Волчья душа

Домашний костёр согревал тело и сердце. В полутьме шалаша, около извивающихся языков оранжевого пламени, Рэт ощущал себя в объятиях уюта и спокойствия. Зверь смотрел на пляску мелкого огня и представлял, как в нём горят все паршивые мысли. В голове наконец-то начинал образовываться порядок, и Рэт не нарушал его, вспоминая плен. Зверь вёл рассказ о нём плавно и непринуждённо. Волк не упускал детали, чтобы давать отцу полное представление о всех потерянных в заточении днях. Рагнар слушал, стоя по ту сторону костра, недалеко от завешенного шкурой выхода. Строгая поза со скрещенными на груди руками выдавала его напряжение. Голоса альфа не подавал: сосредоточенно улавливал все подробности рассказа и искал то ли подвох, то ли повод для веры. История закончилась, как только Рэт поведал о сбитых со следа людях и одиночном пути до севера. После продолжительного рассказа волку захотелось зевнуть, но он сдержался. Здесь, у костра, Рэта неожиданно быстро потянуло ко сну. И это при том, что всю прошедшую ночь он спал как убитый. И при том, что как убитый он спал и все минувшие шесть дней. Зверь отогнал не вовремя родившееся желание и уделил всё внимание отцу, до сих пор хранящему молчание. — Что думаешь? — спросил у задумчивого хищника Рэт, — Это может оказаться ловушкой? — К людям нет никакого доверия. — с небольшой задержкой ответил Рагнар, потирая подбородок, — И даже твоя пощада его мне не придала. Но отказываться от предложения глупо: в нашем положении я не могу упускать ни одного шанса. За время долгих раздумий вожак впервые взглянул на Рэта: — Сам как считаешь? Ты видел и слышал вождя в тот момент. Может быть, ты что-то почуял? — Что-то почуял. — подтвердил зверь, — Но не понял, если честно. — Ты ему не поверил? — Поверил. — признался Рэт, — Но только сперва. Потом я представил, как, наверное, для него будет важно выйти на тебя. Моя смерть бы многого ему не дала, а вот твоя — другое дело. — Однако ты ему поверил. — сказал вожак, словно не услышав, — Сперва. Почему? — Возможно, из-за пощады. — предположил Рэт, наблюдая за движением сгорающих деревяшек в костре, — Я был уверен, вождь убьёт меня, не церемонясь. А он вдруг снизошёл до пощады в благодарность за дочь, и я удивился. — Но предложение переговоров удивило тебя больше. — Да, намного больше. — кивнул волк, не сразу заметив, что эта мысль прозвучала вне его головы, — Я почувствовал, что что-то начинает меняться. — Значит, — Рагнар вернулся к началу, — ты всё-таки понял, что почуял? Рэт замолчал и слабо нахмурился. — Да. Получается, понял. Но не думаю, что это что-то меняет. Зачем ты спрашиваешь? — Для принятия решения полезно смотреть на ситуацию со всех сторон. — чуть дёрнув плечами, ответил альфа. — Принятия? — Рэт снова нахмурился и напомнил: — Ты ведь уже решил, что согласишься. — Это само собой. Но кроме я должен знать, скольких волков возьму с собой, как отвечу на возможный бой и что предложу вождю в случае мира. Получив ответ, Рэт опустил взгляд к огню. Зверь мысленно ругнулся на собственную голову, видно, ещё не восстановившуюся настолько, чтобы приходить к таким очевидным вещам самостоятельно. Хищник неожиданно вспомнил Эми. В груди что-то защемило, когда Рэт припомнил, что сегодня утром его лишили возможности с ней поговорить. Жаль: Эми могла быть в курсе отцовских намерений. А даже если нет — её реакция на новость бы всё равно дала хоть какую-то подсказку. Кому, как не ей, знать своего отца? Разве что её брату, но Рэт не сомневался, что, если что-то известно ему, значит, это известно и Эми. Рэт увлёкся мыслями о девушке и не заметил, как отец присел к костру. Внезапно увидев его напротив себя, хищник понял, что напряжение от отца немного отступило. В ином случае он бы так и остался стоять на ногах и задумчиво потирать подбородок с почти невидимыми седыми шерстинками. И как давно они у него появились?.. Рэт не помнил, чтобы замечал седину на его морде раньше. — Одно немного радует. — зверь привлёк слух отца, в глазах которых уже длительное время наблюдал борьбу противоречивых мыслей, — Мы сможем понять, сколько охотников стоит за вождём, не доходя до «черты». — Но не узнаем, с какой целью они там находятся. — ответил Рагнар, — Люди будут ждать боя и от нас. Особенно если их намерения и правда чисты. — Зато мы сможем… — Что значит «мы»? — Рагнар метнул на него взгляд, кое-что поняв, — Ты никуда не пойдёшь. — Что? — своим удивлением Рэт чуть не вызвал у отца усмешку. — Уже забыл, чем закончился суд? Ты останешься в логове. Возможно, даже на карауле: не лишать же тебя доброго дела. — Карауле? — в этот момент Рэт вкусил плод наказания и почувствовал весь его гадкий вкус, — Нет, отец, я должен там быть. Позволь отправиться с тобой. — Нет. — отрезал Рагнар, мрачнея, — Тебя рядом со мной не будет. — А если начнётся бой? Если людей будет вдвое или втрое больше волков? — Справимся без тебя. — Но… — Рэт. — вожак пронзил сына строгим кроваво-красным взором, — Ты меня услышал. Эта встреча пройдёт без тебя. Чёрный хищник замолчал, отвёл глаза и сжал челюсти до скрипа зубов. — В логове ты останешься не только из-за наказания. — продолжил альфа