Игроки поневоле

«Расскажи мне о себе. Расскажи все, что захочешь, — я не буду тебя останавливать». Эти слова были единственным посторонним звуком в абсолютно пустой голове. Они казались огромными, мощными, словно в нежилое помещение запустили несколько мыльных пузырей, которые медленно двигались по воздуху и легко отталкивались от стен. «Расскажи». Голосу невозможно было сопротивляться: он завораживал своим спокойствием, забирался в сердце, безжалостно вторгался в мозг и начинал копаться в мыслях, выворачивал их наизнанку. Чьи-то пальцы бесцеремонно залезли в горло и вытянули душу наружу, чтобы рассмотреть внимательнее. Собственная беспомощность взбесила бы, будь во власти разума хоть какие-то эмоции, но они сгинули. Как у человека, поцелованного дементором. «Расскажи», — прогремело еще раз, и звук обрушился на Драко смертоносной лавиной, накрывая с головой. Сопротивляться не осталось сил: тело бессильно, когда душа уже полностью порабощена. Наверное, так нужно, иначе тот, кто спрашивает, не стал бы повторять трижды. Драко не знал, с чего начать, не знал, что говорить, и что случится потом. Но, вопреки воле, бескровные губы приоткрылись, и он заговорил: — Я никогда не стоял перед выбором своего пути. С раннего детства мне внушали, что наша семья — образец, к которому нужно стремиться, на который нужно равняться. «Не подведи меня, сын», слышал я чуть ли не каждый день и всегда мог с уверенностью сказать отцу, что оправдаю его доверие. То, чем занимался папа, было естественным и обычным, и потому казалось правильным. Но этот мир — шаткий и непонятный — изменился для меня в тот миг, когда я сам попал в него. Я получил Черную метку от моего хозяина: помню только боль и жжение в предплечье. И сразу задание. Не с кем посоветоваться, и я по глупости гордился собой. Убийство жалкого старика, который всегда с пренебрежением относился ко мне, казалось игрой. Само собой, я понимал, что смерть необратима, но не представлял, насколько трудно будет поднять палочку. Одна за другой попытки оканчивались неудачей, и после каждой из них какая-то часть моего сознания кричала от радости: не переступил еще ту грань, пока еще жив, и душа цела. По ночам я не мог уснуть и думал о том, что сам разделил свою жизнь на две половины. Или за меня ее разделили. Ничего не смогу сказать о первой ее половине, потому что эти воспоминания стерлись из памяти — наверное, они несущественны, несерьезны, не нужны. Не знаю. Но зато те события, что произошли со мной за последний год, я могу воспроизвести до мельчайших подробностей. «Говори». Единственное слово отдавалось в голове эхом: огромный мыльный пузырь втиснулся в черепную коробку, сталкиваясь с маленькими пузырьками, распихивая их в стороны, изгоняя из сознания. Судорожный вздох прервал монотонное повествование, но в ту же секунду речь снова стала тихой, фразы безликими, а голос равнодушным. — Каждый мой день был похож на предыдущие: любую свободную минуту я проводил в Выручай-комнате и пытался починить шкаф. Изворачивался, лгал, пытался отделаться от Снейпа, который постоянно мешал. Страх, как огромный червь, понемногу точил меня, пока не сменился первобытным ужасом. Последние недели я все время думаю о том, что не готов еще стать убийцей. Часто просыпаюсь от того, что вижу лицо старика, уже тронутое тлением, но все еще живое. И глаза у него живые — он умер, но продолжает преследовать меня. Почему? Ведь это сделал Снейп — он тоже иногда приходит ко мне и говорит о том, что это было мое задание. Я знаю. Это единственное, что я знаю точно. Длинные белые пальцы медленно взяли со стола склянку с остатками Сыворотки правды. Высокий человек посмотрел на Драко. Разумеется, можно