Игроки поневоле

Гермионе снилось, как март, жеманно шаркая ножкой, кланяется апрелю и, закутавшись в плащ, исчезает в Запретном лесу. Ей снилось, как она бежит за ним, умоляет остановиться, запинается об уродливые корни деревьев, торчащие из земли, не замечает боли, поднимается на ноги — и снова бежит. Гермиона просыпалась, обливаясь холодным потом, вскакивала с кровати и отдергивала шторы, чтобы увидеть пятки марта. Пятки сверкали, а март улепетывал меж дубов. Апрель швырял в него пылью и грозил вслед кулаком. Гермиона с разочарованным вздохом отходила от окна, прятала лицо в ладонях, крепко-крепко прижимала пальцы к щекам, словно это могло оградить ее от окружающих. Она подходила к зеркалу и встречалась с отражением Панси Паркинсон. К виду прищуренных темных глаз, прямых волос и улыбочки на губах она давно привыкла, но никак не удавалось смириться с тем, что все это ей не принадлежало. «А впрочем, похуй», — прошептала Гермиона. Постепенно, день за днем шкура Панси врастала в ее собственную кожу крохотными бесцветными волосками. Иногда Гермионе даже казалось, что она тупеет. Правда, тупеет, забывает некоторые слова, не может сообразить, как записать магическую формулу. И слова гадкие на язык лезут. Вместе с тем, Гермиона вжилась в роль, не задумывалась, что сказать, как сесть, кого унизить. Делала это с пугающей легкостью, будто прожила так всю жизнь. Теперь ее звали «дорогая», и она уже привыкла. «Дорогая» лучше, чем «грязнокровка». «Дура», — думала Гермиона и одергивала себя. — Ду-у-ура, — Панси Паркинсон утопала в мягком кресле, скрестив ноги. — Ду-у-урочка ты, Дафна, с равенкловцами надо быть умной девочкой, сведущей в трансфигурации и читающей научные журналы. А ты как делаешь? — Как? — эхом откликнулась Гринграсс. — А ты пытаешься поступать, как с нашими мальчиками. Не получится. Не прокатит, понимаешь? — Да почему?! Панси закатила глаза, Гермиона изо всех сил старалась не рассмеяться. Дафна выглядела глупой тринадцатилеткой, которую впервые поцеловал однокурсник. Знала бы она, что поучает ее грязнокровка Грейнджер, «синий чулок и целка». — Да потому что они другие, — Панси постучала по лбу указательным пальцем. — У них другие ожидания, другие привычки. Они не ждут от тебя подлостей и гадостей, они считают, что девушка должна быть наивной и слабой. — Понима-а-аю, — Дафна теребила прядь волос. — То есть нужно притвориться, что я глупая дура? — Да нет же. Не надо притворяться. Надо быть. — Ну, я так не умею. Так меня любой идиот вокруг пальца бы обвел. Фу. Панси без энтузиазма рассмеялась. Гермиона внутри нее вздохнула и устало прикрыла глаза. — Панси. Малфой остановился прямо за спинкой кресла, в котором она сидела. — Да? — не оборачиваясь, ответила Гермиона. — Нам нужно поговорить. Она слышала эти слова каждый вечер. Нам нужно поговорить. Ладонь легла на левое плечо. Как обычно. И Гермиона со вздохом поднялась на ноги. Рука на плече уже не вызывала дрожь омерзения. Вообще никаких эмоций не вызывала, как будто всегда там лежала, приклеенная или приросшая. — Окей. Словечко «окей» означало все что угодно: от «да» до «пошел на хуй». — У нас есть план, — начал Забини. Втроем они всегда собирались в мальчишеской спальне. Забини разваливался на кровати, Малфой садился на стул, а Гермиона становилась у окна. «Чтобы можно было выброситься», — ехидничал Блейз. Каждый вечер одно и то же. — Еще один? — Завали рот, — рявкнул Забини, и Панси тоненько захихикала. Гермионе нравилось выводить его из себя. Панси, наверняка, тоже. — У вас за последний месяц было столько планов, что хоть сшивай в книгу «Сто самых провальных планов для неудачников» и относи в библиотеку. — Брось, план А — поймать Поттера — не менялся, — Драко глядел в окно, на узкую алую полоску, границу неба и земли. — Впрочем, план B — заманить его в Хогвартс — тоже. — Но, оказалось, он не больно-то спешит оплакать свою подружку, — он быстро взглянул на Панси и тут же отвел глаза. — Ну, и что у вас на сегодня? — Панси отвернулась от окна и задернула шторы. — Мы придумали, Паркинсон. Я даже удивлен, как мы раньше не доперли. Гермиона приподняла бровь. — Неужто план C? — Не ерничай. План действительно гениален, — Забини швырнул в нее подушкой, и Гермиона, взмахнув палочкой, умело отбила подачу. — Делаешь успехи, Панси, раньше твоя реакция оставляла желать лучшего. — Что за план? — она подалась вперед, готовая вцепиться в его рожу ногтями. — Я приглашаю вас на пасхальные каникулы в Малфой-мэнор. — Ч-что? — Гермиона поперхнулась слюной, но быстро взяла себя в руки. — И как же ты собираешься ловить Поттера, сидя дома перед камином? — ей стало весело. Надо же, какой гениальный план! Драко с Блейзом ухмыльнулись, словно близнецы. — Мэнор набит Пожирателями. Мы просто потеряемся на их фоне, запремся на втором этаже, и пускай сами ловят засранца-очкарика. Если останемся в Хогвартсе, Кэрроу непременно найдут нам применение. — Например, заставят расчленить труп Грейнджер. — Забини… — поморщилась Панси. — Ну что ты, что ты, дорогая, — мерзко засюсюкал тот, подбирась к ней поближе. — Не плачь, дядя Блейз не даст тебя в обиду. — Еблан, — Панси стряхнула с себя его руки. — План C гениален! — рявкнул Драко, хотя с ним никто не спорил. Но все трое понимали, почему он нервничает. — То есть… — Гермиона не верила ушам. — То есть вы просто сбегаете? — Не сбегаем, а уходим с дороги, — поправил Забини. — Разные вещи, Панси. — Ну что ж, — казалось, Панси колеблется, балансирует на грани принятия решения. Да или нет. — Что ж, едем. Я согласна провести каникулы у Драко. — Только к матери не приставайте, — Малфой посуровел. — И вообще постарайтесь быть как можно менее заметными. — Мы накинем Дезиллюминационные чары. — Не думал, что ты так быстро согласишься, — шепнул Драко на выходе из спальни. — Я вообще сильно изменилась за зиму. — А по мне, так ничуть. Малфой и Забини не учли, что вместе с внешностью Гермионе досталась вся сучность Панси. Поэтому у Гермионы был свой план Z. Ведь после «z» букв нет.

