Охотник на Ведьм

В своём страхе и невежестве они называют нас Охотниками на Ведьм, даже не подозревая о тех чудовищных деяниях, что мы вынуждены вершить ради них же самих.

Каспар фон Либенштайн, Храмовник Священного Ордена Зигмара

Таких, как он, часто называют Охотниками на Ведьм. Это не совсем верно, поскольку не позволяет провести грань между праведными служителями Зигмара, чьи полномочия утверждены Императором и Церковью, и наёмниками, фанатиками или просто проходимцами, что ведут охоту за головами и творят самосуд в меру собственной некомпетентности, зачастую причиняя своими действиями больше вреда, нежели пользы, вплоть до того, что борьба с подобным мракобесием порой принимает характер столь же насущный, как и извечное противостояние верных сынов Зигмара Губительным Силам. Нет, Отто фон Брюгген был Храмовником, прошедшим обучение в Великом Храме в Альтдорфе и сполна заслужившим свои серебряную цепь и молот. Он пережил изнурительные духовные и физические тренировки, с честью выдержал все испытания, доказав, что его вера и преданность находятся превыше любых сомнений. Как сегодня он помнил тот день, когда наконец был допущен до Первого Таинства и стал полноценным рыцарем их святого ордена. Это было почти десять лет назад и, не смотря на более чем богатый опыт борьбы с ведьмами, колдунами, вампирами, культистами Хаоса и прочими порождениями тьмы, подобно язвенным нарывам поразившим плоть Старого Света, Отто никогда не переставал удивляться как изворотливости и извращённости тех сил, борьбе с которыми он посветил свою жизнь, так и глубинам Ереси, в которые человек может впасть по глупости или же доброй воле. - Это конец, герр Люберг. Запрещённые трактаты, сомнительная переписка, приобретение и хранение варп-камня. С имеющимися у меня доказательствами, вам не помогут даже ваши высокие покровители. Дайте мне имя, доктор. Назовите мне имя твари, сбившей вас с праведного пути и перед казнью вам будет дан шанс покаяться. Если же вы презреете моё милосердие и продолжите упорствовать в вашей Ереси до самого конца, то будете преданы анафеме, отлучены от Церкви Зигмара и навеки прокляты. Прищуренные глаза Охотника на Ведьм встретились с карими доброго доктора Люберга, вот уже двадцать лет без нареканий ведущего практику в городе. Образованный, интеллигентный человек, про которого ни одна живая душа, от бургомистра до последнего нищего, не могла сказать ничего плохого. Отто сам не знал, чего же он хотел добиться этим взглядом. Хотел ли он увидеть в глазах Люберга несвятой гнев, пожар безумия и тёмной ненависти? Пожалуй, да, хотел бы. Это сделало бы его работу куда менее выматывающей. Но рассчитывал ли он на подобное? Нет, конечно же нет. Это было бы слишком просто. Доктор ничего не сказал, только сильнее стиснул и без того белые от напряжения губы, а его глаза были просто глазами старого, испуганного человека, который, быть может, и сейчас был уверен, что действовал во благо простых людей Империи, даже не подозревая о чудовищной опасности, которой он подверг тех, кому столь самозабвенно хотел помочь. - Очень жаль, - искренне произнёс Храмовник. Впрочем, у него ещё будет возможность попытаться переубедить доктора более... весомыми аргументами. - Увести еретика! Пара облачённых в кирасы стражников взяла доктора под локти и поволокла наружу. Тот не сопротивлялся. Совсем скоро Отто придётся заняться неприятной, но необходимой в их деле процедурой дознания, но пока он закончит осмотр лаборатории. Мало собрать доказательства теперь уже неоспоримой вины Люберга - нужно ещё и убедится, что собранные им со злым умыслом или же по незнанию еретические тома и артефакты более не причинят никому вреда. Большинство будет сожжено, но что-то отправится в ближайшее отделение ордена на опознание, классификацию и хранение - обычное дело, ибо нельзя бороться с врагом, не зная его методов. Охотник на Ведьм раздраженно цокнул языком. И вновь ящерица, почуяв опасность, сбежала, оставив после себя лишь отброшенный хвост. Действительно, фон Брюггер не тешил себя мыслю, что впавшему в ересь доктору известно хоть что-то значимое. В который раз старый враг его учителя ушел, словно в издевку оставив на пути охотника очередную обречённую жертву, в душу которой было заблаговременно посеяно зерно колдовской порчи - несомненно, в попытке ублажить своих омерзительных демонических хозяев, чьи имена добрый Зигмаритянин должен остерегаться произносить даже в своих мыслях. Ныне покойный наставник Отто подозревал, что колдун этот принадлежит к печально известному культу Пурпурной Длани, который, не смотря на все усилия их ордена, и поныне обладает воистину ужасающим влиянием в Империи. Корни их интриг уходят столь глубоко, что порой совершенно невозможно сказать, какие из агентов ордена в культе являются двойными агентами, а какие - тройными. Даже бывалые Охотники на Ведьм из тех, что привыкли видеть отраву в каждой кружке с водой, а в каждом нервном тике - признак одержимости, зачастую становились жертвами либо успешных покушений, либо закулисных интриг и коррупции, которые, увы, не минули стороной даже их Священный Орден. - Что с его семьёй, сир? Храмовник уже собирался велеть капитану городской стражи отправить жену и дочку еретика под домашний арест, но мимолётным усилием воли поборол в себе слабость сострадания. - В соседнюю камеру их. Степень их вины ещё предстоит определить. В конце