Пять шагов в будущее

«Малфои не нуждаются в советах и поддержке. Ты должен во всем разбираться сам. Всегда.» Драко вздохнул и закрыл глаза. Рука не болела. Боль прошла так же быстро, как и появилась, но менее опасной казаться не перестала. Казалось, она просто решила дать ему время на размышления. «Ну, что?» - заговорил внутренний голос. – «Побежишь к кому-нибудь жаловаться? К Слагхорну?» «Еще чего,» - прорычал Драко, поворачиваясь набок, будто тем самым отворачивался от голоса. – «Малфои не нуждаются в советах.» «Ну, хорошо,» - голос, казалось, принял позу «сдаюсь». – «Только когда у тебя рука отвалится, сам виноват будешь.» Драко не ответил. Он напряженно думал. У кого просить помощи, если и решиться на это? У Слагхорна? Да что он может… может, правда, пойти к МакГонагалл? Не зря ведь стала директором, она наверняка знает, что делать. Нет, бывший декан Гриффиндора вряд ли будет рада помогать бывшему Пожирателю. К кому, к кому, к кому? В окно постучали. - Ты вечернюю почту получаешь? – Драко даже не заметил, когда в комнате появился Блейз. Мулат подошел к окну и впустил филина внутрь, отвязал от него пергамент и протянул Малфою. Тот просунул между шторами полога руку и унес конверт внутрь. «Драко, Мне неспокойно, просто хотела узнать, все ли у тебя в порядке. Прости за навязчивость. Мама» Драко захотелось взвыть. Он, конечно, привык за свои восемнадцать лет не получать слишком много ласки и любви от родителей, но наблюдал за семьями других студентов, и отмечал, что в других, менее аристократичных семьях, балом правит любовь и взаимовыручка, но никак не статус и покорность, как в его. Он видел, как к многим прилетают письма из дома минимум раз в неделю, к нему же – официальное письмо с вопросом, стоит ли его ждать на праздники. Раньше, в самом начале его обучения, мама присылала ему сладкие посылки каждый понедельник, но, видимо, со временем Люциус запретил баловать сына. Драко ждал, потом начал обижаться, позже злиться, и на Рождество наговорил матери гадостей. Лишь через несколько лет случайно узнал, что Нарциссе запретили общаться с сыном чаще, чем требовал случай, чтобы не растить рохлю, недостойного фамилии. Вот и сейчас Нарцисса, наверное, рисковала, отправляя это письмо. Навязчивость! Это первое письмо от нее с начала обучения, хотя уже середина октября. В голове будто щелкнуло. Вот оно! К кому обратиться, если не к ней? - Блейз, - не открывая полог, позвал Драко. – Могу одолжить у тебя перо? - Одолжи у своего филина, - хмыкнул Забини. Филин возмущенно ухнул. Драко показался из-за полога. Блейз улыбнулся и кивнул на стол. Малфой быстро вскочил с кровати, сел за стол, обмакнул перо в чернильницу, другой рукой расправил пергамент и быстро начал писать. Он не задумывался над стилем письма, не выдерживал никаких драматических отступлений. Писал сухо и по делу, однако в подробности вдаваться не стал, переживая за материнское сердце. Свернул пергамент в трубочку, наколдовал ленточку и пристегнул к филину. Птица требовательно уставилась на Драко. Тот вернул упрямый взгляд. Филин не двигался. Блейз глубоко вздохнул и протянул птице печенье. Филин благодарно ухнул, еще раз смерил взглядом хозяина и расправил крылья. - Попрошайка, - букрнул Драко, возвращаясь на свою кровать. - Бесплатно никто работать не будет, - покачал головой Забини. - Ты это эльфам скажи, - раздалось из-за полога. *** Гермиона Грейнджер снова пришла в класс трансфигурации позже Драко Малфоя. Он лениво поднял на нее взгляд и привычно кивнул на стул. - Последнее занятие, - зачем-то напомнила гриффиндорка, усаживаясь и открывая учебник. - Да, но я надеялся, что в пятницу ты откажешься, - хмыкнул слизеринец, садясь рядом. Гермиона удивленно вскинула на него взгляд. Предыдущие разы парень предпочитал занимать