превыше всего

Джемин приходит в себя на третий день. Всё это время он находится под присмотром Ренчжуна, который проводит в предоставленных гостю покоях больше времени, чем в собственной комнате. Всё это время Джено сидит в кресле рядом, почти не ест и не спит, только смотрит на Джемина опухшими, покрасневшими глазами. Словно большой сторожевой пёс, преданный хозяину. Донхёк по доброте душевной то и дело уговаривает его немного передохнуть и напоминает, что Ренчжун угрозы для жизни и здоровья не увидел, а значит, нужно лишь подождать. Король за то время, пока сам занят важными государственными делами, просит Донхёка разузнать о деталях неожиданного визита, но Джено отказывается говорить, ссылаясь на то, что Джемин должен рассказать сам. К тому же, язык он знает не идеально: говорит довольно бегло, но на слух понимает не всё, часто прося повторить. Джемин, только очнувшись, начинает искать кого-то слегка расфокусированным взглядом, и Джено подрывается с места, чтобы оказаться в поле его зрения. — Всё… хорошо? — хрипло спрашивает принц. Джено часто кивает, осторожно держа в ладонях его бледную, почти белую руку, и Ренчжуну, прибежавшему на зов Донхёка, приходится чуть ли не силой заставлять его отойти, чтобы проверить состояние больного. — Он в порядке, но ему нужен отдых, поэтому постарайтесь не задерживаться надолго, Ваше Величество. Марк, которого Донхёк тоже успел позвать, кивает. Джемин тяжело, хрипло дышит, но выглядит лучше, чем несколько дней назад, и даже силится изобразить удивление: — Донхёк? — Как-нибудь потом расскажу, — отмахивается тот с улыбкой. — Долгая история. Марк делает шаг вперёд, затем, поколебавшись, садится рядом с Джемином. — Ваше Величество, — Джемин слегка кивает, неспособный на традиционный поклон. — Благодарю за оказанную мне честь. — Оставь формальности. Не передать словами, как я испугался, увидев своего лучшего друга, который, на минуточку, должен быть в другой части света, еле живым у ворот своего дворца. Переписка оборвалась больше месяца назад, и я уже собирался нанести визит… — Прости, что заставил волноваться. Отец запретил мне писать письма, и оставалось только надеяться, что Северное королевство готово нас принять. К несчастью, подцепил в пути какую-то заразу, благо, Джено решил двигаться прямиком во дворец и не останавливаться у местных знахарей. Иначе, боюсь, живым бы вы меня уже не увидели. — Не говори так, — подаёт голос Джено, и Джемин успокаивающе гладит его ладонь большим пальцем и смотрит так нежно, что Донхёк даже дыхание задерживает на пару секунд: таких чувств, как между этими двумя, он не видел давно. — Смею предположить, король об этом визите не знает, — осторожно начинает Марк. — Мы сбежали, — честно отвечает Джемин. — Оставаться во дворце стало попросту невозможно. И я готов даже слугой наняться, лишь бы ты позволил жить здесь, в Северном королевстве, и обеспечить нам двоим защиту от отца. — Это меньшее, что я могу для тебя сделать. И даже не думай, что я позволю тебе, с твоим-то умом и блестящим образованием, выполнять работу слуг. Помощь от грамотного человека никогда не помешает. Насчёт Джено я ещё подумаю, но не беспокойся, место найдём. На этом, думаю, всё, остальные вопросы можно обсудить позже, когда поправишься. — Спасибо, — шепчет Джемин. — Ты даже не представляешь, насколько я благодарен. — Отдыхай, — Марк улыбается, и есть в этой улыбке что-то от той, которую он обычно дарит брату: лёгкость и искренность. Король выходит, и Донхёк, не желающий больше стеснять Джено и Джемина, машет на прощание и направляется за ним, почти срываясь на бег, чтобы поспевать за широкими шагами. — Ваше Величество, найдётся свободная минута? Марк останавливается, и Донхёк от неожиданности впечатывается в его