Волчья душа

Суетливые куры путались вокруг ног, склёвывая мелкие зёрна. Эми сыпала корм из мешка по горсточке и наблюдала, как шустрые курицы ловко подбирали угощения, обгоняя и толкая друг дружку. Птицы толпились, размахивали крыльями и подпрыгивали ради большей порции зёрен. Активней всех за утренний корм боролся петух, разгоняя подруг мощными махами пышных крыльев. Даже Эми пятилась от него в сторонку, помня, как часто он налетал на неё и цеплял одежду когтями. Вспыльчивая птица и сегодня не оставила кормилицу без особого внимания. Петух подпрыгнул, взмахнув большими крыльями, и отпугнул Эми от куриц. Девушка отшатнулась, успев бросить последнюю горсть прямо под его лапы. На радость Эми, петух опустился на землю и отвлёкся на брошенные зёрна. Девушка смогла отойти и расслабленно выдохнуть. Эми решила, что рассыпала достаточно зерна. Девушка вышла за ограду и поставила нелёгкий мешок к деревянному частоколу. За курами, поклёвывающими зёрна, Эми стала наблюдать издалека. Девушка не забыла прикрыть дверцу, чтобы птицы не смогли выйти из своей зоны в главную часть двора. Эми следила за курами до момента, пока взгляд сам собой не поднялся на лес — по-прежнему недоступный, закрытый, но как прежде манящий. Мысли о Рэте сразу встревожили голову, ведь сейчас где-то там он возвращался домой, чтобы решить свою и общую судьбу. Эми сильно переживала. Изгнания, повисшего над волком, она боялась больше всего на свете. Больше самого Рэта. Было ужасно представлять себя на его месте и мысленно покидать родные земли, оставлять позади всё самое дорогое, уходить в полную неизвестность… Девушку передёрнуло. Из огромного комка дрянных мыслей на поверхность вдруг всплыла одна: придёт ли он, чтобы попрощаться? Эми поймала себя на гадком вопросе и как можно скорее его прогнала. Девушка приложила все усилия, чтобы настроить себя на лучшее — на то, что с Рэтом всё будет хорошо. Он останется в стае, передаст слова отца Рагнару, убедит его согласиться, и тогда-то жизнь наконец-то наладиться. Всё встанет на правильные места, и в этом огромном лесу больше никто не будет знать горя. Эми вспомнилась давняя мечта, и волнения как-то незаметно отступили. Девушка не заметила, как приподнялись концы её губ. Не заметила она и того, что совсем выпала из реальности. В неё её вернул неожиданный оклик за забором: — Эми! Девушка обернулась. За деревянной преградой она увидела человека, прячущего своё лицо под капюшоном плаща. Простенькое одеяние без меховых вставок скрывало всё его тело, оставляя видимой лишь худобу. Эми оторопела, мгновенно узнав в этом человеке друга: — Винс?! — Привет, Эми! — невольно и искренне улыбнулся он ей. Увидеть друга за забором собственного двора было слишком неожиданно. Так неожиданно, что первые секунды девушка простояла столбом. Затем бросилась к забору, вцепилась в доски руками и изумлённо бросила: — Как ты здесь оказался? — Тем же способом, что и ты в последний раз. — Что? — вырвалось у неё на выдохе. Эми встревоженно огляделась по сторонам в поисках чародейки, — Арса тоже здесь? — Нет, тут только я. Арса осталась неподалёку. Она прислала меня сюда, чтобы сообщить тебе кое-что очень важное. Арса, правда, хотела сама, но я… я… — Винс слегка замялся, отведя взгляд, — …просто захотел тебя увидеть. Перестав вглядываться в участок улицы, видимый с этой части двора, Эми посмотрела юноше в глаза. Винс перехватил её взгляд и мгновенно выпрямился. — В общем, у меня крайне мало времени. — перешёл он к делу, положив руки на забор рядом с руками девушки. — Почему? — Эми беспокойно нахмурилась. — Да я тут… — он неловко и слегка нервно улыбнулся, — …случайно столкнулся с охотниками, пока искал твой дом. Врезался в них на улице, и кажется, должен был извиниться, но вместо этого растерялся и дал