Волчья душа

Тяжёлое утро после не менее тяжёлой ночи наступило для девушки поздно. Эми проснулась в измятой постели с чувством, будто совсем не спала. Голова непривычно гудела, а в теле оседала небывалая слабость. Из-за неё девушка бездвижно провалялась ещё пару минут, дав мыслям собраться после сна. В голове стали всплывать воспоминания о событиях минувшей ночи. Эми вздохнула, припомнив всё до мелочей. Сейчас она не понимала, как могла на такое осмелиться. Рассказать отцу о поступке девятилетней давности и яро поручиться за благоразумность волчьего вожака было неприлично смело, особенно для неё — юной девушки, ничего не смыслящей в подобных делах. Эми мысленно поставила себя на место отца, взглянула на свой поступок со стороны и усмехнулась собственной наивности. Такая высокая самонадеянность не встречалась Магнусу, наверное, никогда. Эми вспомнила, что всё ещё находится в кровати, и тотчас решила, что пора вставать. Девушка освободилась от одеяльных пут, откинула их подальше к краю и села, свесив босые ноги. Слух неожиданно резанул звонкий стук о деревянную половицу. Что-то упало на пол, и Эми поспешила наклониться и проверить. У своих ног она увидела камень чародейки. С наступлением утра амулет перестал светиться и превратился в обычный гладкий камушек на нитке. Эми подняла его и поместила в ладошку, чтобы рассмотреть. Белый камень напомнил о своей силе, как только девушка повернула его к свету: блеснул синим оттенком. Вскоре Эми поняла, что снова думает о человеческих образах, глядя на амулет. Девушка резко отмахнулась от всех фантазий, спрятала камень в надёжное место и соскочила с кровати. Так и начался её новый день. В доме Эми не повстречала никого, кроме брата. Охотник, как обычно, проводил свободный час утра за кухонным столом в компании перекуса из яиц, хлебных ломтиков и кувшина молока. Девушка с удивлением обнаружила, что Конрад был облачен в дублет и доспехи, а на вешалке у входа висел его плащ, отделанный бурым мехом. Стало ясно, что этим утром хижину охотник уже покидал. Эми обрадовалась, что даже при этом смогла его застать. С ним хотелось многое обсудить, а также объясниться. К тому же, девушка не сомневалась, что и у Конрада имелись к ней вопросы. Охотник услышал шаги сестры и обернулся. Конрад поздоровался с ней как ни в чём не бывало так, что Эми задумалась, не могли ли события ночи ей попросту присниться. — Хорошо, что ты уже встала. — сказал он после приветствия, — У меня для тебя добрые вести. — Добрые? — удивилась девушка, — Для меня? — Твой волк на свободе. — Что? — Эми получила мощный заряд бодрости, прогнавший всю сонливость. В мгновение ока девушка добралась до кухонного стола и встала перед братом, — Как?.. Когда? — Да вот, чуть больше часа назад. — ответил Конрад, задумчиво разбалтывающий молоко на дне своей кружки, — Не стали пугать народ: освободили, пока совсем не рассвело. Зверь ушёл и вскоре скрылся. Отец послал за ним проследить, но отряд вернулся, едва успев уйти. След волка спутался и простыл, словно не бывало. — Как его могли выпустить? — пролепетала она в растерянности, — Он ведь ещё… Он же должен… — А об этом хочется спросить у тебя. Охотник запрокинул деревянную кружку и опустошил её одним глотком. Затем отставил к кувшину, поставил оба локтя на стол и деловито сцепил пальцы замком. — Объясни мне, как это может быть возможно, если ещё вчера зверь томился в камере без сил. Когда ты говорила о каком-то «способе», я совсем не думал, что это