Игроки поневоле

Гермиона проснулась рано и по привычке потянулась к будильнику. Увидев, что на часах восемь тридцать, она ахнула, отдернула полог с такой силой, что ткань затрещала, и бросилась умываться. Лишь выскочив за полотенцем, Гермиона заметила маленький сверток у подножия кровати и замерла. За всеми заботами она забывала смотреть на календарь и просто жила как живется, не следя за числами и не считая дни недели. Ждать выходных было бесполезно, потому что и в субботу, и в воскресенье Кэрроу находили для грязнокровок работу, пользуясь тем, что те постоянно наказаны. Рождество? Уже? Наверное, это чья-то шутка, ведь не мог же декабрь наступить сразу же вслед за октябрем. Осторожно приблизившись к блестящему свертку, Гермиона прикоснулась к нему палочкой, будто боялась, что тот взорвется, но ничего не случилось. Внутри обнаружилась книга по истории магии (Гермиона не видела подобных на прилавках) — и ни записки, ни письма. Отправитель пожелал остаться неизвестным. «История магии с древнейших времен до современных дней», — название показалось корявым, будто его придумывал первокурсник, автором значился некий А. К., и Гермиона с интересом открыла первую страницу: «Приветствую тебя, мой любопытный друг! Ты держишь в руках книгу, и она расскажет тебе о самых главных истинах истории и поможет познать все события, а также людей… Гермиона поморщилась. Она привыкла читать учебники Батильды Бэгшот, написанные замечательным языком, а эта книжица явно создавалась неучем. Фыркнув, Гермиона пролистала страницы и открыла последнюю главу: «Армия всемогущего Властелина, собравшая лучшие силы, наступала, и все новые города распахивали перед ним врата. Не осталось ни одного волшебника, усомнившегося в силе Темного Лорда. В тысяча девятьсот восьмидесятом году злые языки пустили по стране слухи о скором пришествии некого «спасителя»… — Гермиона свела брови к переносице и хмыкнула. — Убийство Лорда повлекло бы за собой необратимые последствия… Но после гибели годовалого Гарри Поттера в октябре одна тысяча девятьсот восемьдесят первого года…» — Что?! — она захлопнула книгу, словно та превратилась в змею, и повнимательнее рассмотрела обложку. Выпуклые буквы, кожаный переплет, даже герб Хогвартса начерчен, вот только… — Что за?.. Большая буква «Х» посреди герба оказалась двумя маленькими тонкими змейками, а лев на золотом фоне был придавлен когтистой лапой. — Не может быть. «…один из основателей школы Хогвартс в десятом веке подавил бунт товарищей-смутьянов… с тех пор все тайны замка хранили на факультете, созданном победителем… — в третьей главе то же самое. — Не может быть! — чуть не плача выкрикнула Гермиона и отшвырнула учебник в сторону. — Это же все неправда! — Такой история могла быть, если бы все время побеждали темные силы, — Астория бесшумно зашла в спальню и встала у порога. — Там и продолжение есть, почитай, — она улыбнулась. — Что ты здесь делаешь? — сухо поинтересовалась Гермиона. — Какого черта ты меня преследуешь? Не подходи! — Ты знаешь, сколько вас в замке? — Астория мелкими шажками приближалась к ней, а Гермиона в такой же манере отодвигалась к стене. — «Вас»? Это кого — «вас»? — Ну, грязнокровок! Или не-поверенных, не знаю… Ну… вас! — Понятия не имею. Я не считала. Человек десять, может, двенадцать. Я видела Демельзу… Лаванда точно осталась, еще два четверокурсника и три подружки из Хаффлпаффа то ли с пятого, то ли с шестого… — Заткнись, — бросила Гринграсс и повертела головой, убеждаясь, что вокруг ни души. — А поверенных двадцать семь, — задумчиво произнесла она. — Или двадцать восемь… — Да какая разница! — Дура! Они же убьют вас, слышишь? Убьют, и никого не останется. Десять, а может, даже двенадцать трупов под елкой — каково, а? — Что ты несешь? — Гермиона прижалась к стене, и дальше отступать было некуда. — Кто убьет? Кого? О чем ты? — вопросы прыгали вокруг на одной ножке и играли в салочки. — Да ты дура совсем, — прошептала Астория, схватив Гермиону за плечо. — Ты не видишь разве? Они вам завтрак в постель подали, подарочки даже подарили, хотя