Игроки поневоле

— С двух шагов не отличишь, — поморщился Малфой и обошел Гермиону кругом, как будто она была музейным экспонатом. — Хватит пялиться, — пробурчала та, почувствовав, что краснеет. Его взгляд скользнул по худым ногам, поднялся выше, задержался на груди и остановился на лице. — Привыкай, Грейнджер, Панси любит быть в центре внимания. Этого Гермиона, конечно же, не учла. Паркинсон была вертлявой, самовлюбленной, с густой длинной челкой и тяжелым взглядом. На переменах она стояла в компании парней и, прищурившись, искала, кого бы пнуть языком. А еще Панси жалась к Малфою и постоянно шептала что-то ему на ухо. — А теперь к делу, Малфой… — Да-да? — он вскинул брови и уставился на нее, как на сумасшедшую. — Расскажи мне о Панси, как можно подробнее, все, что знаешь… — Зачем тебе? — Иногда Малфой поражал своей тупостью. — Лучше придумай, как объяснить Забини его внезапный обморок. — Очень просто — мы сотрем ему память. Малюсенькое Обливейт еще никому не вредило, особенно Забини. — Ты начинаешь вживаться в роль, — хохотнул он и, вытолкнув Гермиону наружу, запер чулан. — У нас мало времени, поэтому не перебивай, будь добра. — Я вся внимание. — К дементорам вежливость, Панси так не говорит. Будь проще, Грейнджер. — А ты… перестань называть меня Грейнджер, — отрезала Гермиона и впилась в его руку острыми ногтями, намазанными ярким лаком. Решительно взглянула в глаза. — Панси родилась в начале января, третьего числа, у нее нет ни братьев, ни сестер, а родители ее в меру безумны, в меру жестоки, — завел Малфой, и она мгновенно замолкла. Привычка внимательно слушать лекции вросла в кожу, обвила сетью мозг и оставалась с Гермионой до сих пор, несмотря ни на что. — Я знаю ее с детства и, клянусь, раньше она была милашкой. Вечно обиженная на мир, вечно недовольная собой, она не доверяла никому, кроме себя и, пожалуй, своего зеркала. Зеркало говорило ей по утрам, какая она замечательная, и Панси верила. Наверное, поэтому она не терпит критику… Однажды Дафна лишилась пары клочков волос, честно сказав, что Панси не идет парадная мантия. — Та самая, в розовых рюшечках? — фыркнула Гермиона, не сдержавшись. — Гринграсс была абсолютно права. — Грейнджер, — тяжело вздохнул Малфой, — мы здесь не новинки моды обсуждаем. Я рассказываю все это лишь для того, чтобы ты поняла, как себя вести. А ты не слушаешь и пытаешься пнуть Паркинсон языком, хотя пинка ногой ей уже вполне хватило. — Жалеешь подружку? — прищурилась Гермиона и невольно подумала, что вместе с внешностью ей досталась желчь вместо крови и яд, капающий с языка. Мерзкий вкус. — Больше ненависти, Грейнджер, — съязвил Малфой и пихнул ее в плечо, как парня. — Будешь дальше слушать или сначала подотрешь за собой яд? Откуда он знает про яд? — Говори, — буркнула она и отошла к стене. — Со временем Панси научилась скрывать свое недовольство окружающими, ненависть к миру, иногда ее можно назвать милой и обходительной, но это обманчивое впечатление. Запомни, дорогая… Кстати, привыкай в «дорогой», Панси так весь факультет зовет. Так вот, запомни: Паркинсон любит только себя, для нее не существует понятия «дружба» или там «родство». Забудь о своих дурацких принципах и не вздумай кинуться на помощь какому-нибудь Лонгботтому. Впрочем, бросаться на выручку Забини тоже не стоит, никто этого не оценит, а ты — спалишься. — Мы спалимся, — поправила Гермиона и сдула челку со лба. Челка мешала и лезла в глаза. Как, оказывается, трудно притворяться другим человеком. Малфой проигнорировал ее. — Панси плохо учится. Просто отвратительно, потому что дура, у нее плохая память, да и желания запоминать, как