будет чудесное исцеление на следующий же день. Конрад был удивлён, и Эми это удивление разделяла. Девушка не надеялась, что снадобье Арсы, не давшее никакого результата вчера, уже сегодня поднимет Рэта на ноги. — Я тоже так не думала. — ответила она, — Я не знала, с какой скоростью оно подействует. — Подействует что? Девушка посмотрела на брата. Конрад требовал ответа, буравя её пристальным взглядом. Своей хмуростью он вдруг поразительно точно напомнил ей отца. — Я расскажу. — ответила Эми, — Помню, за мной обещание. Только можешь перед этим ответить на один вопрос? — Какой? — Ты когда-нибудь слышал истории о чародеях? Конрад не свёл с сестры глаз. Кажется, он решил, что ему послышалось. — О ком, прости? — О чародеях. Пожалуйста, ответь. Это очень важно. Охотник напряг голову по её просьбе и забарахтался в смутных воспоминаниях. — В детстве мать что-то рассказывала. Говорила, будто раньше люди пользовались благами их магии. Она спасала от разных бед, будь то болезни, неурожай или даже смерть. Но со временем чародейство стало редким увлечением, и маги стали исчезать. Последний из них нежданно покинул деревню много лет назад и навсегда пропал. — Последняя. — поправила Эми, — Последняя чародейка, служившая нашему народу, ушла, но не исчезла. Она живёт далеко в лесу. За чертой, которую редко отваживаются переступать. Я не знаю, как прозвали те земли охотники, но волки называют их Дальними. Там… всегда мрачно и тихо. Вход в них находится на вершине огромного склона, похожего на стену. Человеку на него не взобраться, можно только пойти в обход и… — Тёмнолесье. — выдал Конрад внезапно, прервав её объяснения, — Ты говоришь… о Тёмнолесье. Патрули давно не заходят в те края. С тех пор, как оттуда перестали возвращаться. — глаза охотника вдруг недобро вспыхнули и поднялись на сестру, — Хочешь сказать, что вчера ты уходила туда? — Да. — слегка пожала плечами девушка, — Я нашла там помощь. — Эми, там находят не помощь, а смерть. Отец не зря не пускает туда патрули: помнит ошибки нашего деда, желавшего понять, что там творится. — Ничего там не творится. — нахмурилась Эми, — Лес как лес, только волшебный. — Тем он и опасен. — строго ответил он, — Я не хочу, чтобы ты продолжала ходить туда. — Уже и не смогу. — девушка опустилась со вздохом на стул. Эми скрестила руки под грудью и пробурчала: — Отец не выпустит меня из дома, наверное, до самой моей старости. — Было бы хорошо. — мимолётно усмехнулся Конрад, не оставшись равнодушным к её забавному надутому виду, — А то чёрт-те знает, куда тебя ещё занесёт. Может, в волчьем логове однажды побываешь? — Бывала уже. — буркнула угрюмая Эми. Повисшая тишина вынудила её взглянуть на брата. Наверное, произойди этот разговор месяцем или двумя ранее, девушку бы точно взволновал его взгляд. Но сейчас Эми ничуть не встревожилась, встретив такой знакомый, недовольный, удивлённо-злобный взор, коим её одаривали уже не в первый раз. Стало быть, девушка к нему уже просто привыкла. — Это шутка такая? — спросил настороженный охотник. — Увы, мне не до шуток. Я правда была там. Иначе где бы мне довелось встретиться с вожаком? — Это невозможно, Эми. — охотник не верил, — Люди годами разыскивают то место. Быть такого не может, чтобы ты вот так вот просто… Конрад невольно задержал взгляд на глазах сестры, и речь его тотчас прервалась. Уже через пару мгновений охотник тихо выругался, прикрыв лицо ладонью: — О боги, за что мне всё это?.. — Ты расспросишь меня о логове? — спросила