Соломон и Китоврас

В немецком фольклоре Морольф является забавным собеседником Соломона. Он не только не увозит соломоновой жены, но даже помогает царю возвратить ее. В немецкой поэме Морольф также брат Соломона, но он уже более не враг ему. Образ Морольфа смягчился, но его коренная демоническая натура продолжает сказываться в его хитростях, в его догадке и легкости, с какой он по произволу принимает тот или другой образ.

Беседа Сатурна и Соломона

Сатурн спросил у Соломона: — Сколько личин принимают дьявол и Господь когда сражаются друг с другом? Соломон ответил: — Тридцать: в первый раз дьявол будет в образе ребенка, Господь в образе святого Духа, а третий раз дьявол будет драконом, Господь — копьем, что зовется Brachia Dei. В-пятых, дьявол будет тьмой, Господь — светом и так далее. Сатурн спросил еще: — Какая голова у Господа? Чему уподобляется его благое сердце, каковы его чудные одежды? Ответ на это неполон за недостаточностью рукописи. Сатурн снова спросил Соломона: — На какую землю никогда не ступала нога человека? Какое это диво, перед которым не устоит ни звезда, ни камень, ни дикий зверь и ничто на земле? Тот ответил: — Время. — Что сильнее: судьба или свободная воля человека? Между прочим, Соломон рассказал Сатурну об одной птице в земле филистимлян, которую они стерегли за высокой золотой стеной. У нее было четыре человеческих головы, тело кита, ноги и крылья грифа. Она громко стонала, выбиваясь из тяжких оков, и долгими должны ей казаться 3000 лет, остающиеся до Судного дня. Никто из смертных не знал ее, пока не узнал о ней Соломон. Он велел приковать ее над пространной водой, а потом князь филистимлян гордый сын Мелота приказал наложить на нее цепи. Люди зовут эти птицу Сосуд Смерти. — Скажи мне, где восседал Господь, когда творил небо и землю? — Он сидел на крыльях ветряных. — Какое первое слово вышло из уст Господа? — Да будет свет, и был свет. — Из какого вещества был создан Адам? Соломон объяснил: — Из восьми фунтов: из фунта земли сотворена его плоть, из фунта огня кровь-руда красная и горячая, из фунта ветра его дыхание, от облака непостоянство его помысла, от благодати его разум, от цветов разнообразие его глаз, седьмой фунт росы — оттуда у него пот, восьмой соли — отчего у него соленые слезы. — Какая трава лучшая из всех трав? — Лилия, потому что она означает Христа. — Какая птица лучшая из всех птиц? — Голубь, потому что он означает Духа Святого. — Какая река лучшая из всех рек? — — Иордан, потому что в нем крестился Христос.

Легенда о постройке Храма

В Иерусалиме завелся змей и выпил все колодцы и цистерны в городе. Жители были в сильной нужде. Тогда Соломон велел наполнить одну цистерну вином и медом. Змей по обыкновению напился и, захмелев, заснул. Его связали, но он попросил Соломона отпустить его на свободу. За это он пообещал указать ему средство, при помощи которого можно будет скорее закончить начатую постройку Храма: — В Ливанских горах водится зверь. Прикажи его поймать и принеси мне его жилы. Из них я научу тебя делать такой шнурок, что им легко можно будет резать мрамор. Соломон приказал снять оковы с пленника. Тот сам отправился охотиться на зверя и через три дня нашел его. Из его жил он сделал обещанное средство. Таким образом, Храм мог быть построен без употребления железных орудий.

