Путь Тома Реддла

      Стены приюта Вул вновь предстали перед взором волшебников зала под номером десять. Они были такими же мрачными, как и сад, находившийся на его территории. Старые яблони тянули свои тонкие скрюченные ветви к бледному солнцу, которое решило выйти из-за толстой синей тучи в столь промозглое осеннее утро. Стволы деревьев были покрыты слоем голубого инея, намекая на то, что ночь была довольно холодной. Утренние молодые лучи небесного светила едва касались крыш домов и сараев, как будто коронуя новый день, но эта церемония прервалась столь же быстро, как и началась. Резкий порыв ветра, неожиданно появившийся из-за угла, погасил свет, словно знал, где находится кнопка включения и выключения солнца. Тяжёлые свинцовые тучи угрожающе нависли над городом, обрамляя своими серыми кружевами всё небо.       Двое мальчишек возились в саду, убирая сухие ветки и складывая их в одну большую кучу недалеко от покосившегося сарая. Это были Эрик и Билли, те самые провинившиеся ребята, которые учинили драку в холле приюта. Сначала работа им даже нравилась, они улыбаясь и гогоча собирали хворост и потом бегом наперегонки несли их к установленному миссис Коул месту. Но спустя полчаса им всё это надоело, к тому же их руки замёрзли и стали красными от холода, и они решили передохнуть. Но за ними неустанно следила через окно директор приюта, и мальчишкам пришлось спрятаться за кучей веток так, чтобы миссис Коул их не видела и думала, что они собирают ветки под домом, поэтому Билли решил, что им лучше стоять возле сарая, оперевшись спинами об шершавую поверхность досок.       Они нахохлились, как воробьи, втянув шею в воротники своих курточек, а руки спрятали в карманы. Тишину нарушил неожиданный вопрос Эрика:       — Интересно, а это правда, что змеи не чувствуют холода?       Билли резко повернул голову и его брови поползли вверх, а потом он также быстро и резко нахмурился и нервно ответил вопросом на вопрос:       — К чему ты это спросил?       — Ну-у-у..., — начал тянуть Уолли, — так, просто... Я не знаю, просто холодно сегодня, — теперь и он начинал нервничать, однако, Эрик пытался скрыть свою взволнованность за улыбкой, но вышло довольно фальшиво и жалко, его ужасные актёрские способности Стаббс не оценил должным образом и продолжал хмурить лоб.       — Начал — договаривай!       — Да я про змею. Ту, что находится в этом сарае. Любимый питомец Реддла, — ответил с большой неохотой Эрик, указывая большим пальцем через плечо на сарай, как будто за его спиной не было досок, а было окно, и можно было сквозь него увидеть,что по полу ползает эта гадкая рептилия.       Воцарилось молчание, Билли шумно вдохнул воздух через нос, а потом резко выдохнул, а Эрик начал жевать губы, понимая, что сам виноват во всём. Его никто не тянул за язык, всё вышло случайно, по глупости он ляпнул первое, что пришло на ум. Уолли прекрасно знал, что его лучший друг заводится с полуоборота едва услышит ненавистное имя Тома Реддла, теперь ему оставалось только ждать, когда его снесёт волной бурных эмоций, исходящих от Стаббса. Но спустя ещё какое-то время, Билли продолжал молчать, и это молчание не на шутку напугало Эрика. Он уставился на своего товарища и стал рассматривать его: брови по-прежнему были нахмурены, рот сжат, указательным пальцем левой руки он водил себе по кончику носа. Всё это говорило о том, что в голове Стаббса зрел план, возможно, даже он уже был готов, оставались лишь мелкие детали, потому что складки между бровями по-потихоньку начинали разглаживаться. Порыв ветра вновь обдал обоих мальчишек своим холодным дыханием и заставил Стаббса заговорить:       — Мы можем сделать так, чтобы этой змеи больше не было. Всё очень просто, — в глазах мальчишки заплясали чёртики, размахивая огненными факелами, — вечером, когда мы продолжим убираться здесь, мы стащим с кухни спички и подожжём сарай.       