Обе стороны

Мгновение — и одна сторона света сменилась другой. Здесь ночь — там был день, здесь все дышало ароматами весеннего праздника, а там всегда была осень во всем ее переменчивом настроении. Дверь Роад закрылась за его спиной в тот момент, когда привычная и одновременно позабытая шляпа-цилиндр скрыла зачесанные темные волосы. Необычные глаза цвета желтого топаза встретились с внимательным кошачьим взглядом, разглядывающим его из проулка. Гордое животное долго всматривалась в высокую фигуру неожиданно появившегося человека, от которого так и веяло чем-то мрачным и неправильным, и с недовольным мяуканьем исчезло в одной из теней. Третий апостол семьи Ноя, Тики Микк, вышел на главную площадь и мигом растворился в толпе.

***

Не везло — это мягко сказано. Франсуа де Ресто, французскому барончику, всегда благоволила госпожа Удача. Он это прекрасно осознавал и, как человек разумный, старался не увлекаться, боясь спугнуть ее. Потому к сорока пяти годам он имел неплохой капитал, уже рассчитанный на наследников и наследниц и на безбедную старость, небольшая часть которого поддерживалась сторонним доходом в виде ежемесячных игр в покер. Он уже давно подсчитал, что из десяти игр ему всегда везет в семи. Но на горизонте замаячил уже четвертый проигрыш — статистика не оправдалась. Франсуа незаметно оттер испарину батистовым платочком и поверх кромки карт, как будто из-за дорожной засады, с испугом и трепетом уставился на соперника. Странный молодой паренек болезненно-хрупкого телосложения поначалу не вызвал в бароне никаких подозрений. Ну что мог понимать этот юнец в покере? Франсуа сел с ним играть больше из сочувствия, чем интереса, добавляя, что в случае проигрыша, в котором он сомневался, мальчик хотя бы сможет рассчитывать на сытный ужин. — Каре, — будничным тоном тот уничтожил в бароне всю его веру в собственные силы. Ему казалось, что в ушах раздавался тонкий переливчатый смех госпожи Удачи. — Да не может такого быть… — но его сетование потонуло в общем радостном гуле. Кто-то подбивал его вновь отыграться, но Франсуа чувствовал, что дальше играть бесполезно — кошелек и так уже заметно похудел, а ведь надо было на эти деньги арендовать квартиру для сына, чтобы тот мог жить и обучаться в городе. — Такого не бывает, — убежденно заключил де Ресто, видя, как в бездонных карманах мальчика утонула связка новеньких купюр. — Юноша, вы — шулер! Стол недовольно громыхнул, когда, резко поднявшись, Франсуа толкнул его грузным телом. Фишки упали на злополучную комбинацию «каре», захоронив под собой недавний позор аристократа. — Мне очень жаль, — серые глаза сверкнули искренним сочувствием, но на губах обличительно расползлась тонкая улыбка, — Вам сегодня просто не повезло. Всего доброго! Узкая ладонь в перчатке взметнулась в воздух, ознаменовав собой прощание и желание как можно поскорее покинуть общество раздосадованного Франсуа, но гордость де Ресто, что взращивалась в нем воспитанием и положением в обществе, не позволила этому случиться. Он был еще достаточно силен и проворен, чтобы поймать юного шулера за шкирку и водрузить обратно на стул. — Шулеров принято сечь, — припечатал Франсуа, когда притихший разоритель семейного капитала оказался на положенном ему месте. — Ты знаешь, с кем имеешь дело? Я — барон Франсуа де Ресто, и не позволю обойтись со мной таким низким образом. — Вы уже опустились, барон, когда сели играть с этим плебеем. Зеваки расступились и удивленно воззрились на человека в дорогом черном костюме. Никто не мог припомнить был ли он здесь изначально или зашел только что. Франсуа побагровел от такого пренебрежительного обращения, но все-таки сдержал себя и повернулся к нему лицом: — С кем имею честь? Мужчина изящным жестом снял цилиндр с головы и едва заметно поклонился. — Лорд Тики Микк, — протянул он, обращаясь не