Даяра. Дороги Средиземья

Утром к ночному холоду и ветру добавилась роса. Даяра, ежась от утренней промозглости, спустилась ближе к реке. Там были заросли малины и небольшая полянка с дикой мятой. Выйдет отличный чай — взбодрит и согреет. Оставлять спящих хоббитов одних, без защиты страшно не хотелось — мало ли что. За эту длинную ночь она не один раз проверяла окрестности, но было тихо и пустынно. Именно поэтому Даяра рискнула отойти подальше и покинуть их на целых пятнадцать минут. В ее теле горело пламя, то ровно, то яростно. Ее нелегко было утомить, но маленькие друзья из мирного Шира — это другое дело. И не потому, что слабы духом, а потому, что эти края, по которым им приходится продвигаться, уже не назовешь приветливыми. И чем дальше они будут идти, тем тяжелее будет. Поэтому, ступая по влажной траве, Даяра спешила — ее задача поддерживать состояние хоббитов, как это только возможно. А это значит следить и за безопасностью во время пути, и за их физическим и моральным состоянием — ведь столько трудностей впереди. И все надо преодолеть на пути к их Цели. Иначе мир погрузится во Тьму… Она нарвала листьев, еще раз бегло осмотрела подход от реки и набрала воды. Вернувшись на место стоянки, занялась костром. Пламя заплясало на изящных пальцах и легко подожгло хворост. Дыма почти не будет, да и не различишь его в тумане, который наполз с Андуина Великого. Даяра подвесила котелок и бросила в воду ароматные листья малины и мяты. — Фродо, Сэм, просыпайтесь… Жаль было будить их так рано. Однако они должны выйти как можно скорее. Пусть лучше разогреются и позавтракают, нормально проснутся, чем сонные будут идти по здешним опасным тропам. Велика сила Йванны, что даже здесь, так близко к краю теней, растет и цветет природа. — Доброе утро. Фродо потянулся и подарил ей улыбку, такую редкую в последнее время. Он толкнул все еще сопевшего Сэма, затем потормошил сильнее. Гэмджи был упорным малым и категорически не хотел просыпаться с «первого звонка». Хоббиты потопали к ручью умываться, зевая, как медведи после долгой спячки. Сама она, следя за котелком, достала гребень — пора переплести косу потуже. Звонкие трели птиц возвестили, что начался новый день. Даяра, сплетая сложный и прочный узор из волос, впервые пожалела, что не взяла лук и стрелы с собой. Все охотиться было бы проще. В пути нужно быть внимательней, и быть может повезет увидеть дичь. Ведь общеизвестно, что накормленные хоббиты — добрые хоббиты. Да и силы надо же поддерживать. — Сэм, снимай котелок и разливай чай, он уже готов. Давайте завтракать. Ее голос звучал непринужденно, но на самом деле Даяра внимательно присматривалась к Хранителю. Фродо посвежел и выглядел достаточно бодрым. Рассматривал облака и голубое небо, благодарно кивнул Сэму за протянутый лембас и кружку с отваром. Ни следа той свинцовой безнадежности, которая так гнула хоббита к земле. Спокойный сон и чары драконьего голоса. Правда, как долго она сможет повторять этот фокус? Гадкое, паскудное Кольцо вряд ли позволит влиять на Хранителя так легко. Пусть. Проблемы нужно решать по мере их возникновения. Некоторое время было тихо, все ели. Даяра набросила на себя плащ, умиляясь беспокойству Сэма по поводу того, что она якобы замерзла за ночь. Все же невероятно мило, что кто-то может переживать о Дочери Дракона так искренне, напрочь забывая, что огня в ней больше, чем смертной плоти и крови. — Впереди каменный лабиринт. Я прошу вас идти тихо и слушаться меня. Сэм, ты замыкаешь, Фродо, ты посередине, я же разведывать дорогу буду. Внимательно смотрите под ноги, падение там может закончиться очень печально. Все-таки быть все время серьезной и сосредоточенной — это не по ней… Пускай, Даяра и была обеспокоена не на шутку. Она почти недоумевала, как в истории, рассказанной мамой, хоббиты преодолели весь путь сами. Да еще и таща ныне покойного Смеагола на аркане. Ей, привычной к долгим дорогам и опасностям, приходилось думать о тысяче мелочей, чтобы сберечь друзей. Хоббиты же совсем не были подготовлены к тому, что ждет их впереди. Все же прав Гэндальф Серый — они поразительные создания. Очень-очень