скамью напротив нее. Воздух наполнился его легким ароматом одеколона. Гриффиндорка сделала глубокий вдох с мятными нотками и нервно заправила прядь волос за ухо. - Почему я должна была отказаться? - В пятницу вечером люди привыкли отдыхать от учебы. - Ну, для меня учеба в какой-то мере и есть отдых, - девушка пожала плечами и посмотрела на слизеринца. – А ты почему сам не отказался? Драко долго смотрел на гриффиндорку, и наконец ответил, исказив губы в ухмылке. - Если ты не ответишь МакГонагалл во вторник, голову она снесет мне. Гермиона поджала губы и опустила глаза. На мгновение девушка понадеялась, что стена ненависти между ними стала чуть ниже, но слизеринец старательно вернул рухнувшие крепления на места. – Ну, сегодня разберемся с теорией Аманды Дилстроуд… - Я читала ее. - И что думаешь? Девушка глубоко вдохнула. - Я думаю, - медленно начала она. – Что для того, чтобы стать анимагом, нужен индивидуальный подход. Миссис Дилстроуд пишет, что достаточно изучить анатомию. - Ты со всеми теориями споришь? - Нет, только с теми, которые кажутся мне недостаточно правильными. Малфой придвинул учебник к себе. Бегло прошелся по строчкам. Снова ухмыльнулся. - Что для тебя «индивидуальный подход»? - Нужно почувствовать себя не только на физическом уровне. Необходимо понять, к какому животному ты ближе духовно. Если просто представлять, как твои органы деформируются в органы животного, ничего не выйдет. - А если я хочу быть близок духовно с тигром, я обязательно превращусь в тигра? - Нет, - Гермиона замотала головой. Наверное, именно поэтому гриффиндорка и слизеринец не отлынивали от вечерних занятий. Час, отведенный на изучение темы, всегда превращался в дискуссию с фактами, аргументами и, порой, громкими спорами. Казалось, в их окружении не хватало людей, с которыми можно было обсуждать подобное, не было достойных собеседников. Малфой больше не начинал резко кривиться, если заболевала рука. Он на мгновение прикрывал глаза, видимо бледнел, но темы не менял и никак больше боли не показывал, да и Гермиона эти мгновения слабости замечала лишь боковым зрением, и уверена в их достоверности не была. Они всегда заканчивали ровно через час, вежливо прощались и расходились прямо у двери кабинета – он в подземелья, она в башню Гриффиндора. Они не оборачивались, не улыбались, не вели отвлеченных бесед, не здоровались в школе, не кивали друг другу в Большом зале, на совместных занятиях привычно игнорировали присутствие друг друга. Но оба с необычайным волнением ждали вечерних встреч, хоть и не признавались себе в этом. Прошла всего неделя, но ее оказалось достаточно, чтобы взглянуть друг на друга иначе. Гермиона Грейнджер больше не казалась занудой с ограниченным кругозором, вечно желающая всем помочь и спасти. Драко Малфой больше не казался ледяной глыбой с глупыми предрассудками по поводу чистоты крови. Они оказались обычными подростками с непростой судьбой, молодость которых омрачила Война. - Ну, если МакГонагалл меня закритикует во вторник, я все свалю на тебя, - складывая учебники, произнесла Гермиона. Уловила боковым зрением равнодушное пожатие плечами. - Если она ко мне прицепится, я скажу, что ты прогуливала. - Это будет нечестно! – гриффиндорка возмущенно вскинула глаза на слизеринца. - Еще как честно, – Драко встал к ней спиной, и Гермиона уловила, как всегда ровная спина парня на мгновение согнулась, но почти сразу все стало как обычно. Он обернулся. Слегка побледневшее лицо с приподнятой бровью. – На что пялишься? - На тебя, - ляпнула Гермиона и сразу отвернулась. – Запоминаю, как ты выглядишь, когда не ведешь себя, как придурок. - Внимательнее запоминай, - посоветовал юноша, закидывая сумку на плечо. – Больше с тобой не заговорю. - Ты мой голос тоже не услышишь, - уязвленно фыркнула