Игроки поневоле

Коридор, построенный из мармелада, уплывал в сторону, под ногами зияла дыра, но Драко шел по дыре и не замечал, что стены вот-вот погребут его под собой. Он остановился, задыхаясь, как древний старик, оперся на статую Дрызга Грязного, предводителя гоблинского восстания непонятно-какого-года, и поплелся дальше. Пот катился по вискам, капли падали на пол и прожигали в нем отверстия размером с кнат. Кэрроу пару минут назад сунул ему в руку стакан с огневиски и приказал: «Пей!» «Это уже становится традицией», — усмехнулся бы Драко, будь он в состоянии усмехаться. — Какое сегодня число? — начал издалека Амикус. — Двадцать второе, сэр, — вежливо ответил Драко, не понимая, с чего бы вдруг Кэрроу понадобилось проверять его память. — Двадцать второе, — медленно повторил тот, будто услышал впервые. — Двадцать второе. — Ну да, во всяком случае, с утра было оно. Двадцать второе. — Скоро Рождество, — сообщил Амикус, усаживаясь в кресло. Будто Драко сам не знал. — Поедешь домой? — Нет, — он продолжал стоять, несмотря на несколько приглашений Кэрроу присесть. — Останусь. Дел очень много, боюсь, без меня поверенные не справятся. — И то верно… — казалось, он хочет что-то сказать, но не решается. — Зачем вы вызвали меня, профессор? В тусклом свете свечей Амикус выглядел плотной тенью с темными кругами под глазами. Он походил на старый кряжистый пень с оголенными корнями. Таким пням по несколько сотен лет, а им все нипочем. — Да… Да, новость у меня для тебя, — Кэрроу схватил со стола стакан и повертел его в пальцах, после взмахнул палочкой, и бутылка огневиски перелетела с полки на стол. — Что, очередное развлечение? — Драко постарался спросить так нагло, как только умел, но Кэрроу покачал головой, толкнул в его сторону полный стакан и произнес: — Твой отец мертв. Позже, когда дверь комнаты распахнулась сама собой, и Драко оказался на своей постели, он не помнил, как добрался до нее. В памяти остались лишь несколько слов, и больше ничего. Слова «твой отец мертв» ползли по полу тонкими маленькими ниточками и, когда приближались, становилось заметно, что это не просто ниточки. Сотни червячков скапливались у подножья кровати, забирались по пологу, но тут же падали вниз, а Драко смотрел на них и хихикал. Спальню трясло, а стены, как желейные, стекали на пол, превращались в бесформенные кучи, оставляя Драко лишь кровать, полог и половину тумбочки. Вторая половина куда-то делась. Спальню закачало, будто замок вырвали из земли и помахали им в воздухе. Он изо всех сил вцепился в матрас, чтобы не упасть, но когда открыл глаза, комната была на месте, словно и не думала рушиться. Пальцы не слушались и не гнулись, хуже деревяшек, а тяжелая голова, будто стянутая обручем, раскалывалась. Ненависть прокралась по плинтусам и скромно затаилась в углу, намереваясь там поселиться. Драко почти не возражал, ведь тогда он будет не один, да и ненависть ему не помешает. Раньше он думал, что ненавидит Поттера и его рыжего подпевалу, иногда даже подозревал, что ненавидит всех гриффиндорцев, а вышло совсем наоборот. «Ерунда какая-то ненавидеть толпу оказывается нельзя это называется как угодно только не ненависть а ненависть она на кончиках пальцев и в горле мешает говорить жрать и глотать не дает схватить палочку душит по ночам и может быть строит планы через сколько же дней я перестану дышать и сдохну ерунда какая ерунда разве это ненависть к этим гриффиндорцам они же просто толпа и никогда бы не сумели договориться