девушка, выждав немного времени. — Нет уж, молчи. — отозвался он, — Не хочу об этом думать. Прошу, никогда не напоминай мне, что тебе это известно. — Почему? — Мне нельзя об этом знать. Я не тот человек, который может хранить это знание в тайне. Эми понимающе промолчала. Конрад стал первым охотником, так близко подобравшимся к желанному ответу на давний вопрос. Если он узнает правду, то станет обязанным сообщить её остальным. А в случае сокрытия важного знания предаст кодекс, который клялся соблюдать и чтить. Ставить брата перед тяжёлым выбором между долгом и совестью Эми совсем не хотела: вовсе не с этой целью она заводила об этом разговор. — Хорошо. Тогда… забудем про это? — осторожно предложила девушка. — Да. — согласился Конрад, всё ещё прикрывая глаза рукой, — Забудем. Эми его настрой по-прежнему не нравился. Подумав как можно скорее осуществить совместное решение, девушка сменила тему. — Кстати. — привлекла его слух она, — Я должна тебе кое-что вернуть. Оно мне не пригодилось, как ты и хотел. Конрад оживился и взглянул на сестру, когда она, ненадолго удалившись, вернулась и протянула ему продолговатый свёрток ткани. Из него Эми извлекла клинок и показала хозяину. — Спасибо, что доверил его мне. Я сберегла, как и обещала. Охотник посмотрел на своё верное оружие, доселе спасавшее его из разных передряг. Но как только перевёл взгляд на сестру, не задумываясь, принял неожиданное решение: — Оставь себе. Уверен, он тебе не помешает. — Оставить? — удивлённо нахмурилась она, — Это же твой любимый клинок, Конрад, ты так просто отдашь его? — Он мне… разонравился. — приврал охотник, — Найду себе другой. — Ты серьёзно? — Я серьёзно, бери. Пусть это будет мой тебе подарок. Будешь хорошо себя вести, покажу с ним пару приёмов. Впервые за это утро охотник увидел на её лице улыбку. Счастливая Эми взяла клинок в обе руки, поднесла ближе к себе и осмотрела, как в первый раз. Сверкающее оружие с искусной гравировкой на рукояти не могло не приковывать взгляд. Девушка обрадовалась такому щедрому подарку. Вернув взгляд на брата, Эми поблагодарила: — Спасибо, Конрад. Не знаю, что бы я делала без тебя и твоей помощи. Краешек губ задобренного охотника дрогнул, приподнявшись. — Тебе спасибо. — сказал он неожиданно, — Если бы не твоя несносная голова, у нас бы так и не появилась надежда. — О чём ты? — не поняла девушка. — Отец согласен на переговоры. Они состоятся через три дня в ночь полнолуния, если на них решатся и волки. — Что? — у Эми приоткрылся рот и округлились глаза, — Почему ты сразу не сказал? — Беру пример с тебя. Храню всё в тайне до последнего. — Конрад, об этом нельзя молчать! — не помня себя от счастья, Эми пихнула брата в плечо, да так, что тот охнул и поморщился, — Это же здорово! — Ещё ничего не здорово. — охотник потёр ушибленное место, — Переговоры — это большой риск, так что радость преждевременна. — Я знала! — девушка его не слышала, — Я знала, у нас получится! Мы смогли убедить отца, Конрад! Переговоры состоятся! — Если твоему зверю удастся поговорить с вожаком. — добавил он большое «но», — Как считаешь, у него есть шансы? И тут-то Эми вспомнила угрозу, что повиснет над Рэтом, как только он войдёт в пределы логова. Охотник стал свидетелем смены её настроений. Девушка поутихла и задумалась. — У него будет шанс. — сказала она мгновением позже, вернув к брату взгляд, — И я уверена, он сделает всё, чтобы вожак согласился. Вот увидишь, Конрад, через три дня наша жизнь изменится!