гриффиндорка, не поднимая глаз от учебника, который в пятый раз поправляла, хотя уже давно аккуратно его уложила. - Да уж, - Малфой хохотнул. – Тебя бы не слышать! Ты вечно кого-то поучаешь, а после того, как тебя назначили старостой школы, тебя слышно во всех коридорах. Гермиона сощурилась. Его тон был совсем беззлобным, скорее, научно-популярным: таким голосом обычно ведут лекции. Девушка снова уловила мгновение, когда слизеринец чуть скривился. - Сильно болит? – тихо спросила она. Малфой вскинул серые глаза. - У меня ничего не болит. - А что случилось в первую нашу встречу? – попыталась зайти с другого конца гриффиндорка. - А что случилось? – отрешенно вторил парень, с интересом заглядывая в ореховые глаза. - Малфой, не прикидывайся! – рассердилась Гермиона и уперла руки в боки. – Я видела, как ты потом обливался от боли и чуть зубы себе не сломал, и вижу каждый вечер, как ты кривишься, вижу, как тебя судороги скручивают… - Грейнджер, - тихо произнес он, все еще не глядя на девушку. – Не советую никому не рассказывать о том, что тебе тут показалось. - Мне ничего не показалось! – упрямо воскликнула она. – Я прекрасно вижу… - Грейнджер, - еще тише сказал слизеринец. – На тебя когда-нибудь накладывали заклятие Забвения? - Что? – Гермиона опешила, безвольно уронила руки по швам. - Если ты не прекратишь свой допрос, я тебе устрою самое близкое знакомство с Обливиэйтом, какое только возможно, - и Малфой поднял на нее взгляд. Холодные, ледяные волны штормового моря облили гриффиндорку злостью и презрением, и, как показалось, волной боли, скрытой глубоко внутри. - Я ведь права, да? - Ты что, не поняла? – парень, видимо, не ожидал, что Гермиона продолжит, и удивленно поднял брови. - Я хочу тебе помочь. - И чем ты собралась мне помогать, а, Грейнджер? – Малфой ухмыльнулся и выпрямился, сунул руки в карманы брюк, взглянул на нее свысока. - Сначала мне нужно узнать, в чем дело, - начиная закипать, ответила гриффиндорка, смотря поверх плеча юноши. - О, дело вот в какой мелочи, - деланно равнодушно сказал парень и рванул рукав вверх. Он ожидал шока, страха, презрения в карих глазах, и в предвкушении не сводил с девушки взгляд, но она на удивление спокойно приблизилась и принялась внимательно рассматривать татуировку. - Давно она так себя ведет? – тоном опытного колдомедика спросила она, не прикасаясь к слизеринцу. - Я заметил две недели назад, но сначала она не болела. - А после чего заболела? Малфой пожевал губами и опустил глаза, будто искал ответ на полу. Наконец, он пожал плечами и снова поднял взгляд: - Я не помню, - соврал он. Руку обожгло впервые, когда МакГонагалл попросила его позаниматься с гриффиндоркой. Когда он впервые осознал, что ему придется проводить с ней больше времени, чем положено на совместных занятиях, рука загорелась огнем. Только вот есть ли в этом тайный смысл, или просто совпадение? В голове сразу всплыли картинки из шара предсказаний. Слишком много совпадений… - Помнишь, - просто отрезала Гермиона, взглянув на парня. – Давай, я не буду смеяться, если ты в это время занимался чем-то непристойным. - Спасибо, - выплюнул Драко. – Она заболела, когда я осознал, что мне придется проводить с тобой дополнительные занятия. Вероятно, ты даже физически мне жить мешаешь. Как он и ожидал, гриффиндорка покраснела и вдруг уверенно схватила его за руку, притянула к себе и почти коснулась носом его метки, разглядывая. В этот момент произошло несколько странных вещей. От мест, где длинные пальцы Грейнджер сжимали его, по руке прошлись электрические разряды, а сразу после них Метка вдруг перестала жечь, хотя болела без перерыва уже почти неделю. - О чем она предупреждает? – спросила она, бесстрашно прикасаясь к чернилам. Малфой собрался было заорать, чтобы она не позволяла себе