Путь Тома Реддла

      Руперт Лестер практически бежал по коридору прочь от зала под номером десять, где уже начали расходиться посетители, судьи и свидетели. Мужчине было нехорошо, его красивая сливового цвета мантия намокла на спине от холодного пота, щёки, покрытые морщинами, стали пунцово-красными. Дрожащими руками он пытался расстегнуть верхнюю пуговицу, мужчина хотел вдохнуть побольше свежего воздуха, но картинка, что стояла перед его глазами, не давала ему это сделать. Мистер Лестер часто дышал, отчего у него во рту пересохло. Теперь стало хуже вдвойне, ко всему этому добавилась дикая жажда, а от быстрой ходьбы закололо в боку. Мужчина остановился и, опираясь спиной о холодную стену, стал медленно опускаться вниз, присаживаясь на корточки. Он знал, что этой дорогой ходят редко, поэтому позволил себе подобную слабость. Сердце в груди колотилось, готовое выпрыгнуть наружу. Кровавое месиво, размазанное по полу той пещеры, произвело на него сильное впечатление, он и не знал, что такое может быть, он никогда не видел подобного, только слышал из рассказов людей, побывавших на войне, но это всё было не то. Теперь Руперт видел это воочию и так близко, что ему показалось на мгновение, это были останки людей, о да, именно людей, ни одного и даже не двух, которые совершенно недавно, также как и он, дышали, говорили, чувствовали, а теперь их внутренний мир был буквально растоптан ногами мальчика-изверга. Ему в голову даже не пришло думать, что эти потроха могли быть найдены Томом Реддлом у мясника в лавке, после того, как зарубили несколько свиней для продажи. Мистер Лестер считал этого ребёнка палачом, убийцей, даже не зная всей правды, он знал лишь одно — смерть всегда стояла за спиной Волан-де-Морта, а может даже и родилась вместе с ним. Всё это нагнетало и давило где-то изнутри, выталкивало содержимое желудка наружу, скручивая внутренности в бараний рог и заставляя мужчину подниматься на ноги вновь и бежать в сторону уборных. Ему удалось дотерпеть до кабинки. Опустошив себя, Руперт Лестер не сразу поднялся, он продолжил нависать над унитазом и переваривать в очередной раз последнее воспоминание дневника. Ровная гладь озера в свете факела была не менее страшной и ничем не отличалась тех кишок. Кровь, яркая, вязкая, липкая, заполняла до краёв эту пещеру. И теперь не шло и речи о том, что когда-нибудь мистер Лестер проникнется, в тайне ото всех, симпатией к мальчику-сироте, как это было с Томом, потерявшим друга на пожаре, но мужчина точно знал, что тайну дневника Реддла следует раскрыть. И Темпль был прав лишь в одном, волшебный мир должен знать своих врагов в лицо, а в остальном Руперт не был согласен с невыразимцем. Он был в диком ужасе от того, как мог столь умный уважаемый человек, как Аларикус, встать на сторону убийцы, поверить ему, понять его. На ум приходила лишь одна мысль — дневник, по всей видимости, был наделён сильной чёрной магией, способной бесшумно оглушать и выводить из строя крепких орешков.       Оказавшись через полчаса дома, мистер Лестер продолжал размышлять о том, что увидел на заседании. Его жена Люси была крайне обеспокоена тем, как вёл себя муж, он был молчалив, хмур и рассеян, не стал пить свой любимый чай с бергамотом перед сном, а сразу же ушёл в спальню, пробурчав себе под нос "Спокойной ночи, дорогая". Она немедленно поспешила за ним, а когда вошла в комнату увидела, что Руперт сидит спиной к выходу и, казалось, даже не дышит. Обойдя кровать, Люси заметила, что он смотрит в одну точку прямо перед собой.       — Дорогой, мне кажется, что тебе стоит выговориться, — женщина понимала, что это его состояние было связано с работой, — ты знаешь, что это не выход — хранить всё в себе, — Руперт повернул голову в её сторону и посмотрел жене в глаза, он искал в них спасение, но боялся напугать своими мыслями, поэтому решил рассказать не всё, а лишь часть.       — Именно поэтому я прожил с тобой под одной крышей столько лет, моя Люси. — ответил он, отводя взгляд на окно. — Да, ты права, это работа. Сегодня был тяжёлый день. Крайне тяжёлый. Был суд над человеком, который попытался раскрыть людям глаза, но нарушил массу законов. Сначала я подумал, что всё пройдёт быстро, но не тут-то было. Раскладывая всё по полочкам, мы в этом порядке потерялись окончательно. И знаешь, — мужчина вздохнул, ему было тяжело подбирать слова, тяжело скрывать имена, но он старался как мог, — этот подсудимый оказался прав, что желал вынести кое-какие сведения в народ о судьбе и жизни одного очень ужасного преступника, — Люси присела на краешек кровати и продолжала слушать, не перебивая вопросами, — оказалось, что этот преступник ещё с малолетства занимался страшными вещами, пытаясь тем самым защитить