Игроки поневоле

Если Снейп не шутил, отца и маму скоро убьют. А Снейп не имеет обыкновения шутить, и такими вещами — тем более. Если Драко не убедит Грейнджер помочь ему, то проиграет, потому что проигравшего выбирает победитель. Паркинсон и Забини спелись: Панси Драко почти возненавидела за «измены», она всегда была дурой, а Забини все не может простить… Кто знает, что там за обида, поводов много накопилось. А Грейнджер убьют в любом случае, поэтому нужно всего лишь воспользоваться ею для спасения. Она должна понять, что если из двух жизней можно спасти хотя бы одну, надо сделать это. — Драко… — Стоило выйти из потайной двери, как его окликнули. — Ну что еще? — тупая малолетка поражала своей навязчивостью. Драко уже не знал, какими словами можно объяснить Гринграсс, что она его не интересует. — Ты все еще хочешь заполучить вещь, которую профессор Кэрроу отдал Грейнджер? — Астория тронула его за руку, и Драко, обернувшись, увидел ее лихорадочно блестящие глаза и кривую ухмылку. — Что ты сказала? Повтори, — он замер я и в упор посмотрел на Гринграсс. Ее бледное лицо казалось бесцветным пятном на темном фоне. Она переминалась с ноги на ногу и держала руки в карманах: при желании Драко мог обезоружить ее и… А вот что делать дальше, он как раз не знал, и потому равнодушно продолжил: — Если что-то важное, говори, я очень тороплюсь. — Я спрашивала, ты все еще хочешь получить вещь, которую… — Допустим, — Драко решительно подошел поближе, — ты… можешь мне что-то предложить? — Я знаю, где Грейнджер прячет ее. Кажется, в этот момент совсем близко полыхнуло пламя, потому что щеки Драко опалила жгучая волна. Если малолетка не лгала, у него появился шанс обставить Паркинсон и Забини, которые, к слову, еще ни на шаг не продвинулись в поисках. — И… ты скажешь мне? — осторожно осведомился он, тихо ступая вперед. — Где вещь находится? — голос превратился в шепот, Драко наклонился к уху Гринграсс и добавил: — Я умею быть благодарным. Разумеется, в свои слова он не вкладывал ничего, кроме пустого обещания, помноженного на желание достичь цели, но она смутилась, покраснела и наверняка настроила себе бессмысленных планов. Дура, одним словом. — Ты считаешь меня легкомысленной дурой, — шепнула в ответ растерянная Гринграсс, и Драко чуть не ляпнул: «Вот именно». Вместо этого он медленно, едва касаясь, провел по ее волосам, собрал их в кулак, чуть оттянул голову назад и приблизился к лицу. — Я считаю, что тебе не следует со мной торговаться, — и толкнул ее к стене. — Чего ты хочешь? — Гринграсс пискнула, когда Драко сжал пальцами ее подбородок. — Деньги? Сколько? Или, быть может, тебе нужно покровительство? Когда она судорожно помотала головой, он удивленно вскинул брови и добавил: — А так? — Драко коснулся губами шеи, вызвав тихий стон, и обреченно закатил глаза — эта малолетка его не привлекала, но ради дела… — Нравится? — он подул на влажный след и резким движением сжал грудь Астории под блузкой. — Ты скажешь мне, где находится нужная вещь? — придерживая ее за талию, он задрал юбку и подтолкнул вперед, заставляя опереться на стену. Худые, бледные ноги, обутые в грубые ботинки, покрылись «гусиной кожей». — Пообещай мне, — Драко небрежно запустил пару пальцев под резинку трусов, намекая, что в случае положительного ответа, не станет медлить. В конце концов, это всего лишь секс. — Да, — дрогнувшим голосом проговорила Гринграсс, — я тебе расскажу, — и неловко переступила с ноги на ногу. — Вот и отлично, — выдохнул Драко. Она знала, чего хотела, и это было на руку им обоим. — Тогда помоги мне. И себе. — Он приспустил штаны и вынул вялый член. — Ну. Как предпочитаешь? Рукой или ртом? Гринграсс что-то пролепетала, из чего Драко сделал вывод, что она хочет взять за щеку. — Хороший выбор, — фыркнул он, наблюдая, как Гринграсс устраивается на коленях. Из-за ее копошения Драко не сразу услышал приближающиеся шаги. Он шикнул и жестом велел ей прекращать. Раскрасневшаяся Астория шустро поднялась на ноги и скользнула в нишу за статуей, а он привел себя в порядок и решительно прошел вперед. — Профессор? Северус Снейп при свете факела казался высохшим стариком. Лишь черные глаза оживляли лицо, похожее на обтянутый кожей череп. — Мистер Малфой? Почему вы не в постели? — Снейп прищурился. — Сегодня дежурит мистер Гойл, если не ошибаюсь. — Да, он, — Драко сглотнул и попятился: тот нахмурился и скрестил руки на груди. — Мне