лишнего, но вдруг это просто касание привело не к новой порции боли, а к неожиданному облегчению. Страх, нервозность и напряжение вдруг отступили на второй план, и невыносимо захотелось выспаться… - Малфой! Драко вздрогнул и разлепил глаза, которые, оказалось, успел плотно закрыть. - Что? – едва разлепив губы, спросил он. - О чем она предупреждает? – медленно и с расстановкой повторила Гермиона, пристально вглядываясь в серые глаза. – Змея двигается. Когда она двигается? - Почему ты считаешь, что она не постоянно двигается? – внутренне удивившись сообразительности гриффиндорки, спросил он, все еще борясь с желанием уснуть прямо здесь. Только бы рука больше не болела… - Я читала о магических знаках, - негромко произнесла девушка, с усилием проводя пальцем по тату, будто желая ее смазать. – Конечно, Волдеморт изобрел нечто свое, но формулу наверняка взял из книг… - Когда змея начинает двигаться, это означает, что ты провинился, - услышав имя бывшего хозяина и взбодрившись, произнес Драко. - Провинился? – повторила гриффиндорка, подняв бровь. - Да, значит, Круцио, - просто продолжил парень, пожав плечами. Он посмотрел на Гермиону и вдруг совсем по-другому улыбнулся. – Но змея двигается уже несколько недель, но Круциатус меня все еще не настиг. - Только рука болит без перерыва, - прошептала Грейнджер, уставившись в одну точку и вдруг посмотрела на парня. – Малфой, а раньше, перед Круциатусом, рука болела, или просто змея двигалась? - Руку жгло, когда змея приходила в движение, до того момента, пока ты ее не замечал, а потом переставала. Почти сразу либо тебя на ковер вызывали, либо поручали кому-то найти тебя и… - Достаточно! – нервно крикнула Гермиона, отпустила его руку и отвернулась, зажав уши, как ребенок. Она глубоко вдохнула и повернулась. – В книгах ничего про такое нет, я точно помню. А еще… - Если даже книги не знают ответа, то чего ты хочешь… - Драко покачал головой, вперившись взглядом в свои ботинки. - Мы с тобой оба лично знаем автора этой книги, - спокойно закончила гриффиндорка и выпрямилась. – Профессор Дамблдор. - Дамблдор? – Малфой уставился на девушку так, будто она стала привидением. – И что нам дает это знание? - А то, - раздраженно ответила Гермиона. – Что мы можем пойти к его портрету и обо всем спросить! - «МЫ»? – переспросил слизеринец и ухмыльнулся, вновь вгоняя девушку в краску. – Ты что же, пойдешь со мной, Грейнджер? - Ни за что! – выкрикнула она и даже сделала шаг назад. – Неправильно выразилась. - Ага, - Малфой хмыкнул. – Ну, хорошо, я пойду к МакГонагалл и попрошу аудиенции с Дамблдором. Тебе потом пришлю сову, если интересен исход. - Мне не интересно, - буркнула гриффиндорка и закинула сумку на плечо. – Всего хорошего. И она стремительно покинула кабинет, оставляя Малфоя ухмыляться в одиночестве. * Директора МакГонагалл не пришлось долго уговаривать позволить провести беседу с Дамблдором тет-а-тет. Профессор трансфигурации внимательно выслушала холодную речь аля: «Мне нужно поговорить с портретом бывшего директора наедине, о чем, я все равно не скажу», отметила, что дает студенту пятнадцать минут, и покинула свой кабинет, вежливо поинтересовавшись, знает ли мистер Малфой, какой именно портрет ему нужен, и получила равнодушный кивок в ответ. Оставшись перед бывшим директором в одиночестве, Драко на мгновение растерялся. Его речь потеряла равнодушие, слова стали путаться, и к концу монолога юноша чувствовал себя глупее Гойла на заклинаниях. - Я ждал твоего визита, - Альбус Дамблдор улыбнулся, рассматривая Драко Малфоя, старательно прячущего взгляд. - Ждали извинений за попытки убийства? - Нет, мой мальчик, - бывший директор покачал головой. – Я ждал, когда же твоя Метка начнет противиться… - Чему противиться? - Свету, - туманно откликнулся старец и возвел