Путь Тома Реддла

      Дневник Тома Реддла, лежавший на столе возле судьи, как будто ожил: его страницы начали переворачиваться сами собой. Казалось, что эти страницы перелистывал ветер или сквозняк, но нет, это было не так, потому что в зале вновь ожила тишина, тихая, загробная, липкая, страшная. Воздух был разгорячён так, что стало трудно дышать. Зрители, наблюдавшие за всем происходящим, замерли на месте, перо Риты Скитер перестало скрипеть, а чернила на его кончике капали на пол, образуя небольшое чёрное пятно. Через пару мгновений дневник пронзил насквозь неизвестно откуда взявшийся луч света, ослепив сидящего напротив него Рупперта Лестера. Мужчина прикрыл ладонью глаза, пытаясь укрыться, но свет буквально издевался над ним, беззвучно смеялся и хитрил, проникая сквозь пальцы и больно щипая белки глаз даже через плотно зажмуренные веки. По щекам мистера Лестера побежали кровавые слёзы, сам же он тихонько заскулил от боли. Едва мужчина открыл рот, чтобы позвать на помощь, как свет исчез, а дневник закрутился вокруг своей оси, поднимая вверх клубы пыли, ещё через мгновение из него повалил чёрный густой дым. Мистер Лестер пытался разглядеть происходящее, но перед его глазами как будто висела тонкая полупрозрачная ткань, мешающая обзору. Дым увеличивался в размерах и пугал тех, кто следил за его движениями, такими плавными, как и сам хозяин дневника. Густые завитки дыма начали медленно формироваться и превращаться в тот ужас, что был убит знаменитым Гарри Поттером — в Тёмного Лорда Волан-де-Морта. Зал ахнул, неожиданно послышался топот и грохот: одна из ведьм в синей мантии упала в обморок, мужчина, стоявший рядом с ней еле успел поймать её. Многие мужчины достали свои волшебные палочки и направили их на дым. Послышался тихий, но злой смех, он принадлежал Тому, Тому Реддлу, тому самому, что сумел обмануть, пускай и на время, Смерть. Неожиданно дым стал редеть и расползаться по залу, как стая ядовитых змей. Многие подскочили со своих мест и попытались отойти как можно дальше от всего того, что творилось вокруг. Неожиданно среди всего хаоса послышался голос мистера Лестера:       — Мистер Темпль! Объясните всем, что здесь происходит? — голос мужчины дрожал, он кое-как справился с пеленой в глазах, убрал со щёк кровь, но его лицо было бледным, как мел.       Сидящий на стуле в кандалах мистер Темпль только улыбался, молча взирая на ту суматоху, что царила в зале, а бедная тишина уменьшилась в размерах и затаилась в самом дальнем углу, пытаясь выжить.       — Ничего страшного в иллюзии нет, господин судья, но я тоже, когда увидел это в первый раз, был сильно взволнован, — скрипучий голос подсудимого не успокаивал, а даже наоборот, только больше испугал народ, большая половина ломанулась к выходу, но Аларикус продолжал, не взирая на всё это, — поверьте мне, это не так ужасно, как вам показалось, гораздо ужаснее то, что написано на страницах дневника.       — Тишина! — крикнул мистер Лестер, пытаясь утихомирить толпу, но это не помогло, поэтому он поднёс кончик своей волшебной палочки к шее, шепча себе под нос заклинание Сонорус. — Тишина в зале! Прошу вас вернуться на свои места! Суд продолжается! Дым, по словам подсудимого, не опасен! — волшебники, толпившиеся у выхода, замерли, а затем по одному начали приходить в себя, сначала молодой юноша спустился вниз и, перешагнув полоску дыма, вернулся на скамью, где сидел ранее.       После него волшебники и волшебницы с большой опаской тоже стали возвращаться на свои места. Когда в зале вновь стало более или менее спокойно, тишина, потрёпанная и лохматая, как бездомный голодный пёс, выползла из своего убежища, прошлась вдоль всех скамеек и присела на пол возле мистера Темпля.       — Вы сказали иллюзия, мистер Темпль, — продолжил судья, поправляя воротник своей мантии, — но скажите, тогда почему эта самая иллюзия сумела сделать мне больно? — теперь мистер Лестер уставился на завитки дыма, что медленно витали в воздухе, то соединяясь в небольшие тучи, то разлетаясь по разным сторонам, но не растворяясь и не исчезая.       — Гарри Поттеру удалось разрушить только крестраж, а именно осколок души Тома Реддла, но он не смог избавиться от той магии, что хранили в себе страницы, а хранили они, я вновь повторюсь, в себе многое, — голос подсудимого скрипел, как старая телега, заставив мистера Лестера поёжиться, — но я заметил, что мои записи вас удивили, господин судья, — мистер Темпль громыхнул своими цепями, давая себе отчёт в том, что он ведёт разговор таким образом, как будто он находится не на суде, сидит не по уши замотанный в заколдованные цепи, а словно он беседует за жизнь в кафе со старым другом, старуха тишина схватилась за голову и отскочила от него как можно дальше, став тоненькой, практически прозрачной, мужчина же продолжил, — осмелюсь спросить, почему? Ведь это всего лишь записи мальчишки, которому было семь лет.       Воздух наполнился желчью, судья, поморщив нос, вновь взял в руки пергамент, который начинал читать до того, как появился чёрный дым. Мужчина развернул его и пробежался по строчкам глазами, а затем резко опустил его на стол перед собой и строго посмотрел мистеру Темплю прямо в глаза, сказав:       — Вы правы, обыкновенные записи школьника, но они действительно были бы самыми обычными, если бы не одно "но", их написал человек, который убивал магов и магглов даже не моргнувши глазом. Однако, я могу заметить, мистер Лестер, что вы желаете, чтобы я их зачитал, — правая бровь судьи поползла вверх, он вновь развернул пергамент и начал громко читать, — "6 октября 1932 года. Вторник. Этот дневник принадлежит Тому Марволо Реддлу, 1926 года рождения, проживающему в приюте миссис Коул. И этот дневник был приобретён мной сегодня, я его украл у мистера Вула, человека, который спонсировал приют до сего момента. Я сделал это потому, что мистер Вул вновь наказал меня за шалости, которых я не совершал."       Зал молчал, никто не шушукался и даже не шевелился, потому что каждый, кто услышал первую запись, переваривал прочитанное, ведь содержание текста было составлено ребёнком, которого обидели, наказали, унизили, возможно, даже прилюдно опозорили. Пока все молчали, тишина выпрямилась во весь свой рост, заложила свои худые руки за спину и начала обходить все ряды, попутно перешагивая дым. Когда она дошла до самых последних рядов, воздух вновь сотрясал голос главного судьи:       — Я отвечу на интересующий вас вопрос, мистер Темпль, лишь потому, что я уважаю вас, как великого волшебника и, пускай бывшего, невыразимца, как мудрого старца, — мистер Лестер слегка склонил голову на бок, продолжая говорить, — меня поразил лишь один факт, грамотность, — судья облокотился на спинку своего стула, — нет, я не сомневаюсь, что Том Реддл был не глуп, но написать так и в таком возрасте, — мистер Темпль хмыкнул, опустив голову, рассматривая свои кандалы на запястьях, — довольно интересно, я думаю.       — Вы напоминаете мне меня же самого, когда я писал этот пергамент, но главное здесь даже не это, хотя и содержание записи тоже не мало важно...       — Постойте, — судья перебил подсудимого, его глаза расширились, — не хотите ли вы сказать нам, что эта запись ещё не всё?       — Именно это я и собирался вам сказать, господин судья, это лишь малая часть, — в глазах мистера Темпля заиграл огонёк, — дневник Тома Реддла — это живой организм, он всё чувствует и понимает, вы ему задали вопрос, а он отвечает на него, используя магию, — теперь глаза подсудимого буквально горели, — дневник — это подобие омута памяти, к каждой записи имеется воспоминание.       Весь зал загудел, завыл, отовсюду слышались восклицания "Не может быть!", а Прытко Пишущее Перо Риты Скитер писало вторую сенсацию за эти полчаса заседания, в свою очередь мистер Темпль заёрзал на своём месте, он устал от того, что долго сидел в одном положении, ему очень хотелось прилечь, но этому не возможно было сбыться, потому что мистер Лестер стал призывать зал успокоиться и продолжить заседание.       — Зал, я прошу тишины! — волшебники стали потихоньку умолкать, когда вновь в зале воцарилась тишина, судья продолжил, обращаясь к подсудимому. — Омут памяти... Хм-м-м. Что же, видимо, мы и вправду недооценивали Тёмного Лорда Волан-де-Морта. Скажите же, подсудимый, как нам увидеть теперь это самое воспоминание?       — Вы не слышали меня, господин судья, я здесь не помощник вам, вы должны задать вопрос дневнику, — Аларикус Темпль ухмыльнулся.       Неожиданно витавший в воздухе дым зашевелился и, собираясь воедино, начал медленно ползти в середину зала, формируя из себя плоский круг, края этого круга были подобны подолу мантии Тёмного Лорда, такие же живые, похожие на змей. Внутри круг начал светлеть, стала появляться картинка. Это было воспоминание Тома Марволо Реддла, первое, долгожданное, но такое серое, тяжёлое и жуткое. Никто из сидящих в зале и не заметил, что вся комната погрузилась в туман, густой и непроглядный, и всё потому, что многие из них никогда не видели великого Тёмного Лорда в образе ребёнка, мальчика с впалыми щеками, чёрными волосами и тёмными глазами. Мальчишка быстро шёл по длинному мрачному коридору, стуча каблуками детских стоптанных ботиночек по расшатанным и скрипучим половицам. Он явно куда-то торопился и постоянно озирался по сторонам, когда же он завернул за угол, то послышались глухие шаги нескольких человек. Это были такие же дети, что и сам Том, одетые в простые серые пиджаки и чёрные потёртые на коленках брюки. Двигались эти двое быстрее, чем мальчишка, только что завернувший за угол, а ещё они о чём-то громко спорили, их разговор можно было расслышать даже не напрягая слух:       — Билли, может не надо? — скулил долговязый мальчик, дёргая за рукав своего товарища.       — Эрик, ты что, струсил? — поморщил нос Билли.       Крепкий и упитанный мальчишка продолжил двигаться вперёд, не обращая никакого внимания на своего друга, он хотел было уже завернуть за угол, как Эрик вновь схватил его руку и произнёс:       — Постой! Билли! Это может быть опасно! Разве ты не видел, что Реддл притащил змею в сарай и кормит её? Зачем мы снова идём за ним? — Эрик практически кричал.       — Ш-ш-ш! — прошипел Билли, закрыв своей пухлой ручкой рот своему товарищу. — Ты сорвёшь мне дело! Я не хочу, чтобы эти змеи заполонили приют, что ему стоит принести одну из них прямо в комнату? — в глазах Эрика затаился страх, он нервно закивал, а Билли убрал руку и продолжил идти следом за Томом, который успел уже спуститься вниз по лестнице и пересечь холл.       Стараясь не шуметь, Билли и Эрик спускались по ступенькам, однако вес Билли Стаббса не дал им ни какого шанса остаться незамеченными — одна из ступенек громко заскрипела под ногой мальчика, и этот скрип был схож со стоном, который издавало старое здание приюта Вул. Том резко обернулся и увидел следующих за ним по пятам Билли и Эрика. Мальчишки замерли, стоя на последней ступеньке и прижимаясь друг к другу, как два выброшенных на улицу и замёрзших от холода котёнка. Взгляд Реддла был тяжёлым и мрачным, пробирающим до мурашек, его глаза сверкали как два чёрных гематита. Спустя пару мгновений, Том развернулся всем корпусом к преследующим его ребятам и стал медленно приближаться к ним.       — Стаббс, сколько раз я тебе говорил, чтобы ты прекратил следить за мной? — буквально шипел он. — Ты настолько туп, что решил притащить с собой ручную собачонку Уолли? — ему оставалось всего пять шагов до той заветной скрипучей ступеньки, как вдруг Эрик вышел вперёд и толкнул, что было сил, Реддла прямо в плечо.       Том не устоял на ногах и рухнул, больно ударившись копчиком о кафельный пол прихожей. Билли громко прыснул в кулак, подтолкнув в бок Эрика, и уставился на Тома, продолжая улыбаться. Неожиданно Реддл подскочил на ноги и набросился на своего обидчика с кулаками, ему удалось схватить Уолли за лацканы пиджака и буквально стащить с лестницы. Они оба повалились на пол, размахивая кулаками. Недолго думая, в драку вступил и Билли, он стал оттаскивать Тома от своего друга, понимая, что Эрик в этой схватке явно проигрывает — Тому удалось попасть кулаком ему прямо в правый глаз. Когда Том уже валялся на спине, Билли впился ногтями в щёки Реддла и провёл на каждой пять ярко-алых бороздок. Лицо Тома обдало жаром, он прикрыл его ладошками, стирая капли крови, выступившие на свежих ранах. Билли и Эрик отскочили от него, ожидая криков и лужи слёз, но ничего подобного не произошло. Том продолжал лежать пластом на полу и часто дышать, держась за лицо. Лишь стук каблуков заставил всех троих выйти из шокового состояния, в холл вошла женщина с бледным и худым лицом. Её седые волосы были уложены в пучок на затылке, а серые, как пасмурное небо, глаза сверкали от злости.       — Опять вы? — взвизгнула она. — Опять ваша троица! Можно было и не сомневаться в том, кто устроил здесь бойню. Том Реддл, а также неугомонный Билли Стаббс и его помощник Эрик Уолли. Все втроём вы будете наказаны. Сегодня как раз собирался к нам заглянуть мистер Вул. Думаю, что он знает, как с вами поступить. А сейчас все марш наверх в свою комнату. И если я услышу хотя бы один шорох из вашей спальни, то пеняйте на себя, — глаза женщины буквально полыхали огнём, она сделала пару шагов в сторону Тома и обратилась к нему. — А вы, юноша, перед тем как оказаться в моём кабинете, сходите к Марте. Она обработает ваши раны. Не хватало мне, чтобы вы заработали себе столбняк или ещё какую-нибудь заразу, тогда нашему приюту точно будет грозить закрытие, — женщина развернулась на каблуках и зашагала прочь из холла, оставив ребят одних.       Билли и Эрик немедля ни минуты побежали наверх, громко топая по ступенькам, а Том не торопясь встал с пола и подошёл к небольшому овальному зеркалу, висевшему в прихожей. Он стал рассматривать своё отражение. Кровавые полосы на бледном лице были такими яркими, что казались ненатуральными, нарисованными акварельными красками на белом листе бумаги. Но даже такое состояние и положение дел не остановило мальчика, он ослушался приказа миссис Коул и вышел из приюта, хлопнув дверью.       Неожиданно картинка в кругу стала пропадать, превращаясь в дым, но спустя ещё мгновение вновь вернула смотрящих в стены приюта Вул. Перед взором появилась просторная комната с бледно-жёлтыми обоями, по середине стоял письменный стол, за которым сидела та самая дама, что отчитывала мальчишек в холле, а напротив неё в пяти шагах стояли Билли, Эрик и Том. Двое первых опустили головы вниз, рассматривая свои руки, в них читалось раскаяние и вина, им было стыдно, чего нельзя было сказать о третьем участнике события, произошедшего в прихожей. Мальчишка