Инспектор того света

— То есть… как я умер?! — с ошалелым взглядом спросил Эван. — Так же, как и все живое на Земле. Человек рождается, саморазвивается, заводит семью, воспитывает своих потомков, а затем приходит логический и предсказуемый конец его существованию. Но, к сожалению или к счастью, у вас другая судьба… — задумчиво произнесла Эллания. — И чем же вам не нравится «моя судьба»?! — с недовольством спросил доктор. — Кому нравится лишняя работа? Особенно, если он за нее берется, поскольку она непыльная и мало востребованная. Но в некотором смысле вы правы, мистер Коллингвуд. Без таких людей как вы, моя жизнь была бы слишком скучна и безмятежна. «К черту ее. Я, конечно, понимаю, что посвящать любого дилетанта в таинства и премудрости своей профессии некомфортно, долго и муторно, но все же… Мамзель, вы, если так можно выразиться, человека в последний путь провожаете! Наверное…» После этой броской мысли Эван тяжело перевел дыхание и огляделся. К его удивлению, помещение, в котором он находился, было довольно темным и мрачным. Но пугала его не атмосфера и даже не отсутствие каких-либо источников света в этой комнате, а то, что у этой огромной залы не было видно никаких четких очертаний. Эван, как и любой другой доктор, прекрасно знал, что место может быть как просто пустым, так и бесконечно пустым. Именно об этой бескрайней пустоте говорили его пациенты, которых он возвращал «с того света» во время тяжелых операций. И именно эта пустота пугала и завораживала его одновременно, как темный, загадочный и страшный чердак пугает любопытного четырехлетнего мальчугана. Но, стоило этой мысли отпустить его, как тут же, из ниоткуда, возникла белая, до блеска вычищенная глянцевая дверь. Хотя он и был поражен таким внезапным появлением вполне привычного предмета быта в этом месте, но больше всего его шокировала фигура, которая появилась из этой двери. Пепельные волосы, ровная походка, узкие алые губы, кроваво-красные глаза, аккуратный нос, и весь этот букет был обернут в огромный, со свисающими до пола рукавами, выцветший коричневый халат. Вошедший мгновенно заинтересовал Эвана, как неизвестная науке бабочка может заинтересовать юнната. Причем, он был интересен во всем. Кто он? Как он здесь оказался? Почему у него такие необычные и противоестественные черты лица? Не знаком ли я с ним? Доктор мог потратить часы на поиск ответов на свои вопросы, если бы не та роковая фраза той прекрасной девы, которая разрушила все его надежды, домыслы и переживания. Они рассыпались как бусы молодой мисс, которая в разгар мазурки не заметила, как предмет ее предбального восхищения и гордости рассыпался и растворился в урагане бесчисленного количества башмаков и каблуков других гостей и посетителей того далекого, непостижимого и незабываемого первого, для молодой леди, выхода в свет. — Аааааа, герр Йохим! Я уж думала, что вы отправились в какой-нибудь кабак отмечать очередное успешное дело! — с восхищением и долей лукавства воскликнула Эллания. — Я, конечно, (Йохим сделал глубокий зевок), любитель покутить и выпить, но настроение у меня сегодня препаршивейшее. — Ты… — с неодолимой дрожью в голосе сказал Эван. — Хм? — Ты…какого дьявола ты здесь делаешь?! — неистово закричал Доктор. После этого крика, который эхом отозвался во всей зале, повисла гробовая тишина. Но только не для Йохима. Он задумчиво посмотрел в свою кружку кофе, где было написано «Café Sacher», и произнес, глядя в свое отражение: — Я проведываю свою подругу. А ты? Эван схватился за свою голову и судорожно свалился на пол. «Как это… могло произойти… я не мог… мне нельзя… что будет с Жоан? Что будет с моими пациентами? Я только вчера назначил курс лекарств своему подопечному. Что будет с моими трудами? Неужели они будут преданы забвению, как и мое существование?» После такого потока сознания, вакуум, образовавшийся вокруг ошарашенного доктора, был развеян этим противным молодым человеком в халате: — Так ты так и не ответил на мой вопрос: что ты тут делаешь? — Я то откуда знаю. Это ведь ты меня сюда затащил… — Аааа? — с удивлением протянул Йохим. После этих слов, Йохим обернулся к Эллании и раздраженно спросил:  — Кто к тебе привел эту заблудшую душу? — Севас. — А ты что ль забыла, что ты судишь исключительно некромантов, и к ним никак не относятся алхимики Круга?! — Но разве