На Уолли нельзя было смотреть без слёз — выражение его лица было ужасным, глаза широко распахнуты, рот чуть приоткрылся, а щёки стали белыми, как мел. Он стоял как вкопанный и только хлопал ресницами, а Стаббс продолжал:       — План следует додумать, потому что кухарка не всегда покидает свой чулан, нам надо будет выманить её оттуда и тогда полдела будет сделано. Мы незаметно выйдем на улицу и... — неожиданно его монолог был прерван, Эрик схватил за руку Билли и начал причитать, так громко, что Стаббс выглянул из укрытия, чтобы проверить, слышит ли это кто-нибудь или нет.       — Ты с ума сошёл?! — вопил Уолли. — Ты понимаешь, что за это мы можем оказаться на улице?! Все сразу поймут, что это сделали мы, потому что все знают о наших стычках с Реддлом!       — Это ты кретин! — Стаббс резко вывернул свою руку из руки друга. — Никто ничего не узнает, потому что никто не знает о змее. Все подумают не на нас, а на Реддла, ведь это он чаще других покидает приют, — теперь Билли хищно ухмылялся, — о, да, и вот тогда именно он окажется без своего зубастого червя и без крыши над головой.       Ошарашенный услышанным, Уолли молчал, он вышел из-за груды веток и пошёл к главному входу, ноги его буквально несли вперёд, прочь от этого проклятого сарая. Когда он был на крылечке, то услышал за спиной топот ног — это его догнал Билли. Запыханный и с испариной на лбу Стаббс проговорил:       — Я так и не услышал, ты со мной, Эрик? — его голос звучал твёрдо и уверенно, а Уолли резко остановился и даже не обернулся.        Он вжал голову в плечи и закрыл глаза, Эрик понимал, что здесь и сейчас решается судьба, если он откажется, то Билли может попасть в передрягу и тогда он, Уолли, останется совершенно один, а его друг пропадёт, сгинет на холодных улицах города, но если он согласится, и у них всё получится, то он подставит ни в чём неповинного человека, пускай и не такого уж и хорошего, но всё же человека. Пока Эрик гадал, как ему поступить, Стаббс задал свой вопрос ещё раз:       — Эрик Уолли, ты со мной?       — Да, — прозвучало из-за спины, — да, Билли, да. Но всё же, я думаю, что этот план ужасен. Может стоит придумать ещё чего-нибудь? — Эрик повернулся к Билли лицом, в котором читалась надежда на то, что его друг образумится.       — Например? — скрестил руки на груди Стаббс. — Предложи что-нибудь. Зайти в сарай, схватить эту тварь голыми руками и вышвырнуть? Идеально просто, — язвил он, щурясь и ухмыляясь.       Эрик кивнул, и это его действие было сделано невпопад, потому что Билли громко цокнул языком, слегка оттолкнул друга в сторону, дёрнул ручку двери, которая открылась с весёлым скрипом, и зашёл внутрь.       Неожиданно картинка начала темнеть и растворяться в облаке густого чёрного дыма. В зале послышался шёпот и шум, из угла в угол металась Тишина, пытаясь увернуться то от одной громкой фразы, то от другой, а потом эта старуха вовсе исчезла. В зале стоял такой гул, что, казалось, будто это был вовсе не судебный процесс, а базар. Обрывки разговоров были практически одинаковыми: "Это же дети...", "Издевательства в приютах всегда имели место быть...", "Я не думаю, что они так жестоко расправятся со змеёй...". Звонкий стук молоточка судьи, а также шевеление в середине зала вновь привлекло внимание всех, оказалось, что картинка сменилась и теперь на так называемом экране появились коридоры приюта, постепенно погружающиеся во тьму сумерек. Знакомые всем Стаббс и Уолли шли быстрым шагом по направлению к выходу, но, не дойдя до него, резко свернули влево и зашли в столовую. Три длинных стола и множество стульев вокруг них говорили о том, что в этом доме было довольно много народу. Дети прошли мимо столов и направились прямиком на кухню, где в это время кухарка по имени Анна что-то размешивала блестящим половником в огромной кастрюле. Было ужасно жарко, поэтому на её лбу была испарина, а мелкие пряди кудрявых рыжих волос прилипли к вискам, выбившись из-под белой косынки. Она не заметила на кухне посторонних и продолжала размешивать содержимое кастрюли и что-то бормотать себе под нос. Видимо план мальчишек был доработан до конца, поэтому Билли уверенно и громко сказал, обращаясь к Анне:       — Добрый вечер, мэм, — Анна вздрогнула от неожиданности и чуть было не выронила половник из рук прямо в кашу, которая оказалась тем самым варевом в кастрюле, — я пришёл узнать, не нужна ли вам какая-либо помощь?       — Какая помощь, молодой человек? Вы о чём? Зачем вы вошли сюда? — заворчала женщина, вытирая тыльной стороной руки пот со лба. — Вам здесь не место! А ну-ка, марш отсюда! Ишь чего удумал! Помощь! — Анна бухтела, как старая сова, сидящая на ветке, угукающая в пустоту, так глухо и мрачно, что вся столовая заполнилась до краёв её громким голосом.       Не столь радушный приём заставил Стаббса попятится назад к выходу, а кухарка шла в наступление, вооружившись застиранным полотенцем, висевшим у неё на правом плече. Она замахнулась им, чтобы прогнать Билли, но мальчишка успел увернуться и сказать:       — Ладно-ладно, вы простите, я просто подумал, что мог бы быть полезным...       — Полезным ты будешь, если выйдешь вон! — рявкнула она, указывая на дверь, а Билли сделал ещё пару шагов назад и кисло улыбнулся. — Чего ты улыбаешься? — не унималась она, продолжая двигаться вперёд.       А тем временем за спиной Анны, не замеченный ею, Эрик искал на полке над плитой заветный коробок спичек. Он двигался бесшумно и быстро. Нащупав необходимую вещь, Уолли подал сигнал рукой Стаббсу, незаметно прошмыгнул из кухни в столовую и спрятался под столом за стульями так, чтобы разъярённая Анна, когда будет возвращаться обратно, не увидела его. Стаббс кивнул Анне и выбежал из помещения, женщина в недоумении осталась стоять по середине столовой одна с грязным полотенцем в руках. Немного погодя, она пришла в себя от такого неожиданного визита и, бубня себе под нос всевозможные ругательства, возвратилась обратно на кухню к своей кастрюле с кашей. Уолли, сидя под столом, ждал удобного момента, чтобы выйти, но, к его глубокому сожалению, в кухне было тихо. Он боялся пошевелиться, думая о том, что их с Билли план летит к коту под хвост. До ужина оставалось полчаса, вскоре дети должны были спуститься вниз в столовую. Ноги у мальчишки затекли, а руки нервно дрожали. Положение спас звон тарелок, которыми загремела Анна на кухне. Подскочив как ужаленный, Эрик еле удержался на ногах, потому что в ступни как будто вонзились тысячи мелких иголочек, не давая Уолли ступить и шагу. Но превозмогая такую глупую боль, он стал ковылять к выходу. Оказавшись на улице, в обговоренном заранее вместе со Стаббсом месте, Эрик прислонился спиной к кирпичной стене дома и тяжело вздохнул. Неожиданно его кто-то схватил за руку, Уолли взвизгнул, как маленький поросёнок.       — Не ори! — прошипел возле уха знакомый голос Билли. — Это я. Чего ты так долго? Мы можем не успеть! Где спички? — нервный шёпот друга заставил Уолли вздрогнуть.       — Я не мог уйти из столовой. Эта старая мышь затаилась у себя на кухне. Я ждал, — сухо ответил Эрик, протягивая Стаббсу коробок. — Вот спички.       — Отлично! Бежим!       Мальчишки стали быстро двигаться вдоль стены дома. Пожухшая сухая трава шелестела у них под ногами, сквозь синие тучи пробивались последние лучи заката, окрашивая небо в алый цвет. До сарая оставалась пара шагов, как вдруг Уолли спросил:       — А если этой змеи там уже давно нет, сарай сгорит, что тогда?       — Неужели ты думаешь, что я такой дурак? Я всё время следил за Реддлом. Он во время дневного отдыха выходил из дома, — эта уверенность была такой твёрдой, что все сомнения разбивались об неё, как об кирпичную стену, разлетаясь на миллион мелких осколков.       Ребята стали рвать сухую траву руками и складывать её кучкой возле стены сарая. Когда всё было готово, Билли чиркнул спичкой и бросил её в эту траву. Огонь вспыхнул не сразу. Его жёлто-оранжевая пасть сначала неохотно проглотила пару травинок, потом распробовав добычу, пламя охватило всю кучу и перекинулось на стену сарая. Отойдя на приличное расстояние, Стаббс и Уолли стали наблюдать за этим зрелищем. Всё произошло мгновенно, сарай загорелся сильней, затрещали доски, повалил густой чёрный дым. Это было неожиданно, им казалось, что всё будет гораздо медленней, но ветер, что дул весь день, обсушил доски сарая от инея, поэтому огонь разошёлся так быстро. Мальчишки, недолго думая, бросились наутёк вокруг приюта, а жители дома увидели пожар и выбежали на улицу. Миссис Коул была среди них. Она что-то прокричала насчёт пожарных, а парочка детей, те что были постарше, забежали обратно в дом и через пару минут вернулись с вёдрами, полными воды. Но этого было недостаточно, чтобы потушить это пламя. То, что произошло дальше было из ряда вон выходящим. На улицу выбежал Том Реддл, он пулей пробежал мимо всей толпы и забежал прямо в горящий сарай. Неожиданно начала рушиться крыша.       — Реддл, стой! — успела только выкрикнуть миссис Коул ему в след.       А Том, не понимая всей опасности, спешил спасти своего питомца из рук огня. Он знал, что его змея в это время мирно спала в своём уютном гнёздышке под большой старой корзиной без ручек. Дым щипал глаза и раздирал горло, но он упорно двигался вперёд. То, что увидел Реддл, заставило его крикнуть:       — Не-е-ет!!!       Корзина была охвачена пламенем, а уж, который был раньше накрыт ею, извивался рядом и шипел. Это было не просто шипение, а хрип о помощи. Ему было больно, его гладкая кожа обуглилась и стала горячей и шершавой. Том схватил его и прижал к себе, а рептилия, как будто понимая, что это конец, дёрнулась ещё два раза, заглянула ему глаза и замерла. Неожиданный треск не дал Реддлу погоревать, а дым стал таким едким, что мальчишка начал кашлять. Он стал двигаться обратно к выходу, едва переступив порог, крыша обвалилась, а сам сарай сложился, как карточный домик. Под вопли детей и взрослых, Том пытался понять то, что его единственного друга больше нет в живых. Крепко прижимая к себе бездыханное тельце ужа, он шёл вперёд. Неожиданно его остановила чья-то мёртвая хватка, за плечи его трясла миссис Коул:       — Том, ты слышишь меня? Ты ранен? Ты зачем полез туда?       Том не желал отвечать ей ни на один из вопросов, он просто помотал головой, а его глаза заблестели, но не от слёз, а от злобы, они буквально горели, как то самое пламя, что сожгло заживо его питомца. Он знал, что теперь он будет мстить абсолютно всем, кто находился в этом приюте.       Картинку заволокло густым чёрным дымом, который стал расползаться по залу, а зрители молчали, взирая на судью и мистера Темпля. Старуха Тишина вновь преобразилась и стала отплясывать заводной танец, подбегая то к одному, то к другому, то описывая круги возле стульев, то подпрыгивая до самого потолка, она касалась своими худыми руками локонов Скитер, стоявшей с открытым ртом от изумления. Но этот зажигательный танец пронзила стрела, кривая и старая, но она попала в цель, убив её наповал.       — Что скажете, господин судья? — проскрипел устало мистер Темпль. — Видимо так рождаются враги человечества, не так ли? Он был ребёнком, у которого убили друга, кровожадно и дерзко.       — Да, вы правы, подсудимый, но поверьте мне, из-за этого становиться убийцей — смешно! — не растерялся мистер Лестер.       — О, если бы это был единичный случай во всём мире. Ну, давайте на мгновение представим, что кто-то забрался в ваш дом и убил вашего, допустим, любимого кота или собаку, просто потому, что вы неправильно на него посмотрели или ответили ему грубо, стоя в очереди за булочками. Что бы вы делали в таком случае? — правая бровь Аларикуса поползла вверх.       Судья замолчал, в зале послышался шёпот.       — Мы говорим с вами о Тёмном Лорде Волан-де-Морте, а не обо мне, мистер Темпль, — ответил мистер Лестер, немного помолчав.       — Да, конечно, судить другого гораздо проще, чем вершить суд над самим собой. Я знаю, что вы бы сделали, если бы произошло так. Вы бы пожелали отомстить обидчику, и это вполне ожидаемо, — устало ухмыльнулся мистер Темпль.       Суд явно затягивался на долгие часы, Рупперт Лестер устал и начинал нервничать.       — Возможно, ваша версия и верна, но по правде сказать, здесь мы судим вас, а не Тома Реддла или меня. Суд удаляется на совещание. Прошу всех покинуть зал.       