Игроки поневоле

Джинни хмуро посмотрела на Малфоя, а он, обняв за плечи подошедшую к нему Панси, продолжил: — Уизли, ну ты-то, может, и не сразу попадешь в заветный список, а только если сильно разозлишь. У нас ограничения на внесение в него чистокровных… — он горестно вздохнул, — к сожалению. А вот твоей подружке место в нем обеспечено. — Почему это? — громко спросила Гермиона. — Потому что ты мне не нравишься, Грейнджер, усекла? Хотя, ты ж дура… — Ты думаешь, со сменой начальства тебе можно делать все, что придет в твою белобрысую голову, Малфой? — она подскочила на ноги, не понимая, почему эта фраза выбила ее из колеи. — Если ты будешь раскрывать рот, пожалеешь. Гринграсс, внеси эту грязнокровку в наш список, и да, сучка, здесь Панси права: меня тоже не волнует, что вшивые Уизли расписались в родстве с тобой — тебе эта липа не поможет, поняла? — Позвольте поинтересоваться, о наисветлейший, — с издевкой протянула Гермиона, — что же это за список такой все-таки. Это больно, когда тебя туда вносят? — Сегодня вечером придешь в самое дальнее подземелье — в нем не бывает занятий — там и узнаешь, но могу сказать… Да, это больно, — он нехорошо ухмыльнулся и кивнул Панси и Астории, призывая следовать за ним. — Что за подземелье? — удивилась Джинни, отправляя в рот очередной леденец «Берти-Боттс». — Оно не используется для уроков, там Снейп, а теперь Слагхорн, хранили ингредиенты для зелий, которые не помещались в шкаф… И что же с нами там будут делать? — Надеюсь, ничего серьезного, — пожала плечами Джинни. — Вот увидишь, ты такая не одна будешь. Строчки, наверное, заставят писать или пробирки мыть. — Что-то Малфой слишком сильно радуется, вряд ли это строчки или пробирки, — задумчиво протянула Гермиона.

***

В зале пахло именно так, как и должно пахнуть в заброшенном помещении: сыростью, затхлостью и чем-то сладковатым — скорее всего, это был запах гниения дохлой крысы. Темные своды, покрытые плесенью, и вода, капающая с потолка, напомнили Гермионе о средневековых подземельях. Под шепот слизеринцев, у каждого из которых на мантии красовалась вышитая буква «П», она прошла в противоположный угол зала. Невилл, сидевший на корточках, поднялся на ноги и шагнул ей навстречу: — И ты тоже? — Ага, еще в поезде, а вы-то когда успели? — Я нагрубил Гойлу, крикнул, что он тупица, а теперь скажите мне, что я был неправ, — Невилл кивком указал на глупо ухмыляющегося Грегори и ощупал заплывший глаз. — А что они здесь делают? — недоумевала Гермиона, глядя на кучку слизеринцев, столпившихся неподалеку. — Это поверенные, — Лаванда явно обрадовалась возможности рассказать новость еще одному непосвященному человеку, — особая группа, которая поддерживает новое начальство, что-то вроде Инспекционной дружины во времена Амбридж, помнишь? — она тараторила очень быстро, будто боялась, что ее кто-то опередит. — Они теперь всегда будут присутствовать при наказаниях, не знаю, правда, зачем? — Наверное, моральная поддержка, — мрачно пошутила Гермиона. — Говорят, теперь так будет каждый вечер. Все провинившиеся должны собираться здесь ровно в девять, жаль, что сегодня нас так мало… — О чем ты? — Ханна нахмурилась и грозно посмотрела Лаванде в глаза. — Ты что, не понимаешь? Чем нас меньше, тем больше вероятность, что любой может попасть под удар! — Лаванда, как всегда озабоченная своим маникюром, рассматривала ногти. — Вот если бы было десятка три человек… — Ты сама-то соображаешь, что говоришь? — перебила Гермиона. — Вот если бы наказали класса четыре сразу, тогда… Так? — Ты как всегда все не так поняла, — снисходительно улыбнулась Парвати. — А что нас ждет? — вмешался Невилл. — Так вы еще не знаете? — захлопала глазами Лаванда. — Я