свертки, присланные родителями и друзьями, не пропустили… Работой с самого утра не загрузили. Даже у Пожирателей есть понятие о чести, представляешт? Они сделали ваш последний день радостным, — и она засмеялась. — Это уже не смешно. — Конечно, не смешно! Они сейчас сидят в Большом зале, набивают животы и рассуждают, сколько времени вам отпустить. Я слышала… — Гринграсс задыхалась. — Я подслушивала под дверью. Угроза гибели так долго висела над Гермионой дамокловым мечом, что очередное известие о том, что на нее идет охота, почти не удивило. В который раз ей придется спасаться, бежать и прятаться, может быть, даже от Забини. Или от Паркинсон, или от всех поверенных вместе взятых. А вещицу ведь Гермиона так и не смогла отыскать, значит, откупиться от них будет нечем. Есть еще Демельза, получившая на хранение браслет и спрятавшая его (Гермиона знала, сама ведь посоветовала) на самом видном месте — надела на ручку куклы. Но остальные?.. Их-то за что? — Погоди! А остальные? Их тоже, что ли?.. Но почему? — Сегодня Рождество, — просто пояснила Астория. — Праздник вроде как, необычный день, и добрая администрация преподнесла поверенным подарок: возможность почувствовать себя охотником. Очень вкусный наркотик. — Зачем ты мне это рассказываешь? — Не просто так, не подумай, — хмыкнула она. — Услуга за услугу. — Тогда не надо, сама справлюсь. — А ты разве не знаешь, что развлечение начнется… — она взглянула на часы. — Через семь минут. У тебя нет времени придумывать план и искать сторонников. Кстати, объединяться с другими грязнокровками не советую. Условия игры таковы, что закончится она со смертью последнего или после полуночи. Так что… вы все конкуренты, понимаешь? Сейчас десять. Нужно продержаться четырнадцать часов. — Я не понимаю, — загнанный зверек чувствует себя в разы лучше. — Что тебе нужно? — Я хочу, — Астория покраснела, — чтобы ты сохранила душу Драко целой. Если он убьет кого-нибудь, душа расколется, и он будет страдать всю оставшуюся жизнь. Я не хочу, чтобы он страдал. Меня он не послушает. Сердце пропускало удары, стучало где-то в горле, металось под ребрами и снова замирало. Так, Гермиона, успокойся, анализируй происходящее, ты ведь можешь. «Мисс Грейнджер нет равных в анализе магических формул!» — когда-то Флитвик восхищенно хвалил ее перед Макгонагалл. — Ты… Ты его э-э… любишь, что ли? Астория вскинула подбородок и гордо произнесла: — Да. И не позволю ему испортить себе жизнь. «Как все запущено», — зазвучал в голове почти забытый голос Рона. — Но чем я могу тебе помочь? — Я… я не знаю! — в отчаянии выкрикнула Гринграсс и вцепилась себе в волосы. Выглядела она безумной. — Отвлеки его! Пусть он гоняется за тобой до полуночи, а я… я сделаю так, чтобы остальные поверенные тебя не нашли. Ведь намного же легче скрываться от одного Драко, чем ото всех, а? — Ты с ума сошла! А если он меня поймает? Он же ведь убьет, это же очевидно! Нет, здесь нужно придумать что-то другое. Макгонагалл! Макгонагалл не допустит, чтобы студентов убивали у нее на глазах. Думай, Гермиона, думай. — Макгонагалл лежит в подвале, связанная по рукам и ногам. Флитвик там же, так что не надейся на их помощь. Я предлагаю тебе сделку, ну же! Я предупредила тебя, и теперь у тебя есть возможность выжить, так сделай то, о чем я прошу! Драко наверняка выберет мишенью тебя, это сработает! — А если я откажусь? — Тогда ты не успеешь прочитать эту книгу до конца. А ведь в конце самое главное. — Ты блефуешь, — голос Гермионы звучал на удивление спокойно. — Эта книжонка не что иное, как фальсификация истории магического мира. Никакой информации она в себе не несет. — Не веришь? Но ты ведь не можешь отрицать, что все события в ней переиначены с точностью до наоборот? То есть если прочесть до конца… Крик разрушил повисшую тишину, расколошматил ее, как витрину камнями, и потоптался по битому стеклу. — Поздно. Беги давай, а я отвлеку поверенных. Ну! Гермиона накинула мантию, кинулась к книге, схватила ее, уменьшив, запихала в карман: — До встречи… завтра. Я надеюсь, что завтра, — и бесшумно выскользнула за дверь.