просто не спалось, и я… — Спасибо, мистер Малфой, я уже понял, что вы не умеете лгать, — Снейп внимательно посмотрел на него, словно видел впервые, и в его взгляде Драко не заметил ни злости, ни раздражения. — Я искал вас, — тихо произнес он. «Лучше бы наказал», — мелькнула мысль. Если директор, появляющийся только во время завтрака, ищет студента, это не к добру. — Возьмите, — Снейп протянул ему неприметный клочок пергамента. — От вашей матери. Время на мгновение остановилось, словно стрелки часов забыли, как двигаться. Тишина повисла в воздухе, как паук на тонкой нити. — От мамы? — чуть было не вскрикнул Драко, но вовремя понизил голос до шепота. Тревога забралась за воротник и уселась на шею. Снейп кивнул и равнодушно принюхался к воздуху — может, он почувствовал, что в нише, затаив дыхание, пряталась Гринграсс? — И никому ни слова, мистер Малфой, ни про письмо, ни про эту встречу. Драко рассеянно кивнул и повертел в руках послание, даже не заметив, как директор исчез в потайном ходу. Вместо привычного свитка, запечатанного фамильной печатью с гербом, он держал замызганный листок с наспех нацарапанными строчками. Сквозняк медленно полз по каменному полу и прятался в щелях, но Драко не обратил на него внимания и уселся на корточки, спешно разворачивая письмо. Рука Нарциссы вывела всего пару фраз: «Сынок, постарайся выполнить задание Темного Лорда. Будь осторожен. Мы с отцом любим тебя». Подписи не было, но Драко и без того узнал почерк матери. В одном месте чернила чуть расплылись: наверное, мама плакала, когда писала. Драко не понимал, о каком задании идет речь, ведь прошлогоднее выполнил Снейп — Дамблдор тлел в белой гробнице, и черви разъедали его спокойно-торжественное лицо, забирались под закрытые веки и между пальцев. Драко тупо пялился в пергамент и сглатывал, но противный липкий ком застрял в горле. Если мама решилась написать и передала записку через Снейпа, значит, дело плохо, и им всем угрожает опасность. Значит, Кэрроу не должны об этом узнать — ведь именно они проверяют всю входящую и исходящую почту. В детстве, слушая рассказы о могущественном лорде Волдеморте, Драко искренне верил, что он всегда защищал своих слуг. И в прошлом году убийство Дамблдора представлялась почетной миссией. Но сейчас Драко наконец с уверенной ясностью понял, что хозяину срать на слуг, и от этого становилось жутко. «Ну а мне срать на тебя», — в отчаянии подумал Драко и тут же машинально зажал себе рот — кто знает, каких глубин магии достиг Темный Лорд. Вдруг способен контролировать разум на расстоянии? Паркинсон как-то пересказывала ему сплетни, и по ее словам выходило, что хозяин мог отслеживать помыслы Поттера. Возможно, это всего лишь догадки Панси, но кто знает. — Эй ты, Малфой, — Кэрроу нарисовался в коридоре как всегда не вовремя. — Ты чего это… здесь сидишь? — Гойла подстраховываю, грязнокровки совсем распоясались, ничего не боятся, одному дежурить опасно, — отчеканил Драко, комкая записку в пальцах. Бумага прилипла к вспотевшим ладоням, и чернила отпечатались на коже. Амикус, на две головы ниже него, хрюкнул и покивал — похоже, поверил. — Дело у меня к тебе, не абы какое, а оттуда, — он поднял палец и указал на потолок, Драко проследил за движением и не увидел ничего, кроме темного свода и сырых стен. — Не здесь, — Кэрроу взмахнул рукой, предостерегая от лишних слов, — ко мне в кабинет того… пойдем, — он, приоткрыв рот, втянул воздух в легкие, и Драко затошнило — то ли от гнилостного запаха из желудка Амикуса, то ли от нехорошего предчувствия. Шагая по стылым коридорам и изредка дотрагиваясь до влажных стен, Драко освещал путь палочкой — маленький огонек задорно прыгал и крутился на ее конце. Часы вдалеке пробили несколько раз и с хлопком двери смолкли. — Садись, что ли, — пригласил Амикус, кивнув на мягкое кресло, и Драко, обернувшись, увидел Алекто. Она стояла возле пылающего камина и ухмылялась, чем-то напоминая Амбридж. Пожалуй, в сходстве был виноват широкий рот. — Садись-садись, на вот тебе, — Кэрроу подтолкнул вперед стакан с прозрачной жидкостью. Стало быть, дело серьезное. Амикус редко приглашал в свой кабинет, еще реже предлагал сесть, а уж огневиски предпочитал наливать только себе. Пригубив выпивку, Драко едва заметно поморщился и слишком резко спросил: — Что вы хотели мне сказать? Профессор, — поспешно добавил он, отставив стакан. — Что-то, касающееся