себя. Я всё понимаю, но, — теперь Лестер встал на ноги и подошёл к окну, ему хотелось назвать имя этого убийцы, но он не имел никакого права на это, поэтому он начал нервничать, — убивать ради своего блага — это эгоизм, ведь существуют другие методы, а убийство — это крайняя мера... Нет... И вот сейчас я нахожусь между двух огней, мне страшно сделать шаг, если я оправдаю подсудимого, то это будет означать, что я согласен с ним, согласен с убийствами, с насилием, но я согласен не с этим. Я согласен с теорией о том, что следует миру показать и рассказать историю жизни этого убийцы. Не знаю, понимаешь лишь ты меня сейчас или нет, но я в тупике, — мужчина повернулся всем корпусом к Люси, его бледное лицо выражало отчаяние и боль.       — Это действительно сложно, — мягкий голос Люси успокаивал, поэтому Руперт разжал свои кулаки, которые он сжимал до этого, держа их за спиной, — но нет неразрешимых задач. И эту можно решить, только для этого потребуется больше времени, и не только тебе, всем, ведь её будет решать каждый, кто желает познать истину твоих мотивов и поступков. Глупец будет спешить, и в итоге его ответ будет неверен, он и станет критиковать тебя, остальные, кто попытается пройти по твоим стопам — поймут. Это жизнь. И твой подсудимый прошёл путь, он решил задачу своим способом, и сейчас его осуждают, ты же шёл вслед за ним, осталось немного, как я понимаю, решение суда состоится завтра? — Руперт кивнул. — Значит не торопись, судьба благосклонна к тем, кто умеет ждать. Я не думаю, что ты один такой, кто желает оправдать подсудимого? — в глазах Люси заплясали огоньки, её брови поднялись вверх, а на лице заиграла загадочная улыбка.       — Нет, я не один. Есть ещё один молодой человек. Он совсем недавно в нашей команде, он так сильно спорил, искал факты, и, представь себе, находил, не сам, конечно, но я не могу сказать с чьей помощью, — ответил Руперт и удивился тому, что ему стало легче, ведь Люси была права, он не один, пускай соратников мало, но один в поле — не воин. — Люси, — обратился он к жене, когда она собиралась покинуть спальню, — а давай-ка попьём чай. С бергамотом, — женщина мягко улыбнулась ему, — и да, спасибо, спасибо за всё, — эти слова он практически говорил шёпотом.       Следующее утро выдалось не совсем хорошим: погода испортилась, шёл проливной дождь. Но он не мог остановить людей, торопившихся на работу в Министерство Магии. Вновь Атриум был полон народу, вокруг стояла суета, шум, смех, всё это больше походило на огромный муравейник или улей. Постепенно заполнялись кабинеты, туда-сюда летали самолётики с поручениями, отворялись и закрывались двери, но среди этой суеты, был один зал под номером десять, где до сих пор было тихо. Тишина сидела на полу, прямо перед ней было то самое кресло, к которому приковывают неугодных людей из Азкабана, какими были Пожиратели Смерти, их соратники и помощники. Этот холодный угловатый тёмный атрибут мебели приковал её внимание, она смотрела на него не отрывая взгляда, потом неожиданно подорвалась с места и легко и непринужденно пролетела вокруг всего помещения, оставляя за собой клубы невесомой, практически прозрачной, пыли, которая оседала на всех горизонтальных поверхностях. Она не ждала никого, она была счастлива, она была совершенно одна. Но неожиданный щелчок ручки главной двери застал её врасплох, она очень быстро переместилась под первый попавшийся стул, где обычно заседают судьи, и затаилась. В зал стали заходить люди, много людей, они громко разговаривали и шуршали подолами своих мантий. Когда практически все заняли свои места, Тишина стала настолько мала в размерах, что могла спрятаться за ножку стула, её морщинистое унылое лицо перекосила маска отчаяния. А за стеной, уже больше часа шло совещание судей, во главе которого был Руперт Лестер.       — После вчерашнего последнего воспоминания мне до сих пор дурно, — вещал волшебник средних лет с густыми чёрными бровями, — я не мог спать всю ночь, мне одному показалось, что все эти ужасные вещи на полу пещеры были ничем иным, как человеческими внутренностями? — теперь эти широкие брови поднялись высоко на лоб, и мужчина стал выглядеть весьма комично.       — Не вам одному, — буркнул рыжебородый мистер Брауни, но посмотрев искоса на мистера Лестера, он резко опустил глаза вниз и замолчал, не сказав больше ни слова.       — Да, довольно гадкое зрелище, — сказал очень тихо молодой судья с худым лицом, тот самый, что интересовался мелочами, когда все в прошлый раз собирались в этой комнате, — но смею заметить, что они великоваты для человека. Но не буду углубляться в анатомию, так как вижу, что тема не из приятных. Но мне кажется, об этом стоит узнать прямо в зале суда. Ведь дневник сможет нам ответить на этот вопрос, чтобы вы, да и я, собственно говоря, были уверены в том, что Реддл не смог убить стольких людей за такой короткий, весьма короткий, я бы даже сказал, промежуток времени, — лицо этого юноши было безэмоциональным, можно сказать пустым, что очень сильно удивило впечатлительного Руперта Лестера.       — Хм-м-м, а ведь он прав, — вмешался в разговор Эрл, — я согласен, думаю, что стоит проголосовать. Кто за то, чтобы начать заседание именно с этого? — судьи единогласно подняли руки.       — Значит на повестке дня у нас с вами, — начал главный судья, — решить вопрос с ..., — мужчина передёрнул плечами, — с содержимым пещеры, узнать дальнейшую судьбу Тома Реддла, думаю, что эта чёрная записная книжка хранит много чего интересного на своих страницах, самое главное не затянуть заседание до самого вечера.       — Всё верно, но нам известно всем, что Волан-де-Морт расстался с этим дневником незадолго до своего исчезновения в Годриковой Впадине. Поэтому надо задавать конкретные вопросы, может стоит их хотя бы озвучить сейчас? — эти слова произнёс мужчина с густыми бровями, он сидел с прямой спиной, практически не касаясь спинки стула, и скрестив руки на груди, этот жест говорил о многом, он желал поскорее разобраться со всем этим и идти домой к своей семье.       — Не думаю, что всё будет именно так, ведь вопросы могут возникать по ходу всего мероприятия, это ни к чему, — спокойно ответил мужчина с худым лицом, многие его коллеги были согласны с ним и дружно закивали головами.       — Хорошо, тогда, я думаю, можно начинать, уже без четверти десять, из Азкабана доставили подсудимого, — проговорил мистер Лестер и встал из-за стола, взяв с собой дневник Волан-де-Морта и охапку свитков, остальное, что он не смог взять, помог вынести Эрл.       Тишина, завидев, что её укромное место было обнаружено, сжалась в комок и стала прозрачной, судьи заняли свои места.       — Зал, прошу тишины, заседание объявляю открытым, — громко сказал Эрл, встав со стула, присутствующие перестали шуметь и покорно ждали слов главного судьи.       — Прошу ввести в зал суда подсудимого невыразимца Аларикуса Темпля, — проговорил мистер Лестер не так громко, как Эрл.       Деревянная дверь распахнулась и на пороге появились три человека, два из которых были конвойными волшебниками для мистера Темпля. На этот раз старик выглядел немного лучше, чем вчера, его глаза были более живыми и яркими, а с ног у него сняли кандалы, мешавшие ему идти, волосы были расчёсаны и убраны в аккуратный хвост, на нём не было тех лохмотьев, вместо этого была чистая роба, а на ногах коричневые ботинки. Всё это было сделано ещё вчера вечером, когда подсудимый вернулся к себе в темницу в Азкабан. Конвой поведал начальнику тюрьмы все подробности дела, и он в свою очередь приказал отправить мистера Темпля в душ и выдать ему новую одежду. Когда струи тёплой воды смывали грязь с его тела, он улыбался, но не потому, что теперь он будет чистым и ухоженным, а лишь потому, что его план начал действовать, пускай даже он пожертвовал во имя этой цели своей свободой. И пересекая зал в своём новом образе, Аларикус ликовал, его глаза горели, ему удалось найти единомышленников среди этих людей. Усаживаясь на стул, он даже не почувствовал той гнетущей усталости, какая была вчера, он видел, что зал смотрит на него, ждёт с упоением продолжения, и даже, если вердикт судей будет вынесен не в его пользу, то всё равно, многие уже в курсе всех дел, касаемых жизни Тёмного Лорда Волан-де-Морта.       — Добрый день, уважаемые гости, свидетели. Господин Темпль, вы сегодня выглядите гораздо лучше, думаю, что сегодняшнее заседание для вас будет не столь утомительным, — начал главный судья, — но всё же, начнём не с приятного и красивого. Мои коллеги, да думаю, что и не только они, желают узнать, откуда взялись внутренности в пещере, и убивал ли в таком юном возрасте Том Реддл? Если же нет, то кому они принадлежат.       — Когда читал дневник я, господин судья, то такого вопроса у меня не возникло, я не думаю, что Том убил кого-нибудь в то время, но раз возник спор, то следует это спросить у дневника, — голос невыразимца по-прежнему скрипел.       Неожиданно из груды свитков выскочил один и полетел прямо в руки в мистеру Лестеру. От неожиданности мужчина немного отстранился, но ему всё же удалось поймать пергамент. Когда он его развернул и начал читать, то можно было увидеть, как глубокие вертикальные морщины на его лбу начали постепенно разглаживаться. Зал с нетерпением ждал, судьи пытались заглянуть ему через плечо, но спустя полминуты мужчина начал читать:       — "...