спину. Прежде чем король оборачивается, проходит несколько мгновений, за которые Донхёк успевает уловить исходящий от него запах, свежий и хвойный. Неожиданно приятный. — Нужно решить несколько вопросов, но я как раз хотел кое-что с тобой обсудить. Могу выделить полчаса. Чай, кофе, горячий шоколад, ещё что-нибудь? — Чай, — даже не подумав толком, отвечает Донхёк. Марк, едва касаясь, подталкивает его в сторону двери, ведущей в пустующий зал с огромными окнами, мягкими диванами и круглыми деревянными столиками на низких ножках, параллельно отдавая приказ проходящей мимо служанке. Через несколько минут они сидят друг напротив друга за столиком, и Донхёк, держа в руках чашку с фруктовым чаем, которым любил угощаться дома, рассеянно смотрит в окно, разглядывая покатые крыши домов и острые шпили зданий. Серый, белый, бежевый с редкими вкраплениями других оттенков и большими изумрудными пятнами листвы в переулках. — Ты, кажется, хотел мне что-то сказать? — напоминает Марк, отпивая глоток крепкого кофе. — Точно, — спохватывается Донхёк. — Простите, не могу перестать думать о… — О наших неожиданных гостях? — Да. Столько вопросов, но в то же время я понимаю, что не должен лезть в это. Просто интересно, что именно привело их сюда. — Скажем так, у Джемина всегда были гораздо более напряжённые отношения с отцом, чем у тебя или у меня. В последнем письме он писал, что ему всё чаще напоминают о женитьбе, думаю, это повлияло в какой-то степени. Принять это в разы тяжелее, если ты успел полюбить по-настоящему до вынужденного брака. — А Вы успели полюбить? — выпаливает Донхёк. Марк молчит, глядя ему в глаза, и принц отводит взгляд. — Простите. Это не моё дело. — Ничего страшного. Пока не успел и надеюсь, что этого не случится. Я уверен в существовании этого чувства, только вот… Не уверен в своей способности и возможности его испытывать. Так что ты хотел узнать? Вопрос внезапен, и Донхёк понимает, что тема закрыта. Несмотря на то, что король согласился ответить, он корит себя за неуёмное любопытство, вспомнив о недавнем обещании. — У меня на примете есть несколько людей, которые могут быть настроены против Вас, и мне нужно понять, насколько это вероятно. Марк достаточно уверенно отметает несколько кандидатур, но, нахмурившись, просит проследить за генералом, чьи действия в последнее время кажутся подозрительными. — И ещё… Не всегда хватает простого недовольства проводимой политикой. В большинстве случаев с моим отцом важную роль играл личный фактор: обидел кого-то своим решением, отдал должность не тому человеку и прочее. Поэтому подумайте, пожалуйста, есть ли во дворце человек, которого Вы могли серьёзно задеть. — Хорошо, — Марк тяжело вздыхает, устало потирая виски. — Спасибо за наводки. Я подумаю, правда… Но, боюсь, недовольных наберётся слишком много. Каждый день кто-то благодаря моим приказам получает то, чего хотели и другие люди, и с этим ничего нельзя поделать. Многие решения кажутся неправильными, и от этого иногда тоже хочется сбежать. — Вы сильный человек, Ваше Величество. И… — Донхёку почему-то кажется необходимым сказать это сейчас, раскрыть душу. — Я считаю, что Вы достойны быть королём не только по праву рождения. Марк смотрит пристально, слегка прищурив тёмные глаза, и, подавшись вперёд, накрывает ладонь Донхёка своей, легко сжимая в знак благодарности. — Спасибо, — отвечает он тихо, но, как Донхёк верит, искренне. — По правде говоря, никто и никогда ещё не говорил мне этого, и твои слова… Как второе дыхание. Как знак, что несмотря на все ошибки, я двигаюсь в правильном направлении. Уже поздно вечером, пытаясь уснуть, Донхёк ловит себя на мимолётной, но согревающей мысли о том, что впервые за время, проведённое здесь, почувствовал себя хоть немного, но важным.