было применить легилименцию и выудить из сознания мальчишки необходимые сведения. Но это рискованно: кто знает, чему его успела научить Белла? В этом потоке информации было несколько очень важных деталей — несущественных, но значимых. Да, Темный Лорд умел выбирать методы допроса. Теперь можно с полной уверенностью говорить о том, что семейство Малфоев очень ненадежно. Именно поэтому Люциуса и Нарциссу нужно безболезненно устранить, либо превратить в марионеток, да, наверное, так даже лучше — зачем же разбрасываться слугами? Ну ничего, лорд Волдеморт умеет укрощать — надо лишь знать рычаги: мальчишку стоит отправить обратно в Хогвартс, где он будет далеко от родителей и под постоянным контролем Кэрроу. Драко — слабак, такой отвернется от хозяина и не заметит. Умрет, конечно, но не заметит. — Круцио! — тело Малфоя подбросило вверх, в ту же секунду раздался мучительный вопль. Темный Лорд опустил руку и произнес: — Встань. Драко с трудом приподнялся, но он легким движением вновь опрокинул его на пол. — Темный Лорд не прощает предательства. Но гораздо хуже — глупость. Ты сделал глупость, поддавшись мне, даже не пытался сопротивляться Сыворотке правды, и ты заплатишь за этот проступок. — Хозяин, я… — Молчать! Ты сказал даже больше, чем я ожидал. Нет, я не буду тебя убивать, но наказание ты понесешь. И твои родители тоже. Лицо Малфоя исказила боль, когда он попытался пошевелиться, но он застыл при одном упоминании о матери и отце. — Наказание будет самым легким, какое только можно придумать: ты вернешься в школу и будешь помогать преподавателям уничтожать грязнокровок, ясно? — Да, мой повелитель, — Драко знал, как следует вести себя с господином, — я искуплю вину. — Конечно, искупишь, иначе умрешь. Лорд посмотрел на Малфоя, который полулежал на полу, и вынул палочку. Естественно, мальчишка умрет. Предатели среди Пожирателей обречены на гибель, так уж сложилось, но перед этим он еще послужит своему хозяину.

***

Драко сидел напротив Блейза в купе «Хогвартс-Экспресса» и перелистывал стопку пергаментов, которые лежали у него на коленях. — Как думаешь, сколько грязнокровок к концу года останется в живых? Мне кажется, не больше трети, — протянул Забини, потягиваясь и глядя в окно. — Считаешь? — скучающим тоном спросил Малфой. — Уверен, ты только погляди, какую программу для них подготовили в министерстве… Послушай, — он замялся, — ты ведь знаешь, что сейчас творится в Хогвартсе. Это все — правда? — Что — правда? — Все, что написано в этих пергаментах! Наказания, перечисленные там, — около двухсот видов в зависимости от тяжести провинности — это действительно будет? Если да, я не завидую грязнокровкам: мало того, что надо получить подтверждение статуса чистой крови, так еще на каждом углу будет стоять поверенный и следить за каждым шагом, — Блейз лениво ухмыльнулся. — Только так с ними и нужно, Забини. В этом году вся грязь будет вычищена из Хогвартса, — Драко будто со стороны слышал, как он произносит эти слова: надменно, с презрением и абсолютно равнодушно. — А что, очень даже хорошая система. Администрация школы организует из верных людей особую группу. А мы уже будем осуществлять контроль за грязнокровками — оплачиваемый труд, между прочим. — И как же нам будут платить? Едой? Галлеонами? — Блейз легко рассмеялся и взял со стола бутылку. — Нет, — прошептал Драко, — грязнокровками и будут платить. Забини, который как раз сделал глоток сливочного пива, поперхнулся: — Грязнокровками? Я не ослышался? И каким образом? В смысле — что мне делать с ними? Торговать на рынке? Заставить стирать мои носки? Так для этого эльфы есть! — Блейз, ты совсем тупой? — снисходительно отозвался Малфой. — Нам