***

Третьекурсника Коула звали на факультете малышом. В свои тринадцать он едва ли отличался от первокурсников и жутко огорчался по этому поводу. Гермиона отлично помнила, как однажды успокаивала Коула, который со слезами на глазах рассказывал о прозвищах, придуманных однокашниками-придурками. Малыш был доверчивым, скучал по дому и отчаянно радовался, когда родители его друга Майкла присылали сладости. Мама самого Коула не знала, как обращаться с совами, и потому посылок он не получал. Малыш Коул, поступивший в школу как раз в тот год, когда Защиту вела Амбридж, совсем не умел противостоять Темным искусствам, его никто не учил держать оборону, не объяснял, что любой, абсолютно любой человек может быть опасен. Малыш Коул наверняка не подозревал, что старшекурсники-слизеринцы — это почти Пожиратели, которые, окончив школу, пополнят ряды армии Темного Лорда. Он ведь маленький еще совсем был, малыш, что с него взять? И потому малыш Коул лежал на полу в коридоре четвертого этажа, раскинув руки и ноги, вывернув шею — наверное, упал навзничь, получив смертельное заклинание в грудь. Гермиона, затаив дыхание, опустилась перед ним на колени и машинально пощупала пульс. Малыш Коул был мертв. — Так-так, кажется, Грейнджер уже успела кого-то грохнуть. И не стыдно тебе? — Паркинсон держала ее под прицелом палочки. — Так и знала, что труп — отличная приманка для наивных дур. — По сценарию тебя здесь быть не должно, — пробормотала Гермиона чуть слышно. — Ну где же ты, Гринграсс, неужели обманула? — Что ты там бормочешь? Вставай давай, сука. — Мне и так хорошо, — упрямо отрезала та, решив потянуть время. — Хочешь умереть на коленях? Или… хм, привычка? — Привычка — у тебя, — Гермиона поднялась на ноги. — Не представляю, как Драко мог опуститься до тебя, — скривилась Панси и окинула ее взглядом. — Признайся, что тебе понравилось? Он хорошо трахается, не так ли? — Мы с ним не… — щеки горели не то от стыда, не то от страха. — Я не успела понять, — Гермиона выдавила улыбку. — Но я бы на твоем месте полагалась на свои ощущения, а не на чужие. — Я бы на твоем месте следила за языком, когда на тебя направлена палочка, сука. Да, Гермиона почти поверила, что ее зовут «Сука». — Ну так давай, чего же ты ждешь? — Запомни, сука, — Панси выпрямилась и крепко сжала палочку. — Я никогда тебе не прощу, что ты трахалась с Драко. Потому что он мой. И вообще — ты убогая грязнокровка, которая только так может выжить, ведь больше ни для чего не годится. Попользоваться на один раз. — Зато я позже умру, — выпалила Гермиона, завидев неясную тень. — Импедимента! Панси не успела понять, кто напал на нее со спины, а Астория, выкрикнув на ходу заклятие, предупредила: — Забини близко, беги! Прямой коридор, связывавший Южную и Северную башни, был самым длинным в замке. Гермионе он показался бесконечным, потому что в случае чего спрятаться здесь негде. Хогвартс как коробок спичек катился по этому длиннющему коридору, и Гермионе вспомнились виденные в детстве фильмы. Они с папой забирались с ногами на диван, включали телевизор и смотрели, как клоун-убийца гонится за жертвой по темным комнатам. А сейчас ее преследовали однокурсники, и их лица казались размалеванными масками. — Ступефай! — проорал знакомый голос, и красная вспышка скользнула по стене. — Экспеллиармус! — Инкарцеро! Гермиона увернулась от заклятия и забежала за угол, споткнувшись о чье-то тело. — Круцио! — луч прошел по касательной и лишь обжег; внезапная боль дала новые