Игр? — Игр? Нет! Нет… Как, кстати, твои успехи? Надеюсь на твою победу, — масляно улыбнулся Амикус и покрутил в пальцах палочку. «Ты бы еще сказал, что именно надо искать, старый идиот, — посетовал про себя Драко, однако ни одна мышца на его лице не дрогнула. — Ну не тяни, выкладывай», — капля пота скатилась по виску и затерялась в волосах. — У меня есть для тебя послание, Малфой, — голос едва перекрывал тихое шипение огня. — Думаю, тебе оно придется… по вкусу. — Послание? «Еще одно?» — Сиди спокойно, — увещевал Кэрроу, а его сестра настороженно следила за пламенем в камине. Огненные языки взметнулись под потолок и, лизнув металлическую люстру — разом сожрав половину восковых свечей, — завертелись кольцом. Сотни маленьких искр попадали на мантию, на кожу, обжигая, оставляя отметины, и Драко невольно зажмурился. — Драко, — прошипело пламя голосом Темного Лорда, — Люциус передает тебе привет, Драко, — пронзительный крик разрезал тишину ночи, сплетаясь с полубезумным хохотом господина. — Ты слышишь, как он счастлив, Драко? «Нет, прекратите!» — хотел крикнуть он, но вопль застрял где-то в гортани. Он задыхался и зажимал уши, но вкрадчивый голос все равно забирался под рубашку и щекотал подмышки, только от этого становилось не смешно, а мерзко и страшно. — Люциус просит тебя выполнить мою просьбу, Драко. Ты ведь послушный сын, не так ли? — вежливо осведомился Темный Лорд, как будто вопрос не был риторическим. «Да! Да! — удушливая боль кружила голову, ватой закладывая уши. — Только перестаньте его пытать. И меня», — бессильно добавил он про себя, не имея возможности сказать вслух. — Драко, ты ведь учтешь свои прошлые ошибки? И не заставишь Северуса вновь выполнять твою работу? Северус уже давно доказал свою преданность, а тебе только предстоит, Драко, — хрипение, похожее на шепот больного драконьей оспой, набивалось в приоткрытый рот, в уши и ноздри, заполняло изнутри и стучало в висках. — Слушай меня внимательно, Драко… — и вновь крик Люциуса, летящий сквозь темноту и десятки миль. — Гарри Поттер. Драко ненавидел два провонявших сладкой гнилью слова. Из-за двух слов отца пытают, мать, запершись в спальне, строчит записки и тайком отправляет их сыну, а сам он вынужден прятаться по углам. Что, не вынужден? Ну, так еще не вечер. — Я хочу знать, где он, Драко, понимаешь? — хохот всколыхнул огонь, и языки пламени вытянулись струнами, доставая до потолка. — А ты должен выяснить это. Для меня, — уточнил Темный Лорд, склонив голову. Драко видел лишь тень и неясные очертания мантии. «Да, мой Лорд», — подумал он скорее по привычке, нежели сознательно. — И если ты не сможешь узнать о местонахождении Поттера в течение месяца, то побываешь на одном торжественном мероприятии. Ведь похороны отца — это своего рода торжество, не находишь? Переход в другой мир — или какую там ерунду выдумывают магглы? Я-то не знаю, я никогда не умирал, — прошелестел Темный Лорд. — Глупец Дамблдор говорил, что в Хогвартсе помощь получает каждый, кто попросит. Может быть, в школе найдется человек, способный подсказать тебе выход? — и он взмахнул рукавом, забирая с собой огонь. Пламя, повинуясь, протянулось ярким хвостом и исчезло в темноте. Вкрадчивый голос выбрался из-под рубашки и скользнул в щель между косяком и стеной, пластилиновые пальцы разжались, Драко закашлялся и открыл глаза. Широкое лицо Амикуса Кэрроу показалось плоским блином соленого теста — его используют для приготовления Феликс Фелициса, — и Малфой машинально отшатнулся, чуть не упав с кресла. — Все слышал? — заботливо осведомился профессор. — Понял? — его рот, смахивающий на уродливый шрам, дернулся и скривился. Драко кивнул, не в силах выдавить из себя хоть слово. На ватных ногах он, провожаемый бессмысленными наставлениями Кэрроу, вывалился в коридор и прислонился к подоконнику. Пожалуй, только сейчас Драко решился выдохнуть, а до этого спертый воздух, смешанный с ужасом и дрожью, томился внутри и забивался в самые укромные уголки легких. У него оставался ровно месяц, чтобы узнать, где находится укрытие Поттера, и еще меньше времени, чтобы попытаться выиграть Игру. Вдали часы начали отсчитывать двенадцать ударов, и Драко показалось, что замок издевается над ним: за поворотом что-то с грохотом разбилось. Где искать, и у кого выспрашивать, он не представлял, но в кармане до сих пор лежала скомканная записка от матери, и иного пути не оставалось. Игры закончились.

