Обе стороны

Прошло два месяца с тех пор, как она убежала из тюрьмы Ордена. Аллен уже смирилась с подобным существованием, когда любая ошибка стоила ей жизни. Чудом удавалось несколько раз скрыться от Апокрифа, от знакомых людей из Ордена, даже Нои не беспокоили ее. Кроме одного, пожалуй. Но по согласованной договоренности, она старалась об этом не вспоминать. Каждый вечер в компании Тики пролетал с удивительной скоростью. Впервые за свою недолгую жизнь она ощутила себя не спасительницей душ, а обыкновенной девушкой, которой приятно внимание, подарки и всякие развлечения. Она даже раз побывала на балу, для которого Микк раздобыл для нее роскошное лиловое платье, в котором Аллен почувствовала себя нежным и хрупким цветком. Все было для нее ново и волшебно. Ушли страхи, скрылись под разноцветной мишурой страшные воспоминания и пережитые потери. Серые глаза засверкали живым огнем. Душа ее расцвела. Но в одиночестве, когда пелена спадала, волна отчаяния и боли вновь накатывала на нее. Горло и грудь давили беззвучные рыдания, которые она пыталась в себе удержать. Чаще всего она вспоминала про Канду и Алму, искренне надеясь, что в том месте, куда она перенесла их, они нашли свое счастье. Что Орден не добрался до них и вновь не сломал. Ей хотелось верить, что надоедливый инспектор Говард Линк, который самоотверженно бросился защищать ее, остался в живых. Она не желала быть причиной чьих-то несчастий. Уолкер моргнула, стряхнув с ресниц прозрачную каплю. Тим мельтешил перед носом, словно пытался хлопаньем крыльев отвлечь огорченную хозяйку. Но Аллен со слабой улыбкой ладонью отмахнула его в сторону, и устало уставилась в окно. Ее маленький домик находился рядом с небольшим озером, в ровной ряби которого отражался лунный свет. Порой Аллен так сильно тянуло к воде, что хотелось выйти ночью поплавать, но каждый раз она останавливала себя, боясь увидеть в отражении Четырнадцатого. Уолкер вздрогнула, когда внезапно погасла свеча. Тонкий дымок взвился в воздух, частично скрыв за собой маленькое тельце голема. Аллен потянулась за спичками, но тут же ее руку накрыли чужие пальцы. — Это не нужно, — к этому голосу она привыкала долго и теперь даже не испугалась, когда услышала его рядом с собой. — У меня сегодня нет настроя на прогулки, — Аллен быстро смахнула с глаз слезы и попыталась подняться со стула, но другая рука Тики, что легла ей на плечо, удержала ее. — Я серьезно… — Ты настолько очаровала меня, девушка, что я не смог дождаться следующего дня. — Он осторожно гладил ее поверх пижамы, словно опасался, что настойчивые касания оттолкнут ее. Но Микк уже не первый раз совершал подобное, из-за чего Уолкер смирилась и позволила ему действовать дальше. Она даже не заметила, как он расстегнул первые две пуговицы, оголив острые ключицы и белые плечи. Ее кожа была так холодна, что казалось, будто от каждого прикосновения его пальцев от нее исходил легкий пар, словно на осколок льда обрушили кипяток. Он принялся целовать места своих прикосновений, с удовольствием замечая, что теперь Аллен абсолютно расслабилась. Она едва заметно вздрогнула, когда он прижался с легким поцелуем к ее шее. Слабый вздох коснулся его слуха и Тики, обойдя ее, подхватил стройное тело. Уолкер в одночасье опомнилась и вцепилась в его рубашку, подняв на Ноя блестящие глаза. — Отпусти меня, — попросила она, силясь спуститься на пол, но тот ухмыльнулся и в два шага преодолел расстояние до кровати. Матрас заворчал, когда колено Тики уперлось в него, а после вовсе негодующе взвизгнул на упавшую на него Аллен. — Я тебя сейчас ударю, — неубедительно пригрозила она, получив временную свободу, но Микк навалился сверху. Она встретилась взглядом с его желтыми глазами, что прожгли ее душу насквозь. Вглядывалась в каждую черточку его лица, задержавшись только на маленькой родинке под глазом. Правая рука невольно потянулась к нему, и Тики прижался к ее ладони, ненадолго зажмурившись. — Это удар? — прошептал он, не открывая глаз. — Теперь ты не можешь противостоять мне. Не