Игроки поневоле

— Ну какого черта, Малфой? Неужели так срочно? — Блейз по дороге поправлял галстук и приглаживал волосы. — Что там случилось? — Срочно. Кэрроу рвет и мечет — кто-то написал на стене «Пожирателям не место в Хогвартсе!» Успеешь еще насладиться всеми радостями поверенного, не волнуйся, да и потеря-то невелика… — Драко обернулся назад, увидев, что Забини остановился. — Что? — Послушай, я только сейчас подумал… — О чем? — Малфой удивленно воззрился на него, прислонившись к стене. — А это не опасно? Ведь Грейнджер наверняка расскажет… — Само собой разболтает, но это им не поможет: теперь мы здесь хозяева, понимаешь? Та сучка, что померла сегодня, кому она нужна? Родители-магглы никогда не узнают, что девка похоронена в Запретном лесу, — Драко двинулся дальше, в свете факелов его тень то растягивалась, то уменьшалась до небольшого пятна на полу. — А что ты так волнуешься? — Хм, а нас за это не могут?.. — Не могут, — твердо сказал Малфой, вновь останавливаясь, — с грязнокровками можно делать все, что душа пожелает. Правда, выбор бедноват: липовые родословные достали немногие, остальные сидят по норам или в бегах… Вот с волшебниками надо быть аккуратнее: Лорд хочет сохранить чистую кровь, ты же знаешь. Во всяком случае, пока что. — А потом? Что будет потом? — Если они будут наглеть, меры ужесточатся. И хватит трястись — никто тебе ничего не сделает, правда, Грейнджер — это, конечно, не Броклхерст и не Браун, но для первого раза сойдет, а? — подмигнул ему Драко и продолжил путь. Блейз скривился в ухмылке и двинулся за ним, размышляя, что, пожалуй, Малфой в чем-то прав: нельзя получить все и сразу, для начала не так уж и плохо.

***

Гермиона сидела на столе, утирая слезы, струившиеся по лицу. Она обняла себя, стараясь согреться, но не могла унять дрожь. Ощущение гадливости и стыда поглощало целиком, поэтому Гермиона быстро подошла к окну и распахнула его. Холодный ветер, который бывает в феврале, а не в сентябре, ворвался в комнату, однако облегчения не принес: по-прежнему казалось, что ее с ног до головы облили грязью. «Кто-нибудь, скажите мне, что это сон, ну неправда это, я же не могла… Ведь Кэрроу не посмел бы убить Мэнди, а то, что произошло с Забини — такого не бывает. Ну не бывает же!» — в отчаянии она осмотрелась вокруг и дрожащей ладонью провела по своему обнаженному бедру. Белья на ней нет, значит, чьи-то руки все же сняли его. Мозг работал с трудом, но смятая юбка и синяки на запястьях свидетельствовали о том, что случившееся — не игра воображения. Спохватившись, Гермиона вытерла рот ладонью и судорожно огляделась по сторонам. Нужно было найти в себе силы, встать и уйти отсюда, но ноги будто приросли к полу. «Как представлю, что нужно будет смотреть друзьям в глаза, так в дрожь бросает. Они же сразу поймут, что произошло, — она топталась возле двери, пытаясь одновременно одернуть блузку, поправить галстук и провести ладонями по волосам. — Лаванда наверняка уже все рассказала, да и Забини с Малфоем не будут молчать: уж кто-кто, а они любят похвастаться властью». Однажды мама сказала ей, что нельзя стыдиться несчастий, и сейчас эти слова пришли на ум, но страх не прогнали. Что будет, если весь Хогвартс узнает? Будут показывать пальцами и смеяться или, наоборот, посочувствуют и утешат? Так ведь и этого сейчас нельзя допускать: Невилл и Симус, скорее всего, случившегося так не оставят, но жутко подумать, что с ними сделают Кэрроу. Гермиона брела, не разбирая дороги, ноги сами принесли ее к портрету Полной Дамы, будто за шесть лет выучили путь наизусть. Крик, раздавшийся из гостиной, разрезал тишину коридора. — Они убили ее, убили! — орала Лаванда, отпихивая руки Парвати. — Но этого же не может быть, — Симус сел в кресло и пожал плечами. — Может, — мрачно сказал Невилл, усаживаясь напротив. — Мы все это видели, и нужно что-то делать. Родные нам не помощники — сами под ударом, да и в Хогвартс их никто не пустит. Послушай, Лаванда, — он подошел к дивану и коснулся ее плеча, — а что Малфой и Забини… что они делали? В смысле, они сами придумывают наказания или как? — Да, Кэрроу переложили хлопотное дело на плечи своих поверенных, — громко сказала Гермиона. Лаванда вздрогнула и ошарашенно посмотрела на нее, мгновенно забыв про истерику. — Но они не оригинальны: писать строчки крайне неблагодарное занятие, правда, Лаванда? «Только скажи «да», пожалуйста, скажи «да». Не удивляйся, не возражай, просто скажи «да», — мысленно молила Гермиона, и когда та неуверенно кивнула, продолжила: — Мне кажется, Мэнди — это… — дыхание перехватило, и понадобилось призвать на помощь все свое мужество, чтобы продолжить: — …это театральное представление, теперь все знают, на что способны слизеринцы. Они хотят запугать нас, подавить нашу волю, сделать беспомощными и слабыми. — Ни у кого другого не получается лучше произносить речи, Гермиона, — хмыкнула Демельза Робинс, — но это все разговоры. Где гарантия, что Кэрроу не зайдут дальше, а? Если они убивают при малейшем неповиновении, следующим может оказаться любой из нас. — Я это знаю даже лучше тебя, — холодно ответила Грейнджер, настороженно взглянув на Лаванду — та, приоткрыв рот, следила за происходящим. — Невилл прав: нужно договориться, что делать дальше и как защищаться. Пока Пожиратели только пугают, но скоро могут перейти от угроз к делу. — Ты дура! — закричала Лаванда. — Ты же понимаешь, что их нельзя остановить, сама сегодня на себе испытала! — Заткнись! — Гермиона сделал шаг вперед, будто хотела наброситься на нее и задушить, остальные с непониманием уставились на обычно уравновешенную однокурсницу. — Все может быть хуже, гораздо хуже! Пожиратели хозяйничают в Хогвартсе, и нам нужно держаться вместе, иначе не победить. Помните ОД? Ведь мы были единой командой, так почему же сейчас не стать ею? — Дело говоришь, — кивнул Невилл, и для пущей убедительности ударил кулаком по столу, — нам нельзя ругаться, любая ссора против нас. — Спасибо, я знала, что ты меня поддержишь, — слабо улыбнулась Гермиона и продолжила: — Поэтому сейчас предлагаю всем разойтись по спальням и хорошенько подумать. И да, надо будет поговорить с Энтони и Эрни, не думаю, что другие факультеты останутся в стороне. Невилл кивнул и поднялся с дивана, устало потерев глаза. Парвати, с тревогой посмотрев на Лаванду, тоже встала и медленно побрела к лестнице. Уже на ступеньках она обернулась и, обреченно вздохнув, покачала головой. Демельза ударила себя по коленкам, подскочила как на пружинах и, бодро попрощавшись, поспешила к креслу у камина. Наблюдая, как друзья расходятся по спальням, Гермиона чувствовала, что держится из последних сил, и отлично понимала Лаванду, по лицу