превыше всего

Младшего брата Марк не видел всего несколько месяцев, но тот за такое недолгое время успел вырасти, кажется, ещё на полголовы. Король без особого удовольствия отмечает, что скоро будет смотреть на Джисона, запрокинув голову. Принц начинает громко жаловаться, как только выбирается из кареты. Дескать, в столице слишком холодно, и он боится подхватить простуду. Марк прячет улыбку, приветствуя брата: — Добрый день! Я старался встретить тебя достойно, но, к сожалению, пока не научился управлять погодой. Постараюсь исправиться в следующий раз. — Вы уверены, что я приеду ещё раз? — фыркает Джисон, кутаясь в чернильного цвета плащ. Затем делает то, чего Марк уже опасался не дождаться, — низко кланяется. — Приветствую, Ваше Величество. Король кивает и, когда Джисон встаёт рядом, хлопает его по плечу. Привычный жест, которым Марк может выразить привязанность: к объятиям не привык. — Хочу наесться до отвала, — бормочет младший. — В дороге с этим проблемы, сами понимаете. — Стол уже накрыт, ожидаем только тебя, — Марк подталкивает Джисона в сторону входа. — Размещайся в своих покоях и спускайся к обеду. Когда Джисон появляется в столовой, на его лице читается явное раздражение. Он недовольно оглядывает собравшихся вельмож и прочих важных лиц, наперебой его приветствующих, и занимает своё место за королевским столом. Набрасывается на еду, игнорируя вопросы о самочувствии и жизни вдалеке от столицы. Марк прерывает всех говоривших лёгким движением руки: — Его Высочество ответит на все вопросы позже. Набив желудок мясом и овощами, Джисон слегка веселеет и оглядывает зал, останавливаясь взглядом на единственном человеке, кто не принимает участия в беседах вполголоса и даже не смотрит на остальных. — Чем обязаны визитом принца Южного королевства? — с заметной усмешкой интересуется он. Донхёк едва заметно вздрагивает от неожиданности, но отвечает уверенно: — Прибыл по личному приглашению Его Величества, за которое премного благодарен. — Странно, я думал, отношения между государствами сейчас напряжённые. Не боитесь здесь находиться? — Не думаю, что кто-то осмелится причинять вред тому, кто находится под защитой Его Величества, — и снова в голосе Донхёка ни малейшего намёка на нервозность. — Интересно, чем Вы его заслужили, — градус сарказма всё повышается, а Джисон наслаждается ситуацией, понимая, что здесь и сейчас он главнее. — Мой брат, безусловно, добр, но редко бывает, чтобы такие, как Вы… — Довольно. Донхёк переводит взгляд с принца на короля, явно удивлённый. Марк и сам не до конца понимает, что заставило его вступиться за принца Южного королевства. Безусловно, они теперь союзники и должны быть на одной стороне, но внезапное желание остановить зашедшего слишком далеко младшего брата явно было вызвано чем-то другим. — Пожалуй, стоит передать матери, чтобы прибавила тебе уроков этикета. Джисон вспыхивает и бросает в сторону Донхёка неприязненный взгляд, на который тот только вежливо улыбается, что выводит из себя даже сильнее.