захочешь… Уолкер с трепетом наблюдала за тем, как он приблизился к ней. Мягкие губы коснулись ее губ, но не втягивали пока в поцелуй, а как будто приглашали ей самой перенять инициативу. Но Аллен не представляла, что ей следовало делать. Она, поддавшись любопытству, прихватила его верхнюю губу и тут же замерла, как испуганный зверек, когда язык Микка коснулся ее, заставив пошире раскрыть рот и впустить его внутрь. Аллен затаила дыхание и вжалась в постель. Пока она сосредоточилась на неловком поцелуе, в котором отчаянно сдавала позиции, Тики расстегнул еще несколько пуговиц, почти не потревожив ее. Когда прохладный ветерок вызвал мурашки на животе, Уолкер попыталась вновь застегнуться, но Ной опустился ниже, прижав ее руку к телу. Она возмущенно замычала, силясь укусить его за язык, но тот только беззвучно рассмеялся и выпрямился, вернув ей свободу. — Все? — невольно вырвалось у нее. — А ты хочешь продолжить? — Микк вздернул изящные брови. Его умиляла растрепанная фигура Аллен, бедра которой он все еще прижимал к кровати. Она вся согрелась от их небольшой прелюдии, заглянув в чувственную сторону жизни, которую по молодости лет старалась не замечать. Головой она понимала, что может все прекратить, что ей это, в сущности, не нужно, но женское естество проявляло себя, отозвавшись на ласки мужчины, к которому успело привыкнуть настолько, что Аллен так близко подпустила его к себе. Этого он и добивался все то время, что таскал ее по всяким ярмаркам и кружил в танцах. — Вот еще, — но упрямство Уолкер не желало сдавать позиций. Она попыталась спихнуть его с себя, попутно за волосами стараясь скрыть розовый румянец. Неожиданно прямо перед ней возник тиз. Она подпрыгнула, и полы пижамы разошлись в стороны, открыв обнаженную аккуратную грудь. — Какого черта, Тики?! — Не люблю, когда меня оставляют без внимания, — недовольные нотки прозвучали в его голосе. Он и так изо всех сил сдерживал себя от того, чтобы не вцепиться в нее и не разорвать на кусочки. «Темная» сторона Тики сегодня была несказанно сильнее. Присутствие Чистой Силы бесило и волновало его одновременно. — Веди себя тише, девушка, и мы вновь вернемся к роли обычных людей. Аллен с опаской наблюдала за тем, как он медленно расстегивал свою рубашку, пристально глядя в ее глаза. Она чувствовала, исходящее от него неукротимое желание, которое готово было переключиться и на нее. От осознания этого внутри нее самой разгорался настоящий костер. Было страшно и интересно. За три года обучения у Кросса ей доводилось видеть многое. Учитель часто забывал, что у него на попечении маленькая девочка, потому ей пришлось пусть и краем глаза, но увидеть некоторые моменты единения мужчины и женщины. Тогда у нее и в мыслях не было все детально рассматривать… Тики вновь уложил ее на кровать и припал губами к возбужденной груди. Дыхание Аллен тут же сбилось, стало отрывистым и жадным. Ной целовал податливую кожу, языком обводя нежные ореолы, и лишь под конец оставлял удивительно чувствительные в данный момент набухшие соски. Аллен прогнулась в спине и сдавленно застонала, сквозь сжатые зубы. Она заелозила руками по спине и плечам Тики, желая вцепиться в него и остановить, но вместо этого взъерошила его волосы и зашевелилась от легкой щекотки. Микк с поцелуями опустился ниже, под грудь, и это место оказалось даже восприимчивее, чем предыдущие. Поцелуи сменились короткими укусами и чувства стали еще острее. Тики попутно стянул с нее штаны, кое-как умудрившись отбиться от попытки Аллен предотвратить это. В некоторых местах ткань опасно затрещала, но не потушила страстный порыв. Уолкер завертелась, стараясь повернуться к Ною боком, стискивала до боли бедра, не давая ему добраться до нее. Но Тики не сдавался и решил довольствоваться тем, что она не смогла спасти. Белые зубы впились в сочную аккуратную ягодицу, оставив смачный отпечаток. Аллен вскрикнула и взбрыкнула ногами, по ошибке открывшись для прикосновений жадного Ноя. Коленом он развел ее ноги и вновь развернул лицом к себе, чтобы