концов, иногда бездействие - это тоже преступление. Знали ли они о новом увлечении своего мужа и отца? Именно ему, Отто фон Брюггену, предстоит провести инквизицию и предоставить городскому суду необходимые доказательства вины всех замешанных в деле лиц, чтобы тот мог вынести обвинительный приговор. Приговор, за который его, Отто, несомненно возненавидят и заклеймят бездушный убийцей, но разве ему впервой? Пусть. Пусть проклинают - это лучше, чем если праздный люд столкнётся хоть с крошечной толикой той угрозы, от которой их бережет Орден Храмовников. - Да, сир. Будет исполнено. Было не похоже, что капитану понравилось решение Охотника на Ведьм, но он благоразумно решил оставить своё мнение при себе, вполне справедливо опасаясь возможных последствий неосторожно брошенных слов. Огонь в камине успел потухнуть и холодный осенний воздух сквозняком сочился вовнутрь комнаты, шелестя листьями распахнутой и брошенной на столе книги. - Какой остолоп не закрыл дверь?! - Возмутился капитан, тайно радуясь возможности хоть ненадолго оставить компанию Храмовника. Отто не имел ничего против. Следующие несколько минут он потратил на тщательный осмотр здания, ища возможные тайники и секреты, но не преуспел в своём начинании. Он попробует ещё раз, когда опечатает дом и проведёт полноценный обыск, но на данный момент его интересовало лишь одно. Словно в ответ на нарастающее беспокойство Отто, из подвала послышались неторопливые шаги. - Ты долго, волшебник, - недоверчиво проворчал Охотник на Ведьм. - Зато вы явно не теряли времени даром, брат-Храмовник. Всего двадцать минут, а можно подумать, что в кабинете нашего почтенного доктора Люберга поработала банда гоблинов. Отто стало любопытно, а знает ли Серый Волшебник вообще хоть что-то про зеленокожих помимо книжных баек, но затевать перебранку с магистром по столь нелепому поводу он не собирался. - Обнаружил что-нибудь новое? - Вместо этого перешел он сразу к делу. - Боюсь, нет. Не удивительно. Прежде, чем допустить к работе волшебника, пусть и санкционированного, Отто сам досконально изучил подвал, в котором располагалась лаборатория доктора, и не нашел ни трижды проклятой пентаграммы Хаоса, ни омерзительных печатей последователей Нагаша, ни иных колдовских символов, прямо указывающих на запретные практики. - Варп-камень? - Стабилен, - отозвался волшебник. - То есть, настолько стабилен, насколько это вообще возможно для камня искажения. Даже удивительно - я бы не сказал, что герр Люберг производит впечатление опытного алхимика. - Действительно, интересно, - с задумчивым видом согласился Храмовник. На самом деле, Охотник на Ведьм предпочёл бы и вовсе не допустить эту смердящую скверной погань в город, но как на зло его информаторы оплошали, уведомив о готовящейся сделке практически в самый последний момент. Пожалуй, сыграло свою роль и желание поймать еретика с поличным. То же можно было сказать и относительно участия в этом деле магистра Колледжа Магии - будучи богобоязненным сыном Зигмара, Отто с изрядной долей скепсиса относился к самой возможности использовать магию "во благо". Если все Ветра Магии берут свой исток в чистом Хаосе, то подобные речи - самообман в лучшем случае, и неприкрытая ересь - в худшем. И то, и другое в равной степени заслуживает очистительного пламени костра. К сожалению, суровая реальность порой вынуждала бороться с огнём огнём, и Охотнику на Ведьм приходилось идти на компромисс с собственными инстинктами, понуждающими его немедленно пустить трижды благословенную серебряную пулю волшебнику промеж глаз. Внезапно готовый уже продолжить свою мысль магистр Серого ордена замер, широко распахнув глаза. Его зрачки расширились, затопив собой почти всё глазное яблоко, рот приоткрылся, а пальцы скрючились, словно сведённые судорогой. Что-то изменилось - и не только с колдуном. Словно сами тени затанцевали в причудливом, противоестественном танце, то укорачиваясь, то удлиняясь. Помещение наполнилось странным зеленоватым светом. Серебряная цепь на шее Храмовника нагрелась без всякой видимой на то причины. Отто немедленно отшатнулся, кладя ладонь на рукоять сабли. Подстёгиваемое опытом чувство самосохранения требовало не рисковать и немедленно пустить оружие в ход, в то время как более рациональная часть его сознания не могла не думать о том, насколько убийство санкционированного волшебника без способных подтвердить его слова свидетелей может усложнить его дальнейшую деятельность. - О, Зигмар! - Донёсся с улицы крик. - Капитан? С тихим щелчком Охотник на Ведьм взвёл курок пистоля, направляя тот на вставшего истуканом колдуна и продолжая пятится к выходу. - Тёмная луна взошла! Это Моррслиб! - Что?! - Резким движением Отто распахнул ставни. - Невозможно! Но на небесах, словно в насмешку над Храмовником, и в самом деле висел огромный как никогда на его памяти диск зелёной луны Хаоса - и это при том, что не смотря на непредсказуемую орбиту, движение Моррслиба всё же не было совершенно случайно и луна не могла просто так взять, и пропустить несколько фаз! - Что это за колдовство?.. - Ветра! - Вдруг прохрипел Серый Волшебник обхватив руками голову, тем самым вновь заполучив полное внимание Отто, - Они кричат! О, как они кричат! Ветра!! Зеленоватое свечение усилилось, а пол заходил ходуном словно пульсируя в такт... чему-то. Чему-то противоестественному. Спустя ещё одно мгновение мир утонул во вспышке изумрудного пламени.