***

— Тс-с. Гермиона в нерешительности замерла. И хотя это «тс-с» не имело к ней никакого отношения, постаралась как можно тише скользнуть за высокие доспехи и как можно осторожнее выглянуть из-за них. — Не торопись, — велел Забини, стряхивая с себя цепкие ручонки Панси и наклоняясь к ней. — Нас могут услышать, — он крепко поцеловал ее в губы и обхватил лицо ладонями. — К тому же, у нас есть дела поважнее… — Ну что может быть важнее? — закапризничала она, слово в слово повторяя реплику героини из рассказа, опубликованного в свежем «Ведьмополитене». Гермиона, отбывая наказание под присмотром Дафны Гринграсс, успела выхватить пару строк из журнала, который та читала. — Ты разве забыла про Игру? — небрежно перебил Забини, поглаживая Паркинсон по спине. — Нам нужно добыть ту штуку у Грейнджер раньше Малфоя, иначе все лавры вновь достанутся ему. — Неужели тебя это волнует? — почти искренне удивилась Панси. — По-моему, ты никогда не стремился к славе. — В задницу славу, — прошипел он в перерыве между поцелуями, — я жить хочу. И жить не в камере Азкабана, а в замке, ясно? — Но Темный Лорд… — Темный Лорд себе на уме. Паркинсон судорожно вздохнула, и ее рука машинально взлетела к лицу Забини, чтобы заткнуть тому рот. — Он благосклонен к нам ровно до тех пор, пока ему не надоест ждать, понимаешь? — Чего ждать? — опешила Панси. — Ему нужен Поттер, только слепой и глухой этого не заметит, а все эти пляски с Играми, поверенными и привилегиями всего лишь прикрытие. — Ты уверен? — переспросила она, недовольная тем, что Забини постоянно отвлекается. — Я так думаю, — он запустил ладони под юбку Паркинсон и обхватил ягодицы. Наверное, таким образом собирался заставить ее замолчать. — Конечная цель Лорда — Поттер, а значит, есть два пути: либо запугать грязнокровок до потери сознания, и они расскажут господину, где искать Избранного, либо сделать так, чтобы Поттер узнал о бедственном положении друзей… И тогда он припрется в Хогвартс сам. Гермиона старалась не дышать: если все действительно так, как говорит Забини, нужно держаться до последнего и предупредить остальных. Нельзя допустить, чтобы Гарри вернулся в школу. — Ох, мне даже в голову не приходило, — разинула рот Паркинсон, но договорить не успела: Забини вставил колено между ее ног и подтолкнул к окну. — Естественно, твое дело — ноги раздвигать, а не думать, — и он усадил Панси на подоконник. — Ага, видимо, твоя маменька отправила дюжину мужей на тот свет, не думая, — тяжело выдохнула та, обнимая его за шею. Забини схватил ее за волосы и больно потянул: — Не твое дело, не суй нос куда не следует. Ты, поди, тоже хочешь за Малфоя выйти, а потом прибрать к рукам состояние… — он, похоже, прикусил ее губу, заставляя вскрикнуть. — Что ты несешь, я его люблю, — выплюнула Панси, притягивая Забини за бедра к себе. — Любишь его, а трахаешься со мной, думаю, малыш Драко не понял бы, — усмехнулся он. Кажется, Забини совершенно не тревожила ее неразборчивость. — Или Малфой уже не хочет тебя? Променял на кого-то, а? — А ты что, действительно собираешься убить Грейнджер? — резко спросила Паркинсон и благоговейно прошептала: — Неужели правда? — в интонациях слышались тревога и предвкушение. Гермиона вздрогнула, как будто совсем рядом воздух рассекли хлыстом, кровь бросилась к лицу. Забини помолчал, на секунду в коридоре повисла мертвая тишина, и одно мгновение опять растянулось на целую минуту. Все чаще со временем творилось что-то неладное, а может, Гермионе только чудилось. — Если понадобится — прихлопну как муху. Мне своя жизнь дороже, — тихо отчеканил Забини, запуская руки под блузку Панси. — Но ведь это… это убийство, — невнятно сказала она, внимательно рассматривая его лицо. — Не боишься? — Не боюсь.