между собой а один человек взял и сделал только потому что я не уложился в срок». В горле пересохло; Драко перевернулся на живот и нашарил в кармане мантии старое письмо матери, превратившееся в тряпку. Он ведь старался! Драко, честно, старался, но, как и в прошлом году, потерпел поражение. Как выбить правду из Грейнджер, он не понимал, хотя перепробовал, казалось бы, все: Сывороткой правды ее напоить не удалось, на просьбы она не реагировала, на сделку идти не хотела. Драко даже Империо применил однажды, но Гермиона и правда не представляла, где находятся Поттер и Уизли, потому что твердила одно и то же: я не знаю. Игра и поиски неизвестной вещицы постепенно отошли на второй план, а теперь и вовсе перестали волновать. Драко вертелся на постели, будто сотни ежей перекатывались под простыней, но каждое движение отдавалось болью в висках, и он замер, вытянувшись в полный рост. Потолок расплывался перед глазами серыми пятнами, полог едва колыхался, будто в спальне гулял сквозняк, а из каждого угла звучало: «Твой отец мертв». — Наверное, следующей будет мама, — рассуждал Драко шепотом, не заботясь, вдруг его кто-нибудь слышит? Ведь всем же плевать на него, все сидят в Большом Зале, швыряются костями в гриффиндорцев и обсуждают дрянную статью в «Пророке» — например, о том, как хорошо волшебный мир заживет в будущем году. — А потом, наверное, я, потому что больше Малфоев не осталось. Малфои умерли все. И лишь спустя пару минут Драко вспомнил, что мать еще жива. Пятна на потолке медленно растекались, как опрокинутая на пол каша, трещины в стенах крошили их на мелкие части, и он закрыл глаза, чтобы не видеть, как спальня рухнет. Отпустят ли его на похороны отца? Скорее всего, не отпустят, потому что поверенные необходимы Кэрроу здесь, в школе: даже на каникулы запретили уезжать. «Нельзя терять времени, — черные точки отпечатались на внутренней стороне век. — Пока в Хогвартсе пусто, успеть бы достать наконец грязнокровку. Если понадобится, выколотить из нее признание, и тогда, быть может, мы с мамой останемся живы. Странно, что Темный Лорд не начал убивать после того, как я обосрался с Дамблдором, хотя… если подумать, Поттер для хозяина куда важнее старика». «Но ведь она правда не знает, где Поттер, — тихо шепнул кто-то на ухо, и Драко показалось, что голос похож на его собственный. Глаза не открывались, захотелось поднять руку и разлепить веки, но она оказалась тяжелой, и он оставил бесполезные попытки. — Я ведь пытался… разве только у нее есть какие-то догадки… Но о них с помощью Империо не узнаешь, да и Сыворотка не поможет, даже если удастся влить ее Грейнджер в горло. Только если сама расскажет?» «Угу, расскажет она, — удивительно, что Драко ничего не чувствовал, как будто обладатель голоса нашел у него на груди рычажок-выключатель и щелкнул им. — Я ей кто? Друг, что ли, чтобы вести со мной разговоры по душам? Нет. Вот и не мели ерунду, ее проще убить, чем добиться ответа, и тогда можно будет оправдаться, мол, с трупа спрос невелик». «Ты сам-то веришь, что сможешь убить?» — издевательски пропел голос. — Не-а, — почти безразлично ответил Драко вслух. — Но попытаться стоит, нет? Из-за нее умер отец. «Сейчас пойдешь убивать или подождешь до утра?» — Ему вдруг почудилось, что голос обратился домовиком в колпаке, и сейчас сидел на подоконнике, рассматривая ногти на руках. — Да заткнись ты! — Это ты мне? — Забини замер на пороге: он явно не сразу понял, что находится в комнате не один. Драко не ответил.