насладиться возмущенным видом бывшей экзорцистки. Ладонь Микка заскользила по крепкому бедру вниз — с каждым миллиметром глаза Уолкер становились все шире, а дыхание громче. В желтой радужке мелькнуло что-то дьявольское, и Аллен вмиг вся напряглась, когда длинные пальцы настигли ее. Необычное прикосновение взволновало все тело. Бедра, словно по своей воле, поддавались ему навстречу. Она была возбуждена, но полностью не осознавала этого, мыслями пытаясь переключиться на что-то другое. Но темп движений нарастал, а внизу живота становилось все жарче. Микк одним пальцем почти без труда проник в нее и нахмурился, прижавшись лбом к теплой коленке. Открывшееся зрелище волновало так, что штаны в области паха натянулись, рискуя разорваться под напором налившегося члена. Он давно жаждал эту девчонку, но даже не представлял, что так сильно. У него самого темнело в глазах и пересохло в горле. Микк облизал свои губы и с поцелуями припал к ее ногам и вскоре место пальцев занял язык. Освободившейся рукой он с большим нетерпением снял с себя штаны и с невероятным облегчением выдохнул, встретив долгожданную свободу. Он обхватил твердый ствол и, пытаясь успокоить себя, вновь вернулся мыслями к Аллен, что, казалось, уже давно металась в бреду. Она терзала его волосы, не контролируя себя, из-за чего Тики болезненно морщился, но терпел. И когда понял, что она готова, придвинулся ближе к ней. Направляя себя рукой, попытался войти в нее, но Уолкер инстинктивно поползла вверх. В раздражении он впился в ее губы, смяв их жестким поцелуем. И вновь, осторожно раздвигая складки, приставил головку ко входу и медленно поддался вперед. Стенки ее лона были настолько узки, что Микк чуть не застонал от боли и какого-то мазохистского наслаждения. Кулаки Аллен беспорядочно обрушились на него. — Больно, Тики, — выдавила она из себя, напрягаясь, как пружина. — Мне тоже, — признался он сдавленно и резко вздернул голову, взглянув на нее помутневшими глазами. — Если ты не расслабишься, то я немного придушу тебя, — его рука потянулась к горлу, стремясь выполнить угрозу. — С ума сошел?! Ах! — первое движение инородного тела принесло столько боли, словно ее разрывали изнутри тупыми ножницами. И он тут же с силой сдавил ей горло, отчего она заметалась под ним еще сильнее, опасаясь за свою жизнь. Но Микк, уличив момент, когда она постепенно стала успокаиваться, толкнулся бедрами вперед и, войдя почти на половину, ненадолго замер. Он поудобнее раздвинул ей ноги, сильнее прижался мокрой грудью к ее груди и предельно ласково начал целовать ее лицо и плечи, словно успокаивая и готовя к неизбежному. Резкий толчок и из глаз Аллен брызнули слезы. Тики, прижавшись лбом куда-то возле головы Уолкер, размеренно двигался внутри нее, напрягаясь всем телом, чтобы невольно не увеличить темп. Ему было больно и удивительно хорошо. Внутри нее все пульсировало, пытаясь вытолкнуть его. Аллен смотрела в потолок поверх плеча Ноя, крепко обхватив его руками за шею. Теперь она не испытывала ничего, кроме дискомфорта и жара, исходящего от Микка. Она чувствовала, как под пальцами у нее перекатывались сильные мышцы Тики, напряженные сейчас до крайности. Она кусала исцелованные красные губы, изредка роняя робкие стоны, выбивающиеся из пережатой груди. Уолкер не думала о том, что происходило сейчас, уйдя мыслями далеко вперед, пытаясь предугадать то, каким будет будущее. Все это время, что она провела с Тики, было обманом — они старались не касаться неприятных тем, которые делали их врагами. И если сейчас они лишь мужчина и женщина, то потом они Ной и экзорцист. И этого никак не изменить. Если, конечно, она не найдет способ, чтобы сохранить свою личность и не поддаться Четырнадцатому. — Ты вообще дышишь? — услышала она и медленно повернула голову. Желтый глаз устало рассматривал ее. — Да, — осторожно кивнула она и зажмурилась, когда болезненные ощущения вернулись. Ей показалось, что член Микка как будто стал больше. — Я не могу… — пожаловалась Уолкер, закусив губу. — За что мне эта