к Франсуа, а к застывшему шулеру. — Давно не виделись, Аллен Уолкер. — Тебя тут только не хватало, — так и повеяло обреченностью. — Вы знакомы? — Барон переводил взгляд с одного на другого, пытаясь понять, чем полезна ему может оказаться сложившаяся ситуация. Он хотел бы вернуть деньги, не потеряв при этом достоинства. Если бы не появился этот лорд, то, возможно, он как-нибудь договорился с мальчишкой, уведя его подальше от посторонних глаз. По природе у него был довольно мягкий характер, поэтому применять грубую силу он ни в коем случае не желал, а вот немного запугать своим положением и связями вполне мог. — Да, это моя юная протеже. — «Моя»? — де Ресто недоуменно моргнул глазами и внимательнее осмотрел щуплую фигуру шулера, которую не смог скрыть даже светло-бежевый плащ. — Этот молодой человек — девушка? — после его слов лицо Аллен все зарумянилось, но скорее от плохо скрываемого негодования, чем от смущения. Франсуа кое-как вернул себе самообладание и продолжил: — Но это все равно решительно ничего не меняет. Я готов расстаться с деньгами только в честной игре. И что же Вы за лорд такой, если позволяете юной девушке (хотя мне в это и слабо верится) играть в покер на деньги? — Я ее балую, ничего не могу с этим поделать, — Микк спрятал усмешку за ладонью. Аллен все это время знаками и мимикой пыталась показать ему, что его ждет, если он и дальше продолжит разыгрывать комедию. Он подмигнул ей, чем вызвал новый взрыв эмоций и подозрительный прищур серых глаз, который преследовал его до самого стола, за которым он с удобством расположился, жестом предлагая барону присесть. — Я дам Вам возможность отыграться. Но Франсуа не поддался. — Я уверен, что она вся в Вас. Просто верните деньги. Тики закатил глаза. — Какой Вы скучный и жалкий человек, — припечатал он, поднимаясь. Двери раскрылись, впуская новых людей. Аллен вздрогнула, и ее левый глаз мигом отреагировал на появление акума. Посетители как-то интуитивно почувствовали приближающуюся опасность и, выбивая окна, толкая друг друга, поспешили спасаться. Франсуа вертел головой, не понимая, что происходит вокруг. Все его мысли занимали только деньги, которые он хотел вернуть и неудовольствие поведением лорда. Но когда перед ним возникла страшная образина, нацелившая ему в лоб дуло странного оружия, барон мигом обо всем забыл, кроме ставшей привычной молитвы Удаче. Он закрыл глаза, приготовившись к любому исходу, но ничего не произошло. Лишь через какое-то время вдали от него послышались страшные взрывы и приглушенные крики людей. Что-то легкое и мягкое коснулось его лица, и де Ресто отважился посмотреть. Перед ним стоял кто-то весь в белом, светящийся словно изнутри. От белых одежд существа, показавшегося ему ангелом, разлетались такие же белые ленты, одна из которых и потревожила его. Он моргнул и осмотрелся и не сразу признал в обгоревших руинах остатки уютного трактира. — Вы в порядке? — звонкий голос достучался до его сознания. «Ангел» осторожно дотронулся до его щеки, кончиками пальцев стирая темную пыль. — Что это было? — не своим голосом выдавил Франсуа, падая на разрушенный пол. Удивительно крепкая рука смягчила его приземление, схватив за ворот дорого сюртука. — Гарантия, что Вы забудете о моей маленькой шалости, — улыбнулась Аллен. Только теперь, внимательно присмотревшись, барон разглядел мягкие черты лица Уолкер и особую, чисто девичью, грацию движений. — Играйте в покер осторожно, барон де Ресто. Франсуа хотел что-то сказать, принялся искать глазами того самого лорда, которому желал задать несколько вопросов. Но того уже не было. И сама Аллен исчезла. Спустя два часа он с потерянным видом отвечал на вопросы странного человека в круглых очках, который расспрашивал его о девушке, которая точь-в-точь была такая же, как Аллен. И словно что-то предчувствуя, барон солгал.