***

— Давай кончим грязнокровку вместе? — Чего-о? Вопрос едва не сорвался с языка еще в тот вечер, два дня назад, но тогда Драко промолчал. Однако слова жгли язык и норовили соскочить с него всякий раз, когда Блейз оказывался поблизости. На следующее утро Драко проснулся, будто после тяжелой болезни: суставы болели, подташнивало, и слабость ощущалась во всем теле. Осознание произошедшего приходило постепенно, подкрадываясь, чтобы потом с визгом наброситься и огреть по голове молотом. Драко не чувствовал вкуса еды и не понимал, что именно жует, разговоры однокурсников, как жужжание сотни назойливых мух, раздражало. Уголки глаз щипало, а искусанные губы саднило от попавшей на них соли. — Драко, с тобой все нормально? — Дафна накрыла его ладонь своей и заглянула в глаза. Драко отвернулся и покивал. — Точно? А то что-то ты плохо выглядишь… — Слушай, отвали, а? — он подскочил на ноги и быстрым шагом пересек Большой зал, скрылся за дверями и бросился бежать. Туалет на третьем этаже ничуть не изменился с тех пор, как Драко последний раз был в нем. Полгода назад, когда Поттер увидел его плачущим, он пообещал себе, что этого больше не повторится. Ну да, все правильно, Поттер-то сейчас далеко. — О-о-о, — завопила Миртл, завидев Драко. — Ты пришел навестить меня?! Ты так давно не приходил, я думала, ты забыл!.. — Пошла нахуй, — выплюнул он, не оборачиваясь. — На-хуй, твой туалет — это вон туда! — Драко развернулся и указал на крайнюю кабинку. — Оставь меня в покое, дура. Миртл, казалось, на мгновение потеряла дар речи, а потом разразилась рыданиями и, что-то выкрикивая, исчезла в водосточной трубе. «Окей, Драко, сейчас это жалкое существо разнесет по всей школе, что Малфой ревет в туалете, как девчонка», — голосок в колпаке вновь сидел на подоконнике — на этот раз с пилочкой. — Ты тоже пошел нахуй. Да, ты, ты и ты, все идите нахуй, — шептал Драко, глядя в зеркало. Ему чудилось, что позади стоят десятки теней, и каждая желает дать ненужный совет, научить уму разуму и вежливости. Так вот, пусть идут нахуй. К вечеру желание послать весь мир превратилось в огромный воздушный шар, и кто-то усердно надувал его все больше и больше. Мир вокруг взрывался разноцветными огнями, и Драко почти точно знал, что к утру, когда они потухнут, мир снова станет серым, унылым и холодным, как давно нетопленный камин. Голоса, как яркие мазки на листе, смешивались и превращались в свалку визгов, топота и шепотков. Ночью, слушая храп Гойла, Драко представил Темного Лорда, восседающего в высоком кресле его отца. Кресло он занял летом, когда поселился в их замке. Темный Лорд, нарисованный воображением, чертил на пергаменте линии, писал непонятные слова, а после вычеркивал их по одному. Драко на цыпочках подошел к нему сзади, заглянул через плечо и прочел заголовок: «Почетная очередь за смертью». Он протер глаза и перечел строку еще раз — ничего не изменилось. В столбик значились и фамилии: зачеркнутое имя отца, дальше… «Альберт Коул», тоже зачеркнуто. Коула Драко не знал и вместо того чтобы вспоминать, посмотрел в самый низ страницы, где значилось: «Северус Снейп» и «Гарри Поттер». Малфой нахмурился: то, что хозяин охотится за Поттером, никакая не загадка, но Снейп? Он-то чем провинился? Темный Лорд занес перо над листком, помедлил и двумя четкими прямыми линиями зачеркнул еще одно имя. «Нарцисса Малфой», — шепнул голос в колпаке, Драко неловко переступил с ноги на ногу, отшатнулся, Темный Лорд обернулся и прошипел: «Куда без очереди? Тебя разве не учили, Драко, что без очереди лезть нехорошо?» Пот градом катился по лицу и по спине, им пропиталась рубашка, темные пятна расползались под мышками. Часы показывали четыре утра, но заснуть снова не получилось. Драко глотнул воды из стакана, запалил огонек на конце палочки и тихонько отдернул полог кровати Блейза. — Давай кончим грязнокровку вместе? — повторил он и уставился на Забини, который спросонья слабо соображал. — А один что, не можешь? В штаны