***

Донхёк сразу понимает, что придирки за обедом — только начало. И не ошибается. Джисон вылавливает его в коридоре спустя пару часов и преграждает дорогу, оперевшись плечом о стену. Марк наверняка где-то далеко, занимается королевскими делами, и это придаёт младшему принцу уверенности. — Наш уважаемый гость, — тянет он издевательским тоном. — Так вот, какую защиту ты имел в виду? Донхёк злится. Неожиданное «довольно» от Марка его не обрадовало, скорее, заставило чувствовать себя должным в ещё большей степени. Он уверен, что новость уже разнеслась по всему дворцу, и к нему теперь будет приковано особое внимание, как к тому, кто завоевал благосклонность короля. — Не представляю, о чём ты, — Донхёк, несмотря на раздражение, всё ещё старается вести себя вежливо, пусть и переходит на «ты». — Да брось. Тоже хочешь втереться в доверие с помощью красивой мордашки? Только вот не пойму, зачем это тебе. Что, на родине бастардов совсем не жалуют? — У меня нет никакого желания продолжать этот разговор, — честно признаётся Донхёк. Мысленно ругает себя за то, что уже успел немного расслабиться: рано или поздно кто-то должен был вспомнить о его происхождении. — А у меня — выслушивать замечания от брата ещё и из-за тебя. Я приехал сюда, чтобы провести с ним хоть немного времени в перерывах между учёбой. Джисон внезапно начинает казаться обиженным ребёнком, и Донхёк понимает, что он по сути таковым и является. Старается задеть побольнее и совсем не думает, что говорит, всерьёз опасаясь, что принц соседнего королевства заберёт себе его брата. — Слушай, — Донхёк наклоняется чуть ближе, и Джисон отступает на полшага назад, но зрительный контакт не нарушает. — Я не гонюсь за вниманием Его Величества. Просто приехал с визитом, потому что королевства хотят идти по пути мира. Ты можешь проводить с королём сколько угодно времени, и я не вправе вам мешать. — Правда? — недоверчиво уточняет Джисон, но в его голосе уже теплится надежда, и Донхёк улыбается, кивая. — Но ты всё равно под подозрением, просто имей в виду. Бывают здесь всякие… искатели внимания. Если ты не такой — беру свои слова обратно и прошу прощения. По лицу принца видно, что раскаяние даётся ему тяжело, хвалёная королевская гордость и некоторые поблажки в воспитании, сделавшие его разбалованным, не дают так легко признать свою вину, но то, что Джисон способен это сделать — само по себе хороший знак. — Я не злюсь. Но, кажется, вся сдержанность в вашей семье досталась твоему брату, и для тебя не осталось совсем ничего. — Так и есть, — бормочет Джисон слегка пристыженно. — Зато я симпатичнее и лучше владею мечом, — тут же находится он и ярко улыбается. Донхёк тихо смеётся, сравнивая принца и короля. Джисон выше, но у́же в плечах и выглядит пока слегка нескладным. Черты его лица немного детские, мягкие, в то время как Марк уже будто полностью состоит из точных уверенных линий. Но больше всего отличается взгляд — чуть более светлые глаза Джисона всё ещё хранят в себе озорную искорку, присущую подросткам, и в них нет даже сотой доли того холода, с каким смотрит Марк. Джисон зевает, прикрывая рот ладонью, и Донхёк понимает, что задерживать уставшего с дороги принца больше не стоит. — Отдыхайте, Ваше Высочество. И будьте уверены, что на внимание Вашего брата я не претендую. Джисон протягивает ладонь для рукопожатия, и Донхёк расценивает это как знак, что его приняли. Распрощавшись с Джисоном, который буквально через пару шагов сталкивается со служанкой и начинает возмущаться так, что слышно на весь этаж, Донхёк решает спуститься в сад, на который уже опускаются холодные сумерки. Общего с тем садом, что был разбит возле его родного дворца, этот не имеет почти ничего. Если дома Донхёк мог выйти на балкон и насладиться яркими цветами и сладкими запахами, то здесь пахнет только дождём, а цветовая гамма выдержана в оттенках зелёного с большим перевесом в насыщенно-изумрудный. Зато свободного пространства не в пример больше, а по обеим сторонам от главной широкой тропинки высятся статуи бывших королей и королев. Донхёк думает, что неплохо было бы организовать что-то подобное в Южном королевстве, где в память о правителях остались только парадные портреты в коридорах дворца и памятники, разбросанные по всей стране. В самом конце тропы — статуя Марка, величественная, но не настолько, как он сам: она не передаёт его размеренной походки, спокойного, но властного голоса, уверенных лаконичных жестов, однако мастер, безусловно, выложился на все сто. Хотел бы Донхёк что-то такое и для себя. Жаль только, что стать королём у него не выйдет. — Прекрасная работа, — раздаётся сзади, и Донхёк оборачивается, встречаясь взглядом с живой копией статуи. — Согласен, — выдыхает принц. — У нас в королевстве, кажется, нет настолько талантливых скульпторов. Художники есть, но они так и стремятся приукрасить действительность, чтобы польстить монаршим особам. — Та же проблема. Не думаю, что на самом деле выгляжу так. — Вы выглядите лучше, — выдаёт Донхёк то, о чём пару минут назад только думал, и тут же начинает стыдиться собственных слов. — Я имею в виду, впечатление от скульптуры и живого человека отличается, и… — Я понимаю, — Марк слегка улыбается. Видимо, он сегодня в прекрасном настроении. Он молчит некоторое время, затем спрашивает: — Скучаешь по дому? — Очень, — Донхёк решает, что смысла врать нет. — Буду честен, не думаю, что в ближайшее время ты сможешь посетить родину, поэтому я постараюсь сделать твоё пребывание здесь как можно более комфортным. И я поговорю с Джисоном, чтобы больше тебя не беспокоил. — Мы уже поговорили и, кажется, наладили взаимоотношения. Я понимаю, что Вы очень заняты, но, Ваше Величество, пожалуйста, постарайтесь провести с ним побольше времени. Ему это очень нужно. — Я постараюсь, — кивает Марк. — Когда Джисон ещё жил здесь, то бегал за мной хвостиком, а я… я готовился стать королём. Донхёк невольно вспоминает, как точно так же бегал за старшими братьями, пока не понял, насколько сильно они его ненавидят. Джисону ещё повезло. Взгляд внезапно останавливается где-то за спиной Марка, там где стоит только постамент, ровно напротив статуи короля. Марк замечает, куда смотрит Донхёк, и поясняет: — Для будущей королевы. Я предпочёл бы не ставить его хотя бы в ближайшие десять лет, но такова традиция. Всё уже предопределено. Осталось только решить, принцесса какого государства это будет. Он запрокидывает голову, смотря на разбросанные по полотну неба звёзды, и говорит: — Предлагаю заключить соглашение. Ещё одно. Донхёк уже было решает, что к его обязанностям прибавится новая, как Марк озвучивает свою идею: — Я буду ценить то, что у меня есть брат, а ты — право выбора, которым наделён. — Ваше Величество… Не думаю, что моя семья предполагала это право, отправляя меня сюда. — Кажется, я уже высказывал свою позицию по этому вопросу, — пожимает плечами Марк. — Я, безусловно, король, но отобрать его у тебя не могу. Поэтому и прошу распорядиться с умом. И за себя, и за меня. Хорошо? Это не приказ. Это искренняя просьба, которая в тысячи раз хуже: ей сложнее отказать. — Хорошо. Я обещаю. — Тогда обещаю и я. Марк прикладывает ладонь к сердцу — жест, известный и широко используемый во всех королевствах — и Донхёк повторяет движение. — Пожалуй, теперь мне пора проверить сон брата. Доброй ночи, Донхёк. Вечера здесь холодные, а ты легко одет, возвращайся в замок. — Доброй ночи, — Донхёк кланяется, и король уходит, вскоре исчезая в зелёных лабиринтах. Его слова не дают принцу уснуть ещё несколько часов.