глаза к потолку. – Как же много он в себе несет… - Профессор Дамблдор! – позвал слизеринец, сбитый с толку. – Что мне делать? Глаза за очками-половинками воззрились на студента, будто заглядывая ему прямо в душу. Улыбка соскользнула с его губ. - К сожалению, из ныне живущих тебе никто не сможет помочь, Драко. - А кто бы мог? Профессор вновь вздохнул и, кажется, задумался, забыв о юноше. - Профессор Снейп, - наконец произнес он, глядя куда-то вдаль. – Профессор Снейп изобрел зелье, которое наполняет душу светом, даже если ему там его совсем мало… главное, чтобы он там был… - Портрет профессора Снейпа скоро появится в Хогвартсе, - в душе у Драко поднялась надежда и смело затрепетала. – Поттер, кажется, договорился с Министерством вернуть его к остальным директорам, после того, как рассказал, каким он был… - Портрет профессора Снейпа был уничтожен, Малфой, - послышался негромкий голос за его спиной, и слизеринец обернулся. На пороге кабинета стоял Гарри Поттер. Его руки были глубоко засунуты в карманы брюк, волосы, как всегда, растрепаны, а изумрудные глаза лучились чертовой жалостью. - Поттер, - прошипел Малфой. – Что ты здесь делаешь? - Видишь ли, - он прошел в кабинет и сел на стул перед директорским столом. – У меня есть доступ к кабинету директора в любое время. - Кто тебе его дал? - Замок, - Поттер круговым движением лохматой башки обвел кабинет и пожал плечами. – Я не просил. И я просто хотел… - Это не важно, - перебил Малфой и снова повернулся к Дамблдору. – Что мне делать? Что будет, если я ничего не предприму? - Тьма возьмет верх, - откликнулся старец, откинув голову на изголовье своего кресла. – Боль – это борьба темного и светлого внутри тебя. И баланс не восполнить самостоятельно. - А рецепта этого зелья Снейп никому не сообщил? – чувствуя, как надежда в груди ломает крылья, спросил Драко. - Видишь ли, Драко, профессор Снейп очень тщательно охранял свои знания, - снова вклинился Поттер. – И в его кабинете не нашли ни одного рецепта или формулы заклинания, которое он сотворил. - А проверить его дом ни у кого мысли не возникло? – ядовито поинтересовался Малфой, не поворачиваясь к гриффиндорцу. - Незадолго до смерти он сделал свой дом ненаносимым, - все так же спокойно ответил он. – А сообщить кому-то точное местоположение он не удосужился, так что его жилище погибло вместе с хозяином. - Но мне нужен способ узнать, что это за зелье! – Драко снова воззрился на директора. - Есть один способ, но я не в праве обрекать тебя на такой ритуал… - Профессор, - тихо произнес Малфой. – Я никогда не был Пожирателем, как моя тетя Белла. Я никогда не хотел… тьмы. И я бы хотел, чтобы это прекратилось. Поттер поднял глаза от стола и взглянул на своего врага. Его спина, всегда неестественно ровная, была все еще пряма, но плечи то и дело норовили опасть, будто на них возложена огромная ноша. Он не видел лица слизеринца, но почему-то был уверен, что в серых равнодушных штормовых волнах плескалось отчаяние. - Скажи, Драко, - профессор снова посмотрел на юношу. – Боль утихает? - Да, иногда, - кивнул тот. – Но причем тут?.. - Тебе нужно проводить этот ритуал с человеком, который заставляет тьму отступать. - Что это за ритуал? – нетерпеливо спросил Малфой. - Путешествие на тот свет. Воцарилось молчание. Дамблдор смотрел на Драко, юноша пялился в ответ. – Необходимо сделать портал, но с небольшими коррективами, - это говорил Поттер. Слизеринец повернулся и, наконец, заглянул в зеленые глаза. Неужели по этим глазам когда-то сходил с ума его преподаватель зелий, за них поплатился собственной жизнью? За то, чтобы ее глаза жили? - И с какими же? - Ты не сможешь его сотворить. - Поттер, я был второй по успеваемости ученик по школе, и Пожиратели достаточно высоко оценивали мои познания в зельеварении