дёру. Уверен, они побежали за мной. — Ох, Винс. — прикрыла глаза девушка. — Я оторвался! — добавил он шустро, — Но всё-таки лучше потороплюсь. Арса хотела предупредить тебя об опасности. — Опасности? — Да, в лесу появилась большая проблема. — произнёс он заговорщически, — Мы видели её своими глазами. — Где? — В своих краях. В Дальних землях, но Арса уверена, эта проблема совсем скоро вырвется из их пределов и распространится по всему лесу. — Что за проблема? — Духи. — выпалил Винс, — Опасные и злые. Арса сказала, они пробудились из-за каких-то перемен, связанных с враждой. Личико Эми заметно переменилось. Девушка побледнела, сразу же вспомнив единственную весомую перемену. — Переговоры… — Что? — Мой отец отпустил Рэта с посланием Рагнару. — добавила Эми дрогнувшим от волнения голосом, — Это предложение мирных переговоров. Юношу тронуло удивление. Его лицо вытянулось, а в глазах уменьшились зрачки. Винс не нашёл в себе сил что-либо сказать, зато в ошарашенной Эми их набралось предостаточно. — Как эти духи связаны с враждой? — Арса называет их духами первых волков. — припомнил Винс спустя недолгую паузу, — То есть, первых людей, затеявших войну в этих землях. Это проклятые души. Их силу много лет подпитывала льющаяся кровь, а теперь, когда всё начинает меняться, они вынуждены выбираться на волю, чтобы… — …продолжать лить кровь и дальше? — с ужасом догадалась Эми. Юноша закивал, и девушка в отчаянии спросила: — Арса не может их никак удержать? Не дать вырваться из Дальних земель? — Светлой силой тёмную надолго не удержать. — огорчил он, — Арса не сможет с ними тягаться. — Эй! — вдруг послышалось с деревенской улицы. Винс и Эми обернулись. В их сторону указывал охотник, стоящий посреди дороги. — Вон паршивец! — доложил он своим двум товарищам, что вскоре показались рядом и нашли глазами сбежавшего юнца, не удосужившегося извиниться за проявленное неуважение. Винс резко повернулся к подруге и в последний раз взглянул ей в глаза. — Мне пора. Напоследок Винс сунул руку за пазуху, извлёк нечто мелкое из недр одеяния и шустро протянул девушке. — Возьми вот это, Эми. — торопливо попросил он, сжимая что-то в кулаке, — Возьми и используй, если захочешь встретиться с Арсой. И прошу, береги себя. Пока! Договорив последние фразы скороговоркой, юноша резко сорвался с места и рванул навстречу зарослям, что росли сразу за углом забора. Винс умчался так быстро, что не оставил преследователям шанса себя догнать. Трое мужчин промчались вдоль забора мимо девушки, даже её не заметив. Эми обдало ветром от их стремительного бега. Моргнув лишь раз, она потеряла их из виду. Эми почувствовала, что предмет, в спешке переданный Винсом, был колючим. Девушка опустила глаза и увидела на ладони фиолетовый кристалл. По форме он напоминал кольцо с толстым ободом. Его поверхность была неровной и сверкающей. На кристалле Эми увидела пять начерченных знаков, образующих своим расположением невидимый пятиугольник. Девушке сразу вспомнилась фигура из узоров на снегу, которую рисовала Арса в их последнюю встречу. С помощью неё чародейка смогла переместить их из Дальних земель сюда, в окрестности селения. Прокрутив в голове слова Винса и вспомнив значение пяти знаков, Эми поняла, что с помощью этого кристалла сможет оказаться на другом конце леса силами мыслей и памяти. Видимо, Арса предусмотрела, что даже после встречи с Винсом у неё останутся вопросы. Поэтому передала вещицу, которая легко избавит её от необходимости пересекать лесные дебри ради одного разговора. Эми сжала кристалл в кулачке и задумалась. Слишком много неожиданностей взвалилось на неё этим утром. Ясней всего ей, пока что, понималось, что нанести визит чародейке не выйдет ни сегодня, ни во все ближайшие дни. Отцовский запрет на выход всё ещё действовал в полную силу, и в доме за этим строго следила Берта, больше не делая воспитаннице исключений. Женщина и сейчас ждала её в хижине. Надумав возвращаться, Эми сунула кристалл в карман и ушла со двора с ворохом тревожных мыслей. Встав на пороге перед дверью, девушка в последний раз обернулась на лес, подумала о Рэте и помолилась за то, чтобы зверя обошли все возможные угрозы.

