превыше всего

За время, проведённое в Северном королевстве, Донхёк успевает узнать многое. Например, что Марка народ в целом уважает, пусть и считает слишком молодым для престола. Много поколений подряд на трон восходили более зрелые правители, но после смерти отца Марк выразил твёрдое желание стать следующим королём. Сначала он опирался на мнение советников, но уже совсем скоро предпринял первые самостоятельные шаги, пусть и допустил несколько ошибок. Больше всего людям нравилось, что он изо всех сил старался минимизировать военные конфликты и идти по пути мира, а это значило, что можно было вздохнуть спокойнее после череды войн. Донхёк снова становится незаметным, изучая самые укромные места в замке, и даже находит парочку тайных ходов, один из которых ведёт прямиком в кабинет короля. Пару раз он слышит недовольства текущей политикой (правда, полушёпотом сказанные), и берёт говоривших на заметку, но дальнейшие поиски и слежка ничего не дают. Либо Донхёк где-то ошибается и теряет нить, либо редкими недовольствами всё и ограничивается. — Многие из прислуги ненавидят короля? — спрашивает он однажды Ренчжуна. Тот взвешивает какой-то порошок, после аккуратно пересыпая в стеклянную колбу. — Не скажу точно, — пожимает плечами Ренчжун. — Большинству всё равно, кому служить, пока отношение не становится совсем уж невыносимым. Сейчас всё нормально, поэтому многие вроде как даже поддерживают короля. — А высшие слои? — Туда-то мне тем более хода нет. Разве что вылечить кого нужно. Но, думаю, всё как и везде — недовольство есть, но его не показывают открыто. — Отца пытались убить много раз, — припоминает Донхёк, понимая, что пора перевести распрос в обычный разговор, чтобы не вызвать подозрений. — И несколько раз братьев. Я, к счастью, был никому не нужен, поэтому жил относительно спокойно. Только с лошади пару раз падал, однажды даже сломал ногу. — Правильно срослась? — рассеянно интересуется Ренчжун. — Да, но я всё пытался начать ходить раньше срока. Лекари очень ругались, но мне чертовски не хотелось лежать так долго. — Я бы тоже ругался на их месте. Никто бы не стал винить тебя, только их. — Дома меня обвиняли чуть ли не во всём. Даже чаще, чем братьев, ты понимаешь, почему… Отец относился хорошо, а вот про мачеху даже вспоминать не хочу. Из-за неё приходилось делать вид, что меня и вовсе не существует. Здесь немного легче: пусть и много незнакомых лиц и нет отца, зато никто не попрекает моей никчёмностью. — Потому что ты не никчёмный, — улыбается Ренчжун, взъерошивая волосы Донхёка. — Надеюсь, здесь ты сможешь избавиться от этой мысли, потому что я лично прослежу, чтобы никто даже не смел говорить о твоём происхождении. Хотя бы среди слуг. Хорошо? Донхёк кивает, улыбаясь в ответ, и думает, что защиты в этом дворце у него становится неожиданно слишком много.

***

Джисон приказывает устроить бал. Принц решает, что надо насладиться своим визитом в столицу полностью, и прямо говорит брату, что хочет приём в свою честь. Марк соглашается, но перекладывает ответственность за подготовку на самого Джисона, чтобы тот смог на себе ощутить, насколько это трудно, и, возможно, помогал матери устраивать подобные мероприятия в дальнейшем. Конечно, бал оказывается под угрозой. Благо, Марк решает сжалиться и разрешить знающим людям помогать юному принцу, который даже не знает, какие цвета следует выбрать для украшения. Донхёк, тоже помогающий в меру своих возможностей, изо всех сил пытается лишний раз не попадаться на глаза, чтобы не пригласили, но Джисон заявляет, что обидится, если Донхёк не появится на балу. Приходится рассматривать его как возможность выведать что-то интересное, пусть и выслушивая несколько часов подряд вопросы наподобие «почему вы вдруг решили приехать?». Донхёк позволяет себе небольшую вольность: надевает бордовый камзол с золотой вышивкой, по крою которого сразу понятно, что сшит был в Южном королевстве. Марк, увидев его, лишь удивлённо приподнимает бровь, но ничего не говорит. На балу скучно и душно, и, в противовес Джисону, который купается в чужом внимании, Донхёк бы предпочёл тихо и спокойно посидеть у Ренчжуна, спрашивая о свойствах того или иного растения. Его несколько раз ловят за локоть, одаривая фальшивыми улыбками и принимаясь расспрашивать обо всякой ерунде, и в конце концов, устав от подобного, Донхёк выходит на балкон, надеясь передохнуть и подышать свежим прохладным воздухом. Однако балкон уже занят — там Марк, наклонившись к какой-то девушке, что-то говорит, а она только хохочет, стараясь прильнуть как можно ближе и взмахнуть ресницами как можно обольстительнее. Донхёк, поддавшись секундному порыву, не уходит, а лишь прячется за высоким цветущим растением, обеспечивая себе хороший обзор. Ему ещё не удалось наблюдать, как король ведёт себя с противоположным полом, потому что для него, кажется, существовали только дела государства. Вспомнив слова о невозможности выбрать себе жену, Донхёк с ужасом понимает, что королевой наверняка станет какая-нибудь принцесса соседнего королевства, не обладающая особыми талантами, зато имеющая связи и страстное желание заполучить корону. Разговора не слышно, но кажется, что девушка смеётся в ответ на каждое слово Марка, желая угодить. Наигранностью от неё так и веет, и Донхёк невольно морщится. Ему зачастую приходилось очаровывать девушек самому, пусть и только ради какой-то полезной информации, а Марку стоит только показаться на горизонте, и дело сделано. Девушка смелеет, подаваясь вперёд и облизывая ярко-розовые губы. Марк должен быть полным идиотом, чтобы не понять её намёки. Но, к счастью, идиотов не допускают к управлению государством, по крайней мере в Северном королевстве, и Марк, извиняюще улыбнувшись, отстраняется и, что-то тихо проговорив, уходит. Напоследок он смотрит прямо Донхёку в глаза, и, хотя принц почти уверен, что его появление осталось незамеченным, сердце колотится в несколько раз быстрее, будто его поймали за чем-то ужасным.

