Северный ветер

      - Еще вина! – крикнул Беллатор, грохнув пустым кубком по столу.       Мальчишка-слуга подбежал к нему с такой прытью, что едва не пролил весь хмель на пол. Красное, будто кровь, вино полилось по золоченым стенам кубка. Беллатор схватил чашу и поднялся. От выпитого его зашатало, и вино потекло через край. Все одобрительно загудели.       - Друзья! - снова крикнул Беллатор, привлекая общее внимание. – Братья! – он влез на скамью, размахивая по сторонам кубком из, которого во все стороны плескалось вино. – Я счастлив видеть вас, разделивших со мной этот праздник!       Сидящий рядом с ним Сандар, смеясь, потянул будущего родича вниз.       - Спустись на землю, счастливец! Иначе моя сестра лишится жениха до свадьбы.       Хита, сидевшая недалеко, в окружении, придворных девиц и сестер, послала будущему супругу воздушный поцелуй. Беллатор послушно слез со скамьи, но идеи сказать речь не оставил. Он отхлебнул вина и разразился тирадой о своих будущих сыновьях.       Айрэдем следила за братом, добро усмехаясь над чашей с медом. Беллатор предстояло тяжкое испытание свадебного дня: правильно и без крепких ругательств прочитать на память клятву любви и верности, выдержать нескончаемый поток поздравлений гостей и не оттоптать Хите ноги в первом супружеском танце. И хоть брат и не подавал виду, Айрэдем точно знала, что он нервничал и потому опрокидывал кубок за кубком, то и дело втягивая Сандара или Скайти в очередной глупый спор. Вниманием наследный принц не обошел даже Эйнара, который вопреки своему обыкновению, почтил присутствием пир. Словно, решив поразить всех гостей, он вел себя как подобает брату жениха и сыну Хранителя. Пил и веселился наравне со всеми, отпускал безобидные шутки, сыпал историями, почерпнутыми из библиотечных книг и даже почти не язвил. Беллатор благодарно принял столь щедрый дар названого брата, лично подливая ему вина и поддерживая любую затею. Айрэдем смотрела на братьев – на родного, что вел себя достойно истинного мужчины, оставив мальчишечьи обиды за дверями пиршественного зала. На сводного, чьи щеки поддернул легкий хмельной румянец, и видела того Эйнара, которого не знал никто в Мустери. Улыбчивого и простого юношу, а не того, чей рот было бы милосерднее зашить, чем позволять говорить пакости, пусть и правдивые, за которые добрая половина Игниса мечтала его распять.       Принцесса не знала, что за чудо случилось с братом, но искренне наслаждалась видом блиставшего умом, улыбкой и золотом в одеждах, Эйнара. Она чувствовала светлую радость от того, что обиды между братьями забылись и не грозили испортить важный день для Беллатора и Игниса. А искру вспыхнувшей в душе тревоги, затушила кубком сладкого меда.       - Так, - Эйнар вдруг хлопнул в ладоши и поднялся.- прежде, чем мой брат – Беллатор, - он повернул голову к сидящему рядом принцу, - закроет за собой дверь беспечной холостой жизни, я хочу сказать.       Гомон в зале стих, и все удивленно воззрились на приемного принца. Эльдур отвлекся от разговора с Вемудом и подался вперед, словно выглядывая в приемном сыне что-то. Айрэдем тоже оставила кубок и подняла взгляд на шатающегося от хмеля брата, внутри приготовившись к самому худшему. Слишком уж гладко все шло с самого начала, и Эйнар не мог так быстро и просто стать лучшим братом. Однако тот не спешил оправдывать ее догадки. Выдержав положенную паузу и вдоволь насладившись всеобщим вниманием, он широко улыбнулся и поднял кубок, из которого плеснуло багровое питье.       - Столько выпито сегодня, - заговорил он, обводя взглядом сияющий в жаре свечей зал, - Мы пили, - он вернул взгляд Беллатору, - за твою прекрасную Хиту, за ваших будущих сыновей, за героев и славу Игниса…       Гости согласно загудели, поднимая чаши с хмелем. За доброе было не грех выпить и во второй раз.       - Но, - Эйнара снова шатнуло, он оперся кулаком о стол и прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Беллатор одобрительно хлопнул брата по прямой спине. Тот снова улыбнулся и поднял взгляд. - Мы не пили за братскую любовь! – продолжил принц. – И это…, - он зашевелил губами, будто подбирая подходящее слово. – неправильно. Потому что, братская любовь она….. она такая, - он махнул рукой с кубком, и вино плеснуло на белоснежный рукав рубахи Беллатора. – Прости брат.       - Оставь, - добродушно отмахнулся Беллатор, небрежно стряхнув кроваво-красные капли.       - Нет, - упрямо замотал головой Эйнар. – Прости…за все. За то, что был тебе дурным братом. За то, что считал непроходимым дубиной. За… за все, - голос приемного принца дрогнул. – Налей себе и выпей со мной, если прощаешь, брат.       Все снова затихли, ошарашенные словами приемного принца. Беллатор медлил всего мгновение, и Айрэдем разглядела в мутном взгляде брата недоверие. Но тот быстро справился с ним, или вино все же взяло свое, и, выхватив у подоспевшего слуги кувшин, сам наполнил свой кубок. Хмель плеснул через край, окрасив белую накидку стола, красным, и Айрэдем подумала, что это дурной знак. Беллатор же, опираясь на твердое плечо Сандара, поднялся.       - Прости и ты меня, брат, за все, - он опустил широкую ладонь на плечо Эйнара. – Оставим позади глупые детские обиды, - он поднял свой кубок. - За братьев?       - За братьев! – поддержал Эйнар и залпом осушил свою чашу. Беллатор последовал его примеру.       Гости снова загудели, застучали друг о друга чаши с вином и медом, и стихшая на время песня арфы снова разлетелась над залом. Беллатор опустил пустой кубок за стол и рассмеялся, притягивая Эйнара в свои медвежьи объятия. Айрэдем заметила посветлевшее лицо отца и облегченно выдохнула. Кажется, в дом Хранителя снова вернулся мир. И даже маячившая впереди возможная угроза в лице обезумевших от ненависти и жажды мести изгнанных, перестала казаться такой пугающей.       К звонкому трепету тонких струн присоединились нежные голоса флейты и никельхарпы. Эйнару удалось выпутаться из крепких объятий названного брата, его лицо раскраснелось, глаза лихорадочно блестели, а вечно застегнутый высокий ворот рубахи растрепался, являя взору худую шею и выступающие ключицы. Он опрокинул еще один кубок вина и, грохнув им по столу, громко спросил:       - Что же никто не уважает наших прекрасных музыкантов? – он обвел глазами залу. – Никто не хочет выказать им честь и закружить в танце? – он остановил взгляд на Айрэдем, и облизнул губы.       Принцесса явственно ощутила, как под хмельным и темным взглядом названного брата вспыхнула кожа, а кровь побежала по жилам с удвоенной прытью. Мрак спустившийся на Игнис ночи рассеивали сотни свечей, расставленных повсюду, и они тысячами цветных искр плясали в гранях адамантов, расшитых по струящемуся платью принцессы. И ей чудилось, что искры стали осязаемыми и прожигали кожу под легким шелком.       - И то правда! – раздался следом гром голоса Беллатора. – Сандар, - он хлопнул друга по плечу. – Что бы тебе не позвать на танец мою сестру? С вашей последней встречи она освоила не только боевые искусства.       Щеки Сандара вспыхнули румянцем, а лицо Эйнара, напротив, помрачнело. Айрэдем испытала что-то вроде ликования, в голове пронеслась шальная мысль: какие бы игры не вел Эйнар, в них можно было играть вдвоем.       - В самом деле, друг Сандар, - принцесса поднялась со своего места и протянула сыну наместника ладонь. – обещаю, не оттоптать вам ноги.       Сандар тут же подскочил и обогнул стол с такой прытью, что едва не сбил кувшин с вином и чашу с моченой брусникой. Айрэдем украдкой заметила одобрительную улыбку отца и что-то нашептывающего ему Вемунда.       - Не очень я хорош в танцах, - признался Сандар, аккуратно сжимая ладонь принцессы в своей. – Однако отказать в приглашении принцессе может только глупец.       - Не волнуйтесь, друг Сандар, - Айрэдем мягко улыбнулась, следуя за ним в центр зала. – В этом нет ничего сложного. – она остановилась напротив воина и метнула короткий взгляд на Эйнара. – Я вас научу.       Вопреки ее ожиданиям, брат выглядел совершенно равнодушным к ее нелепой и неудавшейся провокации. Вместо того, чтобы зеленеть от злости под цвет своей рубахи, он любезно улыбался Хите, приглашая ее на танец, по позволению Беллатора. Айрэдем едва сдержала стон разочарования и выдавила из себя улыбку, поймав неуверенный взгляд Сандара. Когда пять пар, включая Эйнара и Хиту, заняли свои места, Эльдур взмахнул рукой, давай музыкантам знак. Нежная трель флейты с новой силой разлетелась на залом, подхваченная звонким голосом никельхарпы. Сандар склонил голову в поклоне, Айрэдем подбадривающие улыбнулась ему и повторила жест.       Сын наместника опустился на одно колено и протянул принцессе ладонь, в которой тут же утонула хрупкая ладошка наследницы Хранителя. Свободной рукой Айрэдем подхватила подол нежно-лилового платья, и мягко ступая, обошла Сандара по кругу. Это, и правда, был невероятно простой танец.       Сандар поднялся, заключив в горячий плен ладони другую руку Айрэдем, и оказался у нее за спиной.       - Кажется, ваш брат сейчас дыру во мне выжжет, - горячее дыхание защекотало ухо принцессы.       - Беллатор никогда не был грациознее вепря, вот и завидует, - усмехнулась принцесса.       - Я говорю о другом вашем брате.       Айрэдем закусила губу, чтобы скрыть торжествующую улыбку и повернулась к Сандару.       - Но вы ведь не из пугливых, Сандар сын Вемунда? – она подмигнула ему, снова обходя по кругу.       - Когда дело касается боя, а не танца при тысяче свидетелей, - Сандар улыбнулся, и Айрэдем отметила небольшие, но привлекательные ямочки на его щеках.       - Что же пугает вас больше? Сотни наблюдателей или один старший брат?       - Я бы определенно с большей охотой встретился с сотней врагов, чем с одним братом, - ответил Сандар, но тут же опомнился. – Прошу прощения, принцесса Айрэдем. Я не хотел обидеть вас и вашего брата.       Именно в этот момент, звуки музыки стихли, и танцующие замерли.       - Благодарю за прекрасный урок, принцесса, - Сандар склонился, мягко касаясь губами тыльной стороны ладони Айрэдем.       - Приятно иметь дело с толковым учеником, - улыбнулась в ответ принцесса, спиной чувствуя чей-то взгляд.       Его обладатель не заставил себя ждать. Стоило Сандару отпустить руку девушки, как рядом, словно из ниоткуда, возник Эйнар.       - Надеюсь, урок пойдет на пользу всем? - не отрывая пристального взгляда от Сандара, спросил Эйнар. – А сейчас я бы желал пригласить свою сестру, может, и меня она научит чему-то новому, - растянул губы в подобии улыбки Эйнар.       - Конечно, брат, - после некоторой паузы, ответила Айрэдем. Она вложила руку в ладонь Эйнара. По сравнению с горячей кожей Сандара, рука брата были почти болезненно ледяной, и Айрэдем невероятным усилием сдержалась, чтобы не вырвать ладонь из мягкой, но уверенной хватки.       - В чем дело, Айрэдем? – Эйнар встал лицом к принцессе. – Ты боишься меня?       - А мне следует? – Айрэдем гордо вздернула подбородок.       Эйнар посмотрел на нее насмешливо и нежно. Он поклонился и поднял руку, выставив открытой ладонью вперед. Айрэдем повторила его движение, пытаясь заглянуть брату в глаза и понять происходящее, но тот опустил ресницы, словно смирившийся с судьбой бродяга. И Айрэдем вдруг отчетливо поняла, что брат был абсолютно трезв и так же абсолютно зол.       - К чему эти игры, Эйнар? – не выдержала принцесса, зеркально отражая движения брата на одних инстинктах. Мысли были заняты не танцем; кровь, а не музыка шумела в ушах; обида и горечь, а не золоченые плиты, лежали под ногами.       