***

В безоблачном небе сиял яркий солнечный диск. Его свет лился прямо в глаза, вынуждая смотреть вокруг с прищуром и молчаливо удивляться столь редкому для зимы теплу. День в долине стоял ясный. Ничто не мешало щедрому небу дарить земле свет. Тёплые лучи ложились Рэту на голову, грели уши и чувствительный нос. Было приятно ощущать тепло после продолжительных холодов и долгих дней заточения. А ещё приятнее не видеть окружение благодаря тем же лучам, услужливо слепящим глаза. Стоя посреди круга из собравшихся членов стаи, Рэт не хотел озираться и ловить на себе взгляды. Для паршивого волнения, колеблющего всё внутри себя, зверю хватало и того маленького кусочка, который он сквозь сощуренные веки видел впереди. Хищник видел отца на возвышении из камня. Ниже него, на земле, стоял небольшой ряд из дряхлых старейшин — обязательных участников волчьего суда. Их слово могло недурно повлиять на его судьбу, правда Рэт сильно сомневался, что они могли вынести какое-либо толковое решение. Отец всегда учил его уважать старших волков и ценить их драгоценное мнение, но зверь зачастую не верил, что они — почти отжившие свой срок, скривившиеся от старости и утратившие чуткость звери — могли мыслить и действовать здраво. Однако они находились здесь. Четверо самых старых волков стояли в группе и о чём-то тихо общались, даже не глядя на Рэта. Поэтому их присутствие волновало чёрного волка меньше всего. Похоже, они были единственными волками, не заинтересованными в пристальных оглядках его персоны. По обе стороны от каменного возвышения, занятого вожаком, находились и другие старые волки, но были они куда пригляднее на вид. Их тоже было немного. И заняты они так же были оживлённым перешёптыванием. На Рэта частенько косились их когда осуждающие, когда настороженные взгляды. Старшее поколение непрерывно о чём-то спорило и не умолкало. Рэт не слышал ни слова, но читал по губам. Конечно же, обсуждать они могли только его. Вся оставшаяся часть стаи занимала места вокруг. Хищник смотрел на молодых присутствующих изредка, лишь когда на ухо шептало мелкое любопытство. И каждый раз взгляд находил в толпе нового знакомого. Не всем волкам нравилось здесь находится. Рэт замечал это в их взглядах, среди которых намного чаще встречал сочувствующие. Не многим хотелось видеть его в центре этой злополучной поляны. Возможно, именно поэтому волки отводили взгляды, стоило Рэту остановить на ком-либо взор. — Пропустите! — слух волка неожиданно зацепило какое-то знакомое ворчание, — Подвиньтесь, что ли, а! Встали тут, как глыбы каменные! Рэт мельком покосился в лево и увидел волнение в толпе. Звери двигались и недовольно провожали взглядами кого-то, кто решительно и бесстыдно прорывался вперёд. Скоро среди волков стала проглядываться серая фигура Эдди. — Извините, простите, виноват, но мне нужнее! — серый протискивался между волками в ближайших рядах и останавливался, как только его снова сжимала толпа, — Эй! Расплющите, народ! Не без труда и боя, всклокоченный Эдди вырвался вперёд и стал видимым для Рэта. Только тогда серый зверь перестал тревожить окружающих. Эдди встал и замер, наконец-то сумев пересечься со взглядом лучшего друга. Позади него мелькнула другая не менее знакомая белая фигурка. Следом за братом в ряду показалась Исида — такая же встревоженная и напуганная происходящим. Друзьям Рэт ответил спокойным взглядом и самой