будут платить девками, ты ведь знаешь, что с ними делать? — он рассмеялся и вновь принялся за чтение. — Хм, в таком случае… Куда там записываться, чтобы попасть в группу поверенных? — Ты уже в ней, — пояснил Драко, откинувшись на спинку скамьи. — Смотри-ка, грубость старосте — один вечер в бункере. Все настолько легко, что даже забавно. — Где, прости, один вечер? — Объясняю еще раз для тех, чье место в Хаффлпаффе: директор Хогвартса Снейп и два его заместителя Кэрроу — администрация, — он многозначительно посмотрел на Блейза, тот кивнул, и Драко, прищелкнув языком, пояснил: — Хозяин назначил преподавателями Амикуса и Алекто Кэрроу — это брат с сестрицей, они учились на одном курсе с моим отцом. Истинные Пожиратели: Алекто очень любит смотреть, как дементоры высасывают душу, Амикус испытывает слабость к пыткам. Ну да ладно, это не так важно, — Малфой отбросил пергамент. — Директор и Кэрроу набирают в помощники особую группу поверенных: около тридцати человек, большинство из которых — слизеринцы. Вот список, — Драко вновь схватил листок и потряс им в воздухе. — Поверенные имеют почти такие же права, как администрация, мы даже Макгонагалл можем поставить на место. Только для нас в Хогвартсе будут распахнуты все двери: не открою тебе секрет, если скажу, что Темный Лорд любит развлечения и для своих слуг не жалеет подобных вещиц, понимаешь? Он заранее продумал все: есть возможность проводить вечера так, как и положено чистокровной элите, сечешь? Грязнокровок по вечерам будут сгонять в особое подземелье, то самое, что названо в честь великого Салазара. Одна маленькая провинность, и грязнокровка уже под ударом, большая провинность — и он попадает в камеру… — В Азкабан? — Да нет же, — махнул рукой Малфой. — Камерой называется место, куда будут сгонять жертв для игр. Ты уже слышал про игры? — Что за игры? Квиддич? — Посерьезнее квиддича, — тихо проговорил Малфой, резко встал и подошел к двери купе. Задернув занавеску, приоткрыл ее, почти сразу захлопнул и опустился обратно на сиденье. — Все равно скоро узнаешь, ведь ты в любом случае попадешь в число игроков. — Игроков? — Может, прекратишь все время переспрашивать и дашь договорить? — прошипел Драко. — Игроков. Это то, чем развлекался раньше отец с друзьями. — А если подробнее? — Обычные дуэли, победителю достается приз — угадай, какой, — Малфой осклабился и выдержал паузу, чтобы дать собеседнику возможность оценить его остроумие. — Массовые игры — не квиддич, нет, Забини, кое-что посерьезнее. Взрослые игры с живыми ставками. Вариантов тысячи, а затрат никаких: не считать же потерей какую-то грязнокровку. Я понятно объясняю? — Более или менее. И что же, мы можем делать с призом что угодно? — неуверенно переспросил Забини. — Ну разумеется! Ты до сих пор не понял? Мы теперь хозяева жизни, повелители школы, врубаешься, придурок? А все эти людишки — грязь, насекомые, которых можно и нужно давить, уничтожать, как травят вредителей… — страстную речь прервал звук открывающейся двери и капризный голос: — Драко, дорогой, пойдем патрулировать коридоры? — Панси показалась на пороге, но при виде Забини демонстративно наморщила нос и еще более противным тоном продолжила: — Я уже хочу почувствовать вкус власти, наградить этих уродов парочкой десятков штрафов, увидеть их озлобленные физиономии. Пойдем, Драко? — Хорошо, подожди секунду, нам нужно договорить, — твердо сказал он, указывая взглядом на выход. — Жду, — призывно улыбнулась Панси. Малфой закатил глаза и вновь обратился к Забини: — Так что всем грязным тварям недолго осталось, ведь потери в таких играх неизбежны, — с притворным сожалением вздохнул он и вышел в коридор, захлопнув за собой дверь.