Путь Тома Реддла

      Пылинки медленно опускались на ровную поверхность стола, за которым сидели судьи. Проделкам Тишины не было конца, она пыталась обратить хоть как-то на себя внимание, она металась от одного волшебника к другому, но всё было тщетно, любой звук, шуршание, шелест ранили её, буравили её нежное тонкое тело, а она, отскочив который раз от мужчины в сливового цвета мантии как ужаленная, начала рвать на себе волосы и молча умирать, забившись в щель между залом заседаний и комнатой для судей.       — Зал, прошу тишины, — громко сказал Эрл и сел обратно на стул, а Тишина была готова уже полностью выйти на помост, как её мечты полетели вниз и разбились об острые скалы.       — Что же, продолжим, — начал главный судья, немного откашлявшись, — допустим, вы были правы, подсудимый, насчёт того, что личность человека формируется благодаря внешним воздействиям людей, событий, и мы в этом убедились, следуя указаниям дневника, но как это может оправдать вас?       Ржавые цепи загремели, старик пытался сесть поудобнее, но это у него не получилось, поэтому он вновь принял неудобное положение, прижавшись спиной к холодной поверхности стула, получасовой сон дал ему немного сил, и его голос звучал несколько бодрее, чем утром:       — Я не оправдываю себя, я слишком стар для этого и мне нечего терять, господин судья, — Аларикус смотрел прямо в глаза своему оппоненту не моргая.       — Я не вижу никакой выгоды для вас, кроме как считать, что вы были как-то связаны с Тёмным Лордом. Может быть, подобными вещами вы восхваляете его ужасное поведение, — рыжебородый мистер Брауни громко хмыкнул, услышав эти слова, он, как никто другой, просто упивался этой идеей, ему очень хотелось, чтобы всё, что только что сказал Рупперт Лестер, было правдой.       Мистер Брауни был из тех помощников главного судьи, кто присутствовал на всех заседаниях, касаемых Пожирателей Смерти, он был готов пытать каждого из них такими же методами, которые использовали сами приверженцы Волан-де-Морта лишь потому, чтобы показать, как это больно, как унизительно, как гадко лежать беспомощным и безоружным на полу в собственной рвоте и крови, как противно ощущать запах страха перед каждым лучом Круциатуса, направленным на тебя. Он был истинным сторонником справедливости, в буквальном смысле слова, он носил в своей огромной кудрявой бороде лишь одно предложение для тех, кто назывался помощником Тёмного Лорда: "Месть — блюдо, которое подают холодным." И сейчас, когда он видел перед собой Аларикуса, пытающегося найти крупицы сострадания в людях для убийцы, палача и садиста, мистер Брауни готов был метнуть в его вогнутую старческую грудь какое-нибудь проклятие, которое вырубило его до конца заседания, и он бы не смог проскрипеть ни единого слова "за" Тома Реддла, но, к глубочайшему его сожалению, он не мог этого сделать, поэтому лишь пыхтел и фыркал, как старый ворон. Однако, и его можно было понять, первая война унесла с собой жизнь его родного брата, и убил его никто иной, как Пожиратель Смерти, метавший проклятия, переполненные Чёрной Магией.       — Я чётко дал понять вам мотивы своего поведения, и они нисколько не изменились за те полдня, что я провёл здесь, — старик похлопал по ручке кресла, на котором он сидел, а ржавая цепь незамедлительно отозвалась на его движение лязгом, как будто соглашаясь с ним.       Зал загудел, зашептался, как ветер в трубах домов в холодные осенние ночи. Это бы продолжалось и дальше, если бы не ровный и спокойный голос того молодого помощника судьи с худым лицом и грустными голубыми глазами, что просил мистера Лестера зачитать свиток с текстом в зале совещаний:       — Возможно, стоит узнать, что было дальше, ведь рождение Волан-де-Морта — процесс трудный, долгий, но интересный, никто раньше не мог нам рассказать об этом, так почему бы не увидеть всё это воочию, чтобы потом рассказать об этом детям. Я не думаю, что в книге по Истории Магии напишут об этом спустя десятилетие или даже два, да и господин Бард Бидль не напишет об этом легенду, — его взгляд устремился вглубь зала, туда, где сидела Рита Скитер, женщина незамедлительно поймала этот взгляд на себе и стала оглядываться по сторонам — не смотрит ли на неё кто-нибудь ещё, она поняла, что если бы не её характер, не её наглость, то заседания не было бы вовсе, и радоваться этому или нет, никто не знал, так как мораль дневника в чёрном кожаном переплёте должна жить.       