Они бросили мне вызов, не понимая того факта, что я готов растереть в порошок каждого, кто мешает мне. Что же, я покажу им, каково это видеть себя раздавленным изнутри. Как раз я видел, как в лавке мясника зарезали трёх или более свиней, думаю, что мне это пригодится. "       Благодаря этой короткой записи, с Тома Реддла резко были сняты все обвинения, касаемые тех самых кишок, что были в пещере. Эмоциональный фон в помещении был неровным, кто-то вздохнул с облегчением, зная, что это была не кровь людей, кто-то гневно зашептал соседу на ухо о том, что подобные выходки не снимают с Тома клейма "подонок и мерзавец", а кто-то, а таких было гораздо больше, молча пребывал в шоковом состоянии. Судьи, переглядываясь друг с другом, старались сдерживать эмоции, но у них это получалось очень плохо. А главный судья Руперт Лестер продолжал сидеть с пергаментом в руках и ликовать и в то же время мысленно корить себя за то, что потихоньку переходит невидимую грань дозволенного — он был рад, что Реддл не убивал. Он верил и знал, что пока маленький Том не настолько испортился, чтобы убить ради мести. Мужчина собрался с духом не сразу, ему в этом помог громкий голос Эрла:       — Суд просит тишины в зале! — мистер Лестер посмотрел на своего коллегу и понял, что и он был перевозбуждён оттого, что услышал из его уст, тогда, не долго думая, Руперт перевёл взгляд на другого коллегу, мужчину с худым лицом, и не заметил в его глазах абсолютно ничего, он был спокоен и расслаблен, и на долю секунды главному судье показалось, что между ним и Волан-де-Мортом есть некая схожесть в поведении — холодность и рассудительность, ум и смекалка.       — Что же, — начал свою речь Аларикус Темпль, о нём, как могло показаться всем, забыли, и поэтому он решил напомнить залу и судьям о своей скромной персоне, — Том Реддл в данном вопросе оказался чист, как слеза младенца.       — Ага, как кровавая слеза младенца, вы наверное хотели сказать, — перебил его судья с густыми бровями, — это не спасёт его, и не заставит других симпатизировать ему. Вам, подсудимый, следует тщательнее подбирать слова, дабы не угодить в Азкабан навечно! — гнев, который обрушился на Аларикуса, не пробил броню, старик лишь кивнул, но по его глазам было видно, что ему плевать на то, сгниёт ли его тело в треугольной темнице или нет.       — Сохраняйте спокойствие и уважительное отношение друг к другу, господа, — всполошился главный судья, — мы же не дикие пикси, чтобы вести себя подобным образом. Будьте терпимее же, наконец! Скоро нам станет известно продолжение данного запутанного дела, не так ли, мистер Темпль? — теперь главный судья смотрел подсудимому прямо в глаза.       — Да, господин судья, только о каком продолжении вы говорите? — старик наклонил голову слегка на бок. — Маленький Том уже тогда обладал магией и мог управлять ею, но об этом даже не догадывался сам покойный Дамблдор. Он сам говорил об этом Гарри Поттеру, его воспоминания не дадут соврать мне, если желаете, то можете как-нибудь посетить на днях Отдел Тайн и заодно передать привет моим коллегам, — теперь настал черёд мистера Темпля издеваться над судьями, — они будут рады получить весточку от меня, — тихий скрипучий смех старика заполнил зал заседаний, он выиграл бой со счётом ноль-один.       — Ваше ехидство не уместно в данном случае, подсудимый, ну, раз мы заговорили о Дамблдоре, то стоит и вспомнить годы обучения Тома Реддла в Хогвартсе, — ответил ему мистер Лестер довольно ровно и спокойно, в то время, как судья с густыми бровями и мистер Брауни в унисон скрипели зубами от злости, — а они, как мы с вами знаем, прошли не так бурно, как его детство и молодые годы после учёбы в школе.       — Не стану с вами спорить, стоит это узреть воочию! — сказал мистер Темпль. — Главное правильно задать вопрос дневнику.       Неизвестно откуда взявшийся густой чёрный дым стал заполнять проходы между скамейками, а затем плавно двигался на середину помещения. Теперь фигура Тёмного Лорда не так сильно напугала зрителей, лишь парочка впечатлительных особ громко ойкнула, но спустя несколько мгновений и они стали внимательно следить за тем, какой ответ дал им Волан-де-Морт.       В одной из комнат детей известного всем в зале приюта Вула сидели двое. Комната была маленькой и узкой, она вмещала в себя лишь железную кровать и платяной шкаф. На этой самой железной кровати сидел Том Реддл и держал в руках какую-то книгу, рядом, на шатком стуле сидел высокий мужчина с каштановыми волосами длиной ниже плеча и такого же цвета густой бородой. Можно было увидеть лишь профиль мужчины, поэтому для всех зрителей он остался неузнаваем. Не слышно было и того, о чём говорили эти двое. Но спустя пару минут шкаф загорелся. Реддл вскочил на ноги и послышался протяжный крик ужаса и злобы, потому что всё его имущество находилось в этом шкафу. Но в ту же секунду, как Реддл кинулся на мужчину, пламя погасло. Шкаф стоял нетронутый, без единой отметины. Реддл уставился на шкаф, потом на гостя, потом с жадным блеском в глазах указал на волшебную палочку, которую достал этот человек в тёмно-лиловом бархатном костюме причудливого покроя. Но Реддла нисколько не удивил этот наряд, он смотрел только на палочку, а затем сказал:       — Когда я получу такую, профессор Дамблдор? — теперь мужчина повернулся так, что можно было узнать в этом молодом лице черты директора Хогвартса, профессора Дамблдора.       — Всё в свое время, — сказал профессор.       Неожиданно картинка как будто оборвалась, и перед глазами вновь появилась эта комната, но в ней уже не было Дамблдора, лишь только Том Реддл стоял у выхода и прятал в карман брюк кожаный мешочек, наполненный монетами, громко и задорно звякающими внутри него. Мальчик открыл дверь и вышел в полумрачный коридор, он торопливо прошёл к лестнице, ведущей к холлу, спустился вниз и увидел, что Марта с пятью девочками штопают одежду. На звук его шагов все подняли головы, оторвавшись от важного занятия, чтобы посмотреть на того, кто помешал им. Марта приветливо улыбнулась мальчику, они уже здоровались с ним за завтраком, девочки отреагировали иначе — самая старшая среди всех Мари выпрямилась по струнке, казалось, что её спина буквально окаменела, а в её глазах читался испуг, она не обронила ни слова, как и остальные три девочки.       — Реддл, — прошипела четвёртая, самая маленькая и, как оказалось, самая глупая, потому что Мари, сидевшая рядом с ней, тихонечко шикнула на неё, чтобы та замолчала, но ребёнка было не остановить, — ты злой и вредный мальчишка, поскорее бы тебя тот дядька, что приходил вчера, забрал к себе в больницу для тех, кто лишился ума! — каждое её слово готово было лопнуть от зла, заполняющего всю фразу, её светлые бровки были нахмурены, а рот скривился в гневной ухмылке.       — Ирма! Какая муха тебя укусила! — воскликнула Марта, обращаясь к девочке. — Не смей так говорить! Ведь Том ничего тебе не сделал! — женщина была возмущена, она грозно смотрела на Ирму, а потом резко перевела взор на Реддла, который стоял напротив неё в нескольких шагах, в глазах женщины теперь читался вопрос, она ждала реакции Тома, понимая, что Ирма совершила ошибку, очень грубую, и скоро она расплатится за неё сполна. — Том, — практически прошептала она, — она сегодня такая дёрганая, видимо это из-за того, что она не выспалась или устала. Она не хотела, — Марта извинилась за грубое поведение девочки, но продолжая смотреть Реддлу в глаза, женщина поняла, что ему плевать на то, выспалась ли Ирма или нет.       — Интересно, а что будет, если грязная игла воткнётся тебе в палец, — спокойным и ровным тоном ответил Ирме Том, но именно это спокойствие казалось таким жутким, таким обжигающе горячим, что Марта и Мари переглянусь, пребывая в тихом ужасе, а Реддл тем временем продолжал говорить, — сдохнешь ли ты от заражения крови через неделю или продержишься чуть дольше? — Марта невольно ахнула, Мари же перестала на несколько мгновений даже дышать.       Развернувшись на каблуках своих стоптанных башмаков, Том продолжил свой путь к входной двери. Неожиданно за спиной он услышал сначала крик, а потом возню и громкие голоса. Обернувшись, он увидел, что игла, которую Ирма держала в руках, вошла наполовину девочке прямо в большой палец правой руки, она стонала, из её глаз ручьём потекли слёзы, а Марта, бросив шитьё на стол, бросилась за аптечкой и бинтами к себе в комнату. Остальные же девочки столпились возле неё и пытались успокоить ребёнка. Алая кровь испачкала Ирме белый передник и манжет рукава. Реддл не стал дожидаться окончания сеанса и вышел во двор. На улице было тепло, но огромные серые тучи, бродившие по небу, говорили о том, что вот-вот может начаться дождь. Мальчик не спеша прошёл к калитке, остановился и обернулся ещё раз, чтобы, видимо удостовериться в том, что за ним никто не идёт, затем он открыл ворота и вышел.       