невидимой улыбкой, прочитать которую можно было только по глазам. Затем Рэт отвернулся, пожелав не видеть страх в их взволнованных мордашках. На душе и так было нелегко. К тому же, внимание хищника привлекло нечто другое — голос, раздавшийся над поляной: — Волки стаи! — властный тон альфы облетел всю толпу. Возвышающийся над стаей Рагнар выдержал короткий миг паузы, чтобы добиться полного внимания собравшихся, — Я созвал вас здесь, чтобы пролить правду на ужасное событие недавних дней, унёсшее жизнь одного из нас. Мы не знали подробностей и причин, но сегодня у нас есть возможность выяснить, что произошло на самом деле. Я обязуюсь и клянусь вершить на ваших глазах честный суд, каким бы тяжким для меня ни был выбор. Алый взгляд закончил обводить толпу и замер на Рэте. — Брут был членом нашей большой семьи. Потеряв его, мы потеряли бесстрашного воина, превосходного охотника, верного друга и товарища. Это большая утрата, которую нам не пришлось бы терпеть, если бы не день вашего последнего поединка. Вы устроили его без моего согласия. Для вас не было секретом, что это грубое нарушение закона. И всё же вы не смогли решить проблему мирно и не удосужились заполучить моё мнение. Поведай же нам, Рэт, что толкнуло вас пойти на это? Слово перешло к чёрному хищнику, но произнёс он его не сразу. Рэт услышал тишину, вмиг смутившую его шаткую уверенность. По стае перестал гулять даже самый тишайший шёпот. Зверь отважился вновь оглядеть притихших сородичей и заметить их заинтересованные взгляды на себе. — Я не желал ему зла. — вскоре начал он, — И совсем не хотел сходиться в драке. Брут вынудил меня встать на защиту человека. Девушки, не так давно ставшей другом нашей стаи. Всё, чего я желал, — это не допустить её смерти. Толпа оживилась, но голоса зазвучали не громче прежнего. Рэт и в этот раз решил пройтись по ней взглядом. Беглый взор сосчитал удивлённые морды волков и заметил, что среди них лишь одна не выражала ярких эмоций. В одном из рядов Рэт увидел серую волчицу, почти незаметную за фигурами других зверей. Это была Кейт. Она смотрела прямо на него, ни на что не отвлекаясь. Взгляд неподвижной хищницы был потухшим, будто для неё Рэт по-прежнему оставался «мёртвым». — К той поляне меня привело чутьё. — продолжал зверь твёрдо, — Я увидел, что Брут загнал девушку в тупик, и вмешался, чтобы только не дать ей погибнуть. Бой между нами завязался быстро. Мы оба забылись и не почувствовали, что рядом находилась опасность. Новые подробности завертелись у волков на языках. Звери зашептались о девушке. Рэт ни на мгновение не прервался, чтобы не дать разговорам стаи ни малейшего шанса сбить свою уверенность. — Мы никогда не ладили с Брутом, но это не мешает мне жалеть, что так вышло. Он был неплохим волком. Я никогда не считал иначе. Ещё до появления людей, я попытался остановить наш бой, но не справился. Это стало моей ошибкой, за которую я готов отвечать. Закончив, Рэт поднял взгляд на отца. Взор альфы подсказывал, что пока что он держался и вёл себя правильно. Раскаяние и признание вины было верным шагом для того, кто находился под угрозой изгнания. Не сказать, что спасительным, но всё же не лишним. — Какой прок от твоей жалости, если Брут мёртв, и этого не исправить! — как гром среди ясного неба, раздался злобный возглас из толпы. Волки испуганно расступились и выпустили на поляну к Рэту бурого хищника. Едва держащий себя в лапах Натан вышел вперёд, держа испепеляющий взгляд на чёрном звере. Волк неспешно прошёлся по невидимой дуге и встал чуть поодаль от Рэта между ним и скалой вожака. Появление Натана взволновало всех, и лишь Рэт сохранил непоколебимый вид. Чёрный волк не удивлялся, ибо знал, что без его вмешательства этот суд ни за что не обойдётся. — Волчья жизнь всегда была и будет дороже