превратить жирафа в подушку для иголок, нет. Но она не беспокоится из-за оценок, ты слышишь, Грейнджер? Не умничай, не выскакивай, не воспринимай «отвратительно» как трагедию и, я тебя прошу, ни ногой в библиотеку. Я вообще сомневаюсь, что Панси знает о ее существовании… Ну что еще… — Отношения на факультете? — подняла брови Гермиона. — А ты как думаешь, дорогая? Мелкота Панси побаивается, однокурсники недолюбливают, но стремятся быть поближе или создать видимость дружбы. Впрочем, кто-то ее вообще не замечает, например, Роза. — Роза Дерелл? Она, по-моему, никем не интересуется. — Роза не так проста. Да ты увидишь. Кроме того, ты сможешь насладиться незабываемым зрелищем, такая возможность выпадает не каждому. — Не поняла. — Панси была худой, и Гермиона с отвращением ощупывала выступающие ребра. Копировать походку еще сложнее, когда тело не слушается. — Какая еще возможность? — Ну как же. Понаблюдать, как друзья разыскивают тебя, не находят и мстят за твою смерть. Здорово, правда? — Особенно здорово, когда за мою смерть мстить будут э-э… мне, — Гермиона провела ладонями по своему лицу, ощутила гладкую кожу. — Да, — спокойно прошептал Драко и в два шага оказался рядом. — А еще тебе стоит привыкнуть… Гермиона инстинктивно отвернулась, и губы Малфоя коснулись щеки. — Да, ты все правильно поняла. Забини очнется и снова станет ублюдком, которому Панси редко отказывает. Нельзя же постоянно притворяться, что у тебя месячные, не находишь? — он хохотнул. — Что-нибудь еще? — невозмутимо спросила Гермиона. — Панси отлично трахается, — припечатал Малфой и, отпустив ее, пошел прочь. — Эй, ты куда? — опешила Гермиона, не ожидав такого поворота. — У Панси нет друзей, дорогая! — крикнул он, не оборачиваясь. — Не забывай. А мне нужно сообщить о гибели грязнокровки Грейнджер. Гостиную найдешь сама.

***

«Меня зовут Панси, — повторяла про себя Гермиона, шагая по коридору. Коридор вел в подземелья и был тускло освещен чадящими факелами. — Панси Паркинсон. Вредная, заносчивая, ни братьев, ни сестер, родилась в январе и ненавижу всех людей. Вокруг одни…» «Мудаки», — подсказал внутренний голос. «Идиоты, — поправила Гермиона и обругала себя за мягкотелость. — Я ненавижу Гриффиндор и все, что с ним связано. Гермиона Грейнджер пропала позавчера и будет найдена нескоро. Если вообще когда-нибудь отыщется». Она достала из кармана фляжку и глотнула Оборотного зелья. С тоской подумав о Грюме и слабо улыбнувшись, Гермиона спрятала остатки и остановилась, чтобы собраться с мыслями. Операция «Семь Поттеров» казалась давно позабытой сказкой, страшной, но ненастоящей, и потому испуг таял, как снег в горячих ладонях. Погибший Грюм жутко ухмылялся беззубой улыбкой, а глаз его вращался в глазнице быстрее обычного. Просчитать, как себя вести, Гермиона не смогла бы при всем желании: одно дело наблюдать за слизеринцами со стороны, другое — находиться среди них. Постоянная бдительность. Грюм был бы доволен. И Малфой так быстро ушел, а ведь им нужно еще договориться, на кого повесить исчезновение грязнокровки Грейнджер. Гибкая импровизация. Как импровизация может быть гибкой, чушь какая… И Забини скоро очнется, найдет ее… Как вести себя с ним, Гермиона не имела ни малейшего представления. Да ее стошнит от одного прикосновения Забини. «Шпион должен забыть о себе, Герми», — Тонкс подмигнула и спряталась обратно в нишу за статуей. Только Тонкс звала ее Герми. Ну, еще Грохх. И Джинни. Невилл. Полумна и Симус. Друзья в последнее время обращались друг к другу по фамилиям — так сложилось, словно все-все вокруг готовились к опознанию. Знаешь погибшую? Знаю. Грейнджер. «Сволочь