которой до сих пор бежали слезы. Лаванда, тем временем, решительно встала с дивана и прошла мимо, даже не посмотрев в ее сторону. — Подожди! — крикнула Гермиона, взбегая вслед за ней по лестнице. — Выслушай меня. — Не собираюсь я тебя слушать! Какого черта ты вообще соврала всем? Пусть знают… — Слушай, Лаванда, мне тоже больно, и мы с тобой в одинаковом положении, но пойми: не нужно, чтобы об этом судачили на каждом углу. Не знаю, что ты чувствуешь, но мне стыдно, я не могу рассказывать о подобных наказаниях, хоть убей. Подумай: ведь не все же нам сочувствуют, мы живем совсем в другом мире, где друг может стать предателем. — Красиво как говоришь! — хмыкнула Лаванда. — Вот только жизнь теперь у нас не очень красивая. Кстати, это ты сейчас о Поттере и Уизли? — Не смей так говорить о моем брате, — Джинни вышла из тени и злобно посмотрела на нее. — С Кэрроу надо бороться, а не поджимать хвост. — Между прочим, тебя сюда не звали, — взвизгнула Лаванда, испугавшись, что их разговор подслушивали. — А я тебя не спрашиваю, и не смей так говорить о Роне и Гарри, ясно? Не то без волос останешься. Они тоже сражаются, и мы будем, Пожиратели не помеха — не в первый раз, — она переводила взгляд с Гермионы на Лаванду и обратно. — Джинни, уймись! Ты не знаешь, что они могут сделать, — Гермиона сверкнула глазами. Конечно, ей легко говорить, Джинни не видела, как тело Мэнди превратилось в месиво. — А что они сделают? Заставят мыть пробирки? Или строчки писать, пока пальцы не сотрешь? А может, в подземелье посадят? — Джинни почти кричала. — Ты лучше подумай, что Гарри с Роном за тысячу миль отсюда, и они одни, а нас много. Так неужели мы будем сидеть сложа руки и ждать, пока все разрешится само собой? — Ты просто ничего не знаешь, — со слезами на глазах прошептала Гермиона. Еще в сыром подземелье она решила, что никогда и словом не обмолвится о произошедшем — во всяком случае, пока опасность не нависнет и над Джинни. — Знаете что? Разбирайтесь тут сами! — заявила Лаванда. — Не желаю ничего слышать ни о твоем братце, ни о нашем Избранном, который где-то прячется, ни о Пожирателях! — выплюнула она и, резко развернувшись, ушла. — Ничего не рассосется просто так! Нам нужно действовать, — похоже, Джинни не услышала слов Лаванды или не хотела слышать. — И Гарри… — Если они такие герои, то почему не взяли меня с собой? Мы же здесь сгнием! — все то, что Гермиона передумала, пока шла в гостиную, вылилось в вопль, и сейчас она выкрикивала свою обиду и ненависть к друзьям. Не оставь они ее в этой каше, не было бы Забини и унижения. Не было бы чувства гадливости, омерзения и презрения к самой себе. — Что ты такое говоришь? Они же не хотели… думали, что так будет лучше. — Лучше? Да пойми ты наконец, что не получилось лучше! Все намного хуже, чем они предполагали, если вообще думали обо мне! — Гермиона закрыла лицо руками и замотала головой, когда Джинни попыталась погладить ее по волосам. — Ну ведь не все так плохо, — тихо сказала она. — Мы живы, здоровы, и, будем надеяться, Мэнди была первой и последней жертвой, хоть это и ужасно, но ведь… война. Сейчас все мыслят по-другому: главное, что мы живы, а там уж… — А ты оптимистка, — сквозь слезы улыбнулась Гермиона, направляясь к спальне. — Наверное, потому что ничего не знаешь, — добавила она шепотом, однако Джинни ее не услышала.