слышала, как Гринграсс говорила своей однокурснице, что накажут не всех грязнокровок. — Не произноси этого слова! — вскинулся он. — Если ты не знал, теперь так называют не только магглорожденных, а всех, кто не поддерживает новый режим, — проворковала Лаванда. — Как это? — вытаращился Невилл. — Чтобы новое название не придумывать. Так вот, выберут нескольких и только им назначат отработку, а остальных отпустят. — Так не бывает, — возразила Гермиона. — Посмотрим, — пожала плечами Лаванда, всем своим видом показывая, что спорить с занудой не собирается. — Скорее всего… — начала Гермиона в надежде на поддержку Невилла, но закончить фразу ей не удалось: дверь подземелья тяжело отворилась, пропуская в помещение приземистого сутулого мужчину. За ним следовали Малфой в школьной мантии с серебряной нашивкой и Забини, перекинувший плащ через руку. Кэрроу уселся на низкий стул, Драко и Блейз встали по бокам от него и оба со скучающим видом уставились на провинившихся. Забини сдул со лба длинную челку и скрестил руки на груди, Малфой расстегнул мантию и бросил ее на спинку стула, каждым движением показывая, что ему дозволено все. — Драко! — голос Амикуса больше смахивал на карканье. — Ты, как главный поверенный должен показать пример остальным. Кого выберешь в соперники? — он прищурился и оглядел сначала слизеринцев, потом столпившихся в углу грязнокровок, которые как по команде с непониманием уставились на него. — Ну что ж, — тихо произнес Малфой и вынул из кармана палочку. Его глаза внимательно осмотрели возможных соперников, ни один из них, видимо, не показался достойным, поэтому он тихо произнес, посмотрев на Забини: — Я выбираю Блейза. Тот вздрогнул, словно очнувшись, и, самоуверенно посмотрев на Драко, начал закатывать рукава рубашки. — Полагаю, права отказаться у меня нет? — на всякий случай спросил Забини, прищурив серые глаза. — Неужели ты не хочешь заработать приз? — прокряхтел Кэрроу и хрипло захихикал, глядя на небольшую толпу наказанных. Не ответив, Блейз зашагал к противоположной стене и, резко развернувшись, склонил голову в приветствии, поднял оружие и приготовился к дуэли. Пару секунд они смотрели друг другу в глаза, буравя взглядом, после чего разом вскинули палочки и почти одновременно выкрикнули: — Серпенсортиа! — Экспеллиармус! Драко оказался чуть проворнее: его оружие осталось при нем, а на пол перед Забини упала черная змея и, зашипев, поползла к нему. — Эванеско, — шепнул Блейз и в ту же секунду: — Импедимента! — От заклятия Малфой увернулся, налетел на стену, ударившись, но выпалил: — Ступефай! — промахнулся буквально на дюйм: Забини ушел в сторону, наткнулся на какой-то стол и безмолвно взмахнул палочкой. Драко, упав на землю, перекатился, вновь поднялся на ноги и в ярости выкрикнул, забыв, что сражается с другом: — Сектумсемпра! — девушки ахнули, наказанные, что стояли слишком близко к месту битвы, отпрянули назад и прижались друг к другу. Забини рухнул на пол, зажимая глубокий порез на щеке. — Стоп! — скомандовал Амикус. — Сражаемся до первой крови, поэтому сегодняшней дуэли — конец. Блейз, пойди к дуре Помфри, пусть она посмотрит рану, а после возвращайся сюда. На первый раз приз получите оба, в качестве поощрения, — процедил он, поднявшись наконец со стула. Кажется, Кэрроу был недоволен подобным исходом битвы. — Драко, награда сегодня твоя: право выбирать первому, так сказать. — Я могу выбрать только из этих, я правильно понял? — равнодушно спросил он, и провинившиеся возмущенно зашумели. — Молчать! — рявкнул Кэрроу и кивнул: — Пока да, как только поднесут новое разрешение — посмотрим. — Ну что ж, в таком случае… — его полупрозрачные глаза забегали, выбирая жертву: — Броклхерст. Невысокая