ты, Гермиона, — одергивала она себя. — Хуже Паркинсон, в которую превратилась. Ты будешь смотреть, как друзья ищут тебя, и молчать. А они — будут искать». «Или не будут», — прогнусавила Панси, расположившись где-то в районе желудка. Словно поселилась внутри Гермионы и теперь управляла ею, как Волдеморт Квирреллом. — Привет, дорогая, — ее обняла чужая рука, и щеки коснулись влажные губы. — Ты где пропадала? — Кэрроу задержали, — недовольно протянула Гермиона. По спине пробежал холодок омерзения. — Забини еще там, помогает, — она неопределенно махнула рукой и наконец решилась посмотреть Дафне в глаза. Та удивленно уставилась на Панси, точно не узнала поначалу, а потом пожала плечами и продолжила: — Планы на сегодня в силе? — Планы? А, да, конечно, в силе, — закивала Гермиона, судорожно соображая, о чем они говорят. Абсурдность происходящего, как снежная лавина, накрывала с головой, погребая под собой и путая небо с землей. Гермиона бежала от нее, но, почуяв, что силы на исходе, сдавалась и позволяла увлечь, закрутить и перевернуть мир с ног на голову. Иногда нужно быть немного непокорной, ведь так? — Будут только свои, я надеюсь? — А когда бывало по-другому? — Ну… в прошлый раз мне не понравилось, что приперся… — Гермиона запнулась, вспоминая хоть одну фамилию. — Нотт? — Дафна закатила глаза. — Тео давно в психушке. Его забрали в Мунго, ты же сама мне рассказывала. Та-а-акой скандал. А слышала про Лавгуд с Равенкло? Говорят, прошлой ночью ее поймали на опушке Запретного леса, где она собирала цветочки, представляешь? Цветочки! Холод, ветер, ночь, а она — цветочки! Гермиона голову бы дала на отсечение, не в цветочках дело, просто Луна умело использовала образ сумасшедшей девочки. Гермиона недооценивала ее раньше, это да. — Полоумная, — презрительно процедила она, сглатывая горечь, — что с нее взять. Ее наказали? — голос дрогнул, и пришлось замаскировать волнение кашлем. — Ага, велели чистить кубки в Зале Почета. Снейп в последнее время слишком мягок, а Кэрроу все некогда. — Гринграсс не заметила, как Панси облегченно вздохнула. — Некогда? — Гермиона насторожилась. Возможно удастся вытянуть из Гринграсс важные сведения. Малфою-то уже не доверяют, а Панси Паркинсон на хорошем счету. — Да что с тобой? — Дафна остановилась перед подругой и, помедлив, взяла ее за плечи. — Сегодня же собрание поверенных. Ты прямо сама не своя, ну-ка выкладывай, что произошло? А? Поссорились с Забини? Опять нагрубил? Не обращай внимания, этот козел всегда такой, — заявила со знанием дела. — Да насрать мне на Забини! У-умничка, Гермиона, как будто родилась в шкуре Панси. — Меня совершенно не волнует, о чем он там думает, — исправилась она, скорее оправдываясь перед собой. — И вообще, — Гермиона набрала воздуха и выпалила: — Драко мне нравится больше. Подавив желание надавать самой себе по щекам, она уставилась на Гринграсс. А та уставилась на Гермиону. Вернее, на Панси, пора сменить имя и начать откликаться на фамилию Паркинсон. — И тебя не смущает… ну… — Что? — с вызовом бросила Гермиона и скривилась, наморщив нос. Челка падала на глаза, а она выламывала себе тонкие пальцы и массировала выступающие косточки на запястьях. — Ну, слухи про то, что он с Грейнджер… — Сердце пропустило удар и захлебнулось кровью. — То ли они задумали что-то, то ли он ее пользует, то ли они оба сошли с ума. — Гринграсс тараторила, словно от этого слова приобретали оттенок безразличия. Гермиона почувствовала, как ее щеки залила краска. — Ерунда! — зазвенел чужой выкрик. — Между ними ничего нет, а если и есть… — Тебе насрать, — поддакнула Гринграсс, и Гермиона кивнула: — Вот именно.