силы. Скатившись с лестницы, Гермиона пересекла холл и уткнулась в закрытую дверь. Как она могла забыть? Астория ведь предупреждала, что из замка до полуночи никого не выпустят, чтобы облегчить поверенным задачу. В груди кололо, ноги болели от быстрого бега, по лицу тек пот, а путь лежал в сторону Большого зала. — Тс-с, — стоило затворить за собой двери, кто-то зажал Гермионе рот ладонью и оттащил в темный угол. — Если ты заорешь, нас найдут, и тогда плохо будет, понимаешь? Сейчас я отпущу тебя, а ты будешь вести себя тихо, поняла? Она кивнула и, когда рука исчезла с ее рта, зашипела: — Нотт? Что ты здесь делаешь? — Прячусь, — просто ответил тот. — Как и ты. — Но… — Зачем гоняться за вами по всему замку, когда рано или поздно вы все прибежите сюда? Логика — отличная вещица. Ну ты знаешь. Если все поверенные находятся на верхних этажах, стоит предположить, что грязнокровки побегут вниз? В спальнях скрываться опасно, про Выручай-комнату не знает лишь ленивый, и они как тараканы стекаются сюда. В холле прятаться негде, двери закрыты, остается Большой зал. Как ты думаешь, почему здесь так тихо? — А если кто-то из нас решит спрятаться в классах? — Ну что ж, тогда пару этих человек убьет кто-то другой. Но ведь ты же здесь, не так ли? Это ли не подтверждение моей теории? Гермиона не могла поверить, что Нотт — тихий, молчаливый Нотт — обхитрил всех. Все семь лет он незаметно просидел за задней партой и, скорее всего, про него забыли даже самые внимательные преподаватели. Свет, вспыхнувший на конце палочки Теодора и выхвативший его лицо из тьмы, озарил кусок стены, краешек стола и пару подсвечников. Нотт опустил руку, и яркое пятно перебралось на пол. Гермиона опустила взгляд и зажала себе рот, чтобы не заорать, однако самообладание покинуло ее: — Нет! Нотт! Это же не ты?.. Ты же не мог… я… — Пять или шесть человек, аккуратно сложив руки на груди, лежали рядком на мокром от крови полу. Все они выглядели спящими, кроме одного, покрытого резаными ранами. — Помогите! Помогите-е! — Никто не придет, — спокойно осадил ее Нотт. — А если и придет, то это будет поверенный, ведь все живые грязнокровки попрятались, как мыши по углам. Ну и где же ваша хваленая взаимовыручка? Где рука помощи и гриффиндорское братство? Вы ничем не отличаетесь от нас, разве только болтаете о смелости и благородстве несколько чаще, — Теодор напоминал священника, читающего проповедь. — Вы все испуганы и стремитесь спасти свою жизнь. Где Поттер, например? Спасает свой зад. Где Уизли? Там же — спасает зад Поттера. И ни один из них не думает о своей оставленной на произвол судьбы подруге, — он медленно водил палочкой, будто прицеливался. Гермиона зажмурилась, даже не пытаясь защититься: слова Нотта хлестали ее как плетьми, пробивали брешь в хрупкой обороне, и слезы сами катились по лицу. — Когда они вернутся, если вернутся, то даже не вспомнят, что ты существовала. — Зачем ты говоришь мне все это? — прошептала Гермиона. — Почему медлишь? — Потому что я противник бессмысленной смерти. Человек должен понимать, из-за чего умирает. — Тогда… ты позволишь мне прочесть пару строк из книги? Ну… пока ты беседуешь сам с собой? — Даже не думай бежать, — презрительно выплюнул Нотт и продолжил: — В мире, где есть Темный Лорд, и где нет его, действуют одни и те же законы, идет война всех против всех. Гермиона, не слушая пустую болтовню, сунула руку в карман, и раскрыла книгу, ставшую вновь большой. Дрожащими пальцами пролистала ее до конца