***

Гости разъезжаются ближе к рассвету, а Донхёку так и не удаётся заснуть за это время. Он сбегает сразу же после происшествия на балконе, оставаясь у себя в комнате вместе с украденной бутылокой вина. Смотрит на медленно светлеющее небо и размышляет. Прежде чем уйти, громко цокая каблуками, неизвестная девушка бросает что-то вроде: «Всё бы получилось, будь я парнем», и Донхёк почему-то цепляется именно за эту фразу. Что, если слова мачехи о «свободных предпочтениях» имеют под собой реальную основу? Не то чтобы Донхёку есть до этого дело, просто любопытство одолевает. Мало кто, он уверен, стал бы считать это существенным недостатком молодого короля, но с именно с «королевской» точки зрения… Даже если допустить, что жениться на абстрактной недалёкой принцессе Марку не придётся, ему всё равно будут нужны наследники, а народ с большей охотой примет законнорожденного. Интересно, как это?.. Дома у Донхёка было несколько поклонников, кому-то даже удалось урвать поцелуй под покровом ночи, но особой разницы принц не заметил. Что парни, что девушки не вызывали в нём того самого фейерверка чувств и эмоций, и Донхёк решил не зацикливаться на этом, продолжая плыть по течению. Из размышлений его вырывает шум у ворот. Кто-то, кажется, пытается попасть на территорию замка, однако стража непреклонна. Донхёк не может рассмотреть всё, а потому, вдохновлённый алкоголем, решает спуститься и подойти поближе. На лестнице он чуть не сталкивается с запыхавшийся Марком, который на ходу застёгивает камзол. Король только кивает и спешит дальше, пока Донхёк пытается не отставать, то и дело спотыкаясь. — Что стряслось? — Не знаю, какие-то оборванцы требуют, чтобы я поговорил с ними. Никак не могут прогнать, поэтому пришлось спуститься. — И часто такое бывает? — На моей памяти — впервые. Ты что, пил? — Я был на празднике, — спокойно отвечает Донхёк. — Там все пьют. — Кроме меня, — бормочет Марк. — Как раз на случай подобных происшествий. Стража расходится перед королём, Донхёку удаётся проскользнуть следом. От увиденного он, не сдержавшись, тихо ахает. Первым в глаза бросается роскошный вороной конь, на котором сидят двое молодых мужчин. Вернее, сидит только один, крепко держащий другого, без сознания. Второй совсем бледный и еле дышит, светлые волосы намокли от пота, и без того изношенная одежда ещё и грязная. — Ваше Величество, — парень слегка — больше не позволяет едва живое тело у него в руках — кланяется. — Прошу, помогите ему. По манере слегка иначе произносить некоторые звуки Донхёк определяет, что парень не местный, но не может понять, откуда именно. — В столице полно знахарей, — холодно отвечает Марк, за мгновение превращаясь в непреклонного правителя, каким Донхёк увидел его в самом начале. — Я могу дать денег, только перестаньте нарушать покой дворца, иначе ответите по всей строгости закона. — Мы ехали во дворец, но Джемину резко стало хуже, и… — Джемину? — переспрашивает Марк. Он в два широких шага подходит ближе к незваным гостям, всматриваясь в лицо того, что без сознания. Кивает Донхёку, мол, подойди, и тот смотрит тоже, отмечая мягкие черты лица и длинные ресницы. Они не виделись довольно давно, но сомнений нет — принц из-за океана нанёс неожиданный и безумно странный визит. Второй парень тем временем аккуратно поддевает пальцем тонкую, незаметную на первый взгляд цепочку на шее спутника, показывая Марку и Донхёку кулон с гербом: золотой олень на зелёном фоне. Такие украшения имеют право носить исключительно члены королевской семьи, и оба прекрасно об этом знают. — Беги за Ренчжуном, быстро! — командует Марк, и Донхёк срывается с места, уже на бегу слыша, как король приказывает страже впустить обоих.