***

Вновь и вновь подчерпывая воду из бегущей реки, зверь смачивал грязную шерсть. Чище от этого она не становилась, но прохлада и влага в какой-то степени придавали чувство свежести. Мокрую лапу Рэт уже который раз водил по шее и загривку, заботясь уже не столько о приличном виде, сколько о приятных ощущениях. Вода из родной реки бодрила, помогала не думать, где он находился и почему должен был начинать волноваться. После пребывания в поганой камере хотелось полностью окунуться в горный источник и очиститься от всего, что он успел заработать. Это и грязь, и пыль, и вонь, и даже зуд, постоянно появляющийся то за ухом, то где-то на спине, то на боках и конечностях. Рэт грешил на мелких блошек, которых мог запросто нахватать в сырой камере и которых наверняка нахватал, раз всё так страшно чесалось. Однако самой большой проблемой хищника являлся вовсе не зуд и не паршивый вид, а кое-что похуже. Кое-что, с чем ему только предстояло столкнуться. Когда пребывание на берегу показалось затянувшимся, Рэт поднялся с присядок и встряхнул влажный мех. Так с него слетели все крупные капли. Хищник обратил взгляд ввысь, на гору, виднеющуюся недалеко за деревьями. Это был большой скалистый подъём с частыми выступами, по которым было легко взбираться. Логово брало своё начало прямо за ним, и там же начинались безопасные земли долины. Их должны были охранять часовые, но Рэт ни за что бы не выбрал этот путь, не зная способов пройти незамеченным. Зверь покинул берег и двинулся навстречу дому. Уже совсем скоро он поднимался по камням, прыгая с одного на другой на всех лапах. Сил для этого хватало сполна, Рэт и не вспоминал про раны, до сих пор красующиеся на шкуре. Мощные лапы запросто доставили его на самый верх и вывели к неширокому ущелью меж двух скал. Перед входом волк не медлил. Рэт вошёл в ущелье, преодолел витиеватый путь и ближе к его концу совершил несколько прыжков с выступов вниз. Дорога пошла на спад, и Рэт вскоре вырвался из каменного окружения. Перед ним предстала картина из снов, снившихся на протяжении каждого дня плена: логово, безмятежно покоящееся в скрытой горной долине. Издалека его очертания по-прежнему казались ненастоящими и неживыми, вот только на сей раз согласиться, что это был сон, Рэт не мог. Хищник направился к логову своим обычным неторопливым шагом. Со стороны волк мог показаться спокойным, однако в голове его сейчас буйствовало небывалое волнение. Из-за него зверь не запомнил, как добрался до крайних шалашей: когда он очнулся от паршивых мыслей, вокруг уже тянулись плотные ряды жилищ, а около них всё чаще встречались шокированные волки. Их взгляды говорили о многом. Рэта никто не ожидал увидеть живым. Все свыклись с мыслью о том, что он погиб в людском плену несколько дней назад. На чёрного волка, как на чужака, смотрели с тревогой и страхом. Зверя это не обижало: он представлял, что о нём могли думать. Скоро волку стал слышаться шёпот. Разобрать получалось мало что, правда смысл всегда был один: «Рэт вернулся. Рэт жив. Рэт вырвался из плена…». И чем дальше зверь заходил, тем чаще слышал это по сторонам. В стае возросло нешуточное волнение. Новость о его возвращении стала быстро расползаться, и Рэт взмолился, чтобы она не дошла до отца раньше времени. Он хотел всё сделать сам, без помощи посторонних языков. — Рэт! — хищник услышал зов знакомого голоса со стороны, — Рэт!.. К центру дорожки выбежал серый волчонок. Подросток подбежал и застыл, вытаращив удивлённые глаза на старшего товарища. — Ты жив! — пролепетал он на частом дыхании. — Да, Каин. — Рэт замедлил шаг лишь на мгновенье, — Я жив. — Но как? — подросток обогнал его и вынудил остановиться, — Мы думали, ты погиб! Думали, люди убили тебя! — Не всё так сразу. — Рэт коснулся плеча младшего, утихомиривая, — Скажи, ты не заешь, где мой отец? — О-он здесь. — ответил Каин, запинаясь, — В логове. Должен быть у себя. — Это хорошо. — хищника порадовало