***

Ей надоело бежать. Целую неделю Аллен жила в спокойствии, поддерживая свое существование одиночными представлениями на площади и игрой в покер. Она — изгой, заключающий в себе две противоположные сущности, который так и не смог найти приюта и в одночасье простился с друзьями, чтобы их же и спасти. Эта мнимая мирная жизнь в бегах вновь нарушилась с появлением Тики Микка. Ей казалось, что тогда, когда они спаслись с Роад от Апокрифа, они уже все решили. Но вот он снова появился перед ней и подверг опасности столько людей. — Чего тебе надо? — резко спросила Аллен, устав задавать этот вопрос себе самой. Пускай ответит сам, раз уж пришел. В трактир он привел с собой несколько акум всего лишь второго и третьего уровня. И ей казалось, что Ной это сделал сознательно, не думая даже втягивать ее в трудный бой. И сам не сражался, а только наблюдал со стороны. Когда она освободила томящиеся души, то он молча открыл перед ней дверь Роад. Почему-то она ни минуты не колебалась и отправилась за ним. И вместо теплой встречи Тысячелетнего Графа увидела перед собой только свою чудом уцелевшую комнату в Черном замке, который давно уже покинули все экзорцисты. Тики присел на ее кровать и похлопал рядом с собой, но Аллен не сдвинулась с места. — Я все это делаю по собственному желанию, девушка. Я помог тебе убежать от того барончика, — он подмигнул ей и, сняв цилиндр, поставил его на прикроватную тумбочку. — Не хочу, чтобы ты думала, что Нои делают все лишь по указке Графа. — А разве это не так? — Уолкер иронично изогнула брови и, видя, что он собирался закурить, мигом нахмурилась: — Не думай даже. — А то что? — с вызовом промолвил Микк, прихватив уголком губ сигарету. — А то я вновь решу проверить, насколько хорошо мой меч протыкает Ноев. Плечи Тики задрожали от плохо сдерживаемого смеха. — Признаюсь, это было неприятно, но в конечном итоге — бесполезно, — Микк задумался на мгновение и все-таки убрал сигарету. — Я как раз хотел поговорить насчет этого. Чего ты тогда хотела добиться? Аллен поежилась, почувствовав себя рядом с ним неуютно. Ответ был простой, но озвучить его оказалось невероятно сложно. Она и так была взвинчена всей этой историей с Ноями и Орденом, что возвращаться мыслями к тем событиям, которые стали катализатором зарождавшейся в ее жизни трагедии, ощущалось сущим мазохизмом. Тогда она четко знала свою роль — помогать людям и освобождать души акума. Аллен Уолкер была экзорцистом. Теперь же — сосуд для возрождения Четырнадцатого. И пытаясь тогда избавить Тики от сущности Ноя, она даже и представить не могла, что когда-нибудь такое же освобождение понадобится и ей самой. Только вот с Тики в тот раз не получилось — стало хуже. — Я хотела тебя спасти, — когда молчание чересчур затянулось, наконец произнесла она тихим голосом, чувствуя, как сердце в груди сжалось, словно в тисках. Именно его он когда-то хотел вырвать. — Как те души, что поддерживают акума? Очень трогательно, — он деланно похлопал ее самоотверженности и встал. Аллен подняла глаза, когда Ной возник перед ней. — Ты всех хочешь спасти, — рука в белой перчатке мелькнула внизу — длинные пальцы приподняли ее подбородок, заставив кожу отозваться неприятными мурашками. Уолкер левой рукой сжала его предплечье и опасно сощурилась, в любой миг готовясь отразить атаку. Она ни на минуту не забывала про тизов. — И тех двоих, думаешь, спасла? — он наклонил голову набок, словно пытаясь разглядеть ее под другим углом. — Что это? Неужели отчаянная попытка оставить после себя хоть какую-нибудь память? Ты ведь исчезнешь, когда Четырнадцатый вернется. Аллен незаметно сглотнула ком, что пережал ей горло. Она не понимала, чего он желал добиться этим разговором. Чувствовала, что он дразнит ее, но для чего? В желтых глазах Ноя она видела все, что угодно, но не ответ на свои внутренние метания. В странном свечении радужки было что-то нездоровое, опасное. Рядом с Ноями ее всегда захватывало