проклятая девственница… — Тики издал стон мученика и аккуратно вышел из нее. Капли крови оказались на головке и на внутренней стороне бедра Аллен. Ной с досадой цыкнул, понимая, что довести дело до конца ему просто-напросто не суждено. Не думая, он схватил пижаму Уолкер, и, помогая себе рукой, с громким рычанием кончил, измазав мягкую ткань вязким белесым семенем. — Постираешь потом, — наблюдая за ним, сказала Аллен и пнула его в бок. Тики криво усмехнулся и, отбросив от себя ненужную тряпку, уселся на кровати, прижавшись спиной к стене. — Обойдешься, — отмахнулся он и из своих штанов, которые оказались рядом, вытащил сигареты. Едва он закурил, как откуда-то из глубины комнаты раздалось хлопанье крыльев, и юркое тельце с крыльями замельтешило над кроватью. Микк с подозрением проследил за траекторией полета, решив, что золотой голем вздумал совершить какую-то пакость. Аллен тем временем с трудом завернулась в одеяло и сжалась в печальный комочек, являя собой самое несчастное существо на свете. Тики стало даже немного совестно за то, что он надругался над ней. — Да ладно тебе, — он похлопал ее пониже спины, стараясь хоть как-то взбодрить и переключить на игривый лад. — Никто в первый раз удовольствия не получает. — Отвали, — пробурчала она, прячась с головой под одеяло и проклиная все на свете, как будто до нее только сейчас дошел весь ужас ситуации. Отдалась Ною! — подумать только! — И не трогай меня, сволочь. — Девушка, — строго сказал Микк, перекатывая сигарету из одного уголка губ в другой, — не нарывайся. — Меня Аллен зовут! — вспыхнула она. — Хорошо-хорошо, Аллен, я помню, — не совсем понимая, как себя вести с обесчещенной девушкой, согласился Ной и Тим, выждав подходящий момент, буквально вырвал сигарету у него изо рта и мигом проглотил. — Ах ты! — Ной пригрозил голему тизом, но вредитель был уже далеко. Пришлось вновь переключиться на жертву его желания и попытаться прорваться сквозь преграду в виде одеяла. — Пусти погреться. — Ни за что! — безапелляционно отрезала Уолкер, остервенело вцепившись побелевшими пальцами в свой мнимый щит. — Ты теперь от меня никуда не денешься, Аллен, — довольно промурлыкал Микк, все-таки прорвавшись к волнующему его телу. Он обхватил ее обеими руками и крепко прижал к себе, ткнувшись носом в мягкие волосы. Она недолго ворочалась, но все-таки вскоре сдалась и затихла, прислушиваясь к стуку его сердца. «Живой, такой же человек, как и мы…» — вспомнила она их первую встречу с Роад. — А что дальше, Тики? — прозвучало глухо, словно из бочки. — Не знаю, зачем ты делал все это. Если бы просто хотел затащить меня в постель, то сделал бы это силой и сразу. Но ты носился со мной везде и кормил сладостями. — Нужно учиться получать удовольствие даже в такой безнадежной ситуации, в которую тебя загнали, — спокойно произнес он, поглаживая ее костяшками пальцев по спине. Рядом с ней было так спокойно, так хорошо, что Микк сам поймал себя на мысли, что столкнулся с мечтой, с которой ему вскоре болезненно придется расстаться. — Апокриф наступает на пятки, война Ордена и Ноев приобрела новый оборот… Как я могу забыть об этом и отвлечься? — она приподнялась на локтях и с болью во взгляде посмотрела на него. Тики протянул руку и обхватил небольшую грудь, почувствовав приятную тяжесть в ладони. Аллен смутилась, но все равно попыталась состроить нахмуренное лицо. — Ты не единственная жертва. Мы, семья Ноев, лишь ритуальные овцы Графа, которых он использует, когда настанет нужный момент. А внутри тебя тот, кого он боится, — он большим пальцем игрался с налившимся соском, внимательно наблюдая за своими движениями. — Нельзя постоянно трястись и бояться. Не ты ли обещала показать чего стоишь? — он мягко улыбнулся, залюбовавшись ее рассеянным видом. Она была так трогательна и беззащитна, что он вновь потянул ее на себя и нежно поцеловал. Поцелуй длился дольше предыдущих, словно за те разы Аллен научилась правильно распределять воздух. Но она всего лишь наконец-то расслабилась, позволив Тики управлять ею.