Даже после смерти Волан-де-Морта, его вещи хранят в себе частицы зла, и этот юноша узрел это, не читая дневника, не прикасаясь к крестражам, не участвуя в битве за Хогвартс. Причин он не называл, но указал на факт, заставив всех замолчать и подумать над его словами. А Тишина вышла из своего укрытия, обошла этого голубоглазого молодого человека и встала напротив него. Она благодарила юношу за время, за мудрость, за приятный голос, хотя понимала, что любой звук убивает её. Старуха взлетела вверх, её белое полупрозрачное платье практически закрывало потолок и часть стены в зале, она приземлилась возле Аларикуса хотела было подпрыгнуть ещё, но проклятая цепь испортила все её планы, лязг пробежался по всему периметру помещения и затерялся в самом углу у входной двери. Тишина, схватившись за морщинистое лицо, упала возле ног невыразимца и незамедлительно заползла под стул. Неожиданно в зале зашевелился чёрный дым, он вновь устремился в центр зала, формируя круг, в котором появилась картинка, говорившая о продолжении сеанса. И на этот раз перед глазами был приют Вул, но его вряд ли можно было узнать. Обшарпанные серые стены здания украшал снег, снег был везде, всюду, он покрывал все горизонтальные поверхности: крышу, крыльцо, ветки деревьев в саду, и даже новый сарай, который появился на месте сгоревшего. Небольшая группа детей бегала возле главного входа и играла в снежки. Их смех, крики и веселье заполняли всё вокруг, неожиданно раздался тонкий звон колокольчика, извещавший о том, что детям следует возвратиться в помещение. Забегая по одному и успевая бросить друг в друга ещё парочку снежков ребята открыли двери приюта и вошли внутрь. Они сняли промокшую насквозь обувь и одежду и понесли её к камину в небольшую комнату на первом этаже, где им предстояло заниматься рисованием. Комната была заполнена мольбертами, рулонами плотной бумаги, карандашами и красками. Некоторые работы ребят висели в тонких самодельных рамках на стенах этого помещения.       — Марта ещё не пришла, — сказала девочка с длинными тонкими косичками.       — Зато пришёл её любимчик, — с едким сарказмом и очень громко сказал Билли, услышав скрип дверей, обернувшись и увидя в проёме худую фигуру Тома, который в отличие от остальных не играл во дворе, а был у себя в комнате.       Реддл не обратил никакого внимания ни на эту реплику, ни на ребят, что смотрели на него, он молча прошёл к своему месту и сел, покорно ожидая начала занятия. Билли громко хмыкнул и отвернулся.       — Ну и что, зато он красиво рисует, — сказала девочка с косичками, обращаясь к Стаббсу, — зависть — плохое чувство.       — Я?! Завидую Реддлу?! — удивился Билли. — Чёрта с два! Мне всё равно, — насупился он, а девочка сощурилась и закивала, давая тем самым понять, что не верит ему ни на унцию, Стаббсу это не понравилось, он скривил свой рот, а его пухлые щёки, казалось, стали ещё толще, они готовы были вот-вот лопнуть от негодования. — Не веришь? Ну и ладно, зато мне на Рождество подарили красивого белого кролика, и вот после твоих слов и ужимок, я думаю, вряд ли позволю тебе прикоснуться к нему и поиграть с ним, — девчонка захлопала ресницами и положила свои кулачки на пояс, она была готова разрыдаться от такой несправедливости и хотела было сказать что-то обидное в его адрес, но в класс вошла Марта.       Дети встали, чтобы её поприветствовать:       — Добрый день, мисс Блэк! —женщина мило улыбнулась им и кивнула.       — Здравствуйте, присаживайтесь, я рада вас всех видеть! — пока Марта объясняла ребятам тему для рисования, девочка с косичками поймала взгляд Стаббса и показала ему язык, за всем происходящим незаметно для всех наблюдал Том, он слышал каждое слово, сказанное Стаббсом и хищно улыбался.       Неожиданно картинка померкла, а потом и вовсе исчезла, густой чёрный дым закрутился, образуя воронку, как будто колдуя и заставляя зрителей зевать, но спустя пару секунд гладь экрана вновь восстановилась. Перед взорами сотни пар глаз появился мрачный коридор с несколькими деревянными дверьми по периметру стен. Одна из этих дверей приоткрылась , выпуская в коридор мальчика. Это был Том Реддл, он заметно подрос, стал немного выше, но его худощавость и бледность оставалась прежней. Мальчик заглянул внутрь комнаты, чтобы убедиться в том, что Стаббс и Уолли мирно спят. Он закрыл плотно дверь и крадучись стал двигаться по коридору в сторону лестницы, старые половицы противно скрипели, но Реддла это не останавливало, он упорно шёл вперёд не оборачиваясь. Спустившись вниз по лестнице, он завернул направо и, сделав десяток шагов, оказался напротив двойной двери. Мальчик тихонько повернул ручку и зашёл внутрь. Это была небольшая гостиная, где находился огромный камин. Поленья в нём тлели, это говорило о том, что время давно перевалило заполночь. Напротив камина стояли два небольших диванчика и деревянный стол на толстых ножках. Двигаясь вдоль стены