***

— Привет, дорогая, — Блейз появился подобно привидению и обдал холодом. Его ледяные руки коснулись шеи Панси, ледяные губы ткнулись в висок. — Как наши успехи? — Ты сомневаешься во мне? Я умею разговаривать с Драко, — похвасталась Гермиона, ловко вывернулась из объятий Блейза и уселась в кресло рядом с Миллисент. На самом деле они с Драко так толком и не поговорили за этот день. Как отвечать окружающим на вопрос о гибели «грязнокровки», она не знала и решила в случае чего ляпнуть первое, что придет на ум. А потом — в случае чего — оправдаться, что это Драко ее обманул и соврал. «Отличный план, Гермиона, — саркастично похвалила себя Панси Паркинсон, — а главное, продуманный». — То есть ты расскажешь обо всем позже? — невозмутимо уточнил Забини, склоняясь над ними. Милли нервно сглотнула и заерзала на месте, и Гермиона с трудом подавила желание повторить за ней. — Если буду в настроении, — фыркнула она вместо этого и сдула челку с глаз. — Сучка, — улыбнулся Забини, и Гермиона сделала вывод, что это достойная замена «заиньке» или «любимой». — Рассаживайтесь быстрее, — хрюкнул Кэрроу, занимая свое место во главе стола. Если верить болтовне Дафны, последние собрания проходили в зале рядом с кабинетом Амикуса. Гермиона не была здесь раньше. — Времени мало, нам нужно многое успеть. Малфой! — Я здесь, сэр, — тихо произнес тот, и все головы повернулись в его сторону. Малфой, похожий на привидение, занял стул рядом с Амикусом, и притихшие поверенные молча разглядывали его. Все знали о случившемся с Люциусом Малфоем, но никто не проронил ни слова — в личном разговоре с Драко или за его спиной. Ни единого слова, потому что у всех поверенных были отцы, которые не считались правой — и даже левой — рукой Лорда, а, следовательно, могли отправиться вслед за Малфоем в любой момент. Если Темный Лорд не пощадил Люциуса, что уж говорить о других? — Ну, Драко, рассказывай. Думаю, твои друзья жаждут услышать подробности. Ропот волной пробежал по макушкам и стих, когда Амикус поднял руку. Даже Забини сжал зубы, прищурился и выжидательно уставился на Малфоя. Драко кашлянул и взял со стола бокал с медовухой. Гермиона готова была поклясться — только для того, чтобы чем-нибудь занять дрожащие руки. Однако, не знай она о смятении Малфоя, и не заподозрила бы волнения — настолько уверенно он держался. Мысленно она готовилась аплодировать его актерскому мастерству. — Нечего рассказывать, профессор, — протянул он, и в ту же секунду дверь распахнулась, явив поверенным мальчишку Малфоя, который только-только приехал в Хогвартс, чтобы править им. — Ничего особенного не произошло, я действовал по инструкции, данной вами. Грязнокровка оказала сопротивление, и я вынужден был… — Задавить ее собственными руками, — Кэрроу довольно потер ладони. Ему не терпелось сообщить сообщникам, что первая часть игры удалась и завершена. — Сэр… — небрежно перебил Малфой. — Я предпочел магию грубым методам. Эти грязнокровки имеют обыкновение сражаться за свою жизнь, знаете ли, — он понизил голос до шепота, и он потонул в редких хлопках и подхалимских смешках, — а мне совершенно не хочется ходить поцарапанным. — Да, тебе лучше знать, что входит в привычку у грязнокровок, — громко вмешался Забини, до белых костяшек сжимая в кулаке палочку. — Думаю, я выражу желание большинства, если скажу, что мы хотим видеть доказательства. Быть может… — он выдержал театральную паузу. — Ту вещь, которую берегла Грейнджер? Ведь мы о Грейнджер, не так ли? — Тебе не идет роль судьи, Забини, — Малфой со стуком поставил полный бокал на стол и сунул руку в карман. Гермиона ахнула, но прикусила язык и сделала вид, что раздосадована. Кажется, Забини поверил ей и приподнял брови, как бы спрашивая: «Что будем делать теперь, дорогая?» Малфой медленно поднял медальон на длинной цепочке, чтобы все рассмотрели как следует. Тот самый, что Гермиона должна была охранять, но получилось так, что в руках держала пару раз. И все равно сразу же узнала. — В связи с этим, — Амикус хлопнул в ладоши, и Малфой, ловко подцепив цепочку, спрятал медальон в складках мантии, — мы объявляем начало заключительной Игры! — Малфой обошел нас, — прошипел Забини, наклонившись к