puzzle

***

Девушка внимательно осмотрела зал, кишащий людьми, и придумала несколько путей к отступлению. Первый ей нравился больше: через запасной выход прямо на улицу. Второй пролегал через центральную галерею, что сопровождалось определенным риском, но подруга вряд ли покинет этот зал так скоро. Поэтому сейчас нужно было просто вырваться из сумасшедшей комнаты, сводящей с ума таким обилием красного цвета. Она воровато огляделась и дернула металлическую ручку. Дверь скрипнула, но не открылась. Девушка тихо чертыхнулась. Она уже собралась пробираться сквозь толпу к центральной галерее, но увидела на кресле у арки-выхода рыжую макушку. Ее захватило отчаяние. Оставаться в этом месте она больше не могла, но подруга — истинная ценительница современного искусства — вряд ли поймет страдания сторонницы старой-доброй классики. — Что-то не так? — вежливо спросил высокий мужчина в черной одежде. — А мне нравится ваша рубашка, — ляпнула девушка и нервно рассмеялась. — Понимаете, я хочу сбежать, но все пути к отступлению отрезаны. — Вам здесь не нравится? — Совсем. Меня сюда притащили, можно сказать, насильно. От современных художников меня тошнит. Мужчина сочувственно улыбнулся и протянул девушке маленький золотистый ключ. — Беги, пока можешь. Девушка сказала сухое «спасибо», схватила ключ и, пообещав оставить его в замке, быстрым шагом направилась к спасительной двери. Она буквально выскочила на улицу и вдохнула свежий воздух полной грудью. На улице уже стемнело. Парковка была забита под завязку, но ни одного человека девушка не увидела. «Надеюсь, Джинна не обидится», — подумала она и спрыгнула с невысокого крыльца. Эмилия с детства была неуклюжей: могла запутаться в собственных ногах, ударить себя дверью, облиться кипятком и совершить не мало подобных глупостей. Прыжок с крыльца не был исключением. Девушка зацепилась носком кроссовка за собственную пятку и упала на забетонированную площадку. Боль тут же растеклась по телу. Девушка, аккуратно перебирая израненными руками, встала на карачки. В таком положении ее нашел уже знакомый блондин в черной, не бросающейся в глаза одежде. Он помог девушке встать и предложил подвезти до дома. Эмилия знала, что нельзя садиться в машину к незнакомцам, но искренне наплевала на это предостережение.

***

— Так тебя зовут Эмилия Картер? — Откуда вы знаете? Он бросил ей на колени свежую газету. Девушка с интересом развернула сложенный пополам лист, пачкая его не успевшей свернуться кровью, и увидела свою самую неудачную фотографию. Помимо нее, в семейном архиве были еще свадебные фото, но смотреть на них сейчас — сущее издевательство. — Зови меня Эмми. И, пожалуйста, больше не размахивай ножом. Договорились? Фрэнс кивнул и вышел за дверь. Вернулся он совсем скоро с небольшой аптечкой и молча схватил девушку за запястье. Он обрабатывал рану аккуратно, словно боялся причинить боль. Даже дул на порез, когда девушка морщилась и собиралась выдернуть руку. Но Эмми знала, что ему было плевать: больно ей или нет. Как же она устала от этой притворной заботы. «Показуха», — с тоской думала пленница. Он перемотал ладонь бинтом и оставил девушку в компании газеты. Девушка ненавидела прессу еще с университетских времен, поэтому просто легла на спину и принялась разглядывать трещины на потолке. Свет мужчина заботливо оставил.

***

Художник подошел к недописанной картине с палитрой. Он взял тонкую кисть и обмакнул ее кончик в свежую краску. Работать приходилось быстро. У этой краски был один большой минус — она высыхала за несколько минут. Приходилось выдавливать на палитру по чуть-чуть, а содержимое открытого тюбика имело неприятное свойство портиться. Нужно было торопиться и побыстрее наносить краску на холст, но это не всегда получалось — выходило неаккуратно. Он провел тонкую линию. Цвет лег ровно, практически идеально. Над этим местом стоит тщательно поработать, пока есть нужный оттенок. Художник умел ухаживать за тюбиками, чтобы краска не испортилась слишком быстро, ведь она на вес золота. Художник отступил и взглянул на свое творение. Хотелось бы показать больше цветов. Сделать картину насыщеннее, пестрее. Что если добавить еще один оттенок? Художник даже знал, где можно достать подходящую краску.

***

Она не читала газеты. Разве что иногда заглядывала в криминальную сводку, но журналисты, по просьбе полиции, скрывали самые пикантные подробности. Девушку это сердило. В университете на первом курсе ей пришлось сдавать глупый экзамен. Преподаватель предлагал студентам вытянуть вырезку из местной газеты. Одна мысль о том, что этот серьезный мужчина весь вечер потратил на бесполезное занятие — кромсание газет на составляющие, заставляла девушку зажимать рот ладонью и дрожать от рвущегося наружу смеха. Ей досталась статья о без вести пропавшем юноше восемнадцати лет. Какая-то бездарная журналистка писала о том, что парня последний раз видели в гей клубе. А потом он пропал. Через две недели обескровленное тело нашли на окраине города. По предположению полиции, оно пробыло несколько дней в канализации. Она читала этот бездарный текст вслух и краснела, а преподаватель удовлетворенно качал головой после каждого предложения. Создавалось впечатление, что он заучил наизусть каждую вырезку из этой никчемной газеты. — Ну-у, ми-исс Ке-елли, предпо-оложи-ите, из-за че-его убили юно-ошу, — растягивая каждое слово, произнес профессор. Студентка вцепилась ногтями в собственные коленки и, мысленно проклиная весь университет с его недалекими сотрудниками, сказала: — Может быть, из-за крови? Ей можно рисовать. Получается очень красочно. В тот день Эмилия Келли серьезно поссорилась с отцом из-за заваленного экзамена. Знал бы мистер Келли, какой идиотский ответ придумал сам профессор.