***

Пролетел еще месяц. Гнетущее чувство одиночества покинуло ее уже давно. Наедине с собой Уолкер оставалась только за игорным столом, когда даже толпа незнакомых людей не могла отвлечь ее от размышлений. Разводила на деньги она уже чисто машинально, действуя, как заведенный автомат. В роли клоуна уже приходилось переключаться и развлекать маленьких детей, которые тащили своих недовольных родителей к разукрашенному артисту. Но в стенах дома она никогда не оставалась одна. Аллен рвано дышала и, пытаясь справиться с обжигающим ее легкие кислородом, то и дело ударялась лбом об стекло, о котором напрочь забыла. Ладонь, что должна была прикрывать многострадальную голову, постоянно сползала по гладкой поверхности, и Уолкер не оставалось ничего другого, как покорно вцепиться в подоконник и попробовать отойти чуть назад. Но мощный толчок вновь вернул ее на прежнюю позицию, выбив из Аллен стон боли и наслаждения. Ноги тоже не желали подчиняться ей и ежесекундно подкашивались — от позорного падения на пол спасали только крепкие руки, удерживающие ее в нужном положении. Уолкер старалась смотреть в окно, на открывшуюся перед ней площадь, но никак не могла сфокусироваться ни на чем — в глазах троилось и сливалось в одну цветную кучу. Поняв бессмысленность занятия, Аллен попыталась поймать темп, заданный партнером, но и тут сбилась и разочарованно всхлипнула, когда он резко вышел из нее. — Не… торопись, — с досадой бросил он и, звонко шлепнув по ягодицам, словно наказывая за своеволие, вновь вошел в нее, начав с неторопливых, убивающих рассудок, движений. Она привыкла. После той ночи, когда он лишил ее девственности, Аллен решила, что больше ни за что не подпустит его к себе. У нее тогда сложилось смешанное впечатление от первого раза, поэтому она сомневалась, что потом когда-нибудь ей это сможет понравиться. Но Тики не спешил так просто отступать и изящно разрушил все ее аргументы, вновь умудрившись овладеть ей. И тогда Уолкер кривилась от ноющей боли, желая настучать наглому Ною по голове, но страстные поцелуи, которыми он сгладил оплошность, заставили ее повременить. И где-то раза с четвертого Аллен стала что-то чувствовать и больше не сопротивлялась, заинтересованно исследуя вкусы своего тела. Она и не знала, что оно столь чувствительно и отзывчиво, что в умелых руках превращалось в расплавленный воск, готовый принять любую форму творца. Сегодня она впервые разделась перед ним самостоятельно, взяв инициативу в собственные руки. Судя по довольному лицу Ноя, ему эта перемена чрезвычайно понравилась. Звуки становились все непристойнее и громче. Аллен почти не сдерживала криков, наконец уловив новый ритм. Ей казалось, что с каждым движением она приближалась к чему-то невероятному, что должно произойти, когда тугой ком внизу живота разорвется, обдав ее уничтожающим жаром. Она даже не заметила, как Тики почти упал на нее сверху, принявшись целовать выпирающие лопатки. Он крепко обнял ее, приподняв за талию, и Аллен пришлось пылающей грудью прижаться к нагретому весенним солнцем стеклу, что тут же опасно затрещало. Микк напрягся, предчувствуя долгожданный финал. Сквозь поволоку он смотрел на растрепанную макушку Уолкер и ему захотелось сжать отросшие волосы в кулак, но только он протянул руку, как взгляд его невольно переключился на улицу. Он почти сразу из разномастной толпы выцепил знакомое лицо. «Что этот парнишка тут забыл?» — спросил себя Тики и, забывшись, слишком сильно толкнулся в податливое тело. Аллен всхлипнула, и Ной с ужасом осознал, что если Канда повернет голову, то увидит свою коллегу по цеху в столь пикантной ситуации. «Он не должен знать, что Уолкер здесь». Аллен не сразу поняла, как оказалась на полу. Она растерянно наблюдала за тем, как Микк, разложив свой фрак, улегся на него и предложил ей сесть на него сверху. — Я немного устал, — он улыбнулся ей, и Уолкер покорно забралась на него, полностью вбирая в себя твердый член. Блаженно зажмурившись, она прикусила губу и задвигала бедрами, наслаждаясь каждым движением и тем, что ситуацией правит она. Ной видел, что она вся в его власти и впервые за долгое время решил нарушить их недавний договор — кожа его стала серой, стигматы выступили на лбу и на шее. Жестокая улыбка расчертила его губы, словно бросая бывшей экзорцистке вызов. Аллен заметила это, но даже не остановилась, а наклонилась к его лицу, рассматривая его с нескрываемым обожанием и даже любовью. Ее теплая рука легла на его щеку, и легкий поцелуй коснулся лба. Она лучилась невероятной нежностью и признательностью, не забывая при этом о своей роли бесстрашной наездницы. Ной застонал, и она поймала его стон, запечатав приоткрывшиеся губы глубоким поцелуем. Обнимая эту доверчивую дурочку, Тики понял, что она полностью приняла обе его стороны, что она вся в его власти.