чудовищное волнение, но только рядом с Тики к этому примешивался и страх вновь лишиться Чистой Силы — единственного, что пока связывало ее с экзорцистами. — Я хотела тебя спасти, потому что видела, что от человека в тебе больше, чем от Ноя. Но теперь вижу, что твоя темная сторона перевесила, и все было бесполезно, — она оттолкнула его от себя и устало опустилась на кровать, чувствуя, как неимоверная слабость завладела всем ее телом. Уолкер до сих пор считала свой поступок правильным. И понимала, что это было ее сознательным решением, а не действием какого-либо воспоминания заключенного в ней Ноя. Она почувствовала, как рядом с ней скрипнули пружины кровати. — Теперь в тебе тоже две стороны, девушка, — шепот раздался возле уха. В тот же миг лента, стягивающая отросшие волосы, скользнула вниз. — Но эта мне нравится больше, — жаркое дыхание обожгло обнаженную шею. Теплые губы прижались к нежной коже и двинулись по пульсирующей жиле вверх. Шлепок от громкой пощечины эхом пронесся по пустым коридорам замка. — Сдурел, чертов Ной?! — не своим голосом взвыла Уолкер, активировав Чистую Силу. Замотанный в белые ленты Тики, пораженно хлопал глазами, потирая красную щеку. — Да ты Апокрифа сейчас сюда приведешь! — очнулся он наконец и попытался вытащить из кармана ключ от двери Роад. — А нечего домогаться! — Аллен остервенело оттирала место поцелуя, силясь содрать еще и кожу. Она знала, что Нои чокнутые, но не до такой же степени! — Открывай свою дверь, — скомандовала она, забыв про все меры предосторожности. По крайней мере, с ним безопаснее, чем с наедине с Апокрифом. Освобожденный Микк, нелицеприятно ругаясь, выудил наконец ключ.

***

С того инцидента прошло два дня. Тогда Тики не решился больше вторгаться в личное пространство потрясенной до глубины души Аллен, а забросил ее в какой-то провинциальный городок Англии. Здесь Уолкер чувствовала себя куда свободнее, чем на прошлом месте и за два дня прошлась по большей части гостиниц и кабаков, опустошив кошельки завсегдатаев больше чем на половину. Когда по городу пронеслись слухи о проклятом шулере, она поняла, что пора поменять стратегию и, купив клоунский костюм у какой-то бродячей труппы, принялась давать представления. В следующую встречу Микк имел честь лицезреть ее с красным носом и в штанах невероятного размера. — Чего тебе? — процедила она, стоя на шаре одной рукой — положение было то еще, но зрители в восторге. Ной с интересом рассматривал непривычный облик своего врага, думая, что один только этот вид — сущее унижение. Сквозь красный грим, изображающий неестественно широкую клоунскую улыбку, проступали сложенные в недовольную гримасу губы Аллен. — Решил отблагодарить за чудесное выступление, — со смехом произнес он, вытаскивая из-за спины роскошный букет белых лилий, едва поместившийся у него в руках. Аллен приняла это скорее за насмешку, чем комплимент. Оттолкнувшись от шара, она подпрыгнула в воздух и, сделав невероятное сальто, мягко приземлилась на ноги. Зрители приняли завершение выступления на «ура» — звонкая монета посыпалась в коробку, которую гордо охранял золотой голем. — Это смена тактики? — Уолкер, ссыпав мелочь в широкие карманы, вернулась к Тики, который с удивительным терпением ее дождался. — Не ищи подвох там, где его нет, девушка, — в руки Аллен всучили те злополучные лилии. Она подозрительно уставилась на них, не представляя, что с этим добром делать. — Могла бы и поблагодарить. — Спасибо, конечно, только чего ты до сих пор за мной таскаешься? Это какой-то хитроумный план Графа? — Я же говорил, что делаю это по собственному желанию, — у Ноя от раздражения даже дернулся глаз. Несмотря на то, что они с Уолкер враги, он ей искренне симпатизировал и особенно в этом преуспевала его «светлая» сторона, которая сохранила приятное впечатление от юной экзорцистки, когда они пересеклись в поезде. И пусть она тогда после игры раздела Микка и его друзей, но все же не