стоял ровно, его спина была прямой, как будто он проглотил кол, он не опустил головы, а смотрел миссис Коул прямо в глаза и, как она, ждал появления в кабинете того самого мистера Вула, которым женщина пугала ребят. Он появился практически сразу же, тихонько постучал в дверь, а затем вошёл. Первое, что он заметил перед собой, так это спины провинившихся детей. Сначала он измерил взглядом каждого из них, а затем, подходя ближе к столу, обратился к миссис Коул:       — Добрый день, миссис Коул, — его голос был тихим, но таким мрачным, зловещим, — сколько я себя помню в вашем приюте, столько и вижу, что ваш кабинет полон провинившимися маленькими лгунами, хулиганами и бандитами. Что на этот раз произошло? — теперь он смотрел прямо на ребят, обращаясь с вопросом к ним, но никто из них не обронил ни слова, тогда он перевёл свой взгляд на миссис Коул вновь и ждал её объяснений.       — Мистер Вул, эти дети учинили драку прямо в стенах приюта в тихий час, — она стала нервно жевать губы, а потом продолжила, — причина драки мне неизвестна. Но я подумала, что будет лучше, если мы вместе с вами выведаем их маленький секрет, — женщина сверкнула глазами на мальчиков и замолчала, ожидая дальнейших действий и слов человека, который много лет спонсировал её приют.       Обстановка в кабинете начинала накаляться, это почувствовал каждый, кто находился в нём, воздух был горячим, как пламя. Билли стал нервно расстёгивать и застёгивать пуговицу на манжете своей рубашки, его глаза наполнились слёзами, он боялся, что его наказание будет крайне тяжёлым, ведь это было не первое его появление в этой комнате, впервые он попал в кабинет директора несколько месяцев назад по той же самой причине — ссора с Томом Реддлом. В тот раз они нарушили запрет на выход с территории приюта без спроса, наказание было крайне суровым: всем троим пришлось оставаться после отбоя и мыть ванные комнаты и туалеты. На этот раз он думал, что, если они снова втроём попались на глаза миссис Коул, то значит прошлое наказание не было для них уроком, и тогда им придётся либо покинуть приют, либо их заставят делать всю грязную работу. Пока он переваривал всё это в своей голове, нитка на манжете порвалась, и пуговичка звонко упала на пол и покатилась в сторону туфель мистера Вула. Этот звук заставил Эрика Уолли невольно вздрогнуть, потому что и он был полон дум, схожих с мыслями своего друга Стаббса. Том Реддл даже ухом не повёл и продолжал молча взирать на директора приюта.       — Вы правы, миссис Коул, здесь нужна крепкая мужская рука и слово, — теперь мистер Вул встал напротив ребят рядом со столом, — объясните мне, мистер Стаббс, что заставило вас, мистера Уолли и мистера Реддла нарушить тишину, предписанную правилами этого заведения? — Билли начал мелко дрожать, ведь он не знал, как поступить в сложившейся ситуации, если он скажет правду, то, возможно, Тому вновь удастся пронести через некоторое время в приют змею, да не простого ужа, а гадюку, то тогда ему не сдобровать, и это гадкое существо укусит его, оставалось одно — лгать, но он не знал, что ему такое соврать, чтобы и Эрик не наплёл лишнего и не выдал его наглую ложь с потрохами.       — Я... Мы... — мямлил Стаббс, убирая руки за спину и боясь смотреть мужчине в глаза.       — Вы, — протянул в той же манере, что и Билли, мистер Вул ухмыляясь.       Помощь пришла оттуда, откуда её никто не ждал, в образовавшейся тишине комнаты послышался голос Тома Реддла, уверенный и решительный:       — Эти двое хотели задержать меня, сэр, — лицо Тома сохраняло полное спокойствие и, казалось даже безразличие, — я шёл во двор, чтобы подкормить прибившегося к нашему приюту щенка, но Стаббс и Уолли сказали, что щенок мёртв. Я не поверил, завязалась драка, потом пришла миссис Коул.       