человеческой. — продолжал скалящийся Натан, — Это закон: неоспоримый и вечный! Брут мог бы сейчас быть живым, если бы ты помнил это! — Вина лежит на обоих волках, Натан. — вмешался жёсткий голос вожака, — Брут пошёл против моего слова и напал на человека, признанного другом стаи. — Люди всегда были нашими врагами! — бурый рывком обернулся к Рагнару, — Волки всю жизнь терпят от них только беды! Это ли не пример? — Я не вижу вины девушки в произошедшем. — произнёс альфа по-прежнему спокойно, невзирая на ярость бурого, — Брута сгубила вовсе не она. Не услышав ответа, Рагнар добавил: — Мы все разделяем твоё горе, Натан. До этого дня я прекрасно понимал, какого это, жить с мыслью о гибели сына. Но даже с ней я продолжал мыслить и судить здраво, чего сейчас прошу и от тебя. Смерть настигла Брута после выстрела охотничьей стрелы — вот, с чем я соглашусь, если речь идёт о бедах. — Да… Брут пал по охотничьей милости. — как-то странно ответил бурый и медленно обернулся к Рэту, — Вот только твоего сынка эта милость обошла стороной. Чёрный волк выдержал хищный взгляд и напряг каждую мышцу спины, как только Натан продолжил перемещаться. Бурый зверь двинулся по той же дуге, что и до этого, став угрожающе обходить Рэта, как жертву на охоте. — Она так и не встретила его за все дни плена. — процедил зверь, явно огорчённый этим фактом, — В то время, пока все мы здесь представляли его шкуру прибитой к стене, он был вполне себе жив и в меру цел. Люди даже не скупились позаботиться о его здоровье. — хищно усмехнулся зверь, вдохнув яркие запахи целебных мазей, — Интересно, что же это? Жест доброй людской воли? Милостивая пощада, которую тебе хватило совести принять?.. Хмурый Рэт не отвечал, настороженно следя за шагами Натана. Бурый зверь не останавливался больше ни на секунду. Натан постепенно приближался к чёрному волку и собирался зайти ему за спину. Рэт не желал этого допускать. Своего противника он хотел держать на виду. — Сперва вождь не собирался щадить мою жизнь. — сказал хищник, — Он хотел убить меня, но позже изменил решение. Моя жизнь понадобилась ему ради важной цели. Рэт отвёл глаза от Натана, чтобы направить взгляд на отца. Напряжённый Рагнар внимательно следил за ситуацией, готовясь в любой момент прервать её своим вмешательством. Алый взор сразу поймал взгляд сына. Рагнар отвлёкся от волнений за происходящее, вопрошающе нахмурившись. — Вождь отпустил меня с посланием. — заявил чёрный волк во всеуслышание, — Он предлагает нам переговоры. Стаю накрыла волна удивления и страха. Растерянные волки заахали, став беспокойно и судорожно переглядываться. Видимое потрясение коснулось всех. В меньшей мере его испытали только Рагнар и старейшины. Неожиданная новость прибавила морде вожака хмурости, а группе старейшин, с виду как прежде спокойных, — шёпота. Старые волки тихо и коротко обсудили услышанное. Глядя на их бесстрастные морды, Рэт заподозрил, что они совсем не поняли важности его слов. Старейшины быстро притихли, чего не скажешь о стае. Волки взволнованно озирались друг на друга, искренне не понимая, как эти слова могли прозвучать наяву. — В ночь полнолуния он будет ждать ответа у южной «черты». — добавил Рэт, наблюдая смятение стаи, — Это всё, что он мне сообщил. Удивлённый Рагнар молчал, не торопясь это никак комментировать. Колкие слова зато нашлись у Натана: — Ну да, так бы он и упомянул об охотниках, что встретят нас градом из стрел. — хмыкнул он насмешливо, — Ясно, что это западня. А ты, небось, повёлся. Рэт яростно сжал челюсти, приложив немало сил, чтобы промолчать. Хищник невольно вспомнил Брута и его абсолютно такое же пристрастие к провокациям. Однако иметь дело с рыжим всегда было как-то проще. Рэту вдруг стало горестно от того, что сейчас перед ним скалил пасть