наложил? Да и помнится… ты не так уж хотел ее убивать. — Надо. Ее надо убить. Я не могу сказать больше, но… ее нужно убрать. Из замка, из волшебного мира, вообще убрать. — Да зачем? — Блейз протер глаза и приложил палец к губам: Крэбб и Гойл храпели. — Тем более мы еще не закончили Игру. — Ты совсем идиот, да? Мы же уже говорили на эту тему! Игра — всего лишь прикрытие, нет никакой Игры. Я, честно, не знаю, чего они добиваются, но счет явно не в нашу пользу. — Мы не договорили, если ты не помнишь, — ухмыльнулся Забини, и Драко вспомнил, как Снейп застал их со спущенными штанами. — Черт!.. Снейп же… — Да забей, старина Снейп наверняка и не такое видел. — Я не об этом, он же велел мне зайти, а я… А Драко совсем забыл про это: известие о гибели отца вышибло из головы все прочие мысли. — У тебя есть соображения, зачем на самом деле Кэрроу затеяли эти Игры? — Научить нас убивать? — кисло усмехнулся Драко. — А может, им просто нравится наблюдать, как мы травим грязнокровок. — Слишком мелко, тебе не кажется? А вообще, я подумаю об этом завтра. Зачем ты разбудил меня посреди ночи? — Так что насчет Грейнджер? — Предлагаю запихать ее труп под Рождественскую елку, — и Блейз решительно отвернулся к стене. Рождественский венок, который кто-то из мелкоты прилепил на дверь спальни, вонял гнилой хвоей. Драко хмыкнул, пинком захлопнул дверь и, помедлив, сорвал его. В коридоре пахло пищей, и ему вдруг подумалось, что кухня переехала подальше от хаффлпаффцев, чтобы сохранить последние запасы еды. Замок притих, будто наказанный за непослушание, и было слышно даже, как распевает песни сэр Кэдоган восемью этажами выше. Пройдя по пустынному холлу, Драко застыл на пороге Большого зала: круглый стол, накрытый человек на тридцать, сменил факультетские скамьи. Преподаватели и студенты сидели вперемешку, Кэрроу скрипел зубами, пытаясь открыть бутылку вина, Макгонагалл барабанила пальцами по столу, выказывая раздражение, и лишь Слагхорн казался беззаботным и веселым. Как всегда. — Думаю, грязнокровки и… это… остальные… будут счастливы, когда им принесут завтрак в постели. Пусть считают это рождественским подарком, — хохотнул Амикус, подмигнув сестре, а Буллстроуд и Гринграсс угодливо закивали. Драко затошнило — то ли от осознания того, что сегодня уже Рождество, то ли от вида глумливых рож. — Но вы же не ради них это делаете, правда, профессор? — громко спросила Макгонагалл, сжав вилку. — Конечно, еще чего, — проворчал Кэрроу, мучаясь с пробкой. — Достали они меня хуже бубонтюбберов, пущай у себя жрут и нам утро своими рылами не портят. Правильно я говорю? — он покосился на поверенных. — Да, профессор Кэрроу! — прозвучал нестройный хор голосов. — То-то же, — он досадливо сплюнул на пол и потянулся за палочкой, а Драко лениво подумал, почему Амикус не сделал этого раньше? — А разве директор Снейп не почтит нас своим присутствием? — благодушно поинтересовался Флитвик. — Или… у него есть какие-то другие, более важные дела? Наступившую тишину, казалось, можно было резать большим ножом для индейки, и Драко счел момент подходящим: — Доброе утро, — мрачно поздоровался он, быстро подошел к одному из двух свободных мест и сел между Панси и Майлзом с шестого курса. — Простите, я задержался. — Ничего-ничего, ты как раз вовремя, Драко, — пропел знакомый голосок с противоположного конца стола. Амбридж сладко улыбалась, сложив пухлые ручонки на груди. Она заткнула за ворот рубашки салфетку и откинулась на спинку, рассматривая его. Драко сухо кивнул и отвернулся. Появление Долорес Амбридж не сулило ничего хорошего, хотя она, несомненно, была на их стороне. — Сегодня у нас не простой обед… — начал Амикус, но Алекто, наверное, пнула его под столом, потому что он охнул, осел и махнул на нее рукой. — Сегодня за обедом мы должны обсудить несколько важных вопросов, — красноречием Алекто владела лучше брата, и Драко даже начал улавливать суть. — Мы выражаем надежду, что все вы взрослые, умные люди, и мы можем вам