стала совсем издеваться над ними, и тем благородным поступком у нее получилось сгладить все углы. И даже тогда, когда открылась его «темная» сторона, Аллен не воспринимала его, как врага, не испытывала к нему ненависти, а — подумать только! — попыталась его спасти. Это невольно подкупало Ноя. Он всегда испытывал тягу к людям, ему нравилась их неоднозначность, необычность и хрупкость. Даже имея свою теперешнюю силу, Уолкер рисковала, находясь рядом с ним. Она то и дело косилась на него из-за цветов, словно ожидая, что в любой момент он бросится на нее, чтобы уничтожить Чистую Силу. Вообще Тики не прочь был это сделать, чувствуя внутреннее недовольство Ноя. И это обожание и ненависть сливались в нем, но не растворялись полностью, не давая точного ответа на то, чего же он в действительности хотел от этой девчонки. Незаметно для себя, они в полном молчании добрались до аллеи фонтанов, где каждый вечер собиралось много людей. Сквозь шум голосов пробивались строчки из какого-то французского романса, спетого фальшиво, с неточным произношением, но с невероятной любовью. Кто-то в шутку изобразил несложные танцевальные движения, вызвав тем самым взрыв добродушного смеха. Отвлекшись от своих размышлений, Микк заметил, что Аллен больше не прожигала его взглядом и, забыв об осторожности, запихав букет подмышку, увлеченно ковырялась в карманах, гремя мелочью. Тонкого слуха Ноя достигли робкие серенады умирающего с голода желудка, которые грозились перерасти в барабанный бой. Расслабленный музыкой и непринужденной атмосферой, Тики улыбнулся и, подхватив Аллен за талию (что было сделать проблематично из-за ее громоздкого клоунского костюма), он потащил ее к первой палатке со сладостями. Бывший экзорцист попыталась возмутиться такому к себе отношению, но, настигшие ее обоняния, запахи мигом утихомирили ее и заставили принять выжидательную позицию. — Кажется, именно с этого и надо было начинать, — задумчиво потирая подбородок, заключил Ной, когда они расположились на скамье недалеко от лавки торговца. Аллен с крайним умилением и удовольствием на лице уплетала за обе щеки тройную порцию воздушных булочек со сливочным кремом, излучая при этом столько счастья, что он даже позавидовал десерту. — О да, ты делаешь успехи, — хихикнула Уолкер, воспринимая его на фоне набитого желудка уже, как закадычного друга, а не злобного Ноя. К оставшимся двум булочкам она долго не решалась притронуться, но в итоге со вздохом взяв их салфеткой, протянула Тики: — Не знаю, что ты от меня хочешь, но спасибо. Я вижу, что Нои отличаются от людей, но не понимаю, почему они против них. Зачем эта война? Микк молчал. Граф позволял Ноям делать все, что они только пожелают, но все в семье понимали, что их жизни, их предназначение давно предопределено. И они его боялись. Пытаясь хоть как-то заглушить страх, они не задумывались о своем будущем. — Ты не ответишь, — с грустью заключила она и ойкнула, когда Тимкампи проглотил обе булочки, не дождавшись движений со стороны Тики. — Тим! Как тебе не стыдно! Он хоть и Ной, но куплено все на его деньги! — Предлагаю оставить эту тему. На самом деле, пользуясь случаем, когда нас не тревожит ни Граф и ни Орден, я хотел бы получше узнать тебя, девушка. Аллен словно что-то уловила в его взгляде, и на ее лице мелькнуло что-то странное, смешанное с ноткой интереса. — А не ты ли говорил, что между человеком и Ноем не может быть никаких отношений? — Нет никаких Ноев, сейчас есть только лишь Тики Микк — обычный бродяга, — при этих словах облик Тики плавно сменился на знакомого ей оборванца в странных очках. Аллен расхохоталась, вспомнив их первую встречу. На душе у нее потеплело, словно она действительно смогла обмануть себя и принять его за обычного человека. — Как насчет потанцевать у фонтана? — он поднялся и предложил ей руку, которую она с готовностью приняла. — Только сначала сними свой костюм, — и кивнул, указывая на ее безразмерные штаны.