кто-то другой, а не Брут. Чёрный волк мысленно признался, что многое бы отдал, лишь бы сейчас этот рыжий паршивец был жив. — Оказаться под градом не страшно. — произнёс Рагнар, на голос которого Натан развернул уши, — Страшно упустить шанс прервать многолетнюю вражду. Бурый зверь обернулся и упёр в вожака взгляд, полный яда. На мгновение забыв, что вокруг находилась целая стая, Натан бросил вожаку: — Так бы ты говорил, если бы вместо Брута люди прикончили твоего сына? Вопрос врезался в Рагнара стрелой, но хищник не отреагировал на него так, как бы хотелось Натану. Невозмутимо глядя в жёлтые глаза своего неприятеля и совершенно не замечая взгляды других волков, альфа с достоинством ответил: — Полагаю, что только так. В первую очередь я обязан думать о стае. Личное горе не должно мешать мне помнить это. Кроме раздражённого рыка, Натану не нашлось, что ответить. Рэт незаметно улыбнулся краешком пасти, совершенно не приняв слова отца как-то на свой счёт. Наоборот, Рэт восхитился его выдержкой, которой он в одно мгновение притупил яростный порыв бурого и добился тишины. Выждав пару её мгновений, Рагнар перевёл алый взор на сына: — Не вижу смысла продолжать говорить о произошедшем. Неизменным в нём осталось одно — Брут мёртв, и в этом есть доля твоей вины. Ты защитил жизнь невинного человека, но приложил лапу к гибели виновного волка. Ты нарушил правила честного поединка и напрочь забыл об опасности, которая подступала к вам во время боя. По законам нашей стаи, за отвергнутые правила, за проявленную халатность, за причастие к смерти сородича, тебе положено строгое наказание. Стая притихла перед решающими словами альфы: наступал момент истины. Натан изменился в морде и скрасил пасть ухмылкой в предвкушении. Зверь искоса поглядел на чёрного волка, и Рэт приложил все усилия, чтобы этого не заметить. Не о злорадстве Натана следовало думать в эту минуту. Рэт смотрел на отца и видел, какой боли ему стоило каждое слово. В ожидании своей участи, чёрный хищник опустил глаза вниз, куда-то к подножью скалы, чтобы не усложнять отцу задачу. Поляну накрыла почти идеальная тишина. Встревоженные волки ждали решения вожака, гадая, какой же приговор он вынесет только что возвратившемуся сыну. В одном из рядов с замиранием сердца исхода ждали Исида и Эдди. Брат и сестра не находили себе места от волнений за друга. В какой-то момент изведённый до предела Эдди в очередной раз дёрнул сестру: — Нет, ну ты видишь? Видишь, как всё плохо? Пора вмешаться! — Не вздумай, Эдди! — шикнула на него волчица, — Глупостей наделаешь. — А если изгонят? Изгнать же могут, Сида! — Я знаю. — не без тревоги ответила она, отворачиваясь обратно к скале вожака, — Знаю, Эдди… — Да сколько ж можно тянуть? — заворчал он, — Невозможно больше терпеть! Выйду вот сейчас и скажу им всё, что я думаю! — Стой! — Исида резко перехватила и правда двинувшегося волка, — Смотри! Вместе с братом волчица увидела движение у подножья каменного возвышения. И сам Рагнар заметил его, отведя взор в сторону. Его взгляд пал на группу старейшин. Внимание вожака, а вместе с ним и целой стаи, привлекла дряхлая волчица с заметной сединой на серой шерсти. Она внезапно отступила от скалы и вышла из группы других старейшин. Волчица остановилась, направив взгляд двух мутных, почти ослепших глаз прямо на Рэта. Хищнику от этого стало даже как-то не по себе. Ничей взгляд в округе не был таким пристальным и настораживающим. Для хищницы Рэт словно оказался на этой поляне один: настолько неотрывным сделался её старческий взор. Рэт увидел, как отец в два коротких прыжка спустился с возвышения и дошёл до уважаемой волчицы. Подойдя, Рагнар не проронил ни слова. Вместо этого под выжидающие взгляды волков изогнул ровную спину и подставил старейшине своё ухо. Пожилая