Судьи в сливовых мантиях встали, все как один, со своих мест и вышли из зала через дверь, расположенную позади их стульев. Скамейки в основной части зала тоже начали редеть. Мистера Темпля освободили от железных оков стула и провели в ту же самую дверь, через которую он вошёл в помещение. В зале осталась лишь одна хозяйка — Тишина. Она вышла на середину зала и вновь закружилась в танце, но танец был несколько иным, не таким энергичным и ярким, скорее флегматичным и медленным, под стать времени. Оно не бежало, отсчитывая каждую секундочку, а ползло, как улитка. Расправив своё платье, Тишина преобразилась и расцвела, как черёмуха весной, такая же белая, чистая и невинная. Подол её длинного платья накрыл всё вокруг: пол, скамьи, стулья, подоконники. Она стала еле умещаться внутри зала, заполнив своим телом всё пространство.       В это время в соседней комнате через маленький коридор шло совещание. Судьи шумно спорили между собой, пытаясь сделать так, чтобы коллеги приняли ту или иную сторону, но, увы, мнения делились поровну: отряд более зрелых мужчин пытался вразумить молодое поколение судей.       — Вы не правы! — громко проговорил рыжебородый мужчина, обращаясь к молодому человеку, тому самому, что задорно вызывал свидетеля Риту Скитер. — Если мы продолжим заседание ещё, то оно затянется на неопределённый срок, — его голос буквально гудел, как старый теплоход.       — Но мы не можем всё так и оставить! — ответил ему молодой человек. — Это не по закону. Мы обязаны его выслушать, он имеет на это полное право!       — Права есть у всех, да вот обязанности забываются чаще! — басил рыжебородый, его терпению приходил конец, это почувствовал мистер Лестер, он решил вмешаться в их разговор.       — Мистер Брауни, я думаю, что Эрл прав, — сказал ровным тоном Рупперт, — мы должны выслушать невыразимца, так гласит не только закон Магического Мира, но и закон совести. А она дама капризная, знаете ли, может сгрызть заживо и не подавиться.       В разговор вступил ещё один молодой судья, его длинное худое лицо было бледным, а огромные голубые глаза переполняла такая тоска, что, казалось, он находился в вечной депрессии. Но его голос звучал мягко и тихо:       — Мистер Лестер, вы не прочитали запись к данному воспоминанию. Очень любопытно, хотелось бы узнать, что там, — на этот голос обернулись все, даже те, кто тихонечко переговаривался друг с другом, — думаю, я такой не один, — он сложил руки в замок и положил на стол прямо перед собой, ожидая реакции Рупперта Лестера.       Главный судья сначала замер от неожиданности, но, спустя пару секунд, вновь вернулся в реальность и негромко кашлянул. Он зашелестел свитками на своём столе, ища необходимую дату, но это было не так просто. Переложив всё с места на место, он изумился, понимая, что даже не знает даты, когда произошло то ужасное событие, связанное с поджёгом сарая. Он не хотел, чтобы его коллеги увидели его смятение, поэтому вновь зарылся в эту кипу свитков, однако, и повторный просмотр не дал никакого результата. Мистер Лестер начал нервничать, ворот мантии начал казаться ему узким и был подобен удавке, которая сжимала его горло. Неожиданно свитки зашелестели и начали разлетаться в разные стороны, уступая на столе место тетради в чёрном переплёте, дневнику Тома Реддла. Записная книжка открылась сама собой, а сидящие рядом судьи, выпучив глаза, следили за происходящим. На пустом жёлтом листе стала появляться одна маленькая короткая надпись, сделанная чёрными чернилами. Она гласила: "10 ноября 1932 года". Потом из груды разбросанных свитков на полу вылетел всего один и направился прямо в руки мистеру Лестеру, который сидел неподвижно и хлопал глазами от удивления и охваченного им ужаса. Этот вид магии изумил всех, и был прав Аларикус Темпль в том, что этот дневник живой и умеет слышать и думать. Трясущимися руками главный судья взял свиток и развернул его. Он пробежался глазами по строчкам и вновь замер. Остальные ждали, когда он прочитает им написанное. Нетерпение рыжебородого взяло верх и он прогудел:       — Читайте же! Не томите!       Губы мистера Лестера зашевелились, и он начал тихо читать:       — "Десятое ноября тысяча девятьсот тридцать второго года. В этот день я встретился со Смертью. Она не подходила под то описание, что было в сказках. Она была иной. Она была холодной. Я не видел её лица и тела, но я чувствовал её присутствие. Не смотря на горячее пламя вокруг, мои руки и ноги замёрзли, мне стало страшно впервые, ничего так сильно я не боялся, как этого холода. А мой питомец сказал мне лишь одно слово "Прощай!". Они убили его. За его боль я буду мстить."       