превыше всего

Донхёк просит немного времени. Якобы на «подумать». Марк, почти незаметно нахмурившись, просьбу выполняет, хотя Донхёк и уверен, что они оба понимают простую истину: отказаться нельзя. Младший здесь — не дорогой гость, которому велено показать окрестности, потчевать вкуснейшими блюдами, а после со спокойной душой отправить восвояси, с улыбкой желая вернуться ещё и надеясь, что следующая встреча не состоится. Он не посол с дипломатическими намерениями, как считают остальные, ведь каким бы сообразительным Донхёк ни был, никто и никогда не стал бы посылать его, внешне довольно ветреного и беззаботного, налаживать контакт практически с врагом. Тем более — с таким же, как и он, вчерашним подростком, пусть и несколько более опытным и уверенным в себе. Он — человек, чья жизнь теперь целиком и полностью зависит от короля Севера. Однако сказать твёрдое «да» сразу Донхёку почему-то не удаётся. Он осознаёт, безусловно, что виться юрким ужом между жителями дворца, выведывать, скрывая истинные намерения за сладким смехом, и вливаться в доверие за минуты — это именно то, что удаётся ему удивительно хорошо, а потому стать королевским шпионом будет лучшим выходом, но под тяжёлым взглядом тушуется и теряет уверенность. Поразмышляв немного, Донхёк решает найти Ренчжуна, двигаясь по данным ему чуть ранее ориентирам. Лекарь живёт на втором этаже возле лестницы, чтобы иметь возможность помочь как можно быстрее, когда это требуется. Его комната кажется довольно захламлённой, пахнет травами и ещё чем-то тяжёлым и пряным. На стенах сушатся пучки незнакомых Донхёку растений, большой стол посреди комнаты завален книгами, а сам Ренчжун, устроившись прямо на ковре, читает особенно большой и потрёпанный том. — Давно не виделись, — он улыбается, не поднимая глаз. — Чем обязан? Донхёк мнётся у двери, всё ещё осматриваясь. Не похоже, будто Ренчжуну это место совсем чужое, так может, и он сам скоро начнёт привыкать? — Я хотел спросить, — начинает он, и Ренчжун наконец отрывается от книги, приготовившись слушать. — Нет ли здесь… Фортепиано, на котором можно сыграть? Другого способа справиться с волнением и стрессом Донхёк, сколько ни пытался, найти не смог. Методично крушить дворец можно было только дома, выходить на улицу тоже не разрешали, и потому музыка оказалась единственным выходом. Донхёк проявил интерес к инструменту ещё в раннем детстве, с интересом нажимая на гладкие клавиши и удивляясь неожиданно низкому или высокому звуку. Позже отец согласился предоставить ему учителя, и через пару лет Донхёк уже мог похвастаться неплохим уровнем игры и особой, как говорил обучавший его пожилой музыкант, выразительностью исполнения, несвойственной его братьям, которых заниматься музыкой заставляли против воли. Меж бровей Ренчжуна залегает складка, прядь огненно-рыжих волос падает на лоб, и лекарь зачёсывает её назад, не переставая хмуриться. — Думаю, в одной из дальних комнат таковое найдётся. Оттуда тебя как раз никто не будет слышать. Донхёк кивает, улыбаясь в знак благодарности. — Проводить тебя? Пойдём, всё равно ведь заблудишься. Донхёк, хоть и не рассчитывал на чью-то компанию, не возражает. Ренчжун поднимается, оставляя книгу раскрытой на полу, и выходит из комнаты, чтобы подняться на четвёртый этаж. По пути Ренчжун спрашивает, зачем Донхёку понадобилось пианино, и младший отвечает всего лишь парой фраз, не горя особым желанием распинаться про свою любовь к музыке. Ренчжун, к счастью, понятлив, он слегка улыбается и кивает, после не задавая вопросов. Раздражённый голос Марка Донхёк слышит раньше, чем видит самого короля. — Нет, я не собираюсь выделять дополнительные средства. В отчёте, который вы предоставили, всё сходилось, так почему сейчас… Он прерывается, чтобы кивнуть в ответ на поклоны Донхёка и Ренчжуна, не успевая натянуть дежурную улыбку, и выражение его лица кажется почти пугающим. Что-то подобное Донхёк видел у отца в редкие моменты, когда тот начинал выходить из себя, и предпочёл бы не видеть больше никогда. Король идёт дальше, продолжив спорить с одним из советников, а Донхёку требуется несколько секунд, чтобы хоть немного забыть наполненный зарождающимся гневом взгляд. — Соглашусь, Его Величество выглядит довольно пугающим, когда злится, — Ренчжун успокаивающе дотрагивается до тыльной стороны ладони Донхёка. — Но на его плечах слишком большой груз, ты же знаешь. Донхёк рассеянно кивает, в который раз благодаря судьбу за то, что родился бастардом, а не наследником престола. Уж лучше шепотки и оскорбления за спиной, чем ответственность за целое королевство и миллионы жизней. Ренчжун приводит его в просторную комнату с большими окнами, из которых открывается захватывающий дух вид на тёмное беззвёздное небо и усыпанную, в противовес ему, огнями столицы землю. Однако не это волнует Донхёка больше всего: на небольшом возвышении стоит то единственное пока, что восхитило его в этой холодной неприветливой стране — роскошный инструмент, к которому хочется, но в то же время боязно прикоснуться. Ренчжун исчезает почти бесшумно, уловив детский восторг во взгляде Донхёка, и за это младший ему безмерно благодарен. Он садится за пианино, кладёт руки на клавиши, ощущая приятный трепет, и закрывает глаза. Сейчас нужно перестать думать о доме, о неожиданном предложении и особенно — о Марке. Первый аккорд. И Донхёку становится легче.