***

Как только Гермиона услышала предложение Малфоя, в голове ее завертелись шестеренки. Будь она роботом, они бы давно накалились и сломались. Но Гермиона была человеком, и поэтому голова ее просто болела. Сильно болела от напряжения. Гарри действительно не собирался возвращаться, узнав о гибели подруги. После того, как Гермиона обратилась в Панси, Драко перехватил несколько писем, написанных членами ОД Гарри и Рону. Гарри, Гермиона мертва. Не вздумай приезжать. Что нам теперь делать, Гарри? Нас всех убьют, как думаешь? По одному. Гарри, может, стоит вернуться и организовать сопротивление в Хогвартсе? Мы ждем тебя. Не суйся в Хогвартс. Почему ты молчишь? Гермиона не нашлась. Кэрроу не соврали. Гермионы больше нет. Панси мяла эти клочки пергамента, терзала в ладонях, словно они могли раскрыть рот и рассказать, где же пропадают ее друзья. Скорее всего, Гарри и Рон не получили известие. Разумеется, не получили, ведь вот же они! У нее в руках. Они не могут существовать в двух местах одновременно, это противоречит законам логики. «Я перехватил только первые письма, остальные…» Остальные успешно улетели из Хогвартса в лапах сов и, скорее всего, попали в руки адресатам. Кэрроу приказали поверенным после проверки пропускать записки, надеялись, что Гарри дрогнет. Но парни не торопились. Единственная надежда на то, что Гарри и Рон вернутся, и что Гермионе наконец удастся избавиться от чужой личины, таяла с каждым посланием. Вскоре поток писем иссяк. Члены Отряда Дамблдора не получали ответов, Гермиона видела, как за завтраком они тревожно посматривают по сторонам и вздрагивают при каждом звуке. Запуганные, загнанные, они точно так же не знали, куда деть себя, в какую нишу спрятаться, чтобы не заметили, как вести себя, чтобы остаться целыми и невредимыми. Из обрывков разговоров Гермиона сделала вывод, что ее гибель пригвоздила друзей к земле, как если бы их закопали по шею — ни двинуться с места, ни помочь себе, только беспомощно дергаться и пялиться в пустоту. Вместе с почками на ветках деревьев в душах студентов распускались сомнения. Стоит ли лезть на рожон? Придет ли Гарри или убит давно? Может ли быть еще хуже, чем есть. Гермиона глотала безвкусный сок и барабанила пальцами по столу. А второго апреля пропал Невилл.