хищница, голос которой мог только хрипеть, стала что-то ему нашёптывать. Рагнар сосредоточенно выслушал тихую речь старой хищницы и выпрямился, как только её губы перестали шевелиться. — Старейшины сказали своё слово. — объявил альфа стае, — Они считают, Рэт не заслуживает положенной участи. — Что?! — резко вырвалось из Натана. — По законам этих земель, волк, причастый к смерти другого волка, достоин изгнания. Но старейшины уверены, Рэт не должен покидать нашу стаю. Он смелый и благородный зверь, не струсивший ни перед опасностью, ни перед законом. Он много лет доказывал верность стае и никогда доселе не оступался. В этот раз он доказал иную верность, к несчастью, повлёкшую ужасные последствия. Конечно, это плохо, но старейшины убеждены — Рэт всё ещё достоин находится в землях этой долины. Мелкая улыбка на морде старой хищницы лишь подтверждала эти слова. Пугающей белизны её глаз больше не было видно. Опустив голову, старейшина прикрыла их и спрятала за седой шерстью. — Они просят меня о менее строгом наказании, и я могу с ними согласиться. — добавил Рагнар, — Я решил: Рэт останется среди нас, но потеряет своё место в рядах командующих волков. С этого дня он перейдёт в подчинение и лишится многих свобод до тех пор, пока вновь не заслужит прежнее место. Рэт вдумался в слова отца и почти физически почувствовал, как его скинули с верхов волчьего общества. Впрочем, это было совсем не удивительно. Такой исход поджидал его в любом из возможных случаев. Хищник взглянул на отца, поймал укор в его глазах и наконец-то увидел, сколько огорчений и неодобрений он всё это время таил в себе. Рэт со стыдом понял: на отце озвученная участь отразилась гораздо сильнее. Совесть внутри вспыхнула новым огнём, но, благо, Рагнар отвернулся, и перенести её обжигающий порыв Рэту оказалось немного проще. Перед уходом с центра поляны альфа уделил внимание и Натану. Бурый гневно выдувал воздух сквозь ноздри от ярости, которую теперь был вынужден держать при себе. Даже такой зверь, как он, при всём своём огромном желании не смел перечить слову старейшин. Поэтому всё, что ему оставалось, — это сверлить вожака самым ненавистным взором на свете. Рагнар ловил от него подобное не впервые. Альфа хорошо знал этот взгляд и то, что за ним стояло. Натан затаил крупную злобу — не первую и наверняка не последнюю. Вскоре бурый что-то неразборчиво рыкнул, отвернулся от вожака и ушёл с поляны, не бросив ни слова напоследок. Рагнар проводил глазами его стремительный уход, неслышимо вздохнул и завершил суд, покинув поляну в противоположном направлении. Все следующие минуты Рэт находился в какой-то непривычной для себя подавленности. Всё, что происходило вокруг, вдруг совершенно перестало его волновать. Зверь не увидел, куда делся Натан или отец. Не заметил, как волки начали оставлять свои места в рядах. Он так и остался в центре роковой поляны, где всё это время готовился услышать слова об изгнании. Не получить их из уст отца оказалось немного неожиданно. И, вроде бы, этому следовало радоваться, но на душе Рэта искра облегчения и счастья почему-то так и не вспыхнула. Живот до сих пор скручивала какая-то паршивая смесь из тревоги и стыда. Хищник ощущал и то, как стремительно быстро его покидала натянутая уверенность. После себя она не оставляла ничего, кроме слабости. Рэт чувствовал, как она обхватывала мышцы. Лишь жалкий остаток сил не давал его ногам подкоситься. Зверь удивлялся этому состоянию и понимал, что не испытывал его уже очень давно. Хорошо, что со стороны не было видно, как быстро он слабел и чуть ли не буквально сдувался. Видимо, так отступало волнение, которое держало его в прочных тисках на протяжении целого суда. В здравое сознание Рэта неожиданно вернул удар. Кто-то с силой треснул его кулаком по плечу, но