***

Следующее утро не принесло Гермионе ничего, кроме головной боли и ощущения опустошенности. Вчерашние события казались выдуманными, а, может, просто мозг до сих пор не хотел работать. Она медленно поднималась по лестнице после завтрака, думая лишь о том, что сейчас придется встретиться с Забини. А уж он-то наверняка не упустит возможности напомнить о ее наказании или, того хуже, опозорить прилюдно. Гермиона стояла рядом с Лавандой — та выглядела лишь несколько подавленной, хотя прошлой ночью плакала в подушку. Внезапно она вздрогнула и прижалась к стене, что-то прошептав Парвати, и Гермиона сразу догадалась, чего она испугалась. Забини с Малфоем вышагивали по коридору в сопровождении Крэбба и Нотта и о чем-то оживленно спорили, однако, приблизившись к кабинету, смолкли. Забини снял мантию и перекинул ее через руку, а Малфой прислонился к стене, уставившись в одну точку. Вопреки ожиданиям, Забини не обратил на Гермиону ни малейшего внимания, посмотрел, словно на пустое место. Таким взглядом окидывают обычно стенку, на которой нет ничего — ни портрета, ни часов, и потому она не вызывает интереса. «Как будто и не было ничего, — подумала она, уткнувшись в книгу, чтобы не видеть их. — Забыть бы и мне…» — В класс! — процедила Алекто, распахивая дверь. — Живее, эй ты, как тебя там? — Корнер, профессор, — последнее слово Майкл сказал с таким видом, будто чувствовал себя участником абсурдной пьесы. — Открой окна! — помещение не использовалось некоторое время, и в воздухе стоял запах затхлости и сырости. — Быстро все сели! — ученики, мрачно переглядываясь, стали рассаживаться, и лишь слизеринцы выглядели довольными. — Сегодня мы с вами приступим к изучению обязательной дисциплины. Знаю, раньше не все из вас это учили, но теперь… — Зачем нам маггловедение? — спросил Невилл. — Мы и так знаем… — Вы все должны знать правду. Я расскажу вам об истинной сущности этих грязных животных, называемых магглами, — Кэрроу склонила голову набок и продолжила: — Сегодня мы с вами поговорим так… в целом, а если кто-то будет мне мешать, — она выразительно посмотрела на Невилла, — он будет… это… наказан, всем ясно? — Можно еще один вопрос? Последний, — Невилл с невинным видом вновь поднялся и, не дожидаясь ответа, продолжил: — А сколько маггловской крови в вас и вашем брате? — наступила зловещая тишина, казалось, слышно было, как тикают часы у кого-то на руке. — Это был неверный вопрос, мистер… — Лонгботтом, — вставил Невилл, но Алекто уже не слушала, надвигаясь на него с палочкой наизготовку: — Как ты, маленький паскудник, осмелился мне грубить? — Да кто вы такая? Вы же никчемная… — договорить он не успел, потому что сверкнула вспышка, и на лице Невилла появился глубокий порез. — Не сметь сейчас идти к Помфри, понял? Отсидишь урок, а потом уж делай что хочешь, ясненько? — Да, — процедил Невилл, сверкнув глазами и прикладывая к скуле протянутый Парвати платок. — Да как вы смеете? Вы не имеете права наносить студентам увечья! И тем более запрещать обращаться за помощью! — Гермиона вскочила на ноги, но тут же осеклась, увидев почти хищный оскал Кэрроу. — Это кто тут такой смелый, а? — Это Грейнджер, профессор, — радостно встряла Паркинсон, — она дура и не может сидеть молча. — Заткнись! — одновременно воскликнули несколько голосов. — Тихо! — переорала всех Алекто. — По пятьдесят баллов с