доверять. «Я так полагаю, под словом «мы» она подразумевает себя и хозяина, а?» — прошептал Забини на ухо Панси, и та кивнула. Драко притворился глухим. — Да, профессор Кэрроу! — проскандировали поверенные, и Алекто поморщилась: — Давайте сегодня без этих церемоний. Я же только что сказала, что мы собрались по другому поводу. Предлагаю выпить за… — она зыркнула на брата, и тот взмахнул палочкой. Бокалы поднялись в воздух и назойливо прыгнули к профессорам, не проявившим энтузиазма. Макгонагалл взяла свой с таким видом, будто точно знала состав яда, которым отравлено вино. — Выпьем за нашу общую цель! Пока поверенные чокались, а Флитвик и Макгонагалл с сомнением смотрели друг на друга, Драко понюхал вино и выпил залпом. Вряд ли Кэрроу хотят отравить своих помощников, иначе их пребывание в Хогвартсе теряет смысл. Алкоголь обжег горло и почти мгновенно ударил в голову, Амикус крякнул и уселся на место, Алекто вытерла губы салфеткой, студенты молча потянулись за едой. Макгонагалл, часто обмахиваясь ладонью, попыталась встать и покачнулась. Выдохнув «что-то мне нехорошо», она сделала пару шагов и мешком рухнула на пол; Панси вскрикнула. Флитвик подскочил на коротких ногах и, обежав стол, затеребил ее за руку: — Минерва, что с вами? Вам плохо? — Ну нет, блин, ей уже хорошо, — сделал вывод Забини и добавил, слегка рисуясь: — Перебрала старушка, пить совсем не умеет, — и поверенные загоготали. — Мине… Минерва, — Флитвик с трудом сдерживал зевоту. — Мин… ерва, что с вами? — выдохнул он, повалился рядом и захрапел. — Ну наконец-то, я уж думал, не сработает, — пробурчал Амикус. — Крепкие, — проворчала Алекто, связывая профессоров. — Ну-ка, помогите! — велела она поверенным, — их нужно перенести в подземелья. До завтрашнего дня они нам не понадобятся. — Как насчет оставить их там навсегда? — Забини пошел первым, левитируя тела перед собой. — Даже не думай, — пропела Панси. — Они одичают и как-нибудь набросятся на нас во время зелий. — Все препятствия устранены, можно начинать, — кивнула Алекто. — Сразу к делу! Предлагаю праздничную охоту. Как взрослые, а, ребятки? — хрюкающий голос въедался в кожу, и каждый волосок на теле начинал повторять: «Как взрослые, а, ребятки?» — Целый день веселья, как вам? — как будто конфетку ребенку предлагал. — А что делать-то надо? — влез Майлз, осушив еще один бокал с вином. Драко захотелось окунуть его мордой в тарелку с зеленой гадостью. — Если опять отбирать что-то у кого-то, то я пас. — Дурачок, — протянул Амикус. — Я тебе взрослые развлечения предлагаю, в честь праздника, а ты… В замке, — он заглянул в пергамент, — тринадцать грязнокровок. До полуночи около пятнадцати часов, — на столе появились огромные песочные часы, и даже Гойл отвлекся от жареной курицы, приоткрыв рот. — Интересно, остальные, вернувшись с каникул, сильно удивятся, что учеников стало на тринадцать меньше? — Вы хотите сказать?.. — Дафна захлопала глазами и даже пронесла мимо рта вилку. — Ага, — Амикус потер руки и пояснил: — Отличная тренировка, а? Да вы только попробуйте, — он словно уговаривал попробовать легкое дурманящее зелье: только один раз. Никаких обязательств. Зато ощущения! — Я правильно понимаю, — начал Нотт, — что нам нужно до полуночи поймать и убить всех грязнокровок? Он говорил с беззаботной самоуверенностью, точно рассуждал о погоде за окном. Но кто-то же должен был произнести это вслух. — Вы совершенно правы, мистер Нотт, — Амбридж мелко закивала, — вы всегда были таким способным учеником… — Учтите, что у вас есть это… преимущество. — Что, грязнокровок никто не предупредил, да? — рассмеялся Забини, появляясь в Большом зале. — Профессора в подземелье доставлены, — он насмешливо поклонился. — Ну и? — шепотом спросил Драко, оказавшись рядом с ним. — Ты все еще считаешь, что это Игра? Больше похоже на тренировку. Поверь мне, убить человека нелегко. Ты пробовал хоть раз? — Ну вот и попробую. — Славные будут ловли, — ухмыльнулся Кэрроу и перевернул тяжелые часы.