и обходя эти диваны, Том шёл дальше к окну, где располагался небольшой живой уголок. Животные мирно спали в своих клетках. На жилище попугая была накинута плотная ткань, чтобы птица не пугала своими криками по утрам жителей приюта, забавный шерстяной комочек, спрятавшийся в опилках, был хомяком, ещё пара клеток были накрыты тканью. И в одной из них находился белый, как снег, кролик по имени Ру, тот самый, про которого говорил Стаббс. Небрежно сбросив ткань на стол, но не разбудив зверька, Реддл опустил своё лицо, чтобы рассмотреть Ру: кролик во сне шевелил своими усиками и тихонечко причмокивал. Эта картина заставила бы умиляться ту девочку с длинными тощими косичками, но не Реддла, он же еле слышно прошептал:       — Ну, привет, Ру, — кролик дёрнул своим плюшевым ушком, перестав чмокать, но, спустя мгновение, продолжил сопеть.       Выпрямившись и расправив плечи, Том открыл клетку с кроликом, попутно доставая из кармана пижамных штанов толстую верёвку. Он ловко завязал на ней петлю и остановился, вслушиваясь в тишину ночи, улавливая каждый шорох. Казалось, что время остановилось, и лишь сопение Ру говорило об обратном. Мальчик часто дышал, всматриваясь в клетку с кроликом. Спустя пару минут животное зашевелилось, но не само, а с помощью левитации, и ею пользовался Том, не сводивший глаз с белого пушистого существа, которое начинало потихоньку просыпаться. Когда Ру оказался вне клетки, то Реддл накинул заготовленную ранее петлю на его тонкую шею, кролик окончательно проснулся и, не соображая того, что с ним происходит, и почему он парит в воздухе, заверещал, но его писк не был слышен. Животное буквально сошло с ума, оно брыкалось и извивалось, но Том был непреклонен, он продолжал держать Ру на весу и вести вдоль стены к выходу. Оказавшись в холле, Реддл направил кролика вверх, туда, где были стропилы, державшие потолок. Достигнув цели, мальчик мысленно заставил верёвку завязаться за одну из них. Спустя минуту, узел был затянут, и тогда Том отвёл взгляд в сторону. Удавка плотно обвила шею Ру, кролик повис, отчаянно брыкаясь и пытаясь вдохнуть, но все его попытки остаться в живых были тщетны. Задние лапы двигались всё медленнее и медленнее, жизнь покидала его тело. А когда он замер, Том решился поднять свои глаза, горевшие огнём, схожим с тем, что горел в сарае. Кролик был мёртв.       Картинка зарябила, стала мутной, но через мгновение она вновь приобрела краски и стала яркой и чёткой, возвращая обратно в холл, только теперь редкие солнечные лучи проникали сквозь пыльные окна, образуя на полу четыре вытянутых прямоугольника. Раздался топот ног, спускавшихся по лестнице, это были ребята, впереди бодро шагал Билли, он о чём-то разговаривал с темноволосой девочкой, но когда его взгляд остановился на потолке, где были стропилы, мальчик резко замолчал и остановился как вкопанный. Раздался дикий вопль, потом вой. Стаббс обезумел, он упал на пол и громко кричал, вокруг него стояли друзья и пытались узнать, что случилось.       — Ру-у-у-у! — выл он. — Его... больше не-е-е-т! А-а-а!!! — мальчик поднял голову вверх, а потом резко опустил вниз и завыл вновь, девочка, что разговаривала с ним тоже подняла голову вверх и побледнела.       — Ах! — вскрикнула она, зажав обеими руками рот, в её глазах застыл немой ужас и страх, все, как один, стали поднимать вверх головы, привязанный к стропилам верёвкой, под потолком висел Ру, его чёрные бусинки-глаза были полуприкрыты.       На крики детей в холл вбежали миссис Коул и Марта.       — Что случилось? Что за шум? — нервно спросила миссис Коул, подбегая ближе к ребятам и видя, что Стаббс лежит на полу лицом вниз и громко всхлипывает, женщина не понимая ничего, вновь повторяет вопрос, но гораздо строже и громче. — Что случилось?       —К-к-кролик Стаббса умер... — промямлила девочка, — он там... — она указала рукой вверх, а сама побоялась туда смотреть и зажмурила глаза, Марта и миссис Коул одновременно подняли голову вверх.       — О, Боже, — пробормотала Марта, её глаза стали большими и круглыми, как блюдца, — о, Боже! Но как? Кто? Зачем? — эти вопросы волновали каждого, кто был в холле.       — Марта, уведите Стаббса подальше отсюда, а я найду сторожа и попрошу его снять кролика, — голос женщины предательски дрожал, но она пыталась сохранять спокойствие при детях, потому что в помещении стали собираться все, пришёл и Уолли, он хлопал глазами и ничего не мог понять, он подбежал к Билли и хотел с ним поговорить, но Марта легонько оттолкнула его, говоря что-то практически шёпотом.        На лестницу вышел Том Реддл, мальчик медленно спустился вниз, его прямая осанка и лицо без единой эмоции были замечены всеми без исключения, он поднял голову вверх.       