и нашла нужные строчки — те, что упоминала Астория: «На семнадцатый год после легендарной победы Темного Лорда над Гарри Поттером, якобы призванным стать «спасителем», замок Хогвартс был разрушен и закрыт. Причины остались невыясненными, но историки утверждают, что…» — …и когда два последних человека сойдутся в решающем сражении, останется один. — Ты умалишенный, двинутый… — …убедившись, что бороться больше не с кем, он просто сойдет с ума, и наступит… — Дерьмо! — Драко распахнул двери, впустив свет, и Гермиона прищурилась. — Дерьмо уже повсюду. Не ожидал от тебя, Теодор, такого дерьма, честно признаюсь. — Я обставил вас всех, — надулся тот от гордости. — Из тринадцати грязнокровок шестеро — мои, и скоро будет седьмая. — Да вы тут все рехнулись, — закатил глаза Малфой. — Нотт, — тоном целителя начал он, — ты и правда подумал, что надо убивать по-настоящему? Ты действительно убил шестерых ни в чем неповинных людей? Думаю, Кэрроу очень разозлятся, Теодор, как они теперь объяснят хозяину наличие всех этих… трупов? — Разозлятся? — Теодор выглядел обиженным ребенком. — Но разве?.. — Нет, Теодор, мы играли в убийство, а ты все испортил… Гермиона смотрела то на растерянного Нотта, то на растрепанного Драко и мяла в руках краешек мантии. Хотя надо бы бежать прочь. — И меня не наградят? Да он же помешанный. И правда больной на голову, и как она раньше не замечала? — Бомбарда! — Большой зал тряхануло, столы поехали в сторону, пол покосился, чья-то рука схватила Гермиону за локоть и потащила вперед. — Бомбарда! Редукто! — куски камней сыпались на пол, пыль забивалась в легкие, редкие вспышки рассекали воздух, в одну секунду превратившийся в комок мусора и хлама. Гермиона бежала, не разбирая дороги, споткнулась, но Малфой тянул ее за собой, не позволяя медлить. — Сколько времени? — Драко остановился в боковом коридоре и прислонился к стене, согнувшись пополам. — Что? А… Шестой час. — Бля. Почему так мало? — он выглянул из-за угла, но тут же втянул голову в плечи. — Отпусти меня. — Если ты не заметила, я тебя не держу, — буркнул Драко и уселся на корточки, тяжело дыша. — Можешь идти на все четыре стороны, правда далеко ты все равно не уйдешь: Блейз и Майлз настроены решительно, учитывая, что Нотт уже положил половину. Кто бы мог подумать… — он со злостью сплюнул. — Прекрати реветь. Слезы сами катились щекам, Гермиона даже не заметила. — Прекрати реветь, я сказал! Возьми себя в руки, Гермиона. Что тебе всегда помогало успокоиться? Спрягай про себя французские глаголы! Или считай лукотрусов. — Что ты там бормочешь? Гермиона вздрогнула, покачала головой и, поразмыслив, с размаху уселась рядом с Драко, тот отодвинулся. — В который раз я пытаюсь убить тебя, а получается, что спасаю. Что за дерьмо? — он точно сам с собой беседовал. — Я даже с Блейзом договорился, что мы убьем тебя вместе. Думал, что уж перед ним-то постесняюсь быть размазней. — Ты считаешь, что человек, не решающийся на убийство — размазня? А ты никогда не задумывался, — Гермиона крепко зажмурилась, — что это признак не слабости, а человечности? — О да, вот на этом моменте принцесса обязана поцеловать принца, чтобы они потом жили долго и счастливо, — он потер виски и глянул на Гермиону. — У тебя рубашка порвана, — заметил как бы между прочим. — Да ладно, Грейнджер, мы же трахались, если ты забыла, так что вид твоего лифчика вряд ли меня удивит. — А Забини смог. — Что? — Драко обернулся и уставился на нее. — Забини смог убить, я видела.