Брови мистера Вула поднялись вверх, он медленно повернул голову в сторону миссис Коул, а затем вновь одарил своим недоверчивым и злым взглядом Стаббса.       — Всё было именно так, мистер Стаббс?       Словно ударенный пыльным мешком по голове, Билли молча кивнул, продолжая пребывать в шоковом состоянии от того, что его недруг спас его. В это время мистер Вул смотрел уже на Уолли. Эрик сказал за всё время, что они находятся в кабинете, лишь одну единственную фразу:       — Всё было так, мистер Вул, — его голос звучал пискляво, фальшиво, неестественно, однако, либо мистер Вул не заметил этого, либо очень спешил, так как не стал расспрашивать ребят о всех подробностях.       — Любовь к животным — признак наличия сердца у человека. Однако, вы нарушили правило, а за преступлением всегда следует наказание, думаю, что работа в саду приюта вам будет по душе, а вы, мистер Реддл, задержитесь, подождите за дверью, у миссис Коул к вам есть разговор, остальные могут быть свободны.       — Да, мистер Вул, спасибо мистер Вул, — произнесли одновременно Билли и Эрик, через пару мгновений они уже неслись по коридору в свою комнату, чтобы обсудить произошедшее в кабинете директора.       Том молча развернулся и вышел, затем он подошёл к стулу, стоявшему возле двери. Когда он присел на него, то заметил рядом стоящие чемодан и саквояж, которые по всей видимости принадлежали спонсору приюта. Неожиданно он услышал обрывок фразы сквозь щель неплотно запертой двери, голос принадлежал мистеру Вулу:       — Я вынужден сообщить вам, что больше не стану спонсировать ваш приют в силу того, что мой магазин разорился. Мне очень жаль, миссис Коул, но вскоре я покину страну и уеду во Францию, где мой бизнес будет процветать, поэтому, возможно мы с вами уже не увидимся.       То, что залепетала миссис Коул, Том уже не слушал, потому что знал примерное содержание её фразы, а вернее даже мольбы, чтобы мистер Вуд не уезжал или же, чтобы помог найти другого спонсора. К тому же его привлёк саквояж. Сумка была не закрыта, это говорило о том, что предположения Тома были верными: бывший спонсор очень торопился, по-видимому, он просто поставил миссис Коул перед фактом. Любопытство сыграло над ним верх, и мальчик наклонился ближе к саквояжу, заметив внутри него пару кожаных перчаток, курительную трубку, портсигар и чёрную записную книжку. Ни перчатки, ни табак не привлекли внимания ребёнка, ему захотелось во что бы то ни стало заполучить этот толстый блокнот, но как достать его, он не знал, потому что книжка была зажата между перчатками и какими-то другими тряпками, не имеющими никакой ценности. Том осмотрелся по сторонам — вокруг не было ни души, стояла полнейшая тишина, лишь слышался тихий разговор между директором и спонсором за дверью кабинета. Мальчишка попытался просунуть сквозь щель руку, чтобы зацепить уголок записной книжки, как вдруг за дверью послышались приближающиеся к шаги, Том резко одёрнул руку и уселся на стул. Дверь распахнулась, перед ним стояла миссис Коул.       — Том, войди в кабинет и захвати с собой саквояж мистера Вула, — мальчик повиновался, встав со стула и взяв в руки довольно увесистую сумку.       — Том, вчера вечером я встретила твоего учителя, миссис Уайт мне сообщила весьма неприятную вещь насчёт тебя и твоего поведения во время занятия по пению, — начала говорить директор, когда он вновь стоял перед столом директора, в это время, перебиравший в своём саквояже документы, мистер Вул замер и стал ждать продолжения, — когда вы всем классом исполняли молитву, ты отказался петь вместе со всеми, сказав, что подобные вещи недостойны тебя, тому что Бога нет. Как это понимать?       — Я сказал правду, ничего кроме правды.       Данный ответ буквально взбесил стоявшего рядом мистера Вула:       — А что, по-вашему, достойно вас, мистер Реддл? — глаза мужчины сверкали. — Ах, да, я кажется знаю что, уборка туалетов. До конца года. Думаю, что это точно достойно вашего внимания, молодой человек!       Том промолчал, в его голове зрел план, как выкрасть из сумки мистера Вула записную книжку. Для него это была своего рода месть за то, что его наказали без видимых причин, за правду, за то, что Стаббс и Уолли будут носить сухие листья, а он вытирать их дерьмо со дна унитазов. Стиснув зубы, он терпел и ждал момента, когда ему разрешат покинуть кабинет.       — Что же, думаю, такое наказание тебе подойдёт, а сейчас немедленно возвращайся к себе в комнату, и чтобы до самого ужина не выходил оттуда, — голос мистера Вула звенел, как старый колокол, глухо и сухо.       Том незамедлительно покинул кабинет, свернул за угол и остановился, ожидая мистера Вула. Мужчина покинул комнату спустя полчаса и направился прямо к выходу. Том двинулся вслед за ним очень тихо, как мышь. Когда мужчина пересёк холл и поставил свои сумки на пол, чтобы снять шляпу с вешалки и водрузить себе на плешивую голову, как вдруг он что-то пробормотал себе под нос и стал возвращаться обратно к лестнице, видимо, он что-то оставил в кабинете миссис Коул. Всё это было не на руку Тому, потому что он стоял за деревянной выемкой на самой середине лестницы. Мужчину и его отделяли друг от друга всего несколько ступеней. Мальчик впервые был в безвыходном положении, он хотел провалиться сквозь землю, исчезнуть и очутиться позади мистера Вула. Том зажмурил глаза и ждал. Неожиданно мальчик почувствовал тяжесть где-то в районе пупка, его что-то тянуло назад с такой силой, что ему захотелось блевать, но он сдерживался до последнего, так и не открывая глаз. Том ждал боли, ждал брани из уст мистера Вула, но вместо этого какая-то неведомая ему ранее сила выбросила его на скользкий кафельный пол, мальчик проехал, лежа на спине, небольшое расстояние и ударился затылком о стену. Не долго думая, Том распахнул глаза и резко подскочил на ноги, не понимая того, как он очутился возле двери в прихожей. Мистера Вула рядом не оказалось, но были слышны его шаги в коридоре на втором этаже. Изумление перемешалось с восторгом на лице Реддла, но он быстро собрался с мыслями и нашёл взглядом необходимую ему вещь — саквояж с записной книжкой. Том в два шага оказался возле сумки, открыл её и извлёк свою добычу. Оставалось дело за малым — спрятаться, потому что вновь послышались торопливые шаги бывшего уже на тот момент спонсора приюта. Мальчик подбежал к двери справа, ведущей в столовую, вошёл внутрь и прикрыл неплотно дверь, чтобы можно было услышать как мистер Вул покидает дом. Мужчина быстрым шагом подошёл к сумкам, подхватил их, открыл входную дверь и вышел, за всеми этими действиями неустанно следил Том. Подождав ещё немного, мальчик вышел из своего укрытия и поспешил подняться к себе в комнату, держа подмышкой ту заветную, в толстом кожаном переплёте, тетрадь, что он взял себе, как трофей, у своего обидчика.       Едва Том вошёл в свою комнату, как два ненавистных соседа буквально набросились на него.       — Том, спасибо, что не выдал нас миссис Коул, — протараторил Эрик, а Билли, стоя рядом с другом, молча кивал головой, широко улыбаясь.       — Я сделал это не для того, чтобы спасти ваши тупые головы, и ваша благодарность мне не нужна, — резко ответил Том, крепко сжимая в руках свою записную книжку.       