светловолосая девушка из Равенкло вздрогнула и вжалась в стену, помотав головой: — Нет, я не хочу, пожалуйста, я… — Это мой выбор, — пожал плечами Малфой, обращаясь к Амикусу, тот ссутулился еще больше и подошел к девчонке. — Ты! Как тебя там… Пойдешь с Драко и будешь делать то, что он скажет, ясно, дура? Иначе не поздоровится. — Нет, я не пойду, — она вновь помотала головой, а Парвати тихонько застонала, начиная понимать, какого рода наказание ждет Мэнди. Гермиона обернулась, но та только огромными глазами таращилась на жертву, которую Кэрроу ухватил за горло. — Нет, говоришь? Будешь выполнять его приказы, иначе своим примером продемонстрируешь, как нехорошо не слушаться начальства, лады? — Делайте со мной, что хотите, но обслуживать этого гада я не собираюсь, — прошептала она под тихое ругательство Малфоя. — Что хотите, говоришь, значица? — в его голосе мелькнула угроза. — Что вы делаете? — взвизгнула Грейнджер, когда Кэрроу швырнул Броклхерст на пол и встал над ней, занеся палочку. — Прекратите! — но ее уже никто не слушал: все произошло почти мгновенно, события промелькнули со скоростью света, не оставив времени понять, что происходит. Резкий взмах палочкой, крик «Сектумсемпра!» — и заклятие Кэрроу разрезало воздух, в этот же миг раздался нечеловеческий вопль. Но кричала не жертва, а Ханна: при виде окровавленной однокурсницы она потеряла сознание. Мэнди в судорогах дергалась на полу, захлебывалась собственной кровью. Все ее тело будто искромсали огромными ножницами, изрезали сотней ножей, руки и ноги мелко дрожали, глаза закатились, горлом пошла густая, темно-бордовая кровь. Испачканные бледные пальцы, и грязь под ногтями, и хриплое дыхание — как будто рассеченное надвое тело. Разметавшиеся, красные от крови волосы походили на замызганную тряпку. Агония длилась всего несколько секунд, а показалось, что час: Мэнди вскрикнула в последний раз и затихла. Никто не смел даже шевельнуться: страх и ужас пригвоздили к полу, придавили своей тяжестью, сковали разум. Послышались булькающие звуки — Парвати рвало около стены, парни с ужасом взирали на месиво, в которое превратилось тело, девчонки ревели, кто-то до сих пор истерически визжал. Мир в одно мгновение рухнул, превратившись в сотню осколков; все, во что когда-то верилось, теперь стало ненастоящим и призрачным. Ведь такого не может быть: Мэнди только что стояла рядом, а теперь ее нет. Останки лежат на полу, а Пожиратель в маске преподавателя стоит напротив и гнусно ухмыляется. Такого просто не бывает, это сон, но почему же он тогда не заканчивается, а? — Что вы наделали? — заикаясь, выкрикнула Гермиона, не понимая до конца, что именно произошло. — Она же… она же мертва! — бессвязные слова рвались наружу, Лаванда с Парвати всхлипывали, прикрывая лица руками, Невилл задыхался; а Гермиона, держась за стену, сделала несколько шагов вперед: — Что вы наделали? Она же… Вы же убили ее! Боже… — И так будет с каждым, кто осмелится мне перечить, — провозгласил Кэрроу. — Поняла, дура? И тебя я сегодня тоже накажу, что, самая смелая нашлась? Придет Забини — пойдешь с ним, ясно? Малфой, часто-часто дыша, прикрывал рот рукой, будто ему тоже было нехорошо, пот стекал по лицу, и время от времени Драко языком слизывал его с губ. — Не надейтесь, что новый режим пожалеет вас, — обернулся Амикус к наказанным. — Все вы — отбросы, какие не жалко отправить на помойку, как эту сучку, все поняли? Драко, ты можешь выбрать себе… это… другую игрушку, — снисходительно обратился он к Малфою, весь вид которого ясно демонстрировал, что с него на сегодня достаточно. — Браун, — белые губы шевельнулись, и Лаванда мгновенно шагнула ему навстречу, пошатываясь — настолько силен был