***

Грейнджер монотонно бубнила, похожая на бездушную оболочку: словно воспроизводила записанное на пластинку. — Забини потом вытер руки о штаны, как будто курицу разделал, и сказал Буллстроуд, что это несложно. Два слова… — Замолчи. Пока я не передумал. — Клянусь, я не знаю, где находится вещь, нужная тебе, — невпопад выпалила Грейнджер. — Насрать на вещь. Это уже неважно. — Почему? — Потому что вокруг одни мудаки. А у Темного Лорда есть «очередь за смертью». — Твой отец гордился бы тобой. Вдалеке раздался грохот, прерываемый ударами часов. — Откуда ты?.. — Да неважно. — Поттер хоть раз поинтересовался, как ты тут? Без него? — Драко отчаянно искал другую тему, чтобы разговоры об отце окончательно не задавили его, как новорожденного котенка. — Нет ведь? Я услышал, как ты звала на помощь, — неловко добавил он, словно извиняясь. — Я так устала, — Грейнджер не слышала вопроса или притворилась, что не слышит. — Кто бы только знал, как я хочу лечь, уснуть и проснуться, когда мясорубка остановится, последние кости превратятся в пыль, а Хогвартс наконец-то либо выстоит, либо рухнет. Часы замолчали, грохот стих, и на какой-то миг возникла иллюзия: мирный замок, беззаботные студенты, летняя прохлада и никаких Кэрроу, никаких игр. Грейнджер уставилась в одну точку и замерла. Ушла в себя. — Эй, — Драко тряс ее за плечи. — Ты что, в обмороке, что ли? Нашла время, блин. — Я в порядке, — на ее лбу выступила испарина, и Грейнджер вцепилась в рукав Драко. — А вот на этом моменте принц должен подать даме руку и закружить в танце, — он рывком поставил ее на ноги. — И поцеловать, конечно, чтобы потом жить долго и счастливо… Мимолетное прикосновение сухих губ прервало его насмешливую речь. — Это что сейчас было? — серьезно спросил Драко, сжав пальцы ее руки. — Эм… поцелуй? — Это точно ты, Грейнджер? — Ставлю на то, что наш хитрец Малфой уже успел расположить даму к себе и своему херу. Забини вышел вперед из-за широких спин Крэбба и Гойла. Паркинсон не отлипала от него и всем видом показывала, что уж Блейза-то никому не позволит увести из-под своего носа. Драко почуял, что рука Грейнджер дрожит. Они стояли, прижавшись к стене, холод камней проникал под одежду и, наверное, под кожу. Три палочки, направленные им прямо в лица, не сулили ничего хорошего, а нехороший блеск в глазах Забини и Панси обещал скорую гибель. — Ну, Драко, неужели ты все-таки предал нас? О, только не говори, что как раз вел ее в подземелья, чтобы там прикончить. — Нет, я вел ее на самый верх Астрономической башни, чтобы оттуда скинуть. Не люблю банальных смертей, — издевательски парировал он и потер переносицу. — Отдай ее нам по-хорошему. Хотя я, несомненно, вижу, как жаль тебе будет с ней расставаться. Я же говорил, что этот мудак тебе изменяет, — Блейз обернулся к Панси и подмигнул ей. — В таком случае, он изменяет вам обоим, мистер Забини, — Снейп появился из ниоткуда, заставив Панси взвизгнуть и залиться краской. — Судя по сцене в вашей спальне. — Профессор Снейп? — Драко с удивлением обнаружил, что Грейнджер рада директору. — Что здесь происходит? — темные круги под глазами делали его похожим на вампира. — Долгая история, — процедил Драко. — Мистер Малфой, я, кажется, велел вам зайти. Еще дня три назад. — Да, я… забыл. — Завтра я жду вас в десять утра. И не опаздывайте, — после чего профессор развернулся и исчез, будто испарился. Десять часов следующего утра казались такими далекими и призрачными по сравнению с полуночью. А замок — таким маленьким по сравнению с целым миром, в котором можно было спрятаться. Драко отступил назад, нашарил рукой потайную дверь и толкнул ее. Воспользовавшись замешательством поверенных, он пропустил Грейнджер вперед, а затем, показав Забини средний палец, скрылся в коридоре. Он не слабак. Он просто человечный. Конец первой части