боли зверь не почувствовал: зелье Арсы всё ещё действовало в полную силу. Рэт немного равнодушно обернулся, получил второй толчок и лишь слегка от него покачнулся, даже не моргнув глазом. Перед собой хищник увидел Эдди. — Я тебя ненавижу, старик! — воскликнул серый, и Рэт словил третий удар всё в то же плечо, — Ненавижу, понял? — Эдди! — недовольно одёрнула его белая волчица, подойдя. — Ничего, Сида. — заверил Рэт безжизненно, не чувствуя ни боли, ни желания защищаться, — Я заслужил. — Ещё как заслужил! — сердито прикрикнул Эдди и разом обрушил на друга всё скопившееся: — Мы тут все извелись! Не спали, не ели, не жили нормально, как только узнали, что ты подох! Совесть у тебя есть вообще?! Ладно я, Сиду бы пожалел! Все слёзы выплакала! Все ночи в бессоннице провела! Истерики каждый день закатывала!.. — Вообще-то это был ты, Эдди. — ответила волчица. — Не важно! — Простите, ребята. — ответил Рэт, в силу накатившей слабости вникший лишь в часть прозвучавшей тирады, — Я не думал, что всё так обернётся. Рэта обняли две белые лапки. Осознание этого пришло к нему в голову с опозданием, однако после зверь ощутил, как на душе стало теплее. На хищника объятия подействовали успокаивающе. Рэт с большим удовольствием приобнял подругу в ответ, правда только после небольшого промедления. — Я знала, ты вернёшься. — говорила тем временем Исида, — Сердце чувствовало. — А вот лично я сомневался. — вставил Эдди, — Похороны были уж слишком убедительными. Исида неожиданно быстро отпрянула, перед этим случайно нащупав на чёрной шкуре несколько рубцов. Волчица оглядела друга и сосчитала остальные глазами: — Мамочки, живого места нет. — заметила она беспокойно, — С роду столько не видела. — Ерунда. — отмахнулся Рэт, — Всё почти зажило. — Да уж, ерунда. — хмыкнул Эдди, — Ты морду свою видел хоть? — Ещё не довелось рассмотреть. Всё настолько плохо? — Да жуть полнейшая! — Эдди! — пихнула его сестра, не успев ответить помягче. — Могло быть хуже. — ответил Рэт, — Так что ещё повезло. — Вот именно, повезло! — вдруг подметил серый, — Ты самый везучий неудачник на свете, старик. Не перестаю в этом убеждаться! Хищник усмехнулся. Ощутить улыбку на морде оказалось так приятно, что Рэт не стал её сводить. — Чего смешного-то? Правду говорю! Засомневался вот сегодня и уже чуть в суд не вмешался, как вдруг — на тебе, старейшины вступились! Опередили меня… — Ты бы за меня вступился? — спросил Рэт. — Да ещё как! — распушился серый, — Не терплю несправедливость. Клянусь, сказал бы, что уйду с тобой в изгнание! — И что, правда бы ушёл? — Нет, конечно, я что, дурак? Это ведь так, для вида только. Хотя… — задумался он на секунду, — Будь ты самкой, я бы ещё подумал… Рэт прикусил себя за губу, чтобы не рассмеяться в голос. Исида не выдержала: прыснула, но прикрыла улыбку лапкой. — А что? Здорово бы было! — Эдди вдруг предался фантазиям, — Основали бы собственную стаю! Нарожали бы маленьких Эддиков и Рэтиков… Вот житуха бы пошла! В эту минуту Рэт понял, как сильно соскучился по чуши, которую серый так часто нёс. Вдали отсюда не хватало многого, и болтовни Эдди в том числе. В разговоре с друзьями Рэт постепенно осознавал, что действительно вернулся. Тревоги понемногу таяли, и прошедший суд уже не волновал душу так сильно. Хищник воздал должное Небесам за то, что ему дозволили здесь остаться. — Рэт. Зверь дёрнул уши на внезапный голос отца и обернулся. Рагнар приближался со стороны. — Нужно поговорить. — сообщил он, задержавшись около него лишь на миг, — Сейчас же. Рагнар отправился дальше, чтобы Рэт мог последовать за ним. Хищник обратил взгляд хмурому отцу вдогонку и понял всё без лишних слов, как и его друзья: — У-у-у… — протянул Эдди, проводив вожака глазами и хлопнув друга по плечу, — Не завидую, старик. Не завидую…