испуг. Даже не взглянув на добычу, Малфой протянул руку и повел ее из комнаты. В дверях они столкнулись с Забини, на щеке которого красовалась нашлепка. Он непонимающе воззрился на кровавое месиво и отшатнулся в сторону, поняв, что именно видит. — Что за?.. — Блейз шагнул назад, стараясь не касаться трупа. — Теперь твоя очередь, Забини. Ты уж прости, но выбор я уже сделал за тебя: Грейнджер тут строила из себя не пойми что, борца за свободу, — Амикус осклабился, — так что придется тебе сегодня развлечься с ней, ты не против? — Разве есть выбор? — хладнокровие Забини поражало даже его дружков. — Буду довольствоваться малым. — Я не пойду с ним, — дрожащим голосом заявила Гермиона. — Не пойду! — Хочешь повторить судьбу этой? — Амикус ткнул кривым пальцем в то, что осталось от Мэнди. — Мне нетрудно. — Иди, Гермиона, — горячо зашептала Парвати. — Он же убьет тебя. — Девка дело говорит. Хочешь оказаться на месте этой, нет? Гермиона еще раз посмотрела на кровавое месиво, перевела взгляд на ухмыляющегося Блейза, несколько раз вздохнула и шагнула вперед, чувствуя, что сердце дало перебой. — Приятного вечера! — ведомая Забини, она уже не услышала напутственных слов.

***

В соседнем подземелье было чуть чище и немного теплее, но все равно неуютно и промозгло, будто недавно прошел дождь. Гермиону била дрожь: перед глазами до сих пор стояло искаженное мукой лицо Мэнди. Забини отпустил ее руку, чтобы смахнуть со стола сваленные там пергаменты и какие-то мелочи. Этот жест был настолько однозначным, что захотелось убежать как можно дальше: неважно куда, главное, подальше. — Грейнджер, ты знаешь, что я не какой-то паршивый гриффиндорец, а чистокровный колдун, поэтому предпочитаю любую встречу начинать с беседы, ведь только невоспитанные магглы ведут себя как животные, — выражение лица Забини говорило лишь о том, что он, вопреки словам, презирает подобное поведение. Неожиданно он схватил Гермиону за волосы и приблизил к ней лицо. С выражением крайнего отвращения Блейз процедил: — Какая же ты все-таки… убогая. Эти твои патлы, которые торчат во все стороны, бледная рожа и сисек нет — у меня еще не было такого кошмара. Наверное, сегодня не мой день — достаются какие-то отбросы, вот Малфою нынче повезло: Браун очень даже ничего, уж я-то знаю. Пожалуй, ты подходишь лишь для одного… Ты уже сосала у кого-нибудь? Отвечай! — Что? — Гермиона подумала, что ослышалась, но Забини растянул губы в улыбке и снова прошептал: — Ты сосала у Поттера? Или у рыжего? — казалось, он сам удивился предположению. — Ты брала у них в рот? Так понятнее? Чтобы я знал, чего ожидать, — с невинным видом закончил он, пытаясь высвободить рубашку из-за пояса брюк. — Отпусти! — на глаза навернулись слезы, но сильные пальцы лишь крепче вцепились в волосы. — Знаешь, когда девка сосет у меня, я обычно думаю о том, что буду делать с ней дальше, — Забини выдыхал слова так быстро, совсем рядом с ее лицом, и Гермиона подумала, что ему тоже не хватает воздуха. Темные волосы щекотали подбородок, и изредка ее шеи касались его губы. Они оставляли болезненные синяки, а в перерывах между поцелуями Забини продолжал: — Я обычно смотрю, как сначала она долго облизывает его, заглатывает целиком, а сам уже знаю, что будет дальше. Иногда становится даже скучно: очень долго шлюха обсасывает мои яйца, как будто это доставляет ей удовольствие. Не повторяй таких ошибок, Грейнджер: меня подобное заводит слабо. С этими словами Забини отпустил ее волосы, но тут же, схватив за руки, подтащил к стулу. Не слушая отчаянные крики, швырнул на пол около него. Повозившись, расстегнул ширинку, приспустил штаны вместе с трусами, уселся на стул и за волосы притянул Гермиону к себе: — Чего