***

— Если бы я могла… — Что могла? Гермиона не заметила, как сказала это вслух. «Если бы я могла вот так запросто подойти и спросить, что с Невиллом». Панси не ответила, прошла мимо Забини и скрылась за дверями Большого зала. Стол Гриффиндора пустел. К середине месяца за ним не осталось никого из семикурсников. Только Джинни за завтраком большими глотками выпивала тыквенный сок и убегала на уроки. Она сильно похудела, осунулась, веснушки на лице смотрелись рыжеватыми синяками. Гермиона видела в ее лице лицо Рона, такое же веснушчатое, ввалившиеся глаза, впалые щеки. Она почти забыла, как он выглядел, и могла видеть его лишь во сне, когда память услужливо подсовывала картинки из прошлой жизни. Вчера, например, Гермиона видела, как мальчишки спасли ее от тролля. Это было сто лет назад. «Куда же подевался Невилл? Симус, Лаванда, Парвати. Господи, где же все?» — шептала про себя Гермиона, шагая мимо гобелена с Варнавой Вздрюченным. А дверь Выручай-комнаты, притворившись самим ртом Хогвартса, лишь ухмылялась.

***

Гермиона предпочла трансфигурировать свою мантию, чем носить вещи Панси. Не говоря уже о зубной щетке и трусиках, которые она добыла из собственной спальни при помощи Манящих чар. И сейчас она складывала белье Паркинсон, блузки, колкотки с омерзением, брезгливо отирая руки о юбку. Каникулы в Малфой-мэноре, хм. Целая неделя в обществе высокомерной Нарциссы, хозяйки особняка, Драко, (он на своей территории может стать слишком опасным), и Блейза. О Забини Гермиона вообще не желала думать, и тем более о том, что он может вытворить. Оставалось надеяться, что дома у Малфоя они действительно хотят скрыться от Кэрроу, а не втянуть ее в какую-нибудь опасную авантюру. А еще Гермиону согревала мысль о плане Z. Если удастся его осуществить, если удастся… Дальше она боялась предполагать, но удача была ох как необходима. Где бы раздобыть Феликса… Панси взглянула в зеркало и сдвинула брови. Со стороны могло показаться, что она любуется четкими чертами своего лица. На самом деле, Гермиона сунула руку во внутренний карман мантии. Мама всегда так делала, прежде чем уложить вещь в дорожную сумку. Пальцы наткнулись на что-то твердое. Книжица. Гермиона быстро сняла заклятие незримого расширения и мгновенно вспомнила, как книжка попала в карман. Перед началом охоты, когда Астория нарисовалась в гриффиндорской спальне. »Но ты ведь не можешь отрицать, что все события в ней переиначены с точностью до наоборот? — зазвучал из угла спальни голос Астории. — То есть если прочесть до конца…» Тогда Гермиона ничего не поняла, настолько выбило из колеи сообщение о нависшей опасности. Кто-то подсунул книгу, замаскировав под рождественский подарок, а она, дура такая, даже не удосужилась узнать, кто, просто забыла про нее и все. Какая невнимательная, забывчивая дура. Непозволительная оплошность. Наскоро пролистав страницы, Гермиона присела на кровать и сжала виски ладонями. Думай. Странный подарок появился под Рождество и рассказывал об альтернативном мире, в котором всегда побеждали темные силы. Не об этом мире, с нажимом сказала Гермиона вслух. Как эти сведения могли помочь в поисках спасения, в поисках Гарри, в принятии решения, она не имела понятия. Даже малюсенькая догадка не сверкнула на краю сознания. «Если прочесть до конца», узнаешь, чем закончилась борьба с темными силами, да? — Мы отправляемся через десять минут, — Драко зашел в спальню без стука. Девчонки уже давно уехали домой. — Снейп согласился предоставить свой камин. Видишь, как важны связи, Грейнджер? — Не называй меня так, — резко ответила та. — Вдруг кто услышит. — А ты неисправима, — Малфой подошел ближе. Гораздо ближе, чем требовалось. — Опять набила сумку книгами? — Нет, — она сверкнула глазами. — Возьму только одну, самую маленькую, — и демонстративно уменьшила том. Он медленно вынул руки из карманов и провел по ее бокам, по бедрам, а после вновь отступил назад, как ни в чем не бывало. — Проверяешь, нет ли у меня под мантией снайперской винтовки? — Чего? — Ну, оружия. Маггловского, — уточнила Гермиона. — Да нет, просто захотелось полапать Панси Паркинсон. Что, нельзя? — Не-же-ла-тель-но. — Слушай, Гр… Паркинсон… Хочу предупредить. Мать чует грязнокровок за милю. Хотя зелья напейся, хоть лошадью вырядись. — Зачем мы туда едем? — На каникулы. — Ты понял, о чем я, — раздраженно отмахнулась Гермиона. — Чтобы спастись, я же сказал. Не хочу расчленять твой труп, — Малфой через силу улыбнулся. — Если вам уже не нужен Гарри, то зачем ты… зачем ты берешь меня с собой? — Потому что если я этого не сделаю, у Забини возникнут вопросы, он накапает Кэрроу, те стукнут… Сама-Знаешь-Кому. Ты в самом деле отупела? Я не могу доверять Забини, я не могу доверять Кэрроу, да блин, я никому доверять не могу, кроме себя. — А я точно не перейду на их сторону, верно? Так ты думаешь. — Я не жду от тебя сотрудничества, запомни. Панси кивнула. — Но и подлянки не жду, — едва слышно добавил Драко, притворяя за собой дверь.