Гриффиндора, Равенкло и Хаффлпаффа, ну а тебе, Грейнджер, вечерняя отработка. Панси… — Я уже внесла в список, — угодливо пропела та. Гермиона машинально посмотрела на Забини: тот растянул губы в улыбке и выразительно оглядел ее с ног до головы. — А теперь продолжим, — Кэрроу обвела взглядом притихших студентов и начала диктовать текст, от которого волосы становились дыбом — настолько он был абсурден: — Магглы остановились в своем развитии на уровне животных, это примитивные, злобные, тупые твари. Несколько веков назад они узнали о существовании волшебников и начали травлю: жгли их на кострах, сажали в каменные мешки и топили. Ныне пришла пора отомстить скользким гадам, целью которых стало наше уничтожение. С тех пор прошло много лет, магглы сменили тактику: внедряются в наше сообщество путем проникновения в ряды студентов Хогвартса и браков с магами. Главная их цель — разрушить сложившиеся устои волшебного сообщества изнутри. Однако мы не можем допустить, чтобы… Гермиона перестала слушать Алекто на третьей минуте страстной речи, просто водила пером по пергаменту, делая вид, что пишет. Мысли вертелись вокруг Забини: сегодня он своего уж точно не упустит, не зря так плотоядно оглядывается. Кажется, вчера он был очень недоволен приходом Малфоя и наверняка воспользуется возможностью закончить начатое. Встретившись с ним взглядом, Гермиона вздрогнула и отвела глаза, продолжая чертить на листке какие-то непонятные символы и кружочки. — Ну как, Грейнджер, тебе вчера понравилось с Забини? — прошептала Панси, когда прозвенел звонок, и все вышли в коридор. Самым ужасным было то, что она говорила это без стеснения и не обращала внимания на Малфоя, стоявшего за ее спиной. — Я слышала, вам вчера помешали, но ничего, Блейз не любит останавливаться на достигнутом. — По своему опыту знаешь? — Гермиона надеялась, что дрожь в ее голосе не заметна. — Да нет, он сам рассказывал, — заявила Панси, — вчера в гостиной. Стараясь не показать, насколько эта новость потрясла ее, Гермиона прошипела: — А ты не думала о том, что твой Малфой тоже властью попользовался? — Ну и что? Мне все равно, кого он там имеет, любит-то он меня, ясно, дура? — Паркинсон схватила Гермиону за волосы и потянула вниз так, что от боли выступили слезы. — Я бы на твоем месте не была так уверена, — прошептала Гермиона и с силой оттолкнула Панси от себя. Та смерила ее презрительным взглядом и пошла за Малфоем, а Гермиона повернулась к Невиллу, который все еще зажимал рану окровавленным платком. — Ты что, дурак? — прошипела она, тяжело дыша. — Зачем ты подставляешься? Не стоит оно того: сегодня первый день учебы, а у нас уже раненые и наказанные. Если так будет продолжаться… — Если мы будем бездействовать, то это будет продолжаться, да. Ты же сама говорила, что нужно бороться, вот я и начал! — Невилл прислонился к стене и нахмурился. — Но не так же! — Гермиона, выкрикнув эти слова, спохватилась и судорожно огляделась по сторонам: благо, рядом уже никого не было. — Она же сумасшедшая! Убьет и не заметит! Если ты о себе не думаешь, ты о нас подумай, о бабушке своей подумай — каково ей будет, случись с тобой несчастье? — Ты не учла одного, Гермиона, — при упоминании бабушки Невилл вздрогнул, но тут же взял себя в руки: — Они не торопятся убивать чистокровных, у меня есть небольшое преимущество, и я собираюсь его использовать.