Эйнар не отвечал, просто двигался то назад, то вперед, то обходил Айрэдем по кругу, и той казалось, что с каждым его движением, неподъемная цепь оборачивалась вокруг нее, удерживая в плену. Но Айрэдем продолжала идти за братом, продолжала повторять его движения не из-за правил танца, а из-за того, что была прикована к Эйнару. Запретным чувством и слепой верой - незримыми цепями, что тянули ее, куда бы не свернул брат - за ним.       Айрэдем шагнула вперёд, и пальцы их соприкоснулись. Эйнар даже не сбился с шага, взял предложенное, и дальше они танцевали, не размыкая рук. Принцесса скорее знала, чем видела, о сотне прикованных к ним взглядов; угадывала, чем слышала звуки музыки; падала в бездну, чем спутала по крепкому полу. Эйнара было слишком много, Эйнар один мог заменить все, Эйнар один был всем. Если бы постоянно не убегал и не скрывался.       Словно, угадав мысли Айрэдем, брат шагнул вперёд. Принцесса привычно потянулась к нему. Сомкнутые ладони дрогнули, а плечи соприкоснулись, знакомый жаркий холод потек под кожей Айрэдем, вспыхнул румянцем на щеках и осел в груди, леденея и мешая сделать вдох. И тут Эйнар остановился, отпустил ладонь Айрэдем и развернулся к гостям, широко и довольно улыбаясь.       - Сегодня прекрасная ночь для танцев! - рассмеялся он. – И завтра. Завтра будет прекрасная ночь, - он снова повернулся в сестре. Улыбка, как приклеенная застыла на его губах, а глаза оставались серьезными, – чтобы танцевать, мечтать и любить.       Айрэдем сглотнула, силясь унять рвущееся через глотку наружу сердце, и даже смогла изобразить беззаботную улыбку.       - Беллатор, - Эйнар снова повернулся к столам. - бьюсь об заклад тебе не терпится проверить это!       Гости согласно загудели, поддерживая слова приемного принца. Щеки Хиты, все это время не сводившей взгляда с Эйнара, вспыхнули. А Беллатор что-то беззлобно пробурчал про непочтительных братьев. Эйнар в ответ лишь широко улыбнулся и направился к отцу. Что-то быстро сказал ему, коротко потрепал по волосам Арфа, которому впервые позволили задержаться на пиру дольше привычного срока, и больше не глянув ни разу на Айрэдем, скрылся за дверями пиршественной залы.       - Моя госпожа, - за спиной принцессы раздались тихие шаги и стук палки о плиты.       - Престур Орлоги, - узнала она, оборачиваясь.       Престур был стар. В том самом понятии старости, которого страшатся все дети и презирают все подступившие к черте своего века родители. Посеревшая кожа лица служителя Всеотца была изрезана глубокими морщинами, глаза и губы давно утратили свой цвет, волосы побелели и просвечивали кожу. Но, несмотря на все попытки лет взять свое, престур Орлоги был в силе. Его глаза видели ясно, а губы говорили уверенно и точно. Одна рука слабо опиралась на посох, но другая крепко сжимала книгу заветов Всеотца.       - Сегодня добрый вечер, - престур обеими руками оперся на свою поддержку. – Вы хорошо танцевали.       - Да, - кивнула Айрэдем.       - Твоя мать беспокоится о тебе, принцесса, - после молчания, вдруг сказал Орлоги. – Огонь шепчет странные речи, от которых она печалится.       - Какие речи? – нахмурилась Айрэдем, вглядываясь в лицо старика.       - Лучше самой тебе спросить, дитя. Я не слышу слов огня, только слова Всеединого.       - И что же говорит он?       - Что нет ничего дурного в любви, юная принцесса.       Айрэдем великим усилием воли сдержалась. Ни одни мускул на лице не дрогнул, ни одна искра не блеснула в глазах, ни один вдох не выдал волнения.       - Однажды, - между тем продолжал престур. - она уступит, прислушается к голосу разума и оставит терзать мысли и сердце.       - Так ли уходит любовь?       - Так уходит то, что не надобно.       Айрэдем слабо улыбнулась и отвернулась от престура.       - Скажи матери, что я пойду отдыхать. Много выпито, много сказано, много печали остается после долгой радости.       - Скажу, - отозвался Орлоги и, чуть помедлив, добавил. – Сегодня добрый вечер, чтобы отпустить печали.       Стуча палкой, престур ушел, а Айрэдем обхватила себя за плечи, будто спасаясь от холода. Будто от этого холода можно было спастись.