***

— Мам! Я дома! Драко кивком головы приказал эльфу заняться сумками, а сам кинулся к лестнице, ведущей на второй этаж. — Ты так и не научился приветствовать нас как полагается. Нарцисса появилась на верхних ступенях, такая же высокая, худая, бледная, какой была три года назад на Чемпионате по квиддичу, и какой Гермиона ее запомнила. Она и не подумала сделать шаг навстречу сыну (наверное, не полагается, подумала Гермиона); Драко сам взбежал по лестнице и остановился напротив матери. На пару секунд они застыли, а уже после Нарцисса прижалась к щеке сына и пригладила без того прилизанные волосы. У Гермионы в голове не укладывалось, что Нарцисса и Драко так же любят друг друга, как она с мамой и папой. Хотя глупо, конечно, очень глупо. «Между прочим, — гнусно протянула Панси, — твои родители тебя знать не знают». — Я соскучилась, — прошептала миссис Малфой. — Ты похудел, дорогой. — Куда уж мне, — Драко сдержанно улыбнулся. — Отец… — Не надо, — прервал он. Забини кашлянул, Гермиона шикнула: вопреки здравому смыслу, ей не хотелось, чтобы их присутствие заметили. Не любила она вмешиваться в дела чужой семьи, пусть и под маской сплетницы Панси. — Что такое? — синюшные пальцы Нарциссы обхватили запястье Драко. — Ты разве не хочешь?.. — Здравствуй, Драко, рад видеть тебя… здоровым, — хрипловатый голос изменился, но не узнать его было невозможно. Люциус Малфой вырос в дверях кабинета. Темные тени под глазами делали его словно больным, однако спина оставалась прямой, а длинные волосы, казавшиеся седыми, ухоженными. — Папа… — Мистер Малфой, — охнул Забини, а Панси зажала рот руками, чтобы не заорать. Люстра вроде бы задрожала от плотной тишины. Люциус, точно вставший из могилы, тянул к сыну костлявые пальцы. — Папа. Но… — Драко отшатнулся. — Нам нужно поговорить, отец, — он сглотнул и упал в высокое кресло. Люциус с Нарциссой удивленно переглянулись и уселись напротив. — Мы, наверное, пойдем наверх, — пробормотал Блейз и, схватив Панси за рукав, потащил за собой. Гермиона, не готовая к такому повороту, попыталась сопротивляться. Остаться бы послушать узнать сориентироваться рассчитать так мало времени так быстро принимать решение что же делать кого искать куда бежать ну же думай соображай — Такие дела-а-а, — выдохнул Забини, когда дверь гостевой комнаты закрылась за ними. Он, скорее всего, бывал здесь не раз, если нашел спальню без труда. — Так что же получается? Драко обманул нас? Или Кэрроу обманули Драко? — Гермиона от волнения забыла жеманно тянуть гласные и тараторила, как на уроке. — Или Сама-Знаешь-Кто обманул и Кэрроу, и Драко, — задумчиво пропел Забини. — И нас. Так или иначе, все к лучшему. Это значит, что Темный Лорд еще не дошел до ручки. Слуг своих щадит и просто так уничтожать не собирается. Паника липкими пальцами схватила Гермиону за горло. А что, если обман раскроется? Да Люциус от нее мокрого места не оставит, и Драко глазом не моргнет: раз отец жив, ему ничего не угрожает. Нет нужды искать помощи грязнокровки. — Не бойся, дорогая, — Забини истолковал ее смятение