***

«Мне бы такое преимущество, — с отчаянием думала Гермиона, спускаясь в холодное подземелье. — Может быть, тогда я тоже была бы уверена в себе. А так приходится гадать, выйду я живой отсюда или зароют меня в Запретном лесу, как Мэнди. Ну почему? Почему Гарри и Рон бросили меня здесь, а? Ради моего блага, как же. Почему?» — эти вопросы Гермиона задавала себе уже второй день и не могла найти ответ. Дверь тяжело захлопнулась, отрезав от внешнего мира, и Гермиона почувствовала, как екнуло сердце: помещение украсилось огромными штырями, вбитыми в стены. Судя по ухмылкам поверенных, ничего хорошего это новшество не сулило. Приблизившись к группе наказанных, она ощутила, как по полу потянуло холодом — из дальней комнаты появились Кэрроу и Забини с Малфоем. «Может, сегодня обойдется», — надеялась Гермиона, оглядывая наказанных. Кэрроу уселся на стул и достал палочку. Он потер руки, будто перед вкусным обедом, и обратился к помощникам: — Ну что же, сегодня наш улов гораздо богаче, а? То-то же, будет, из чего выбрать, — он хохотнул. — Прошлый раз был не очень удачным, поэтому это… стоит повторить. Драко, Блейз, прошу, или, может быть, есть другие желающие? — Амикус окинул слизеринцев взглядом. Те как по команде замотали головами, и Кэрроу с удовлетворением повернулся к Малфою и Забини, которые уже разошлись по разным сторонам подземелья, оттеснив наказанных к стене. Они улыбнулись друг другу, поклонились и мрачно осмотрелись, приготовившись к дуэли. Казалось, для них это всего лишь игра, не более чем развлечение. Несколько странное развлечение, учитывая, что вчера все могло закончиться трагедией для самих соперников. «Пожалуйста, Малфой, выиграй! Никогда я тебя ни о чем не просила, но сейчас умоляю: выиграй, ведь ты-то никогда меня не выберешь. Пожалуйста, выиграй», — Гермиона бормотала про себя, а сама со страхом следила, как соперники взмахнули палочками, как Забини ушел в сторону от заклятия, а Драко повезло меньше: его швырнуло назад и ударило об стену. Красная вспышка, сверкнув, исчезла, Малфой лежал на полу — он был без сознания. Толпа слизеринцев зашумела, а Забини медленно пошел вперед, покосившись на провинившихся. Гермиона не смотрела на него, но чувствовала, как он ощупывает ее глазами. — Ну что ж, Блейз, сегодня ты взял реванш, — захихикал Кэрроу, подошел к Малфою и произнес: «Энервейт!» — Можешь выбрать себе приз, не стесняйся, — Амикус подмигнул Забини. — Грейнджер, — даже не дав преподавателю договорить, выпалил тот. Разумеется. Гермиона поняла это в тот самый миг, когда палочка выпала из обессиленной руки Малфоя. Забини не из тех, кто бросает начатое — так сказала Паркинсон, а ведь ей-то лучше знать. — Пошли, — грубо сказал Блейз, потянув Гермиону за руку и вытаскивая из толпы. Проходя мимо Драко, он остановился, лениво протянув: — Ну что, сегодня выиграл я. — Я бы на твоем месте выбрал кого получше, — Малфой усмехнулся, но не сумел скрыть досаду и злость. — Не умеешь ты пользоваться победой, — снисходительно обронил он. — Я просто не люблю останавливаться на полпути. Кстати, я не жадный и в качестве утешения приглашаю тебя присоединиться, — он издевательски поклонился и кивком указал на дверь. — Так что, пойдешь? Драко фыркнул и не сдвинулся с места: казалось, его унижает подобное поведение друга, однако велик соблазн воспользоваться заманчивым предложением. — А почему бы и нет, не в гостиной же скучать, — уголки его рта дрогнули; Гермиона старалась не смотреть на Малфоя, но тот двумя пальцами сжал ее подбородок и заставил взглянуть на него. — Впрочем, и здесь ничего интересного не предвидится: что я, не видел, как ты с девками развлекаешься? — Отпусти меня! — громко сказала Гермиона, но на нее даже не обратили внимания. — Я даже позволю тебе поучаствовать, Драко. Я