Пастух и Сальванель

В романском Тироле рассказывается о Сальванеле — краснокожем человеке, который жил среди лесов в пещерах, где у него были стада тучных овец с богатой шерстью. Ночью он отправлялся на поиски пищи и выпивал молоко у пастухов. Одному из них удалось поймать его, налив вина в молочные горшки. После неудачных попыток к побегу, Сальванель стал расспрашивать пастуха, какая это была жидкость, погрузившая его в столь сладкий сон. Пастух схитрил в ответ, будто это сок растений из рода терновников. — Так я молю Бога, — сказал Сальванель, — чтобы оно везде принималось и пускало корни, куда только досягает земля. Так и сделалось. Если бы не солгал пастух, виноград рос бы теперь на таких вершинах, на каких растут приземистые терновые кусты. Пастух спросил его: — Разве тебе недостаточно собственного молока, зачем ты воруешь его у чужих? Сальванель ответил: — Из своего молока я делаю сыр. Затем он научил хозяина делать сыр, масло и так называемую poina или puina. Когда хозяин отпустил его на волю из благодарности, Сальванель прокричал ему издали: — Напрасно ты меня освободил, а то я бы научил тебя, как делать воск из сыворотки.

***

В романе о Рейнфриде Брауншвейгском говорится о том, как царица амазонок в благодарность за освобождение подарила ему разрыв-траву. С ее помощью он сможет построить себе корабль и сделать платье, не употребляя железных орудий. В таком случае магнитная гора, на которую отправился герой, не будет иметь над ним силы. Эту разрыв-траву добыл царь Соломон из гнезда старого страуса, замазав гнездо стеклом.

Соломон и Морольф

Однажды, когда Соломон восседал во всем величии, к нему пришли два странных существа: это были Морольф и его жена. Голова у Морольфа выглядела как горшок, волосы — щетина и т.п. Он встал лицом к лицу с Соломоном, и они спросили друг друга о роде племени, после чего Соломон предложил Морольфу померяться с ним в мудрости и пообещал ему богатства, в случае если он его одолеет. Под конец Морольф потребовал, чтобы Соломон признал его победителем. Тот отпустил его с подарками, несмотря на протесты царских советников.

***

Прошло некоторое время после ухода Морольфа. Соломон отправился на охоту и узнал, что неподалеку от места, где он охотился, жил Морольф. Оставив свиту, он разыскал жилище Морольфа в лесу и переехал верхом через порог его хижины. По требованию Соломона, Морольф растолковал ему свои загадочные речи. Первая загадка: Соломон переехал порог так, что видна была лошадиная голова и половина человека. В хижине был еще Морольф — так и получилось: полтора человека да лошадиная голова. Вторая загадка относилась к бобам: горшочек с бобами стоял на огне, одни бобы поднимались в кипятке, другие опускались. Об отце он сказал, что из одного убытка он делает два: у него ржаное поле, вокруг которого люди протоптали дорожку. Он заложил ее — тогда они протоптали другую, и вместо одной вышло две. О матери Морольф отозвался, что она пошла сослужить своей куме такую службу, какую та уже никогда ей не сослужит. Это значит, что