Неожиданно густой дым стал рассеиваться и расползаться по углам зала. Но этого никто не заметил, потому что в помещении стало жарко от криков и брани, раздававшихся со скамеек свидетелей и гостей, а в углу, где были судьи, всё было иначе, там было тихо, как в склепе, никто не вымолвил ни слова.       — Это кошмар!       — Изверг!       — Бедное животное!       Фразы вылетали, как пчёлы из улья, одна за другой, мужчины громко обсуждали увиденное, на лицах некоторых волшебниц выступили слёзы, они промакивали их ажурными платочками и громко вздыхали. Обстановка была накалена до предела, но:       — Не припомню, чтобы зал так оживлённо обсуждал смерть ужа Тома, сгоревшего заживо в сарае, — скрипучий голос старца образумил не на шутку разбушевавшуюся толпу, волшебники замолчали и уставились на него, а он продолжил, — ах, да, всё дело в том, что уж — это гадкая рептилия, способная больно укусить, ну, а кролик, — мужчина обвёл взглядом весь зал, — кролик — это млекопитающее, схожее с крысой, но имеющее лишь парочку отличий от этого противного грызуна — милые, торчащие вперёд две пары передних зубов, да забавные уши, однако, — левая бровь Аларикуса поднялась вверх, а рот искривился в саркастической усмешке, — вы все забыли о том, что и сгоревший уж, и задушенный кролик были живыми существами, братьями нашими меньшими, друзьями этим двум мальчикам, — по залу пошёл шёпот, но в этот монолог ворвался трубный голос.       — Я протестую! — мистер Брауни подскочил на ноги так резко, что сидящий рядом Эрл отодвинулся от него подальше, рыжебородый продолжал басить, зал же умолк, внимательно слушая его. — Что вы себе позволяете, мистер Темпль? Зачем вы превращаете заседание в цирк? — нить терпения мистера Брауни лопнула ещё тогда, когда густой дым не успел рассеяться, он пытался совладать с собой, но слова невыразимца вывели его окончательно. — Причём тут ужи и зубастые кролики? Вы! — он буквально брызжил слюной и тыкал указательным пальцем в сторону Аларикуса. — Вы и только вы сейчас должны быть наказаны по всем буквам закона! Это вы нарушили главный запрет невыразимцев — не рассказывать о том, что происходит в Отделе Тайн! Остальное нас не должно интересовать!       Старик смотрел рыжебородому прямо в глаза, ни одна его морщинка не дёрнулась, он оставался спокойным, Темпль молча ждал окончания этой гневной тирады, направленной в его сторону. Когда мистер Брауни закончил и заскрипел зубами от гнева, Аларикус немного откашлялся и ответил:       — А, это вы, мистер Брауни! — невыразимец улыбнулся рыжебородому, и это ошарашило его. — Я вас сразу же узнал, — теперь зал и судьи ждали с нетерпением ответной реакции мистера Темпля, — вы участвовали на каждом заседании, где были осуждены Пожиратели Смерти, и после Первой Войны с Волан-де-Мортом, и после Битвы за Хогвартс, вы буквально зубами разрывали их, мысленно, конечно, и не безпричинно, отнюдь. Виной всему смерть вашего младшего брата Арно. Обыкновенная месть, та, которую подают на десерт или, как говорят в народе, холодной, — жевлаки на лице рыжебородого ходили ходуном, а кисти рук сжались в кулаки, но он терпеливо ждал продолжения, сопя от злости, — месть — это удовлетворение чувства чести, как бы извращенно, преступно или болезненно это чувство подчас ни проявлялось, но между ней и наказанием есть разница: наказание производится ради наказуемого, а мщение ради мстящего, чтобы утолить его гнев. Вы согласны со мной, мистер Брауни? — Старец громыхнул цепями на отёкших ногах, а рыжебородый хотел было открыть рот, но не успел, чёрный, как смоль, дым начал вновь рисовать круг над головами тех, кто присутствовал на заседании, а пока картинка не появилась, мистер Темпль негромко проскрипел, — ответ, на интересующий вас вопрос, имеется в дневнике Тома Реддла, так как он имеет отношение, пускай и косвенное, к убийству вашего брата.       Мрачная узкая улочка была до боли знакомой — это был Лютный переулок, огромная грязная губка, впитавшая в себя всю Чёрную Магию, какую можно отыскать в мире Магии. Гигантская чёрно-серая туча скользила по небу, выливая из себя тонны воды на брусчатку, но и она не смогла смыть всю грязь, что находилась там. Молодой человек в чёрной испачканной мантии быстро бежал вдоль этой улицы, он еле успел увернуться от яркого синего луча проклятия, который выпустил человек в серебристой маске, и эта маска скрывала лицо одного из верных псов Тёмного Лорда. Пожиратель Смерти что-то крикнул вслед юноше, скрывшимся за поворотом, а потом побежал следом за ним, не желая проиграть. Дыхание у молодого человека сбилось, ноги устали от продолжительного бега, в ушах стучало, но он продолжал двигаться вперёд, во тьму очередной улицы. Пожиратель Смерти не отставал, увидев фигуру, маячившую в темноте, мужчина выбросил очередной луч, крикнув так громко, что это проклятие мячом ударялось о стены.       — Долор Вомикал! — потом оно проскакало вглубь, где потом затерялось.       Невольный крик говорил о том, что луч достиг цели и ранил юнца, пытавшегося сбежать. А парень отлетел в сторону, его левую руку рассекло неизвестное ему проклятие, казалось, будто конечность горела синим пламенем, кровь хлестала из образовавшейся раны. Молодой человек, превозмогая адскую боль, продолжил двигаться дальше, но уже не с такой скоростью, что раньше, это было на руку Пожирателю, и он за несколько шагов нагнал юношу. Увидев за спиной врага, парень попытался аппарировать, но у него ничего не вышло, издав непонятный звук, похожий на стон, он стал пятиться назад, но споткнулся и упал, запутавшись в подоле собственной мантии.       — Щенок! — прошипел Пожиратель, он пнул ногой юношу в живот, протяжный стон заполнил воздух, мужчина сделал резкий взмах волшебной палочкой, но остановился, услышав знакомый голос за спиной.       — Антонин, зачем же ты так с мальчиком, ведь он ничегошеньки не понял, — сюсюкала тёмная худая фигура, облачённая в длинную мантию, края которой были похожи на чёрный дым, эта фигура начала медленно подходить ближе, и с каждым шагом глаза парня становились всё больше и больше, перед ними стоял Тёмный Лорд, — прежде чем нападать, следует объяснить причины, по которым ты желаешь вызвать оппонента на дуэль, не так ли? — мерзкий оскал Волан-де-Морта не предвещал ничего хорошего, а юноша стал понемногу отползать в сторону, хотя это было чертовски тяжело.       — Да, мой Лорд! — ответил Пожиратель, снимая маску и показывая своё лицо.        Антонин Долохов — тёмный волшебник русского происхождения, мужчина с бледным, длинным, искривлённым лицом, он являлся одним из первых Пожирателей смерти и близким соратником лорда Волан-де-Морта. Антонин превосходно владел магией, к тому же он невероятно сильный и опытный дуэлянт, поэтому, услышав знакомое слово в речах Лорда, мужчина тоже начал скалиться. Он сделал полшага назад и встал напротив своей жертвы. Вскинув палочку наизготовку, Долохов сказал:       — Арно Брауни, сын грязнокровки, вызываю вас на дуэль, по причине несанкционированного использования магии, а также из-за присутствия в вас крови магглов, — слова были наполнены ядом василиска.        Арно не послушался, продолжая сидеть на грязной брусчатке, и это поведение раздражало Антонина, мужчина прохрипел:       — Вставай на ноги, щенок! — Брауни попытался подняться, но рана на руке мешала ему двигаться поживее, терпение Пожирателя лопнуло. — Круцио! — луч проклятия угодил Арно прямо в грудь, юноша упал и истошно закричал, извиваясь от боли. — Круцио! — пытка не прекращалась, Брауни начал скулить, боль была адской, но она исчезла через мгновение, также быстро, как и появилась, тело юноши обмякло, но он был в сознании, потому что содержимое его желудка фонтаном вырвалось наружу через нос и рот, испачкав ему лицо. — Фу, какая мерзость, подстать твоей крови, тварь! — шипел Долохов, подойдя ближе и склонившись над ним. — Твои грязные внутренности стоит промыть, хотя это не поможет тебе стать чище. Долор Вомикал! — проклятье рассекло парню живот, и его кишки вывалились наружу, прямо на брусчатку, Арно истошно кричал, кровь была повсюду, ею были испачканы стены и ближайшее окно.       Ужасная сцена исчезла, дым рассеялся, зал молчал, пребывая в диком ужасе от увиденного, молчал и рыжебородый Брауни, его нижняя губа и руки затряслись, из-под стула выползла Тишина. Она обошла кругом помещение, пробежалась за самыми дальними скамейками и застыла.       — Это был ответ на мучавший вас вопрос, кто убил Арно? — устало сказал мистер Темпль. — Долохов, Антонин Долохов, тот, кто сейчас отбывает пожизненное наказание в Азкабане, тюрьме, лишившейся дементоров, но в ваших силах вернуть их обратно, чтобы покарать убийцу вашего брата как полагается, равносильно. Око за око, зуб за зуб. Ведь так? Надо только найти единомышленников, как Тёмный Лорд, как Том Реддл, и тогда в мире воцарится гармония и порядок. Именно этому Вы научите своих, пока ещё маленьких детей, а позже и они своих, вместо того, чтобы показать статью либо книгу о судьбе мальчика, который был никем не понят и не любим, мальчика, чьё горе и душевные муки были не замечены.       Тишина готова была расцеловать сидящего в цепях Аларикуса за то, что он дал ей глоток жизни, она, как маленькая девчонка, подпрыгивая при каждом шаге, оббежала весь зал, потом пронеслась мимо судей и остановилась за спиной мистера Брауни, мужчина спрятал своё лицо в ладонях, скрывая ото всех скупые мужские слёзы.       