Гермионе. — Ты плохо разговаривала с ним, Панси, не находишь? — он потянул ее за волосы и зашептал на ухо: — Он разве не рассказал тебе о медальоне? Казалось, Забини не услышал Кэрроу, его не задела новость о третьей жертве, и Игры не заинтересовали. Только успех Малфоя будоражил и заставлял кровь пульсировать в висках, в горле и, вроде бы, в пятках. — Малфой сказал только о гибели Грейнджер, — она оскалилась, — и если бы ты не был таким козлом, Забини, — Гермиона задохнулась собственными словами и попыталась вывернуться из его хватки, — я бы тебе давно рассказала все, что вытянула из Драко. Она вздернула подбородок, старательно копируя Панси, и Забини, помедлив секунду, ухмыльнулся: — Ты верна себе, Паркинсон. В прошлой жизни ты была сучкой… Гермиона растянула губы в подобии улыбки. — …тявкающей сукой, готовой на все ради того, чтобы получить кость, — продолжил Забини в спальне, не отпуская ее от себя. Он улыбался тонкими губами и выкручивал руки, ломал пальцы, заставляя раскрывать рот. Как выброшенная на берег рыба. — Прошлых жизней не существует, — уверенно прошептала Панси, безуспешно пытаясь заткнуть рот Гермионе, — ты взрослый мальчик, пора бы знать. — Да. Что — «да», Гермионе спросить не удалось. — Да, — невнятно бормотал Забини, прикасаясь губами к прохладной коже, и забирался сухими ладонями под ткань блузки Панси. Гермиона зажмурилась крепко-крепко, как в детстве, но ощущения остались: руки скользили по бедрам, дыхание щекотало шею, под ложечкой сосало, руки и ноги казались оторванными от тела и разбросанными по комнате. Собрать их Гермионе не удавалось, и она силилась вырваться из объятий Забини, чтобы стать единым целым, вытравить мерзкие ощущения, убедить себя в лживости, ненастоящести происходящего. Это не я. Это Панси. Панси «Да-да-да», — билось в воздухе. — Давай не сегодня, Блейз, — не открывая глаз, попросила Гермиона. Покачать головой, и он, конечно же, согласится, поймет и отпустит. Панси Панси — Я хочу. Панси не привыкла отказывать, тем более — Блейзу. Тем более, когда нужно убедить его, что они заодно. Тело принадлежит Панси, значит, у Гермионы нет права им распоряжаться. — Не вредничай, Паркинсон, — проговорил Забини настойчивее, — нам обоим нужно расслабиться. И подумать, что делать дальше. Гермиона вообразить не могла, как медальон оказался у Малфоя. Ее дальнейшая судьба походила на прогноз Трелони — неопределенный и не дающий никаких надежд на лучшее. Драко ухмылялся и подбрасывал судьбу Гермионы как мячик. Ловил и подбрасывал, снова ловил и подбрасывал. В любой момент мог надавить посильнее и раздавить как сырое яйцо. А мог аккуратно положить на полку и окружить защитными заклятиями. — Ну же, Панси, давай отпразднуем, что грязнокровка сдохла. Ты ведь терпеть ее не могла. Ах да, о чем это она. Гермиона Грейнджер уже мертва, а судьбы у мертвых не бывает. Забини резким движением задрал ей юбку, посчитав молчание согласием. — Но мы проиграли Малфою! — в отчаянии вскрикнула Гермиона, судорожно сводя ноги. — Праздновать нечего. — Тогда просто потрахаемся, — начал злиться Забини, расстегивая брюки. Панси смотрела на него, дышала ртом и часто сглатывала. — Нам нужно подумать, — успокаивающе произнес он, словно речь шла о завтраке или домашнем задании. Погладил по щеке. Гермиона не умела думать во время секса, но выбирать не приходилось: Забини наверняка заподозрит неладное, если сейчас она выскочит из спальни. И она опустила голову. Почти кивнула. Это не Гермиона. Панси. С каждым толчком, с каждым движением — Панси. Блузка льнула к спине, они не потрудились снять эти тряпки. С каждым вздохом маленькая Панси где-то в желудке сжималась, пока не исчезла совсем. Это не я. ПансиПансиПанси. Гермиона чувствовала, как Блейз вторгается в нее, едва сдерживаясь, чтобы не заорать и не расцарапать ему лицо. Как в старых фильмах: стрекот камеры, мелькающие кадры, кое-как склеенные неумелой рукой, мелькали перед глазами. Совсем не в том порядке, в каком следовало. Гермиона силилась сыграть Панси, сыграть в распущенность и самоуверенность, но вместо этого комкала простыню и боялась лишний раз пошевелиться. — Да что с тобой? — Забини остановился и провел ладонями по