кума ее умерла. Она пошла закрыть ей очи, а уже кума никогда не сделает с ней того же. Загадка о брате разрешается тем, что он сидит у забора и ищет на себе насекомых; сестра его любезничала весною, а теперь плачет на прежнее веселье, потому что осталась с ребенком. Расставаясь во второй раз с Морольфом, Соломон попросил его принести во дворец горшок молока, который он должен накрыть творожной лепешкой. Он так и сделал, но по дороге, проголодавшись, съел лепешку, а горшок залепил коровьим пометов — потому что это тоже лепешка от коровы. Соломон разозлился, но тотчас же воспользовался случаем, чтобы снова вступить в состязание с Морольфом. Всю следующую ночь он не хотел ложиться спать и заставил Морольфа сидеть рядом: если он заснет, быть ему повешенным. Тот согласился на условие, но в то же мгновение заснул и начал храпеть. — Ты спишь, Морольф? — спросил его Соломон. — Нет, господин, я только размышляю. — О чем же ты размышляешь? — О том, что в хвосте у зайца столько же позвонков, сколько в хребте. — Если ты этого не докажешь, я велю завтра же казнить тебя. Еще несколько раз Морольф засыпал и всякий раз оказывалось, что он о чем-нибудь думал: что у сороки одинаковое количество белых и черных перьев, что нет ничего белее дня, что женщинам не следует поручать тайны. Когда Соломон и на этот раз ответил ему той же угрозой, Морольф пообещал доказать свое положение с лихвой: что злая жена может одурачить самого черта. Последняя дума Морольфа о том, что природа сильнее привычки — и это он должен доказать под страхом смерти. Между тем Соломона одолел сон, и Морольф воспользовался этим, чтобы забежать к сестре своей Фузаде, которой рассказал, что сильно сердит на царя. — Готова ли ты сохранить тайну, которую я хочу тебе поведать? Она поклялась ему, что сохранит тайну. Тогда Морольф рассказал ей, что Соломон хочет его утопить или повесить, но он решил опередить его и убьет непременно, лишь бы встретиться с ним один на один. В доказательство он показал, что прячет за пазухой нож. На следующий день Соломон сидел на престоле, и испытания Морольфа должны начаться. То, что он говорил о зайце и сороке, проверили на деле, и он оказался прав. В темном покое он поставил сосуд с молоком, на который Соломон наступил в темноте: потому что днем молоко можно увидеть, а в темноте его не видно, день всего белее. Затем Морольф добрался до женщин: — Моя сестра Фузада, — говорил он Соломону, — прижила вне брака ребенка и тем его обесчестила. Поэтому он не хотел дать ей части в отцовском наследстве. Пусть царь их рассудит. Позвали сестру, когда Морольф повторил перед ней обвинение, она принялась браниться, называя его лжецом и убийцей, который покушается на жизнь царя: — Пусть его обыщут, у него за пазухой спрятан нож. Нож, разумеется, не нашли, и Морольф еще раз повторил Соломону, что женщинам нельзя поверять никакой тайны. Соломон потребовал затем от Морольфа, чтобы он доказал ему свое четвертое положение: что природа сильнее привычки. Морольф ответил ему проделкой с ученым котом.

