превыше всего

Ночь проходит тяжело. Уснуть Донхёку удаётся только под утро. До этого момента он просто сидит на кровати, обхватив себя руками в попытке защититься от холода, который, кажется, в каждой клеточке его тела. В замке тепло — более того, в комнате Донхёка почти жарко, но этот холод никак не зависит от температуры. Он гораздо глубже, связан с безумной тоской по дому и страхом. Наверное, было бы легче, сумей Донхёк заплакать и позволить слезам унести накопившиеся чувства, но его глаза абсолютно сухие. Слуги будят его к завтраку, и Донхёк, чувствующий себя так, будто только что восстал из мёртвых, позволяет им заняться своим внешним видом. Несмотря на уговоры, Донхёк отдаёт предпочтение той одежде, что привёз из дома, ведь это, по сути, последнее, что у него осталось. Сам Марк просил передать, что занят с раннего утра и встретиться они смогут за завтраком. Ещё — что очень сожалеет о том, что не смог зайти за ним лично, как обещал. Сожалеет. Донхёк даже не сомневается. Спускаться в столовую, где он наверняка останется наедине с королём, страшно до дрожи в коленях. Донхёк подумывает сослаться на головную боль, которая и вправду присутствует, но понимает, что делать этого не стоит. Возможно, если он будет подчиняться, его не тронут. Столовая, вытянутое помещение с большими окнами, выглядит довольно уютной. О стекло бьются тяжёлые дождевые капли, и это единственный звук, который Донхёк слышит, когда заходит. Комната абсолютно пуста, не считая слуг, расставляющих многочисленные тарелки с едой. Увидев Донхёка, они кланяются, и это, на самом деле, продолжает удивлять. Неужели не всё так плохо? У дальней стены — стол для королевской семьи, накрытый на одного. Мать Марка, как Донхёк слышал, почти сразу же после смерти мужа предпочла уехать из столицы в уединённое имение на востоке страны, забрав с собой младшего сына и предоставив новому королю полную свободу действий. Два стола, расставленные по бокам, практически пусты, ведь сегодня Донхёк будет единственным, кто удостоится чести позавтракать вместе с правителем, как дорогой гость. Донхёк внезапно вспоминает, как восемь лет назад сидел почти на том же месте, потупив взгляд и неохотно ковыряясь в тарелке. Все что-то обсуждали, даже смеялись, но с ним заговорить не хотел никто, напоминая о незавидном статусе. Он думал, что ситуации хуже уже не будет, но нет — сейчас гораздо более неловко и стыдно. — Его Величество скоро подойдёт, ожидайте, — говорит ему молодая служанка, вежливо улыбаясь, и Донхёк кивает, пытаясь улыбнуться в ответ. Больше из-за того, что ему интересно, способен ли он на этот жест после перенесённого волнения. Как оказывается, способен. Король приходит через несколько минут, за которые Донхёк успевает от волнения искусать губы. Одет он довольно просто, но строго и дорого, в оттенки ночного неба и серебра. Марк почти незаметно улыбается, так же безэмоционально, как вчера, и обводит взглядом комнату, слегка задерживаясь на Донхёке. Тот долгую секунду смотрит в ответ, но, тут же опомнившись, принимается разглядывать белоснежную скатерть. Начинается трапеза, но Донхёку кусок в горло не лезет. Он даже не притрагивается к многочисленным фруктам и сладостям, съев лишь пару виноградин, и это, к его огромному сожалению, не остаётся без внимания. — Вам не нравится еда? — Еда прекрасна, Ваше Величество, — тихо отвечает Донхёк, тщательно обдумывая каждое слово. Ошибиться сейчас — роскошь непозволительная. — Поешьте, — почти мягко советует Марк, и снова — полустёршиеся воспоминания восьмилетней давности. Тогда тон у него при обращении к Донхёку был точно такой же. — Сегодня я попрошу кого-нибудь полностью показать Вам замок, а после нам нужно будет обговорить кое-какие детали касательно Вашего дальнейшего пребывания здесь. — Думаю, отец с мачехой уже достаточно ясно дали мне понять, что меня ждёт, — Донхёк пожимает плечами, чуть смелея. Видимо, подтаявший лёд в голосе Марка действует на него благотворно. — И что же? — король вопросительно приподнимает бровь, и даже это простое действие выглядит так выверенно и изящно, что завидно становится. В Донхёке от отца, от его стати и властности — жалкие крохи, и это всегда выделяло его на фоне братьев, выглядящих настоящими принцами. — Они упоминали Ваши… — здесь Донхёк замолкает, не решаясь говорить дальше, но Марк едва заметно кивает, призывая продолжать. — …свободные предпочтения. И то, что я подойду в качестве некого… подарка, — к концу фразы его щёки окрашиваются в глубокий розовый, а пальцы сжимаются на краю скатерти, сминая плотную ткань. Говорить о таком ожидаемо неприятно. Молодой король задумчиво потирает подбородок и, тихо усмехнувшись, качает головой. — Наверное, они очень удивятся, когда узнают, что я не принимаю подобные подарки. Собственно, я и не считаю, что людей можно дарить. Значит ли это, что… — У меня есть другое предложение, и я озвучу его сегодня вечером. Надеюсь, к этому времени Вы слегка освоитесь, чтобы разговор прошёл в менее напряжённой обстановке. А теперь прошу меня простить… Донхёк кланяется, поднимая голову только тогда, когда слышит звук закрывшейся за королём двери.