и колдовстве, - прошипел парень. - Да, только вот формулу портключа на тот свет тоже придумал Снейп, - скопировал его интонацию гриффиндорец и отвернулся. - А ты откуда знаешь про это все? – вдруг спросил Малфой. - Профессор Снейп не оставил ни одного рецепта, - подал голос Дамблдор и Драко дернулся, успев забыть о директоре, молча созерцавшего их все это время. – Но оставил достаточно много воспоминаний, о которых я любезно поведал Гарри и… - И Гермионе, потому что она чуть голову мне не откусила, - недовольно закончил Поттер, не поворачиваясь. - То есть… Грейнджер знает? – у Драко вдруг мелькнула совсем безумная мысль. Да нет, быть не может. - Я могу еще раз посмотреть воспоминания и попытаться записать формулу, - гриффиндорец поднялся на ноги так резко, что стул, на котором он сидел, оскорбленно закачался и собрался было упасть, замер, а потом передумал и вернулся на четыре ножки. - Поттер, ты даже не поймешь, что там за знаки, - фыркнул Драко и резко повернулся к Дамблдору. – Я должен буду… да? - Совершенно верно, Драко! – просиял директор и усиленно закивал. - Что? – послышалось за спиной. - Поттер, сгинь. - О чем вы говорите? - Поттер, дверь вон там. - Профессор! – тоном обиженного ребенка воскликнул лохматый. - Гарри, пожалуйста, - директор указал на дверь кивком седовласой головы и проницательно воззрился на студента. – Я должен кое-что объяснить мистеру Малфою. Поттер, еще какое-то время помявшись, затопал к двери, бормоча не самые цензурные слова и перемешивая их с древнейшей и богатейшей фамилией магической Британии. - Поттер, я все слышу! – крикнул ему вслед Драко. - Драко, - тихо позвал директор. Взмахнув палочкой и невербально оглушая комнату, слизеринец повернулся к старцу. – Ты должен будешь отправиться туда с мисс Грейнджер. Боюсь, если ты выберешь в попутчики кого-то еще, ритуал может не сработать. - Почему именно она, профессор? – обреченно спросил Малфой. - Ты и сам знаешь ответ. Драко махнул головой и поморщился. Неужели это она пробуждает в нем свет? Грязнокровка? - Твоя душа полна тайн как для окружающих, так и для самого тебя, - проговорил волшебник, все еще внимательно рассматривая слизеринца. – Ты слишком молод, чтобы изучить все уголки своего сознания, чтобы понимать все, происходящее вокруг тебя и с твоей помощью. И мисс Грейнджер обязательно поможет тебе ступить на верный путь, избежав непростительных ошибок. - А Грейнджер у нас своего рода оберег от бед, да? – горько усмехнулся Малфой, с повышенным вниманием рассматривая золотую раму портрета бывшего директора. – То она Поттера оберегала семь лет, теперь вот Поттер больше вне зоны риска, зато появился я со своей Меткой. - Мисс Грейнджер полна любви, хоть она, как и ты, еще не поняла этого, - невозмутимо ответил Дамблдор. – И ее любви с лихвой хватит и на тебя. - Мне не нужна любовь гря… - Драко осекся и сделал вид, что закашлялся. – Грейнджер. - Любовь нужна всем, Драко. Малфой только собрался что-то ответить, но в кабинете зазвучал строгий, полный возмущения голос: - Мистер Малфой, вы не объясните, почему мистер Поттер собирается выбивать мою дверь? Слизеринец обернулся. МакГонагалл подняла брови и переводила взгляд с лохматого, остававшегося за порогом кабинета, на блондина, изящным взмахом головы поправляющего волосы на лбу. - Не знаю, профессор, - Малфой спустился с подъема, на котором стоял, разговаривая с главой Хогвартса, и направился к выходу, мимо директрисы. – Может, хочет опробовать свои рога? - Малфой! – прорычал гриффиндорец и вынул палочку из мантии. Слизеринец хмыкнул и бесстрашно повернулся к нему спиной, направляясь к движущейся лестнице. - Поттер, немедленно уберите палочку и марш в мой кабинет! – крикнула профессор МакГонагалл за его спиной, заставив Малфоя еще шире улыбнуться.