Проказы Морольфа

Морольф рассказал про добродетельных мужа и жену, живших в таком согласии, что черту, несмотря на все его уловки, не удалось их поссорить. Он пошел на поклон к злой жене, которая сначала начала глумиться над ним, но потом обещала все устроить за пару новых башмаков. Она уверила жену, что муж ей изменяет с другими женщинами. Средство против этого — обрезать у него ножом волосок под горлом, когда он будет спать. Тоже самое она рассказала мужу о жене: она любит другого и еще сегодня ночью пристанет к мужу с ножом к горлу, желая зарезать его. Тот поверил обману и прикинулся спящим. Когда жена подошла к нему с ножом, желая достать средство, указанное старухой, ему представилось, что она в самом деле хочет убить его, и он сам забил ее до смерти. Рассказ, столь непочтительный к женщинам, так разгневал Соломона, что он запретил Морольфу приходить к нему во дворец: иначе он велит затравить его собаками. Морольф все-таки явился, захватив с собой зайца, которого выпустил, когда на него самого натравили собак, и собаки погнались за зайцем.

***

Дворец был убран для празднества, полы устланы коврами. Соломон предупредил Морольфа, чтобы тот не плевал на ковры, а искал для этого ровного места. У Морольфа появилась охота плюнуть. Долго он искал ровное место и не нашел другого, кроме плеши одного из придворных. После этой шутовской выходки, состоялся суд Соломона о двух женщинах и ребенке. Соломон признал настоящей матерью ту женщину, которая больше всего переживала за ребенка. Морольф остался не довольным: ведь женщины одним глазом плачут, другим смеются, одно у них на языке, другое на сердце и т.п. Это дает повод Соломону вернуться к старому спору с Морольфом. — Такой, наверное, была твоя мать, — сказал Соломон Морольфу. — Правду говорят, — ответил Морольф, — что у кого на сердце, то и на языке. Ты падок до женщин, потому и хвалишь их. Но не долго будешь хвалиться: бьюсь об заклад, тебя еще обманет женщина. Это был намек на неверность соломоновой жены. Царь не захотел слышать об этом. — Ты лжешь, негодяй, — сказал он ему. Морольф решил, что лучше укрыться от него до следующего утра. Он спрятался в улье. Ночью пришли два вора, забрали улей, что потяжелее, тот самый, где сидел Морольф, и унесли его на жерди. По дороге Морольф исподтишка ударил переднего. Тот, думая, что ударил его товарищ, велел ему идти впереди, но и его Морольф также ударил. После чего воры, подозревавшие друг друга, начали драться. Между тем Морольф тихо вылез из улья и пошел к той самой жене-блуднице, которой Соломон возвратил ребенка. Он рассказал ей, будто царь разрешил каждому мужу иметь семь законных жен и описал ей в мрачных красках какие неприятности могут выйти из этого нового положения. Та и без него это поняла и пошла по городу рассказать об этом всем своим знакомых. Утром пред дворцом собралась толпа из 700 женщин, сломала ворота и, когда Соломон вышел к толпе, встретила его бранью. Одна из них, которой поручено говорить от лица всех, припомнила ему все его неправды, царя Давида и Вирсавию: — Если изменять что-либо в условиях брака, то скорее так, чтобы на каждую жену приходилось по семь мужей, а не наоборот. Соломон сначала хотел обратить все в шутку, но когда брань возобновилась с удвоенной силой, он произнес такую инвективу (1) против женщин, что Морольфу только оставалось благодарить его за столь блистательное подтверждение его собственных слов. Проказа Морольфа в последнем деле была слишком ясна, чтобы не восстановить против него Соломона, который велел ему никогда не показываться перед ним лицом к лицу. Если нельзя так, то можно с другой стороны. Выбрав день, когда выпал мелкий снежок и Соломон отправился на охоту, Морольф взял в одну руку сито, к другой привязал медвежью лапу. Одну ногу он обул в башмак задом наперед и пошел на четвереньках по полям и пригоркам, где должен был проезжать царь. Нашел одну заброшенную избу и спрятался в печке. На другой день охотники, идя по следу невиданного зверя, пришли к печке. Оттуда высунулся Морольф, но совсем не той стороною, с какой царь запретил ему показываться. На этот раз Соломон решил его повесить, но Морольф успел выпросить у него именем женщин, столь дорогих Соломону, чтоб ему самому позволено было выбрать дерево, которое послужит орудием его казни. Морольф с охранниками стали ходить по лесу, но ни одно дерево ему не понравилось. Под конец его стража так устала, что они отпустили его, взяв с него клятву никогда более не показываться во дворце.