Воцарилось молчание, гнетущее и тяжёлое. Каждый, кто был в этой комнате, понимал — мистер Лестер глубоко ошибался, сказав на заседании суда, что из-за смерти питомца нельзя стать убийцей. Это была последняя капля, последний штрих, последняя ниточка, способная удержать ту мощь, что хранилась в мальчике по имени Том Реддл. Это глубокая психологическая травма, рубец после которой никогда не заживает, боязнь смерти смешалась с местью в один жгучий, едкий коктейль зла, способный отравить всё живое, доброе и чистое в нашем мире. Именно тогда родился Тёмный Лорд Волан-де-Морт.       Эрл провёл ладонью по лбу и тихо произнёс фразу:       — Это действительно нужно показать людям, я думаю, что невыразимец прав, — услышав это, рыжебородый громко фыркнул.       — Вы же понимаете, что это ничего не меняет! — воскликнул он. — Волан-де-Морт мёртв. Мертвы и те великие волшебники, что пытались его остановить. Ничего нельзя вернуть. А невыразимец должен быть наказан по всем буквам закона.       — Невыразимец открыл вам глаза, сказав, что любую энергию можно использовать, главное направить её в правильное русло. Это такая тонкая наука под названием мудрость, — протестовал молодой судья, — это для будущих поколений, чтобы они задумались над тем, что зло можно искоренить на самой первой ступени, чтобы потом не отмывать мир кровью тех, кто не виноват ни в чём. Ведь, если бы эта маггла миссис Коул была чуточку наблюдательнее, то смогла бы предотвратить эту трагедию, внутреннюю, глубокую, ну, а мы, волшебники после этого, тогда бы удержали эту злость, помогли бы Тому Реддлу стать великим магом, предотвратили бы гибель половины лучших авроров, Поттеров.       — Складно всё у вас получается, прям идеально, я бы даже так сказал, но помните, мир не такой, в вас ещё играет юношеский максимализм, — басил рыжебородый.       Перепалка начала переходить на личности и могла бы вылиться в дуэль, но ситуацию, если можно это так назвать, спас яркий свет, который исходил из дневника Тома. Чёрный густой дым заполнил пространство над головами судейской коллегии. Видимо, дневник активизировался, чтобы никто из присутствующих не потерял красную нить. Всё внутри круга было непроглядно чёрным, были слышны лишь чьи-то шаги, завыл ветер, зашелестела трава, неожиданно перед глазами показалась поляна, возможно это был сад или парк. На улице среди деревьев резвились дети, они бегали друг за другом, играя то ли в пятнашки, то ли в догонялки. Лишь один ребёнок отдалился от остальных, быстро шагая в глубь парка, он держал в руках небольшую коробку и лопатку. Присев за стволом одного очень высокого мускулистого дуба, мальчишка с усердием начал копать яму. Когда всё было готово, он взял коробку, положил её на самое дно и стал забрасывать землёй. Когда коробка была закопана, мальчик встал. Его тёмные волосы веяли на ветру, а глаза горели, как тогда, когда он выбежал из горевшего сарая. Отряхнув с рукавов землю, Том вернулся обратно на поляну. Он не присоединился к игравшим ребятам, а встал возле скамейки и начал следить за всеми, как хищник, что поджидает свою жертву, затаившись поодаль. Среди ребят играли и Билли Стаббс вместе с Эриком Уолли, они как раз убегали от водящего. Эрик был чуть изворотливее, и ему удалось убежать, а Билли такой бег давался с трудом, поэтому водящий бежал именно за ним, постоянно оборачиваясь, Стаббс не заметил впереди стоящего боком Реддла и налетел на него на всей скорости и сбил с ног. Мальчишки упали на землю. Одним рывком Том оттолкнул от себя толстяка Билли и подскочил на ноги, губы Реддла скривились, а Стаббс лежал на боку и пытался встать. Он был похож на неуклюжего жука с короткими лапками. Когда же ему удалось подняться, он сказал, обращаясь к Тому:       — Извини, я тебя не заметил.       — Не извиняйся, Стаббс, я тоже не заметил, — Реддл выдержал небольшую паузу и обвёл глазами ребят, которые толпились возле них, — не заметил у тебя ума, — в толпе кто-то тихо засмеялся, а Реддл с невозмутимым лицом стал ждать реакции оппонента.       — Я извинился, а не оскорблял тебя, Реддл, — резко ответил Билли, отряхивая грязь с куртки и осматривая толпу, ища глазами того, кто посмеялся над шуткой Тома.       — Всё верно, ты просто не имеешь на это права, — холодно произнёс Реддл.       Стаббс сжал кулаки и сделал два шага вперёд к Тому, готовясь напасть на него, он хотел было ответить ему, но Реддл опередил:       — Видно я был прав, сказав тебе про ум, потому что ты не можешь выйти из ситуации без драки.       Всё произошло мгновенно, Стаббс сделал ещё один шаг вперёд, схватил Тома за воротник куртки и прошипел ему в лицо:       — А ты сходи поплачь над трупом своей скользкой и гадкой змеи.       Оттолкнув от себя Реддла, Стаббс зашагал прочь, остальные ребята последовали его примеру и поспешили покинуть поляну. А Реддл остался стоять на месте и смотреть вперёд, его глаза сверкнули от переполнявшей его злобы, он заскрежетал зубами, кулаки сжались. Стаббс подписал себе приговор, потому что о змее никто не знал, а Реддл сложил всё в единую картину и понял, что поджог устроил именно он. Когда Том повернул голову, то увидел, что последним шёл Уолли, встретившись с ним глазами, Реддл как будто передал послание, что ему и Билли не сдобровать.       Неожиданно густой дым рассеялся, как будто его и не было вовсе, оставив судей в полном недоумении.       А через несколько комнат, на обыкновенной деревянной лавочке, со ржавыми цепями на руках и ногах сидел Аларикус Темпль. Старик тяжело вздохнул и решил немного полежать, не смотря на то, что его ложе оставляло желать лучшего. Когда он нашёл удобное положение, он закрыл глаза, а в его спутанной бороде и усах можно было разглядеть улыбку. Он знал о том, что дневник что-то рассказал судьям, отчего его ещё не вызвали обратно в зал. Мистер Темпль успел даже немного вздремнуть, когда услышал, кто в комнату вошли его провожатые.       — Поднимайтесь, мистер Темпль, вас ждут.       Невыразимец с трудом поднялся со скамьи и шаркающими шагами пошёл следом за конвоем.       Тишина забилась в самый дальний угол зала и, казалось, что сама скоро начнёт издавать звуки похожие на вой голодной собаки. Помещение вновь заполнилось до отказа, когда вывели Аларикуса. Теперь, когда он шёл к своему стулу, никто не шептался и не выкрикивал замечаний, все молча взирали на него. А он смотрел себе под ноги и мысленно ухмылялся, чётко осознавая тот факт, что большая половина из присутствующих хотела знать всё о дневнике Тома Реддла и о том, какие тайны он скрывал.       Рупперт Лестер вместе со своими коллегами тоже были в зале. Главный судья выразительно посмотрел в глаза Аларикусу, и даже могло показаться лишь на мгновение, что морщины на лице Рупперта стали разглаживаться и, он вот-вот улыбнётся подсудимому, но нет, он отвёл взгляд в сторону и, взяв в руки молоточек, стал ждать, когда на невыразимца наденут наручники.       — Заседание по делу невыразимца Аларикуса Темпля продолжается, — сказал Эрл, поднявшись со своего места.       — Посовещавшись суд пришёл к решению, — мистер Лестер обвёл взглядом весь зал, — что заседание следует продолжить, но, — теперь его взгляд остановился на лице невыразимца и был холодным, как лёд, — судя по той стопке свитков, что лежит у меня на столе, это мы не разберём за один день, поэтому заседание решено разделить на два этапа, — в зале начали шептаться, а мистер Темпль продолжал молча взирать на судей с каменным лицом, — на сегодня мы сможем разобрать ещё несколько моментов, касаемых жизни Тома Реддла. Один из них нам удалось посмотреть всей судебной коллегией в комнате совещаний, думаю, что вам всем будет интересно знать о том, что было там, — теперь зал загудел, и это означало, что ответ был положительным, — что же, как оказалось, маленький Том узнал лица тех, кто убил его питомца, — и вот теперь зал взвыл, и вот теперь каждый знал, что продолжение этой истории должно быть жарким. — Продолжим наше заседание, а подсудимый поможет нам в этом деле.       — Да, ваша честь, — ответил мистер Темпль.