храбрые, по крайней мере, те пятеро — вместе с Бильбо, — которых Даяра имеет честь знать лично. Следы стоянки она уничтожила настолько тщательно, насколько было только возможно. Они поднимались вверх, чтобы там, в дали, разглядеть серые каменные пики, которые выглядели, как оскаленные клыки. Ветер разогнал туман, и Даяра подгоняла друзей. Лучше уйти с открытого места поскорее. Кто бы ей сказал, что она будет стремиться оказаться в Эмин Муил побыстрей, точно не поверила такому. А вот же… — Даяра, можно спросить? — Да, что случилось, Сэм? Ее острый взор различал редкие кустарники, мох и нагромождение камней впереди. Нужно найти надежную тропу. Хоббиты прекрасно держат равновесие, однако, отец говорил, что эти камни коварны. Осыпи, обвалы и провалы — это то малое, что их ждет в лабиринте. — Когда поход закончится, ты вернешься в Морию? Даяра почти запнулась… К чему этот вопрос? Фродо, наверное, думал так же, поэтому послал Сэму весьма укоризненный взгляд. Они ведь договорились не напоминать девушке о доме. Хранитель боялся представить сколько боли у нее внутри. Пусть Даяра улыбалась, шутила и заботилась о них и совсем не плакала, но это и пугало. Он помнил ее одинокую на том холме возле тел родителей. Казалось, мгновение — и Дочь Дракона упадет в травы и никогда не встанет. Даяра выстояла… Дядя говорил, что ее матушка отличалась удивительной стойкостью и такой же отвагой. Фродо видел Морийскую королевну слишком недолго, чтобы судить наверняка, но то, что сделала мать Даяры, навсегда оставило след в его сердце. Преградить путь балрогу, шагнуть на узкий мост, не имея ни оружия, ни силы, точно зная, что погибнешь… Какой же сильной нужно быть? — Заберу вещи родителей и уйду. Там я жить не смогу. В тех залах было столько счастья и любви, что теперь одну меня они убьют. Врата запечатаны, и будет так пока война не закончится. Если мне суждено увидеть Кхазад-дум снова, то он вернется клану Долгобородов, как и было в начале времен, как вира за кровь, пролитую Смаугом Золотым, моим отцом. Малахитовые залы, златовласый и златобородый гном на троне своих предков и тот, другой… С которым ей так понравилось разговаривать. Горечь и вина, не сбежать от них. Ее терзания в сожженном отцом и отстроенном снова городе. Даяра всего этого не забыла. И решение приняла давно. Мория была ей домом пока было к кому возвращаться. Но после того, как она разом потеряла и отца, и маму в тех залах… Да проклятие, она и ночи там не выдержит! Дочь Последнего Дракона не стремилась откупиться от крови и смерти, что принес на своих крыльях ее отец. Нет, просто справедливо, что потомки Дурина Бессмертного вернут себе дом. Дом, восстановленный Великим Змеем. Она не ищет прощения, просто не хочет, чтобы вражда легла еще глубже. Кхазад-дум не будет пустовать, в нем вновь поселяться дети Аулэ, и дом ее семьи будет жить, не станет склепом. — Кхелед-зарам хранит корону Дурина. Так пусть она увенчает голову короля из его рода. Ее голос рассыпался хрусталем предопределенности. Тогда мифриловые врата Даяра запечатала, чтобы орки вновь не осквернили залы, где ее мама была королевой, где отец творил и работал. Кхазад-дум отныне не ее дом. Она просто будет хранить ключ, чтобы передать истинным владыкам. Передать и попросить прощения, ее гордость такое выдержит. Даяра еще не знает, что больше ни одно место на этих берегах не сможет назвать домом. Что ее благородство не похоронит ненависть к ней, но каждый встречный гном больше не будет стремиться убить ее. Дох, так на кхуздуле ее называли — урод, мутант — перейдет в другое имя, данное гномами Дочери Последнего Дракона — Кларн Киндз — исполнившая Клятву Крови. Они будут помнить всепожирающее пламя, скорбь и гибель стольких многих, но в песнях детей Аулэ найдется место девочке, вернувшей им родину. — Одно знаю наверняка, Сэмуайз Гэмджи, я точно приеду в Шир, чтобы погулять на твоей свадьбе. Даяра тряхнула головой, прогоняя наваждение, и шутливо пихнула Хранителя. Пора топать дальше. Роковая Гора не станет ближе от пустых разговоров и горя. Ей не до мыслей о прошлом. Сразиться бы за будущее так, чтобы оно у них всех было.