***

— Я согласен, — говорит Донхёк следующим утром. Бесполезные слова для Марка, важные — для него самого. Король, оторвавшись от подписания новых указов, скупо улыбается. Однако в глубине его глаз мелькает что-то опасное, будто отголосок вчерашнего вечера, и Донхёк сглатывает. — Очень благоразумно с твоей стороны. Надеюсь на плодотворное сотрудничество, Донхёк. И будь осторожен сам, пожалуйста — здесь опаснее, чем можно предположить. Донхёк мысленно благодарит его за столь подбадривающий совет. Будто мало того, что у него мелко трясутся руки от этого взгляда. — И, Донхёк… Далеко не я представляю в этом дворце наибольшую для тебя опасность. Пока ты относишься с уважением ко мне — я отношусь с уважением к тебе и твоей жизни. Я никогда не стану действовать в обход, если захочу нанести удар тому, кто слабее меня, более того, я тысячу раз подумаю, стоит ли вообще его наносить. Многие здесь — совершенно другие. Через несколько дней состоится приём, по масштабу небольшой, но довольно важный, надеюсь, он поможет тебе немного освоиться и понять, каковы мои требования. Сейчас, к сожалению, мне нужно работать, но можешь обращаться по любому вопросу. Марк по-прежнему пугает — как правитель, человек, наделённый властью, тот, кто щелчком пальцев может сделать так, что голова Донхёка слетит с плеч. Но в то же время и вызывает искреннее уважение, столь необходимое для дальнейшего развития каких бы то ни было отношений. Донхёку наконец удаётся унять дрожь в теле.

***

Ренчжун насвистывает знакомую каждому ребёнку в королевстве мелодию, увлечённо помешивая снадобье, пузырящееся в большом котле. Сверяется с рецептом и удовлетворённо кивает — всё правильно, теперь нужно дать целебной жидкости настояться, и можно лечить тех несчастных, кто подхватил простуду дождливым летом. Донхёк сидит неподалёку, разглядывает многочисленные склянки, расставленные на полочках, и пытается разобрать названия, записанные узким Ренчжуновским почерком на крошечных бирках. Это помещение на первом этаже — место, где Ренчжун делает и хранит лекарства, своего рода святая святых для него как для лекаря. С Донхёком они за пару дней успели почти сдружиться, а больше у младшего никого не было, и Ренчжун великодушно разрешал постоянно составлять ему компанию. Взамен Донхёк изо всех сил старался быть забавным и не мешать, искренне радуясь, что сблизился хоть с кем-то. Утром он написал письмо отцу, намеренно приукрашивая некоторые моменты, чтобы не заставлять волноваться больного человека. Марка Донхёк отчасти честно описывал как «вызывающего уважение человека, который, однако, поначалу немного пугает». Упомянул Ренчжуна как своего первого друга на чужой территории, в конце не сдержался и уронил на бумагу несколько слёз, поспешно вытирая глаза и запрещая себе быть слабым. — С детства помогал отцу — он тоже лекарь — лечить людей, понял, что мне это нравится, есть талант, и показал его уже здесь, чтобы не выполнять самую грязную работу или и вовсе не быть казнённым, — с усмешкой отвечает Ренчжун на вопрос Донхёка о том, как стал лекарем. Он рассказывает что-то ещё из детства — обрывочные фрагменты, искажённые от длительного хранения в памяти. Донхёк сравнивает с детством собственным и отмечает, что различий меньше, чем, как ему казалось, должно быть. Разговор протекает неспешно и плавно, прерываясь лишь стуком в дверь. Секунду спустя в комнату влетает растрёпанный мальчишка-слуга, протараторивший, что «Его Высочество младший принц Джисон прибыл во дворец». Ренчжун тут же меняется в лице. — Что ж, — вздыхает он, когда посыльный уже убегает. — Настало время тебе познакомиться с ночным кошмаром всех слуг, вельмож и даже самого короля — Его Высочеством младшим принцем.