Всё испортил голос Эрла, молодой человек обратился к мистеру Темплю:       — Мистер Темпль, а когда произошло то событие?       — В семидесятых, во времена Первой магической войны, — ответил невыразимец, подняв на юношу уставший взгляд.       — Нет, нет, не про Арно, а событие с кроликом, — поправил самого себя Эрл.       — Практически через год после смерти змеи Тома Реддла, в тысяча девятьсот тридцать восьмом году, — теперь Аларикус заинтересованно взглянул на молодого помощника судьи.       Неожиданно из горы свитков, лежащих возле Рупперта Лестера, вылетел один и попал прямо ему в руки. Не долго думая, главный судья развернул его и громко прочитал:       — Десятое июня тысяча девятьсот тридцать восьмого года. Начало положено. Мне удалось добыть ещё один кусок власти и вселить страх в этого дурня. Тело этого маленького гадкого пушистого существа билось в предсмертной агонии, заставляя меня улыбаться, ведь я сумел отомстить Билли Стаббсу. Глаза несчастного кролика налились кровью, он дёрнулся ещё раз и замер. Когда этот глупый грязный неотёсанный чурбан увидит своего питомца, подвешенного к потолку на стропилах с помощью удавки, накинутой на его тонкую шею, то зальётся горькими слезами.— Мужчина поёжился, вспоминая тот ужас, что он видел, но потом быстро собрался и продолжил, — но я понимаю, что есть продолжение этому кошмару, ведь кусок власти был не один?       — Несомненно, — ответил Аларикус, склонив голову чуть на бок и сощурив глаза, — и дневник нам покажет, осталось только попросить.       В зале вдруг стало темно, дым вновь сгустился над головами волшебников, перед их взорами появился завораживающий пейзаж — утёсы, омываемые бушующими волнами, их красота пленила, а волны и их рокот убаюкивали, в одном из таких утёсов располагалась пещера, внутри которой было небольшое озеро. Добраться по суше к ней было крайне сложно, только, если ты обладаешь особой прыгучестью или умеешь лазать по скалам, как горный козёл, ну, а с моря до неё добраться не было никакой возможности, даже на лодке, потому что волны могли бы разбить её о скалы, оставив только щепки. Том Реддл тоже не остался равнодушным к этому месту, он стоял на берегу моря на том самом утёсе, в котором располагалась эта самая пещера, и смотрел вдаль. Ветер был сильным, он приносил с собой прохладу и солёные брызги, которые оставались мелкими капельками на бледных щеках мальчика. Природа умиротворяла, но не долго, зов Марты разрушил гармонию, оставив неприятное ощущение:       — Том! — мальчик поморщился и не отозвался, продолжая взирать на волны. — Том, где ты? — женщина приближалась, голос стал громче, слышны были и её шаги. — Вот ты где! Нам пора уходить. Скоро обед, — теперь она стояла рядом, а Реддл с неохотой посмотрел на неё, — ты же не хочешь остаться голодным? — её улыбка была милой, но мальчик не улыбнулся ей в ответ, он молча помотал головой, развернулся на сто восемьдесят градусов и зашагал прочь.       Марта еле поспевала за ним, их путь шёл в ближайшую деревню, женщина попыталась разговорить его.       — Здесь красиво, не так ли? — сказала она, когда ей всё же удалось поравняться с ним.       — Не знаю, как и везде, — Том пытался отделаться от неё пустым, ничего не содержащим в себе ответом, но, судя по всему, Марта не желала отступать.       — Как же хорошо, что нам выделили средства на эту поездку, морской воздух помогает укрепить здоровье, — её голос звучал неровно, она всё никак не могла отдышаться от быстрой ходьбы.       Реддл ничего не ответил ей, продолжая двигаться вперёд к домам, где по всей видимости, и расположились жители приюта. Зайдя вдвоём в небольшой домик, Марта остановилась и сказала:       — Мой руки и приходи в столовую, все уже там, — Том молча кивнул ей и завернул направо, в ванную комнату, где он вымыл руки и лицо.       Идти в столовую ему явно не хотелось, потому что он всё делал так размеренно, и, казалось, он хотел выждать время. Спустя минут десять, он прекратил натирать свои ладошки мылом, смыл пену, взял полотенце, которым промокнул руки и щёки, затем повесил его и вышел. Помедлив ещё немного у самого входа, Реддл всё же вошёл в небольшое помещение. Два длинных стола были заняты детьми разных возрастов, Том искал глазами свободное место. Заметив его, с краю ближе к окну, мальчик стал двигаться к нему, попутно рассматривая тех, с кем ему посчастливилось сидеть рядом. Это была худая девочка с бледным лицом, серыми невыразительными глазами и сильно выпирающими скулами, её сарафан цвета хаки был на размер больше, поэтому она в нём была похожа на моль, которая собирается вылезти из своего кокона. Когда Реддл сел за стол, то увидел напротив сидящего мальчика. Его имя знал каждый в приюте Вула — Деннис Бишоп — хулиган и забияка, он частенько сбегал из приюта и не возвращался по нескольку дней. Его с трудом каждый раз отлавливали на улицах в компании таких же, как и он, отмывали, отчищали от грязи, и вновь возвращали в так называемую семью. Деннис был старше Тома на два года, а соответственно крупнее и выше.       