Сказание о похищенной царевне

Прекрасной жене Соломона полюбился какой-то языческий царь. Она переписывалась с ним и дала ему знать, что охотно бы ушла к нему, но не знает, как это сделать. Договорились так: она притворится больной, а царь пришлет к ней двух греческих музыкантов, искусных врачевать своей игрой и сведущих в волшебстве. Они дали царице снотворное: стоит взять это зелье в рот и человек станет как мертвый. На следующее утро разнеслась весть, что царица скончалась, а между тем она лежала словно живая, и уста не потеряли своего цвета. Все растерялись, и Соломон вспомнил «доброго» Морольфа: — Будь он жив, он бы нашел, что мне посоветовать. Тогда Соломону объявили, что Морольф не умер, а только прячется от него. Царь послал слугу отыскать Морольфа: — Пусть идет всюду и приговаривает: у моего горшка треснуло дно, не может ли кто починить его? Морольф непременно откликнется. Он действительно подал голос: — Пусть вывернут ему горшок наизнанку, и он отвечает головой, что починит его. Придя ко двору и увидев лежавшую царицу, он снова высказал свое недоверье к женщине: — Тут какое-нибудь колдовство, — сказал он, — велите принести растопленного свинца. Я налью ей на руку. Если она жива, то содрогнется. Так и сделали, но царица на это никак не отреагировала. — Умерла, — заключили все. Царь велел ее похоронить, а Морольф произнес: — Стерегите ее покрепче. Бьюсь об заклад, что она от вас еще уйдет. Действительно, на третью ночь музыканты увезли царицу. — Правду ты говорил, Морольф, — пожаловался Соломон и пообещал ему все, чего он ни пожелает, лишь бы помог ему советом. Морольф вызвался сам разыскать царицу: переоделся так, что его нельзя было узнать. Изменил даже свой голос и с богатым товаром, где были перчатки и галантерейные вещи, отправился странствовать. Долго он бродил без успеха, пока не пришел к одному замку, где под липой разложил свою лавочку и стал торговать. Царица Соломона пришла посмотреть на товар вместе с другими дамами. Морольф тотчас же узнал ее: когда она стала выбирать перчатки, он заметил на ее руке прожженный знак от растопленного свинца. На радостях он продал весь свой товар за полцены и поспешил известить обо всем Соломона. Он поступил теперь по указаниям Морольфа: царь должен одеться странником и идти в замок просить милостыню, говоря, что его ограбили на дороге. Морольф между тем обещал ждать Соломона в лесу с войском, которое должно двинуться, как только услышит звук рога. Соломон отправился туда, но тотчас же был узнан царицей, которая выдала его мужу (2). — Что бы ты сделал со мной если бы я попался тебе в руки? — спросил он Соломона. — Я повел бы тебя в высокий лес, велел бы выбрать себе дерево и на нем бы тебя повесил. Царь решил так поступить и с Соломоном. В лесу Соломон не спешил с выбором и попросил, чтобы ему позволили перед смертью три раза затрубить в рог, потому что он царского рода. Царь разрешил это, но царица хотела, чтоб с казнью поспешили, потому что боялась хитростей Морольфа. На трубный призыв Соломона прискакало его войско и убило всех, за исключением царицы. Ее отвезли обратно в иудейскую землю, где Морольф убил ее в бане.