сегодня добрый, — тихо рассмеялся Забини. — Не зарывайся, Блейз. Думаю, у меня еще будет возможность отыграться, а? — Малфой легко толкнул его плечом и пошел вперед, поправляя пряжку мантии. — Я с вами никуда не пойду! — Гермиона цеплялась за шершавые стены, но лишь исцарапала пальцы. — Да замолчи ты уже, — Блейз наотмашь ударил ее по лицу и процедил: — Хочешь отправиться за Броклхерст? Так мы это устроим, можешь не сомневаться. Все еще не желаешь идти с нами? Ну? Гермиона тяжело дышала, глядя в полные злобы глаза. Получив еще одну пощечину, всхлипнула, но промолчала. — Мне кажется, она уже передумала, не так ли, Грейнджер? — тихо проговорил Драко. — Ну, я надеюсь, ты не забудешь, как я был добр, и поделишься в следующий раз призом? — продолжил Забини, будто разговор и не прерывался. Крепко держа Гермиону за запястье, он направился к двери. — Я подумаю, — ответил Малфой, обгоняя их, и распахнул дверь в уже знакомую комнату. Однако, не успел он даже захлопнуть ее, раздался крик Кэрроу: — Забини! Где ты шаришься, мать твою? Подь сюда, думаешь, мало наказанных? Я, что ль, со всеми должен разбираться? — Черт, этот идиот когда-нибудь меня с ума сведет, — выругался Забини и бросил Малфою: — Я скоро вернусь, а пока можешь поиграться. Но… помни, что это мой приз. — Не волнуйся, и тебе что-нибудь останется, — тот проследил, пока Забини выйдет, и лишь после этого повернулся к Гермионе. Пару минут Малфой молча рассматривал ее, как экспонат в музее. Все так же не говоря ни слова, он медленно подошел к Гермионе, одним взмахом палочки расстегнул ее мантию и провел по плечам. После вновь отошел на шаг, продолжив осмотр, и она с трудом поборола желание скрестить руки на груди. Его взгляд равнодушно скользнул по лицу, груди, ногам, задержался на бедрах, и Гермиона инстинктивно сжалась. — А Забини прав, — наконец вынес вердикт Малфой, — ты самая обычная девка, в которой нет ничего примечательного. Совсем ничего, за что цеплялся бы взгляд. Но с другой стороны, бывают и хуже, — Драко будто размышлял вслух. — Я думаю, Уизли очень даже доволен, нет? — с притворным сочувствием вздохнул он и подошел совсем близко — так, что Гермионе пришлось чуть отклониться назад. Она почувствовала теплое дыхание на своей щеке и вздрогнула от щекотания. — Ты думаешь, я сам выбрал бы тебя? Разумеется, нет, — Малфой грубо прижал ее к себе и зашептал на ухо: — Но проигравшим приходится довольствоваться выбором соперника, так что… — увидев, как Гермиона сжала губы, он ухмыльнулся: — Я не собираюсь тебя целовать, Грейнджер, для этого у меня есть Паркинсон. Помнишь, как сегодня она спрашивала, понравилось ли тебе с Забини? Я тоже хочу услышать ответ, потому что я любопытный. Не знала? Ну же, расскажи мне, что Блейз с тобой делал, только подробнее, — произнося эти слова, он взял ее руку и приложил к своей ширинке. — Скажи, чем вы с ним занимались, ты ведь так любишь отвечать на поставленные вопросы. Отвечай! — Тебя это не касается, — кровь прилила к щекам, когда Малфой потерся членом о ее ладонь и гадко протянул: «Я выебу тебя прямо сейчас». — Ну почему же не касается? Блейз мой друг, и я беспокоюсь за него, — ехидно произнес он таким тоном, будто предыдущую фразу сказал кто-то другой. Проведя у нее между ног, Малфой потер между пальцами мокрую ткань трусов и невинно поинтересовался: — Нравится, когда я так делаю? А так? — Ладонь скользнула за резинку. Гермиона в отчаянии замотала головой, чувствуя, как он раздвигает припухшие складки и проникает во влагалище. Щеки пылали, низ живота сводило — от отвращения, тщетно пыталась убедить себя Гермиона, — в висках стучало, и эхом отдавались его слова. Казалось, что это никогда не кончится: Малфой трахал ее рукой, наблюдая за реакцией. — Постой, — в отчаянии зашептала