***

— Сюда лучше не заходить. Слуги бывают здесь довольно редко, потому что эта часть замка необитаема, так что советую избегать визитов в это крыло. Донхёк кивает, уже практически не слушая. Ренчжун, служащий во дворце лекарем, водит его по замку уже несколько часов, кажется, и Донхёк постепенно перестаёт понимать, что ему говорят уверенным спокойным голосом. Почему именно лекарь, узнать так и не удаётся, но не то чтобы в его обществе было неуютно. Ренчжун тёплый, его рыжие волосы немного напоминают о доме, и даже мрачный замок уже кажется менее чужим. — Думаю, всё, — Ренчжун улыбается, и Донхёк улыбается тоже, скорее от облегчения. — Конечно, здесь ещё много тайных ходов и прочего, но, наверное, ты и так их найдёшь со временем. Ренчжун формальности отметает сразу, несмотря на то, что на пару лет старше, и Донхёку приходится поддержать. Возможность найти друга здесь, в Северном королевстве, кажется теперь более ощутимой. — Тебе очень тяжело здесь? — Пока не знаю, — честно отвечает Донхёк после некоторых раздумий. — То есть тяжело, конечно, но я ещё не знаю, что будет дальше. Возможно, сейчас мне не так уж и трудно. — Понимаю, — кивает Ренчжун. — Я сам здесь недолго — год, может, чуть дольше, но уже привык. Поверь, если бы со стороны Его Величества тебе что-то угрожало, ты бы уже это почувствовал. Поэтому просто расслабься и попытайся здесь освоиться. Следующие слова Ренчжун говорит, наклонившись к Донхёку почти вплотную. От него пахнет лекарственными травами, которые непосвящённому различить весьма трудно, и этот запах слегка успокаивает. — Меня ведь тоже подарили. Не так аккуратно и торжественно, как тебя — можно сказать, просто продали, но сути это не меняет. Как видишь, мне удалось занять вполне неплохое место даже несмотря на то, что королю я не приглянулся. Мы в одной лодке, поэтому я желаю удачи и тебе, Донхёк. — Спасибо, — бормочет Донхёк осипшим слегка голосом. Ренчжун улыбается — само солнце в человеческой оболочке — и предлагает проводить его до покоев, получая в ответ уверенное согласие.

***

Когда Донхёк заходит в рабочий кабинет Марка, то в первые мгновения теряется — огромная комната похожа скорее на библиотеку, и стол из тёмного дерева, за которым сидит, уложив на сложенные кисти рук подбородок, король, кажется несколько лишним. Марк кивает на обшитый изумрудной тканью диван, и Донхёк присаживается на самый край, будто готовясь в любой момент встать. Ренчжун сказал, что ему нечего бояться. Возможно, стоит быть немного увереннее. Его Величество в этот раз решает избежать разговоров на отвлечённые темы, более того, переходит сразу к главному и на «ты». — Пообещай, что сохранишь наш разговор в тайне. Ни одна живая душа не должна знать о моём предложении, потому что для всех остальных ты — дорогой гость, посол из соседнего государства, приехавший сюда в надежде наладить отношения между странами. Донхёк кивает, не совсем ещё понимая, к чему ведёт молодой король. — Как ты, вероятно, понимаешь, во дворце меня любят далеко не все. Это совершенно естественно, и я бы мог не беспокоиться по этому поводу, если бы совсем недавно события не начали складываться в цепочку так, что их уже нельзя было назвать простыми совпадениями. Пока не буду вдаваться в подробности, но тот факт, что мне угрожают, причём уже практически в открытую, не вызывает сомнений. Донхёк молча слушает, едва подавив удивлённый возглас. Стиль правления его отца тоже поддерживался не каждым, бывали и покушения, однако методичной травли не вели ни разу. — Я попытался разобраться в этом сам, но следы заметаются довольно качественно, к тому же, я редко располагаю свободным временем. Поэтому сейчас мне нужен человек, который сможет стать моей тенью: что-то услышать, что-то подсмотреть, что-то узнать, не вызвав подозрений, и передать мне. Среди знакомых я уже никому не могу доверять на сто процентов, поэтому единственный выход — человек со стороны, желательно, знающий, каково это — сливаться со стенами дворца и вместе с этим быть на виду в нужное время. Донхёк знает. Знает лучше, чем прислуга, которой положено быть незаметной, и полноправные члены королевских семей, чья жизнь находится под пристальным вниманием. Знает, потому что он, на самом деле, всегда был где-то посередине. — Именно поэтому мне очень хотелось бы, чтобы этим человеком стал ты, Донхёк.