puzzle

***

В полицейском участке все стояли на ушах, особенно шериф. Его дочь — Эмилия Картер — не вернулась вчера домой, не отвечала на звонки и вообще, будто сквозь землю провалилась. Невзрачный мобильный нашли на парковке у Центра Современного искусства. Телефон принадлежал Эмилии, но самой девушки нигде не было. Оказалось, что камера, выходящая на парковку, уже давно не работала и играла роль «чучела». Все бегали по небольшой комнате, уставленной столами с компьютерами, суетились, передавали друг другу какие-то папки и делали сочувствующее лицо, когда мимо проходил шериф или Хомер. Фотография угрюмой Эмилии, а только такие и были у любящего отца, печаталась во всех местных газетах, показывалась по телевидению и висела в каждом полицейском участке. Не было ни свидетелей, ни улик. Суматоха длилась несколько дней, а потом все стихло.

***

Они сидели на кухне и молча завтракали. Девушка не умела вкусно готовить. Когда он взял первый кусок промасленного, вымоченного в яйце и пожаренного на старенькой плите батона, ее сердце сжалось. Мужчина, не глядя, откусил половину гренки. Она надеялась, что он и вовсе не притронется к этому жирному кошмару. — Ешь, — с повелительной интонацией сказал он. Девушка посмотрела на свою тарелку и неуверенно взяла в руки самый маленький кусочек. Есть, конечно, хотелось, но один вид лоснящейся от масла гренки приводил ее в ужас. Она поднесла батон ко рту и откусила совсем немножко. «Надеюсь, он не заставит съесть всё», — девушка посмотрела на сидящего перед ней человека. Его длинные светлые волосы были собраны в конский хвостик. По левой половине лица расползались старые шрамы. Она с любопытством разглядывала их, забыв о жирных гренках. Этот человек был для нее настоящей загадкой: жил в старом доме с заколоченными окнами и целый месяц читал одну и ту же книгу. Мужчина прожевал последний кусок и поднялся из-за стола. Девушка сжалась, когда он остановился возле нее. Из крана потекла вода. Кухня была совсем маленькой, круглый обеденный стол практически подпирал собой старую проржавевшую раковину. Мужчина вернулся на своей место и открыл книгу в потертом красном переплете. Золотистые буквы гласили: «Мастер и Маргарита». — Все никак не дочитаешь? — спросила девушка, мечтая избавиться от гнетущей тишины. — Перечитываю, — ответил он, не отрываясь от книги. — Ешь, если не хочешь умереть от голода. Это не так отвратительно, как выглядит. Девушка приподняла бровь и выразительно посмотрела на него. Уж она-то точно знала, что после такого завтрака весь день будет мучаться от боли в животе. Но спорить не стала. Зажмурилась и запихала в рот ненавистную гренку. На вкус оказалось, действительно, не плохо. Когда она расправилась с завтраком, то тоже вымыла руки. Ей было достаточно повернуться на стуле и открыть голубой вентиль. Она привыкла умываться и мыть руки ледяной водой. — Тебе больше нечего читать? — девушка вновь нарушила тишину. — Вроде того, — все так же, не отрываясь от книги, ответил он. — Хочешь, я напишу для тебя что-нибудь? Всегда хотела попробовать, только не знаю, о чем писать, — она подперла руками голову и тяжело вздохнула. — Пиши о том, что сводит тебя с ума. Я бы с удовольствием такое почитал. Она задумалась. Было две вещи, которые прочно засели в ее голове и, кажется, не собирались ее покидать: красный цвет и яркие огоньки на фоне домов-гигантов. — Я придумала, о чем писать, — спустя несколько минут раздумий ответила она. — Хорошо. Идем, — мужчина закрыл книгу и поднялся со стула, девушка нехотя встала и поплелась за ним по узкой деревянной лестнице. На следующий день в ее подвале появилась старая печатная машинка и стопка чистой бумаги.

***

Она стояла посреди улицы и с разочарованием удивлением рассматривала невысокие, переливающиеся двумя цветами — белым и красным — здания. Ей всегда казалось, что был третий цвет, что эти таинственные близнецы намного выше, что она их ни за что не узнает… Ее сердце сжалось в маленький тоскливый комок. Она поправила сползшие на нос очки и двинулась дальше — вверх по улице. Но цветные огоньки все не шли у нее из головы. Лучше бы она никогда их не видела. Недостижимые многоэтажки, завораживающие ее каждый вечер, оказались крохотным бизнес центром. Вторые этажи одинаковых зданий были соединены широким стеклянным переходом. Вечером, когда она поднялась на двадцать пятый этаж и открыла дверь квартиры, то первым делом увидела два назойливых огонька, переливающихся тремя цветами. Они по-прежнему сводили ее с ума. Сквозь толстые стекла очков она не могла разглядеть третий цвет, хотя верила в его существование. И это окончательно свело ее с ума.