она, не понимая толком, что говорит. — Зачем я тебе? Неужели не противно с грязнокровкой, а? Или ты меня унизить хочешь? Я не понимаю, что тебе ну… — Гермиона задохнулась, когда Малыой ущипнул ее за клитор, и схватила его за запястье. Не ответив, он провел мокрой ладонью по ее щеке. Со стороны могло показаться, что это нежный жест, но спустя секунду Драко резким движением намотал густые волосы на кулак, развеяв возможные иллюзии. — Я уже сказал, чего хочу, — тихо произнес он и, свободной рукой скользнув под рубашку, сжал ее грудь. Гермиону чувствовала, как к горлу подкатывает тошнота: запах собственных выделений, которые Малфой размазал по ее лицу, вызывал рвотные позывы. — Больной урод, — исступленно прохрипела она и покачнулась: он оттолкнул ее от себя, и Гермиона натолкнулась на стенку. Через секунду Малфой вновь оказался рядом, порывисто проведя ладонью по своему лицу и по волосам. — Похотливая сука. «Что его так обозлило, уж не оскорбление же», — судорожно подумала она. Малфой рванул ширинку и опять потянул ее юбку вверх. — Уйди, — в отчаянии повторила Гермиона. — Ты с ума сошел? Зачем тебе я? Ты же меня терпеть не можешь. И я тебя тоже, — пальцы соскальзывали с его рук, но она все равно пыталась оттолкнуть их. — Ты мне, конечно, не поверишь, Грейнджер, но мне абсолютно все равно, грязная у тебя кровь или нет. У Панси месячные, — просто пояснил он, пожав плечами, — а у меня — потребности, — назидательно добавил Малфой с видом профессора. Даже не верилось, что мгновение назад он злился. — Я же не жениться на тебе собираюсь, меня не интересует, кто ты, лишь бы дырка была, соображаешь? Именно сейчас, в эту самую секунду, ты здесь, у меня стоит, и только поэтому я хочу тебя, а не кого-то другого. Будь на твоем месте Патил — хотел бы ее, но передо мной стоишь ты, а не Патил, уловила?

***

И в этом была доля правды. Панси с Дафной обнаглели: то у них критические дни, то кризисные недели — достали уже. А здесь такие доступные грязнокровки, да еще и законно заработанные в честных битвах — грех не воспользоваться. Но — в этом Малфой неохотно признавался даже самому себе — была в откровении и доля лжи. Он захотел Грейнджер еще вчера, когда увидел широко разведенные бедра, раскрасневшиеся щеки и полуопущенные веки. И Блейза, который был готов войти во влажную щель. Ну что это такое — вчера Драко едва удержался от ехидного замечания — уже скоро простачек на улице отлавливать начнем. Ему показалось, или гриффиндорская шлюха хотела отдаться Забини прямо на столе? Кто б только подумал! Впрочем, все зануды жуткие шалавы — так всегда говорил отец. Элементарное любопытство грызло Драко, и только по этой причине он поплелся за Забини, когда тот предложил воспользоваться Грейнджер вдвоем. Почему бы и нет? Но начав, трудно остановиться, и руки сами собой тянулись к ее трусам. — Эй, Драко, остановись, это мой приз, в конце концов, — лениво протянул Забини, возвращая его в реальность. Он сдул со лба темную челку и провел ладонью по лицу. — Отвянь, Забини, не видишь, я не могу ждать, пока ты управишься, — будешь вторым. Смотреть на перекошенную физиономию кончающего Блейза — удовольствие для извращенцев. Но Драко-то не извращенец. — Убери свой член, я сказал! — с угрозой произнес Забини, одним движением разворачивая его к себе. — Тебе не кажется, что нужно уступить победителю? — они стояли друг напротив друга, Блейз хмуро посмотрел на расстегнутые брюки Драко и оскалился. — Да пошел ты! — он толкнул его и прошептал: — Мне нужно несколько минут. Крепко зажмурившись, Гермиона вжалась в стену. Рука Малфоя все еще лежала на ее бедре, несмотря на увещевания Забини. Раздался звук удара — и Блейз тихо, но с угрозой произнес: — Ты, кажется, не понял, Малфой? Отойди. — Вот дерьмо, я сказал: «Нет!»