он не воскрешал свою жену? — В том то и дело, что не успел, поэтому и приговор будет вынесен, учитывая эти смягчающие обстоятельства… Йохим глубоко вздохнул и закатил глаза. Кто угодно смог бы заметить, что он сталкивается с такой ситуацией не в первый, и, видимо, далеко не в последний раз. — Ладно. Эй, холеный старпер в пижаме… — Это вообще-то не пижама, а сшитый на заказ из китайского шелка жилет! И он мне так-то обошелся в целый вечер игры в вист! — Не суть важно. Сейчас мы с тобой отправимся в небольшое увеселительное путешествие по коридорам 7 этажа, того самого знаменитого места, который сам Данте описывал в своих догматах, но, увы, фантазии у него не хватило на нечто более грандиозное, чем унылый кратер с восемью слоями камня и пепла. — ТО ЕСТЬ, ВЫ ХОТИТЕ СКАЗАТЬ, ЧТО МЫ СЕЙЧАС…В АДУ? — Ну да, а почему бы и нет? Бедный Эван. Он и так страдает сердечной недостаточностью, так еще и такие подарки судьбы преподносят почти каждую минуту. Но, как мы знаем, дух суровых альбионцев не так просто сломить, и он, как и всякий воспитанник своей Родины, готов идти всегда по ветру, куда бы он его не нес. — О чем задумался? Пошли, дурень. Они вышли в коридор. К удивлению, он представлял из себя не темные пещерные ходы, а самый что ни на есть отель. Красные ковровые дорожки, белые расписные обои, картины эпохи Барокко в позолоченных рамах. Все говорило о том, что в этом месте обитают далеко не самые банальные и мелкие во всех смыслах этого слова… существа. — Даров, Ластес. Как житьё-бытьё? — сказал спутник Эвана проходящему мимо рогатому демону в бронзовом балдахине. — Очень даже ничего, мистер Йохим… — ответил ему Ластес, искоса поглядывая на Эвана. И тогда, доктор впервые увидел на лице Йохима ту самую улыбку, которая выражает искреннее удовольствие и счастье от своей жизни. Дааа, это была не та ухмылка, которая обыкновенно искажает лицо матерого картежника, в очередной раз обманувшего новичка. Это была та самая улыбка, которую можно наблюдать на лице уставшего рабочего, наконец приступившего к ланчу после своей долгой смены. Эти обмены приветствиями, казалось, длились вечность. То ли коридор был очень длинным, то ли в нем было слишком много проходящих, то ли Йохим знал здесь каждого встречного. Или доктор уже сгорал от страха и любопытства, с которым сталкивались иберийские авантюристы при поисках Эльдорадо: что будет дальше? Однако, когда перестаешь обращать внимание на течение времени, как оно тут же ускоряется и приходит в движение, словно с его пути сдвигают огромный валун, на котором красуется подпись «Эгей! А я знаю, что ты не можешь остановится несмотря ни на что, поэтому давай, пошевеливайся!». Однако после всех этих мыслей наши знакомые наконец добрались до лифта. Эван сразу обратил на него внимание. Точнее, на его парадокс. Стоя перед его дверьми, кажется, что туда едва-ли поместится два тощих человека, но, оказавшись внутри, выяснилось, что тут очень даже просторно, и даже есть удобные диванчики. Йохим, приземлившись на одно из таких произведений искусства (черный бархат, как-никак) и допив свой злосчастный кофе, обратился к доктору: — Не стойте, присаживайтесь. Нам еще предстоит спуститься на этаж перед тем, как дойти до нужного отдела. — А куда конкретно мы направляемся? Йохим злобно уставился на свое отражение в стоящем напротив зеркале и произнес сквозь зубы: — Конечно же к этому недоумку Фабаре из отдела «Z». Совсем уже обленился. Мало того, что к нему из всех здесь работающих захаживают только пятеро и клиенты, которых мы к нему приводим, так он еще и вечно всех перенаправляет по другим этажам, как будто за десять тысяч лет так и не научился различать: кто, куда и зачем пришел. Помимо этого, он еще и постоянно прохлаждается в своем кабинетике, так еще и заставляет везде носиться своего секретаря… — Того самого Севаса? — Именно. Мелкого парнишку — драконида. Типичный мальчик на побегушках. Хоть он меня и раздражает тем, что вечно сует свой нос куда ни попадя, но отдаю должное — быстрее посыльного во всем департаменте не найти. «Кхм, Севас, бумага закончилась… Кхм, Севас, отправь телеграмму…», и этот вездесущий малой пулей бежит, что на рецепцию, что на почту. — У вас что, и почта есть? — Ну да. Если бы здесь не было даже этого, я бы и пару часов не протянул в этом унылом месте. Ладно, мы приехали…