Неожиданно картинка в кругу стала меркнуть, а окружавший зал туман медленно начинал рассеиваться. Аура таинственности стала пропадать вместе с чёрным дымом, который опустился вниз и стал стелиться по полу мелкими клочками. Зрители, словно побывавшие за кулисами театра, стали приходить в себя и возвращаться обратно в реальность. Тишина, ставшая на эти заветных полчаса настоящей королевой, прохромала мимо Аларикуса и устроилась поудобнее рядом с юношей, сидевшим на самом дальнем ряду.       — Аппарация в одиночку в столь раннем возрасте крайне опасна, но выбросы магии бывают настолько сильными, что и подобный вид волшебства возможен, — начал свою речь мистер Лестер, — но ответьте нам, подсудимый, как нам поможет в расследовании данное воспоминание?       Аларикус громыхнул своими тяжёлыми оковами, устало ухмыльнулся и сказал:       — Это воспоминание — микроскопическая щепотка боли, перемешанная с несправедливостью, господин судья, — зал зашевелился, а мистер Темпль обвёл взглядом ближайшую скамейку, где сидели волшебники, и продолжил, — но она рассчитана на человека, который может посмотреть на неё глазами ребёнка, сидящего внутри каждого из нас. Вспомните себя детьми, разве вам было бы не обидно за то, что вас не слышат. Ведь маленький Том был по своему прав, ответив на уроке пения, что молитвы не достойны его внимания, молитвы не помогли ему стать отличником в обучении, это всё произошло благодаря его усидчивости, не так ли? — мужчина на мгновение замолк, понимая, что зал молча слушал его ответ. — Характер человека закладывается кирпичик за кирпичиком, начиная с самого раннего детства, ведь окружение играет немаловажную роль в становлении личности, а для ребёнка, который лишён семьи, особенно.       — Да, но Гарри Поттер тоже был лишён семьи, мистер Лестер, причём это произошло по вине того самого, о ком сейчас идёт речь, — съязвил судья, прищурив правый глаз, молча ликуя и поздравляя себя самого за колкий и меткий ответ.       — Гарри Поттер сначала почувствовал смерть, а потом только увидел, а Том Реддл ощутил всё сразу, именно поэтому сердце Гарри переполняла любовь.       Дряхлая старуха тишина стала молодеть на глазах, она вышла на променад по всему залу суда, её рваное в клочья платье стало вновь новым, его полами она обметала пылинки со ступенек и из дальних углов комнаты, выйдя в центр она сумела закружиться в танце, ликуя и беззвучно смеясь над тем, что этот крохотный мирок и эти люди заметили её, окунулись в неё, вкусили её аромат. Этому танцу не мешали даже те чёрные тучки, что замерли в проходах между рядами, а она, такая красивая, яркая и энергичная, бодро выплясывала пируэты прямо перед судьями. Но всему хорошему, как и плохому, бывает наступает конец, улыбка сходила с лица тишины также медленно, как и зашевелились губы мистера Лестера, наконец придумавшего следующий вопрос, который должен был загнать в тупик бывшего невыразимца.       — Попробуйте мне это доказать, мистер Темпль. Мне начинает нравится этот довольно философский разговор с вами.       — Возьмите в руки следующий пергамент, господин судья, а дневник нам укажет на саму суть того, что содержится в тех строчках, — спина старца затекла от усталости, голос Аларикуса звучал тихо, еле слышно, но его сознание бодрствовало, он сам хотел продолжать подобный вид общения, поэтому старался не показывать своей усталости и терпел.       Едва мистер Лестер начал читать следующую запись в дневнике, то туман вновь заполнил всё пространство зала, пугая тем самым всех сидящих снова, но на этот раз волшебники не желали покинуть помещение, многие хотели узнать продолжение этой истории.