Часть детей уже закончила обедать и спешила отнести тарелки в кухню, чтобы помыть, Реддл же взял свой суп и отодвинулся подальше от девчонки в сарафане, садясь через один стул, это не робкое движение заметил Бишоп. Деннис как раз доел свою порцию и принимался за чай.       — Что, Реддл, боишься? — съязвил Бишоп, пристально следя за движением рук Тома, он хотел уловить ту самую дрожь, когда человек чего-то боится, но Реддл не дрогнул, он даже ухом не повёл, что сильно разозлило Денниса, и он раздражённо продолжил. — О, да, куда нам до принцев, — Бишоп посмотрел на девочку в сарафане, а она в свою очередь тихо хихикнула, — таких, как Реддл, нужно персонально приглашать к столу, — мальчик попытался изобразить некое подобие голоса Марты, однако, вышло фальшиво, — мистер Реддл, не желаете отобедать? — Бишоп гримасничал, а та часть ребят, что доедала, сидя за столами, начала переглядываться друг с другом, а через мгновение почти все встали и поспешили на кухню, троица осталась одна, девчонка вновь хихикнула, а Денниса было уже не остановить. — Чего молчишь, Реддл, похлёбкой боишься подавиться? Ха, это можно мигом исправить, — Бишоп резко встал и в два шага оказался напротив Тома, смотря ему в глаза, Реддл немного напрягся, зная о том, что Деннис непредсказуем, но не отвёл взгляда, продолжая смотреть, следующее действие Бишопа шокировало Тома — Деннис плюнул в тарелку с супом, а затем громко и зло рассмеялся, Реддл встал, а Бишоп сквозь смех сказал, — Ой, какие мы злые, зато теперь вы точно сыты, сударь.       — Остроумно, Бишоп, — голос Реддла был тихим, но нотки холода заставили Денниса перестать смеяться, — но твои жалкие попытки запугать меня не сработали, а жаль, — Реддл ухмыльнулся, — ведь ты так старался! Но ты можешь исправить свои ошибки и доказать мне и окружающим, — Том кивнул в сторону кухни, — что ты не слаб, — широкие светлые брови Бишопа поползли вверх, он был тугодумом, а Реддл закатил глаза, понимая это, цокнув языком и взяв тарелку, чтобы отнести её на кухню, он добавил, — послезавтра, на утёсах в обеденный сончас, — он развернулся, чтобы уйти, но резко затормозил и через плечо бросил, — не забудь взять с собой запасные брюки, так, на всякий случай.       — Я их прихвачу только лишь для того, чтобы сделать из них кляп для твоего грязного рта, Реддл! — огрызнулся Деннис, когда Том скрылся в дверях кухни, девочка, что наблюдала за всем этим, встала на ноги и уставилась на Бишопа. — Что вылупилась? Не в музее, Бенсон!       — И ты пойдешь? —ответила Эми, не обращая внимания на грубость.       — Да, по двум причинам, первая — заставить его заплатить за свои слова, второе — повеселиться, — Деннис взял свой стакан с остывшим чаем и в три глотка осушил его.       — Я с тобой! — немедленно отреагировала Бенсон.       — Обязательно, — гадкая ухмылка заиграла на его тонких губах, — будешь свидетелем позора Реддла.       Картинка стала мутной, но на её месте возникла новая. Сине-голубые волны с белой кудрявой пеной омывали знакомые залу скалы и утёсы, свинцовые тучи бродили по небу, намекая на дождь. Две фигуры торопливо шагали к самому высокому выступу, туда, где их уже давно ждали. Реддл стоял лицом к воде и наблюдал за тем, как чайки пытались бороться с непогодой, сильный ветер бросал их из стороны в сторону, а они часто-часто махали крыльями и громко кричали.       — Ты чего так вырядился, Реддл? — громко сказал Бишоп, пытаясь перекричать рокот волн, разбивающихся о камни, мальчик презрительно осматривал внешний вид Тома, одетого в макинтош, на плече у него была сумка.       — Узнаешь, — ответил спокойно Реддл, даже не обернувшись, — а ты не смог обойтись без охраны, что ж, так даже интересней, — Деннис и Эми переглянулись, — внизу, прямо под вашими ногами располагается пещера, нам ничего ничего особенного делать не нужно, только лишь спуститься туда.       Бишоп торопливо подошёл к краю и посмотрел вниз.       — Ты свихнулся? — занервничал Деннис. — Как по-твоему мы туда попадём?       — Что, Бишоп, боишься? — съязвил Том, напоминая своей фразой разговор в столовой. — Кажется ещё два дня назад ты был полон решимости, или я ошибаюсь? — бровь Реддла поднялась вверх, а Деннис сделал шаг назад и посмотрел в лицо своего оппонента.       — Я ничего не боюсь, но, чтобы спуститься туда, нам нужна верёвка.       — Всё уже готово, — Том указал рукой на острый выступ, к которому морским узлом была привязана толстая верёвка, — кто пойдёт первым? — тёмные, практически чёрные, глаза Реддла загорелись.       Теперь Бишоп стал сомневаться в своей хвалёной смелости и обернулся, чтобы посмотреть на Эми, она же в свою очередь робко пожала плечами и сделала еле заметный шаг назад. Деннис собирался было ответить, но Том опередил его:       — Не горюй, это сделаю я, — мальчик перекинул сумку за спину, подошёл к выступу, взял верёвку и стал медленно спускаться вниз по утёсу, его ноги ловко находили нужные камешки, более пригодные для того, чтобы опереться на них, и через минут пять он был уже внизу и крикнул, — теперь ты, Бишоп, если, конечно, ты уже не ушёл, — мальчик накинул на голову капюшон и скрылся в пещере.       Деннис ещё раз посмотрел на свою подругу и стал подходить ближе к выступу с верёвкой, как вдруг к нему подбежала Эми и сказала, схватив его за руку:       — Стой! Это опасно! Может отвяжем верёвку и оставим его там? Никто не узнает, потому что никто не видел нас, а Реддл... Чёрт с ним! — засуетилась она, Бишоп злорадно улыбнулся.       — Молодец, Бенсон! — Деннис схватил верёвку и попытался отвязать её, но тугой узел никак не желал поддаваться, тогда он попытался просто скинуть петлю с выступа, но на удивление ему и Эми, петля тоже осталась на прежнем месте, как приклеенная. — Что за чёрт?! — завопил он, понимая, что их план провалился. — Придётся спуститься, — мальчик взял в руки верёвку и стал спускаться вниз, а Эми жалобно заскулила.       Несмотря на то, что на улице было лето, воздух был холодным, ветер пробирался под рубашку, заставляя Деннис поёжиться. Скользкие камни сыпались под его ногами и падали в море, скрываясь в пене. С каждым шагом вниз, он начинал осознавать, почему Реддл был в макинтоше, холодные брызги мгновенно сделали его одежду мокрой. Деннис не был так ловок, как Том, и поэтому на спуск у него ушло гораздо больше времени. Следом за Бишопом стала спускаться Бенсон, её руки, и без того худые, стали ещё слабее от того, что замёрзли, ноги соскальзывали, не желая слушаться совсем, девочка сильно перепугалась. Качнувшись при сильном порыве ветра, она завизжала, а её рука отпустила верёвку, и теперь Эми висела где-то посередине и что-то кричала. Деннис не мог понять ни единого слова, волны и ветер заглушили всё вокруг. Мальчик схватился за конец верёвки и стал привязывать его к скале, чтобы Бенсон смогла спуститься вниз, девочке еле удалось перехватить верёвку второй рукой и продолжить спуск. За всем этим со стороны спокойно наблюдал Реддл. Его лицо было каменным, ни одна эмоция не проявилась на бледном полотне его кожи лица. Когда Бенсон оказалась внизу, ребята подошли к Тому:       — Ради чего ты притащил нас сюда? — завопила Эми, с её сарафана капала крупными каплями вода, волосы тоже были мокрыми, чёлка прилипла ко лбу, вид её был неважный, она замёрзла и была напугана.       — Я не звал тебя сюда, ты сама пришла, — ответил ей Реддл, доставая из кармана коробок спичек, замотанный в брезентовую тряпочку, выудив оттуда одну спичку, мальчик чиркнул ей, подошёл к стене пещеры и зажёг самодельный факел, расположенный в углублении, там была сухая солома и какая-то жидкость, известная только ему одному.       Вход в пещеру теперь стал виден, но от света он стал ещё таинственнее и страшнее: острые камни, свисавшие над ним напоминали зубастую пасть огромного хищника. Том шагнул вперёд, Деннис и Эми последовали его примеру. Неожиданно девочка невольно ойкнула, перед глазами было огромное озеро, вода в нём была чёрной, потому что лучи света не дотягивались до неё, посредине озера было подобие каменного острова, а эту жуткую картину дополнял тошнотворный запах мертвечины и крови. Реддл зажёг следующий факел, и вот теперь было видно, что лица детей были бледными, как мел. Озеро было не чёрным вовсе, оно было заполнено кровью до краёв, а под ногами лежали чьи то кровавые кишки. Тишину этого места разрезали пронзительные визги и крики ребят, они бегом побежали обратно к выходу и, толкая друг друга, хотели добраться до верёвки ведущей наверх, к спасению.       Картинка померкла, дым стал расползаться в разные стороны. Волшебники, сидящие в зале, молчали, ожидая слов главного судьи. Собравшись с мыслями и отходя от шока, мистер Лестер тихо произнёс:       — Заседание следует прервать, нам нужен перерыв, — мужчина стукнул молоточком, вышел конвой, чтобы увести Аларикуса Темпля обратно в камеру.