услышанное. Ненароком заметив тысячу вопросов во взгляде юного друга, Рэт сказал напоследок: — Наберись терпения, Каин. Скоро ты всё поймёшь. Молодой волк отстал от Рэта, осознав, что большего зверь ему не скажет. Каин остановился и остался на дорожке, с которой Рэт позже свернул. Серый волчонок проводил его глазами, как и другие волки, находящиеся поодаль. А чёрный хищник тем временем направился к центру логова. Вскоре на взгляды сородичей он уже не обращал никакого внимания. Голова была забита мыслями только о том, как он предстанет перед отцом и что скажет в своё оправдание. Почему так его подвёл? Как вернулся из стана врага живым? И как же так бестолково оплошал, допустив смерть Брута, позабыв обо всём, чему его учили? Чему он, Рагнар, его учил. За время всего своего пути Рэт так и не смог представить, как посмотрит отцу в глаза. Хищник обнаружил, что добрался до нужного шалаша. Рэт остановился перед самым входом и пропустил пару мгновений, чтобы собраться с духом. Вышло неважно, как он и думал. Уверенности хватило только на то, чтобы взяться за висящую шкуру и пустить внутрь шалаша яркий свет. После же Рэт замер, увидев, как солнечный луч лёг на спину серого хищника, ещё не подозревающего, какая его ждёт встреча. Рагнар был занят костром, только-только разгорающимся благодаря его стараниям. Зверь рыхлил опилки и труху длинным прутом, правда когда на него и округу пал дневной свет — прервался, поняв, что кто-то вздумал потревожить его в редкие часы отдыха. Рэт успел окликнуть его до того, как он обернётся: — Отец. Уши серого хищника навострились. Рагнар бездействовал секунду, видно, борясь с убеждением, что голос сына ему всего лишь снова почудился. Но уже через миг вожак выпустил палку из руки, поднялся с присядок, обернулся да так и застыл, встретившись со взглядом Рэта. Чёрный волк к той минуте уже опустил занавес, перекрыв весь яркий свет. Под куполом шалаша, где бы он мог поговорить с отцом наедине, засветилось только пламя костра. — Рэт… — серый зверь выпустил затаённый воздух из груди, но так и не справился с сильнейшим удивлением, захватившим его в полную власть. Вожак двинулся навстречу сыну, добрался до него за два шага и дал волю счастью, заключив в крепкие объятия. — Живой… — произнёс он неверяще, прижав Рэта так тесно, будто он мог в любое мгновение исчезнуть, — Милостивые Небеса, ты жив! Чёрный волк растерял все заготовленные речи и поддался схожим чувствам, ответив на тёплое приветствие. — Я жив, отец. — сказал он тихо, — И я вернулся. — Я думал, что потерял тебя. — ответил Рагнар, не расцепляя рук, — Хуже этой мысли нет ничего на свете. — Я знаю. Прости, что тебе пришлось жить с ней все эти дни. — совесть разрывала сердце в клочья и мешала говорить. Рэту стоило немалого труда собраться и продолжить говорить с уверенностью: — Я должен многое тебе рассказать. — Не сомневаюсь. Вожак отпустил сына и заметил его неважный вид. Нахмурившийся алый взор забегал по чёрной шкуре, сохранившей каждое увечье, и вскоре остановился на щеке, где змеились три безобразные полосы. Они напомнили альфе событие, произошедшее шесть дней назад, и поселили в его глаза знакомое Рэту недовольство — то самое, с которым он ожидал столкнуться сразу же при встрече. — Я надеюсь услышать от тебя правду. — произнёс вожак не менее знакомым строгим тоном, — Случившееся потрясло не только меня, но и всю стаю. Прежде, чем ты предстанешь перед всеми, я хочу знать, что ты собрался говорить. — Я виноват и не отрицаю. — сказал Рэт, — Брут погиб по нашей общей вине. Он дал место гневу, и я поступил не лучше, ответив злом на зло. Мы увлеклись дракой и позволили людям подобраться слишком близко. — зверь опустил взгляд, признавая вину, — Я позволил этому случиться. Давление тяжёлого взгляда альфы усилилось. Но каким бы недовольным Рагнар ни был, голос его не повышался: — Что стало поводом для драки? — спросил он, уже зная ответ, но желая услышать