ждем? Приступай. — Нет, я не буду. — Будешь, сучка, будешь. Бери, я сказал. — Нет, никогда я этого не… — удар обрушился на нее и пришелся по губам. Утерев кровь, Гермиона посмотрела на Забини и прошептала: — Я не сделаю этого. — Сделаешь, — тихо ответил он и подался вперед. — Ну! — еще один удар заставил Гермиону протянуть руку и коснуться его. — Смелее. Он не кусается, — хохотнул Забини. — Губами, — и, понаблюдав пару минут, как она неумело облизывает кончик, продолжил: — Вот и сейчас, Грейнджер, ты сосешь мой член, и от этого уже хочешь, чтобы он оказался между твоих ног, у тебя внутри, да? — Гермиона замерла на секунду, пытаясь помотать головой, но Забини толкнулся бедрами вперед, заставляя ее задыхаться и не оставляя времени на оправдания. — У тебя уже мокрые трусы, ведь правда? — его рука скользнула вниз и коснулась ее между ног. — Ну разумеется, можно было не проверять, — тихо рассмеялся он. — Ты хочешь меня так, как никогда не хотела нищего рыжего урода, потому что Уизли в жизни не позволит себе ничего, что сделаю с тобой я. Я буду ебать тебя, разведу твои бедра до предела, проведу рукой по твоей пизде, отымею тебя пальцами. Ты будешь умолять меня трахнуть тебя, знаю, это всегда так бывает, но я буду ебать тебя пальцами, пока ты не начнешь молить о том, чтобы я наконец-то вошел внутрь… — он задумчиво посмотрел на Гермиону и с внезапной злостью проговорил: — Ничему тебя Поттер с Уизли не научили. Придется учиться сейчас: с таким характером, как у тебя, ты будешь ходить в наказанных очень часто. Сильнее и глубже, ну! Можешь ведь, когда хочешь, сука, — продолжил он, не глядя на Гермиону, которая не могла утереть слезы, потому что упиралась руками в колени Забини. — Ты будешь стонать подо мной, как никогда не стонала под ними, слышишь? И просить большего. Гермиона не думала даже, что ее воображение способно создавать столь яркие картины, но слова Забини живо приобретали объем. От этого низ живота стягивало в узел, а ужас и отвращение переплетались с желанием исполнить все, о чем он говорил. Гермиона, тяжело дыша, облизала головку, но Забини приказал подняться на ноги. Снова вспомнилось окровавленное тело, которое все еще, наверное, лежит в соседнем подземелье. Он бесцеремонно толкнул Гермиону к столу и, задрав юбку, потянул вниз трусы. Кивком указал снять их до конца самой и лишь после этого одним движением колена раздвинул ее ноги. Поводив между них ладонью, Забини придвинулся вплотную, почти касаясь промежности: — Ты ведь хочешь, признайся, — прошептал он, вводя внутрь пару пальцев. — Нет, — выдохнула Гермиона, чувствуя, как его рука массирует клитор. Забини поплевал на пальцы и надавил чуть сильнее. — Ненавижу тебя. — Это не мешает тебе хотеть меня, — просто возразил Забини. — Нет, — выдавила она, для большей убедительности помотав головой; голова кружилась и почему-то тошнило. Казалось, что она не в Хогвартсе. Ведь в школе такого не бывает: меньше чем за час пережить гибель однокурсницы, унижение и сейчас… Стук двери вырвал ее из выдуманной реальности; сначала Гермиона не поняла, что происходит, и лишь когда знакомый голос сказал что-то, узнала его обладателя. — Стоило зайти сюда, чтобы увидеть Грейнджер в таком виде, — Малфой скрестил руки на груди, стоя в дверях. Она машинально попыталась прикрыться руками и сжать ноги. — Хватит трахаться, Забини: Кэрроу велел срочно явиться к нему в кабинет, так что закончишь в следующий раз. Член только спрячь. — Дерьмо, — ругнулся Блейз и, оставив Гермиону, поспешно застегнул штаны. — Закончим после, — бросил он ей. — Я уверен, что это не последняя наша встреча, Грейнджер. Одеться не забудь, — с лживой заботой добавил он и вышел вслед за гадко ухмыляющимся Малфоем.