Другое сказание о похищенной царевне

По другую сторону средиземного моря царствовал король Фаро — сын Мемерольта. Однажды Фаро созвал совет и решил выбрать себе жену, которая была бы ему по нраву и стала бы достойной царицей его царству. Один седой старик рассказал ему о прекрасной Саломее — жене царя Соломона. Она была родом из Индии. Фаро решил украсть ее во что бы то ни стало, даже был готов начать войну. Подвластные ему князья обещали помочь с похищением царицы. Прежде всего король Циприан, отец Саломеи, которую Соломон взял у него силой. Они послали сказать Соломону, пусть выбирает: отдать ли добровольно жену или воевать. Сначала к Соломону направили посольство, затем сам король Фаро пришел со своим войском и под стенами города состоялась битва. Войско Фаро было побеждено, а сам он попал в плен. Соломон спросил у своих придворных: как ему быть с пленником? Его брат хитроумный Морольф посоветовал убить Фаро, но Соломон предпочел держать его в оковах и даже отдал на попечение своей жене. Это не понравилось Морольфу. — Не хорошо делает тот, кто подкладывает солому к огню. Она легко может загореться. Так будет и тебе с королем Фаро если ты допустишь свою жену стеречь его. — Чем обидела тебя царица, что ты высказываешь против нее такие подозрения? — спрашивал Соломон всякий раз, как Морольф позволял себе подобную выходку. Он был готов даже с ним поссориться, когда тот пророчил ему смерть от царицы. Между тем Фаро успел поселить в ней любовь к себе при помощи волшебного кольца, изготовленного его племянником Элиасом. Фаро убедил ее выпустить его на свободу и пообещал, что через полгода он пришлет за ней выручить ее от немилого ей Соломона и возьмет за себя. Саломея боялась хитростей Морольфа, но пленника все же выпустила. Соломон не хотел верить, что она была причиной побега, но Морольф не только утверждал это, но и прибавил, что Соломону не удержать жены и полгода. Через некоторое время явился посланный королем Фаро музыкант Турцис, который передал царице, когда она шла в церковь, волшебный корешок. Едва она положила его под язык, как стала словно мертвая, хотя цвет лица не изменился. Морольф не смутился горем Соломона и сказал, что дело это не обошлось без чар. Он тайно пришел к царице и вылил ей на руку раскаленное золото. Соломон разгневался на него, но Морольф продолжал твердить свое: — Хотя царица и не дрогнула от раскаленного металла, но она ничуть не изменилась. Ее смерть притворная. Это так раздражило Соломона, что он велел Морольфу покинуть его двор, уйти с глаз долой. Царицу похоронили в золотой гробнице. — Золото напрасно потрачено, — заявил Морольф скептически. — Я бы посоветовал бросить ее в море. Затем ночью положить на гробницу тяжеловесный камень. Между тем царица была увезена приезжим музыкантом, и Соломон снова обратился за помощью к Морольфу. Здесь начинаются странствия Морольфа и разнообразные переодевания. Он убивает старого еврея, снимает с него кожу по пояс и, набальзамировав ее, натягивает на себя. С боку у него была прикреплена котомка. В таком виде даже Соломон не узнал его. Для путешествия у него была приготовлена кожаная засмоленная лодка с двумя стеклянными оконцами. Первое появление Морольфа при дворе короля Фаро напоминает наших калек, когда, из-под скромной одежды паломника, вдруг проглянет богатырская сила. В первый раз Морольф увидел Саломею, когда она шла к обедне, и попросил у нее милостыни. На другой день Фаро уехал охотиться, а Морольф пришел к царице и предложил ей сыграть с ним в шахматы. Царица поставила на кон золото, а Морольф — свою голову. Во время игры он заметил, что солнце просвечивает сквозь ее перчатку, и узнал прожженный на руке знак. В это время Морольф надел на свой палец перстень, в котором был устроен с великой хитростью соловей. Как только перстень оказался на пальце, соловей начал чудно петь. Саломея заслушалась и проиграла партию. — Вот бедный паломник и спас свою голову, — сказал Морольф и, поднявшись, сам начал петь песню. Саломее была знакома эта песня. Где только слышал ее Морольф? — Я был музыкантом и звали меня Столцселин. Нет страны, где бы я не побывал. А песню эту я слышал в Индии, а потом пел ее в Иерусалиме перед царем Соломоном один герцог по имени Морольф. — Молчи и не теряй слов даром, — ответила Саломея. — Ты — Морольф. Она узнала его, как он не пытался ее разуверить в этом. Он и сам, наконец, открылся, обзывая ее бесстыдной изменницей, и только попросил не трогать его до следующего утра. До того времени его стерегли в особом помещении двенадцать человек. Морольф принялся забавлять их рассказами и напоил их снотворным