Переменные

Пятый пишет на его коже имена. Имена всех тех, кого он убил по приказу. Имена людей, что должны были умереть из-за вычислений. Имена, которые он не может забыть. Пятый пишет имена своих жертв, чтобы сознаться в этом хоть кому-то. Клаус медленно гладит его по волосам, пока Пятый продолжает и продолжает выводить новые имена. Мертвецов так много, что Клаусу становится дурно, поэтому он сосредотачивается на чужих тёмных грязных волосах. Пятый обводит пальцем цифру на его руке и думает, что себя прошлого, очень далекого, он тоже убил. Пятый думает, что он умер. Это возвращает в реальность, в которой Клаус счастливо улыбается ему, целует в лоб и крепко прижимает к себе. Пятый не приходил в себя больше недели. Клаус не мог до него дозваться даже со своими силами. — Если скажешь, что всё в порядке: я тебе врежу, — Клаус не шутит и может лишь радоваться неловким объятиям в ответ. Пятый хмыкает и чувствует навалившуюся усталость, будто он последние дни не спал вовсе. Он молчит и ослабляет объятия, проваливаясь в сон. Это становится почти привычкой: выходить из транса, чтобы заснуть на руках у Клауса, который внешне выглядит почти так же плохо, как при ломке. Но Пятый слишком хочет спать, чтобы это заметить, потому что мозг продолжает высчитывать уравнения вперемешку с мёртвыми именами, добавляя их как взаимоисключающие переменные. От Пятого пахнет пылью и смертью — Клаус единственный, кто этим может дышать. Клаус встречает смерть, как давнюю подругу, с которой ты встречаешься раз в год и вы весело проводите несколько часов вместе. Клаус знает о смерти всё и даже больше, чем должен или может рассказать. Клаус видит очертания смерти в Пятом, который уходит в себя всё глубже и отказывается от еды. Пятый спит посреди комнаты на холодном полу, поджав ноги и прижимая к себе окоченевшие ладони. Пятый пишет поверх уравнений имена. Он вписывает их между строк, между цифрами, плюсами, минусами и знаками равно. Пятый превращает зелёные стены в комнату сумасшедшего, запертого в психушке. Клаус пытался вытащить его оттуда — все пытались — но очень сложно удержать того, кто может исчезнуть из твоих рук. Раствориться, будто по щелчку пальцев, поднимая пыль и оставив после себя только воздух. Он болен, — сказал им приглашённый психиатр очевидную вещь, которую до этого никто не мог произнести вслух. Они не знали от чего именно разум Пятого помутился: может, из-за окончания борьбы и это тяжёлый случай ПТСР; может, из-за того количества прыжков во времени случилось то, о чём предупреждал отец; а может, что это было неизбежно. Правда в том, что Пятый всегда казался немного нездоровым. Однажды Клаус приходит и отчётливо замечает, что Пятый стал болезненно тощим, бледным и усталым, но он продолжал что-то писать на деревянном полу угольным карандашом и повторял-повторял-повторял одно и то же имя. Если Клаус вобьёт его в строку поиска, то узнает о мальчике двенадцати лет, которого якобы убили в перестрелке. Если Клаус вчитается в последние шестнадцать имён, то узнает, что всё это дети до пятнадцати лет. Если Клаус начнёт считать количество написанных имён — ему придётся сжечь эту комнату. Пятый спит чутким сном и всегда просыпается, когда кто-то в коридоре проходит мимо него. Пятый не хочет обсуждать свои действия, он полностью погружён в работу — он ищет оправдания своих действий и суждений с помощью математики. Все эти смерти не напрасны, эти люди стали большой проблемой в будущем, половина этих имён — убийцы. Во взрослом мире нет чёрного и белого, — напоминает себе Пятый, хватаясь за волосы и медленно дыша. Имена приходят к нему, как шёпот с того света — хотя Клаус утверждал, что здесь никого нет. Пятый цепляется обрывками за свою руку с меткой соулмейта, которой не помеха какая-то татуировка академии; Пятый обводит «четвёрку» кухонным ножом, стараясь вернуться обратно с помощью боли и напоминания, что здесь он ещё нужен; Пятый размазывает кровь и пытается вспомнить к чему всё это началось? Надо пересчитать.