темным волосам. — Па-а-нси?.. Гермиона открыла глаза. — Панси сидит, откинувшись на спинку стула или кресла. Всегда. А ты будто палку проглотила. Ты не забыла, для чего мы начали весь этот фарс? Узнала что-нибудь? — Пока нет, — напряженно ответила Гермиона и последовала совету Малфоя, расслабившись. — Ну так действуй, — прошипел он, до боли сжав ее запястье. — Расспроси Забини о его… о ваших планах. Как далеко они с Панси продвинулись в поисках и что собираются делать дальше. — А дальше, Малфой? — теперь уже Гермиона вцепилась в его руку и сдула со лба челку. — Что будет дальше? Я имею в виду, после того, как действие Оборотного закончится, и я вновь стану собой. Я ведь умерла, пропала без вести, о моей гибели Кэрроу знает лишь с твоих слов. — Ты сама ответила на свой вопрос, — припечатал тот. — А теперь тебе пора к Блейзу. Увидимся вечером на собрании. — Ответила? Когда действие зелья закончится, Кэрроу узнают об обмане. Гермиона опустила веки и тихо произнесла: — Прости, Блейз. Я просто очень устала от всего этого. — Паркинсон… — он снова начал двигаться. На какой-то миг Гермионе показалось, что Забини утешит и успокоит. — Ты го-о-онишь. Гермиона хихикнула. Ее отпускало, как если бы в теле проделали дырки и выпускали через них страх, удушье и горечь. — Если Драко доберется еще и до Роббинс, мы проиграли. Они лежали и смотрели на темно-зеленый полог. Друг на друга даже не взглянули. Забини нашел руку Гермионы, но она нервно отдернула ее: — Ты сам говорил, что Игры бессмысленны. Так может, забьем на них? Забини поцокал языком: — А третий, Панси? — живо заговорил он, хотя сам оставался неподвижным. — Ты слушала, о чем говорил Кэрроу? «Я думала, куда бы сбежать из этого дурдома», — став Панси, она научилась мыслить другими категориями, иными словами. — Слышала, но… — Мы должны добраться до Роббинс первыми. — Мы даже не знаем, что она прячет и где, — Гермиона представила себя с сигаретой в руке, абсолютно голую, с блестящей от пота кожей и рассыпавшимися по плечам волосами — как в маггловских фильмах. — Когда Роббинс будет в наших руках, вытрясем из нее правду, сломаем. Сначала схватим — а после посмотрим. За Демельзой следили по очереди, но гриффиндорцы держались вместе, словно чуяли опасность за милю. Гермиона и Забини ждали, и ожидание давило на плечи тяжелым грузом. — К дементорам, — прошипела Гермиона, не выдержав недельной нервотрепки, — сделаем проще. — Панси? — Забини удивленно смотрел, как она достает из кармана малюсенький пузырек с грязноватой жидкостью. — Откуда? — От верблюда, — огрызнулась та. — Лучше принеси волосы кого-нибудь, кому Роббинс доверяет. Демельза доверяла немногим. Рыжие волосы, так похожие на волосы Рона, с шипением окрасили зелье в оранжевый цвет. — Где достал? — Потерся рядом с наказанными. Уизли вечно наказана, удобно, правда? — Да. Прости, Демельза. В туалете пахло сыростью, и Гермиона неожиданно вспомнила Плаксу Миртл. Она скучала по ней. — Взять ее, — кивнула она Крэббу и Гойлу, и те с готовностью шагнули вперед. Слушая крики Демельзы, Гермиона видела свое отражение в зеркале: Панси Паркинсон раскрывала рот в беззвучном визге, зажимала уши ладонями и ревела. Слезы катились по лицу, но когда Гермиона моргнула, они высохли. И в зеркале вновь отражалась высокомерная Панси с поджатыми губами. — Отдай мою палочку, горилла! — вырывалась Демельза, захлебываясь рыданиями. — Паркинсон, сука, отзови своих дружков! Гермиона дала себе слово откликаться только на имя Панси. — Тащите ее в подземелья, там сейчас никого… — скомандовал Забини голосом Джинни Уизли. И никак иначе.

***

— Молодец, Грейнджер, — шепнул Малфой перед завтраком. — Я даже не ожидал, что мой призыв к действию ты воспримешь так буквально. Роббинс пикнуть не успела, говорят. — Не называй меня Грейнджер. — Один-один, Малфой, — съязвил Забини, догоняя их, и Гермиона-Панси прикусила язык. — Разыграем третье очко? — Драко уверенно расправил плечи. — Грейнджер — моя, Роббинс — ваша с Паркинсон. — А кто третий-то? — Ты опять прослушала, дорогая, — почти хором произнесли Малфой и Забини. — Поттер. — Гвоздь в заднице, — выплюнул Забини, обогнал их, задев Малфоя плечом, и исчез в боковом коридоре.