по-своему. — Наши близкие в безопасности. — Нет, ты ничего не понимаешь, — Панси замотала головой. — Ну так объясни мне, глупому, — Блейз развернул ее лицом к себе. Прижал к себе и порывисто вздохнул. — Ты не понимаешь. — Его руки освобождали Панси от мантии, а она все верещала, выплескивая слова, выкрикивая их, выбрасывая из своего горла и своей головы. — Если Кэрроу не знали… если Драко никто не сказал… если не знал Снейп, то это же… — Да-да? — вежливо и скучающе поинтересовался Блейз, подталкивая ее к кровати. — Это же… никто точно не знает, что происходит. Ну то есть, то есть вот убили Малфоя… мистера Малфоя, а об этом никто в Хогвартсе не знает. Но его не убили. Или наоборот. Убили в школе кого-нибудь… да вот хотя бы Драко, и никто, ни одна душа не узнала бы, представляешь? Даже родители. — Ты несешь ерунду, дорогая, тебе нужно успокоиться. — Или вот Мэнди убили, помнишь… ну то есть Броклхерст, помнишь, в начале года? А вдруг ее родители до сих пор не знают, что дочь мертва? — Нам-то какое дело, Панси? — Блейз отодвинул ее от себя и внимательно оглядел, как куклу на прилавке. — Какая разница, знают ли о гибели этой девки какие-то там родители. Я начал забывать, насколько красива моя собственная мать, чтобы думать о чужих родителях. — Умри ты, и твоя мать не узнала бы. — Я отрежу тебе язык, — ласково прошептал Блейз, касаясь ее губ, проникая в рот. Опомнилась Гермиона, только когда Забини уселся между ее широко разведенных ног. — Отстань, — она толкнула его. — Тебе понравится. Я всю дорогу представлял, как сделаю тебе приятно. — Не надо мне… приятно, — неловко закончила Гермиона, но Забини не слушал и не слышал. Встал на колени около кровати, проникнув под резинку трусов, легко подцепил их, стащил до самых лодыжек, отбросил в сторону. — Тихо. Забини касался ее языком все чаще, глубже, и она закусила губу, чтобы не застонать. — Не надо, Блейз. — Я хочу. — Это смахивает на изнасилование, — смешок. Панси с радостью отдалась бы ему прямо здесь, в чужой спальне, а еще лучше — при хозяине дома. — Расслабься. Гермиона не смогла бы расслабиться даже под страхом казни. Слишком много мыслей в голове, слишком плотно они забивали ее мозги, тяжелые, сбивчивые, тоскливые. Они падали с огромной высоты и с грохотом разбивались о землю, так и недодуманные. Гермиона слышала, как звенят осколки. Звуки были настоящими. Кто-то кричал. Или громко разговаривал. — Что… там происходит? — Гермиона глубоко и сбивчиво дышала. Ноги сводило, пальцы судорожно подгибались, все тело дрожало. Холодный жар пролился на кожу, будто плеснули слабым раствором кислоты. Гермиона сгребла простынь пальцами, смяла материю, сжала зубы и с тихим шипением кончила. Крики становились громче, что-то с грохотом упало. Блейз выругался и встал с колен, накинул мантию, вышел в коридор. Гермиона с трудом собралась с силами и приподнялась на локтях. Руки дрожали, сердце билось в груди сильнее молота. Забини вернулся почти сразу же, стремительный и взволнованный. — Ну что там? — она протянула руку к одежде. — Они поймали Поттера. Он здесь.