зельем. Когда все они заснули, он после разных приключений уплыл в море на лодке, которую спрятал у берега. Перед этим он поглумился над своими сторожами: остриг им волосы повыше ушей и каждому выбрил кружок на голове, как у капелланов — пусть идут теперь служить обедню. На другой день все спохватились Морольфа. Люди, посланные за ним в погоню, поймали его. Двое из них пошли известить об этом царицу, которая наградила их и обещала 30 марок остальным, когда они приведут к ней пленника. Этим вестником был сам Морольф. Его опять отдали под стражу, но он снова отделался от нее такою же хитростью, как и прежде. Также насмехался над стражниками и, одевшись в платье одного им убитого, явился к Саломее под видом царского слуги: он сам поймал Морольфа в открытом море, связал его и бросил в воду. — Вы можете быть спокойны на его счет, — сказал он. — Тогда я лягу спать, — проговорил Фаро. Морольф приготовил ему постель и перед сном поднес снотворное зелье царю, царице и двенадцати капелланам, которые там были. Теперь у него были развязаны руки, и он мог проказить вдоволь: капелланов он свалил кучей у стенки, принес туда же царя Фаро, выбрив ему кружок на голове и одев его в капелланово платье, и в таком виде подложил его к одному молодому капеллану, а другого, раздетого, уложил на кровать к царице. От этого вышли довольно комические положения. Морольф в этой сцене — Маугис, Базин, Элегаст. Только теперь после всех этих проделок вовсе не нужных дел развития действия и только усложнивших и без того опасное положение героя, Морольф вернулся к Соломону, чтобы известить его об открытии, которое он впрочем давно уже сделал: что жена его находится у царя Фаро. Морольф с войском остались в лесу, пока Соломон отправился к замку, спрятав под одеждой и шляпой нищего броню и шлем и с клюкой в руках, в которой был спрятан острый меч. Узнанный Саломеей и выданный ею королю Фаро, он возбудил к себе симпатию царской сестры. Она захотела предотвратить грозящую ему беду и когда это оказывается невозможным накануне казни, берет его к себе на поруки чтобы освободить его от более тяжкого заключения. Она была готова даже способствовать его побегу, хотя сама поручилась за своего пленника головой. Но Соломон отклонил это предложение. — Мои ангелы, оставленные мной в лесу, помогут мне выбраться из беды, — сказал он. Вид казни был выбран самим Соломоном. Прибыв на место казни, Соломон попросил царицу дозволения поиграть на рожке. Между тем Морольф разделил свое войско на три отряда: один одел в черные одежды, другой в белые, третий в серые. Когда они двинулись по звуку соломонова рожка, царевна, смотря по направлению к лесу, спросила о них Соломона. — Увидишь черную толпу — это дьяволы, сторожащие мою душу, — ответил Соломон. — Увидишь серую — это войны Господни. Их извергнул Ад. Белая — это ангелы. Царевна догадалась в чем дело, но Соломон обещал защитить ее и взять с собой в Иерусалим. Там он бы на ней женился, если бы его жена в другой раз оказалась неверной. Он велел ей отойти в сторону, а сам принялся отбиваться своим мечом-клюкой от набросившихся на него язычников. Тут к нему на выручку пришли войны Морольфа: началось сражение, в заключение которого король Фаро был повешен, а Саломея снова успела обмануть Соломона. Он пощадил ее, несмотря на то, что Морольф пророчил от нее новую беду. По прибытии в Иерусалим первым делом они окрестили (3) царевну, сестру Фаро, которая последовала за победителем. Саломея в течение семи лет вела себя пристойно, родила Соломону сына, но под конец убежала с королем Принцианом, который переодетый странником передал ей в кубке кольцо, поселяющее в ней любовь к нему. Морольф снова идет на поиски царицы. Он двоится и троится, являясь то калекой, то паломником, то музыкантом, даже мясником, наконец, торговцем. Он узнал, что Принциан содержал похищенную им царицу в замке на острове посреди моря, куда можно было проникнуть потайным ходом под водой. Морольф возвратился за Соломоном, чтобы вместе с ним отправиться в поход. На этот раз он взял с Соломона обещание, что если царица достанется ему в руки, он может сам лишить ее жизни. Морская русалка родственница Морольфа дала ему в помощь шесть карликов, которые разрушили подводный ход. Саломея была схвачена и отвезена в Иерусалим, после того как рассказчик подробно описал нам план Принциана и его смерть после вооруженного вмешательства его брата Белиана, кончившегося неудачей. С Саломеей Морольф разобрался по своему: вскрыл ей вены в бане, отчего она умерла. Поэма закончилась женитьбой Соломона на сестре короля Фаро, названной в крещении Афрой или Африкой.