его от Рэта, — И как это связано с девушкой? — Брут напал на неё, и я встал на её защиту. — зверь ответил без промедлений. Рагнар нахмурился. — Ты не мог находиться рядом. Как ты узнал, что она в опасности? — Я это почувствовал. — выдал он, помня желание говорить отцу только правду. Ответ удивил серого хищника: это стало ясно, как только изменился его взгляд. Рагнар многое понял. Чутьё, подсказывающее, когда близкая душа в беде, пробуждается лишь в особых случаях — альфа знал это не понаслышке. Когда-то давно он и сам испытывал это на своей шкуре к волчице, подарившей ему сына. — Я не хотел, чтобы так вышло с Брутом. — в момент молчания отца Рэт вздумал заговорить сам, — Я попытался с ним поговорить и остановить бой, но не смог. Люди были уже близко. Вождь видел наш поединок от начала до конца и в благодарность за защиту дочери не стал лишать меня жизни. Он позволил мне уйти этим утром и… — Довольно. — вожак его остановил, ненароком помешав сообщить, пожалуй, самое важное, — Я услышал всё, чего мне не доставало. — Но я должен… — Ты должен задуматься о том, что тебя ждёт. — строже ответил Рагнар, — Над тобой будет суд, Рэт. Ты будешь должен предстать перед стаей, прежде чем я решу твою судьбу. Если ты хотя бы сейчас помнишь закон, то наверняка догадываешься, что тебе может грозить. — Да, я догадываюсь. — признал Рэт и спросил, заглянув в алые глаза, — Ты сделаешь это, отец? Рагнар не ответил, отведя взгляд. Нервно дёрнувшийся серый хвост сообщил Рэту намного больше, чем его задумчивое молчание: Рагнар не знал, способен ли будет так поступить. Изгнание волков из стаи было редким наказанием. Рагнар брал на себя такую ответственность всего раз за всё время лидерства, поэтому знал, как это тяжело. Не представлял он лишь то, во сколько раз тяжелее изгонять из стаи родного зверя — сына, только что вернувшегося домой. — Всё будет зависеть от тебя. — сказал он наконец, — От того, сколько правды ты готов открыть. — Я готов открыть всё. Мне нечего скрывать от моей стаи. — Даже чувства к девушке? — уточнил Рагнар, напомнив самую сложную часть той правды, которую Рэт собирался перед всеми раскрыть. Чёрный хищник запнулся, представив удивление сородичей. Рагнар был прав: чтобы поведать волкам правдивую историю, придётся сообщить и эту ключевую деталь. Она объяснит, как он оказался на той поляне. Она даст знать, почему он вступил в спонтанный поединок. Любой волк будет биться до последнего вздоха за того, кого он любит, невзирая на голос разума или строгость закона. Поэтому байки о дружбе или благодарности за однажды спасённую из капкана лапу могут показаться неправдоподобными. Тем более, что недавно по стае уже пополз слушок о его неравнодушии к Эми. Прискорбно, что Брут погиб почти что сразу, как только этот слух начал распространяться. Не считая друзей Рэта, Брут был первым волком, узнавшим эту маленькую тайну. И первым волком, павшим во время неожиданного и незаконного поединка с участием не абы кого, а именно Рэта. Чёрный зверь проследил эту паршивую связь и мысленно чертыхнулся, подумав, что рыжий даже после своей смерти умудрился ему насолить. — Будь осторожен, Рэт. — вожак прервал его думу, — Твоё возвращение после плена и смерти Брута покажется для некоторых подозрительным. Не все будут рады тому, что ты остался жив. Поверь мне, не все. Рагнар прошёл мимо сына к выходу. Взявшись за занавес, он позвал: — Пойдём. Не будем терять время. Рэт услышал, как отец покинул шалаш. Шкура на входе опустилась, и пространство внутри жилища снова погрузилось в тень. Хищник не сдвинулся с места. Мысль о грядущем повисла на нём тяжким грузом. Но даже при желании скорее от неё избавиться, Рэт не торопился покидать свой дом. Зверь неспешно оглядывал родной шалаш, в котором так долго мечтал оказаться, — запоминал на случай, если больше не сможет в него вернутся. И только тогда, когда желаемый образ прочно засел в памяти, Рэт ушёл следом за отцом.