Чтобы добраться до Чаринг-Кросс-Роуд, Реддлу следовало пройти несколько улиц и переулков, миновать мост через Темзу, и только спустя полтора часа он стоял напротив кафе под названием "Дырявый котёл". Всё было так, как ему рассказывал профессор Дамблдор — ни один маггл не видел этого здания, именно поэтому никто даже не смотрел в его сторону, на выгоревшую от солнца вывеску. Том сознательно проделал столь долгий путь пешком, чтобы запомнить его, мальчик ещё немного постоял у входа, удостоверился, что люди не смотрят на него и вошёл. Бар этого заведения был довольно тёмным и обшарпанным. В нём на тот момент сидели самые разнообразные посетители: трое мужчин, одетых в чёрные мантии и разговаривавшие довольно громко о том, как какой-то бродяга Дейв попытался украсть из магазина с чудаковатым названием тёмный артефакт, чтобы продать его, но у него ничего не вышло, были и женщины, они сидели ближе к барной стойке и тихонечко хихикали, искося поглядывая на бармена, которого, по словам Дамблдора, звали Том, были ещё какие-то люди, но они сидели по углам в полумраке и их лица нельзя было разглядеть. Никто из них не обратил никакого внимания на мальчика в светло-сером пиджаке, чёрных брюках и потёртых ботинках. Реддл подошёл было к барной стойке, но его остановил один человек; мужчина буквально пробежал перед Томом и юркнул в противоположную от входа дверь, мальчик последовал за ним, так как Дамблдор говорил ему, что попасть в Косой переулок можно лишь с чёрного входа кафе. Однако мужчина выглядел довольно странно, на нём была чёрная припылённая по подолу мантия, волосы были длинными и седыми и торчали во все стороны, несмотря на то, что были собраны в хвост, на левой щеке был небольшой рубец, он был очень ярким на его синюшно-белой морщинистой коже, мужчина был довольно худым и высоким. Но все эти внешние данные не спугнули Реддла, и он оказался на улице вместе с этим незнакомцем, стараясь спрятаться за углом так, чтобы его не было видно, но, к сожалению, этот мужчина был начеку, он резко остановился напротив каменной стены в тупике, а потом так же резко повернул голову в сторону угла, где в это время сидел Том.       — Так-так, кто здесь у нас, — мужчина достал из рукава мантии волшебную палочку и сделал взмах, неожиданно невидимая сила выволокла Реддла из укрытия, дотащила до середины кирпичной стены, затем так же быстро исчезла, оставив сидеть его прямо на пыльной дороге, — а-а-а, — протянул незнакомец своим гадким хриплым голосом, — юный волшебник! М-м-м, но вот что удивительно, почему вы, молодой человек, находитесь здесь и где ваши родители, хотя... — мужчина окинул взглядом одежду Реддла, потом продолжил, — вернее, где ваш провожатый?       — Его нет, — ответил Том, — я привык всё делать сам, — отчеканил он, смотря волшебнику прямо в глаза.       — Хм-м-м, довольно странно, но раз так, то вам стоит поучиться тому, как пройти в Косой переулок, — теперь незнакомец направил свою палочку на кирпичную стену и стал в определённом порядке касаться кирпичей, что-то бормоча себе под нос, кирпичная кладка стала разъезжаться в стороны, образуя арочный проход, мужчина повернул голову, чтобы посмотреть на лицо мальчишки, перекошенного удивлением, но его пророчество не сбылось, Том стоял и следил за движением кирпичей с каменным безэмоциональным лицом, как будто он каждый день видел это, — добро пожаловать в мир волшебства, юный друг, — жестом мужчина пропускал вперёд Реддла, который немного помешкав, шагнул через арку, незнакомец последовал за ним, продолжая говорить, — суета, волнение, свет — всё это сторона одной монеты, что звякает у вас в кармане, но следует помнить о том, что есть и другая сторона, та, которую как ни крути, но она всегда будет в тени, во мраке, и чаще всего её ассоциируют со злом, но, увы, это глупо, потому что она является частью единого целого, — Реддл внимательно слушал рассказ этого человека, попутно рассматривая яркие и необычные витрины магазинов, — так и здесь, Косой переулок отождествляется со светом, а Лютный — с мраком, но следует помнить, что колдовство во все времена считалось у магглов злом, поэтому я называю всё это предрассудками глупцов. Если желаешь, — мужчина остановился и внимательно посмотрел на Тома, явно заметившего то, что этот человек перешёл на "ты", что это означало, мальчик не мог отгадать, — то я могу показать тебе дорогу к моему магазину, — он махнул рукой в сторону какого-то тёмного закоулка, а Реддл незаметно втянул шею, однако его глаза оставались такими же, как и пару минут назад, в них не было даже намёка на страх или испуг, мальчик еле заметно кивнул, мужчина ухмыльнулся и продолжил, — что же, тогда следуй за мной.       Мужчина свернул налево, туда, где располагался Лютный переулок. Улочки стали более узкими и кривыми, солнечные лучи вообще не попадали туда, пахло сыростью и старыми тряпками. Мужчина шёл впереди и молчал, оставив маленького Тома плестись позади и полностью насладиться видами этой, как назвал её незнакомец, тёмной стороны. На улице было пустынно, ни единой души не встретилось им на пути, в то время, как яркие улочки Косого переулка были переполнены народом. Реддл постоянно озирался по сторонам, ожидая появления какой-нибудь жуткой ведьмы или злого колдуна, но, к сожалению, этим мыслям не суждено было сбыться — незнакомец остановился напротив какого-то небольшого мрачного двухэтажного здания, на котором была вывеска: "Горбин и Бэркес". Мужчина посмотрел через плечо на Тома, понимая, что мальчик весьма сообразителен, потому что он сначала долго смотрел на вывеску, а затем перевёл многозначительный взгляд на него.       — Вы догадливы, юноша, осталось узнать, кто я, — мужчина оскалил свои зубы и продолжил, — моё имя Карактак Бёрк, и я являюсь владельцем магазина, наполненого очень интересными, я даже бы сказал немного иначе, таинственными, но тёмными артефактами, именно с них и начиналась Магия, — теперь лицо мистера Бёрка стало серьёзным, а глаза блестели, — ну-с, а теперь настало время и тебе назвать мне своё имя.       — Том, — ответил он, — Том Реддл, — ни один мускул не дёрнулся на его лице, лишь только глаза выдавали его, любопытство переполняло мальчика до самых краёв, но он терпеливо ждал приглашения, которое произошло сразу же, едва он договорил свою фамилию, мистер Бёрк молча открыл дверь, используя свою волшебную палочку, и рукой поманил его войти внутрь.       Магазин и изнутри был не менее мрачным, окна были задёрнуты тёмно-зелёными занавесками, везде было огромное количество полок и шкафов, переполненных всякими баночками. Подойдя ближе к одному из стеллажей и посмотрев на всё содержимое этих склянок, Реддл понял, что те сказки, где есть хотя бы одно слово о ведьмах — чистая правда, перед его взором была большая прозрачная банка, наполненная самыми настоящими глазами с клочками нервных окончаний, словно их только что вырвали у кого-то. В другой таре, более мелкой и наполненной мутной жижей, были чьи-то отрубленные пальцы, из срезов которых ещё сочилась тонкими струйками кровь. Можно было переходить от одной банки к другой и рассматривать бесконечно эти гадкие вещи, но Том перевёл взгляд на мистера Бёрка и спросил:       — У вас бывают посетители?       — Не часто, но как говорят у магглов, редко, но метко. Посетителями моего магазина обычно бывают чистокровные волшебники, ты первый, кто вошёл сюда, и чья фамилия мне неизвестна, но судя по всему, ты полукровка, — мужчина обошёл прилавок и сел на стул, положив кисти рук на стол и сложив их в замок, — но это не беда, возможно, когда ты закончишь Хогвартс, то твоя фамилия станет известной, но это лишь мои предположения, а пока, я могу предложить тебе огромный ассортимент ингредиентов для того, чтобы ты смог сварить некоторые зелья, являющиеся не совсем законными, или же книги, которые ты не найдёшь нигде, даже в самой богатой библиотеке Малфой-мэнора. И ещё пару слов о книгах и фолиантах, помни, новые книги пахнут роскошью и деньгами, а старые — умом и мудростью. А сейчас, я думаю, что тебе пора.       Лицо мистера Бёрка было безэмоционально, он кивнул Реддлу на прощание. Когда Том оказался на улице, то он не раздумывая зашагал назад туда, откуда он пришёл, оставалось совсем немного до нужного ему поворота, как откуда ни возьмись перед ним выросла горбатая фигура пожилой женщины с длинным крючковатым носом и бородавкой на подбородке, она держала в руках небольшой чёрный котелок, плотно закрытый крышкой.       — Не желаете ли вороньих потрохов в полцены, — эта старуха ухмылялась, кривила губы, показывая свой беззубый рот, а затем захохотала, открыв крышку и подсовывая под нос Реддлу содержимое котелка — грязно-розовая жижа и белые длинные, как червяки, кишки с прожилками крови и мелкими капиллярами заставили бы любого вздрогнуть от отвращения.       Том сделал шаг назад и наклонил голову на бок, ухмылка с лица старухи исчезла, неожиданно картинка стала мутнеть, а затем и вовсе исчезла. Клубы чёрного дыма опустились на пол и медленно стали расползаться по углам зала заседаний. Тишина ловко отплясывала свой незамысловатый танец прямо перед судьями, затем она в один прыжок оказалась возле кресла Аларикуса, медленно обошла его два раза, пытаясь не задеть своими ступнями чёрный дым, шарахаясь от него, как от огня. Через несколько секунд один из судей зашелестел пергаментом, и Тишина тут же сгорбилась и присела на корточки за креслом и стала раскачиваться, словно выжила из ума совсем. Неожиданно этот самый судья, на вид он выглядел моложаво, его выразительные карие глаза смотрели прямо в лицо мистеру Темплю, сказал:       — Удивительно! Очень удивительно! Почему он согласился идти с этим незнакомцем, мистером Бёрком? — вопрос буквально звенел в ушах каждого, кто был в зале, однако голос у этого кареглазого судьи был довольно приятным.       — Я уже говорил вам и отвечал на подобного рода вопросы, Волан-де-Морт тоже был ребёнком, его не учила мама, что с незнакомцами общаться, а уж тем более ходить куда-то очень опасно, он сирота, всё в его мире было рассчитано на выживание, — проскрипел мистер Темпль.       — Кстати о выживании! — вновь воскликнул кареглазый судья. — Жива ли та девочка? Ирма...       — Хороший вопрос, — незамедлительно среагировал невыразимец, — меня он тоже интересовал, поэтому я знаю ответ на него, она осталась жива, но, увы, после того случая с иглой стала сильно заикаться, — в зале послышался гневный шёпот.       — Интересно это воспоминание, как мне показалось, вовсе не этим, — вмешался в разговор молодой судья с худым лицом, — а тем, как вёл себя мистер Бёрк. Почему он был столь разговорчив? — его вопрос был подобен копью, брошенному прямо в точку, вновь воцарилась тишина, но лишь на пару секунд, потому что невыразимец громыхнул своими тяжёлыми и ржавыми цепями.       — Ответ на этот вопрос содержится в моих пергаментах, — послышался тихий голос мистера Темпля, — я рад, что вы задаёте те же вопросы, что и я.       Из груды пергаментов выскочил один, и он был таким помятым и грязным, будто им пользовалось не одно поколение учеников Хогвартса. И самое главное, что этот кусок бумаги оказался не в руках главного судьи, а у того, кто задал вопрос — у судьи с худым лицом. Юноша вопросительно посмотрел на мистера Лестера, который положительно кивнул ему, говоря тем самым, чтобы он зачитал написанное. Юноша перевёл свой взор теперь на невыразимца, а затем опустил глаза в пергамент и начал читать:       — "... Я не догадывался, я знал, я был уверен, кто я! И я это доказал на человеке. Он был наивен, рассказав мне то, о чём желал молчать."       Никто не сомневался в магических способностях Тёмного Лорда Волан-де-Морта, но такого не ожидал никто. Уже тогда он мог влиять на разум, заставлять говорить правду, и теперь зал заполнило чувство жуткого липкого, как смола, страха. Собравшись духом после продолжительной паузы, главный судья выдавил из себя фразу:       — Подобные чувства ощущали Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер и Рональд Уизли, когда находились рядом с одним из крестражей Волан-де-Морта, их сознание поражали волны магии, тёмной магии, заключённой в маленький медальон, неудивительно, что имея при себе не клочок души, а полную субстанцию, мальчику без труда удалось выудить даже у такого пронырливого торгаша, как мистер Бёрк, необходимую информацию, — сам же мистер Лестер находился в шоковом состоянии от того, что увидел в воспоминании, и, если до него он не сомневался в своей правоте, насчёт оправдания, то сейчас ему стало попросту страшно от того, какая же сила хранится в этой старой записной книжке до сих пор, — но мы с вами должны двигаться дальше, согласны ли вы со мной, подсудимый, или у вас есть кое-какие комментарии к данному воспоминанию? — всей душой Руперт Лестер желал услышать хоть какие-нибудь доводы "за", чтобы успокоиться.       — Вы ждёте от меня поддержки, господин судья? — задал вопрос в лоб Аларикус Темпль, разрушив этим толстую стену, за которой так надёжно было спрятано самое сокровенное у Руперта Лестера — сострадание и желание верить, главный судья еле заметно передёрнул плечом и промолчал, а невыразимец продолжил. — Как видите, мистер Бёрк был прав, говоря про монету и её стороны, человек, как тот самый галеон, он не может быть плохим или хорошим, он меняется в зависимости от окружения, теперь-то вы понимаете о чём я пытался сказать вам всем, — мужчина обвёл взглядом половину зала, — ещё в начале этого судебного процесса? — в воздухе повисла довольно долгая пауза, Тишина выползла из-за спинки стула и стала медленно двигаться в сторону двери, откуда обычно выводят пленников из Азкабана, она как будто знала, что её покой сейчас нарушат. — Молчание! Значит, чтобы что-то понять, необходимо поглубже ткнуть носом в драконий навоз или облить ведром, наполненным кровью невинных? Именно это и приводит к трагедиям! Невнимательность, отсутствие сострадания и желания вникнуть в проблемы ближнего, да чего там ближнего, родственников! Ну, да ладно, думаю, что это риторический вопрос, и каждый должен сам найти на него ответ.       — Видимо, это подвластно не всем, мистер Темпль, — сказал главный судья, — но всё же, стоит продолжить!       Неожиданно с места поднялся Эрл и громко сказал, перебив мистера Лестера:       — Мы должны узнать, а как тогда на его сторону стали переходить представители чистокровных семей, и, если подумать логически, то он тоже их заставлял подобным образом?       — О-о-о, — проскрипел старик, — там всё было иначе, там подобное не работало, там нужна была не сила и напористость, там была необходима хитрость и изворотливость, а этого добра у Тома Реддла было навалом! — спустя мгновение, дым зашевелился вновь, извещая всех о том, что они отправятся в Хогвартс, в школу, где Том Марволо Реддл и обрёл своих первых верных слуг.