чуть тише, — О стае должен будет кто-то позаботиться, если со мной что-то случится. Рэт поднял взгляд. Огонь отразился в его глазах и осветил поселившееся в них удивление. — Что? — спросил совершенно спокойный Рагнар, — Случиться может всякое. Тем более, что ты прав. Моя голова вождю дороже. — И как же я позабочусь о стае? — спросил чёрный зверь, — Утратив статус и право даже на малую власть? — Никто не готов к этой ответственности так, как ты, Рэт. — ответил ему вожак, — И стаю я не доверю никому так, как тебе. Если у границы что-то вдруг сорвётся, тебе придётся постараться, чтобы вернуть потерянное и занять моё место. Рэт не ответил: поперёк горла встал ком от представления такого будущего, а где-то на загривке поднялась шерсть. Хищник не раз представлял себя на месте отца и не раз ощущал, как от этой мысли на спине дыбом вставала каждая шерстинка. — Расслабься, ты не приговор к казни услышал. — усмешливо подметил Рагнар, — Я говорю о худшем случае. Можешь мне верить, если людям понадобиться моя смерть, сперва они получат бой, в котором встретят свою собственную. Языки пламени всколыхнулись и выросли, стоило альфе разрыхлить горящий хворост прутом. Ввысь отлетело несколько искр, и носа в очередной раз коснулся знакомый с детства запах костра. Рэт втянул его поглубже и вдруг представил, каким сладостным он станет вместе с запахом свежего, сочного, жарящегося на углях мяса. Пасть наполнилась слюной от представления вкуса идеально прожаренного куска оленины, приготовленного умелой лапой отца. От привкуса растёртых трав, которыми он искусно пропитывал мясо перед жаркой. Рэт сглотнул призрачный вкус и услышал, как неожиданно громко завыл желудок. Протяжная молебная песнь привлекла и слух вожака. Рагнар поднял взгляд от огня, присмотрелся к сыну и спросил: — Голоден? Вопрос скрутил живот сильней: Рэту вспомнилось чувство лютого голода, которое сопровождало его всю дорогу к логову и которое, к счастью, стихло, как только начался суд. — Если честно, очень. — признался зверь, нехотя припомнив и вкус водянистой похлёбки, что давали всего два раза в день в плену. — Ну, что ж, тогда ночная охота не пройдёт без твоего участия. — сказал Рагнар и с неким безразличием опустил взгляд обратно к костру. Альфа разрушил все ожидания сына. Заметив краем глаза, какой сокрушённой сделалась его морда, вожак не удержался от смешка. — Ладно, шучу. Найдётся для тебя кусок. Да и сам я не прочь что-то пожевать: только ведь поесть собрался, как вдруг ты заявился. — Ох, извини, что сорвал твои планы своим возвращением. — ответил Рэт с кривизной. — Не паясничай. Иди лучше, приведи себя в порядок. — Рагнар коротко мотнул головой на выход, — Навести целителя. Сходи к источнику. А как вернёшься — поешь. Заодно и я в это время подумаю, посылать тебя на всю ночь или половину для начала. — Так про охоту не шутка была? — Иди. — повторил вожак, — Чем быстрее вернёшься, тем горячее будет твоя еда. — Понял. Рэт поднялся и обошёл костёр. У самого выхода волк помедлил, обернулся и поглядел серому хищнику в спину. — Отец. — позвал он вдруг. — Ну что ещё? — Ты простишь меня? Вожак вздохнул, не оборачиваясь. — А куда деваться? Сперва ты, конечно, меня огорчил. Но сейчас я задумываюсь и понимаю, что на твоём месте поступил бы так же. — Правда? — удивился зверь. Рагнар так и не обернулся. Альфа замолчал, и Рэт уже было подумал, что отвечать отец не собирается. Но вдруг он услышал: — Когда-то давно и во мне пробудилось чутьё. Я почувствовал страх сердцем и пересёк пол леса ради той, которую любил всей душой. Но, в отличие от тебя, я не успел и жалею об этом по сей день. Я буду нести эту ношу всю жизнь, до последнего вздоха. До последней своей минуты помнить, что опоздал и не уберёг её от убийцы. Поэтому я счастлив, что тебе не придётся испытывать это чувство. Я же никогда не перестану мечтать вернуть тот день, чтобы бросить свои обязанности намного раньше и во что бы то ни стало к вам успеть. Рэт сглотнул, но не избавился от кома, душащего горло. Несмотря на действие чародейского зелья, хищник почувствовал боль, заглушить которую была не способна никакая магия. Рэт вспомнил мать. Вспомнил последний день её жизни и последний день своего детства. Затем представил, что в этот миг пришлось ворошить отцу, и пожалел, что ненароком напомнил. — Ну? — лишь теперь вожак повернул голову к сыну, но лишь слегка, — Так и будешь стоять или пойдёшь наконец? — А-а… — Рэт вспомнил, почему находился на лапах, — Да, ухожу. В шалаш ненадолго ворвался дневной свет — это Рэт задрал шкуру на проходе и вышел на свежий воздух. Затем всё погасло, и главным светом в жилище вновь стал костёр. Своё место около него Рагнар не покинул. Альфа вздохнул после ухода сына и взглянул на свою руку, вокруг запястья которой было обмотано дорогое сердцу украшение из гладких синеватых камушков. Вожак вспомнил, как красиво оно смотрелось на шее чёрной волчицы много лет назад. И какими счастливыми были её глаза в день, когда она получила от него этот подарок.

***

Эми пихнула ногой напольную шкуру, чтобы откинуть её край и вымести из-под него скопившуюся пыль. Много грязи под меховым ковриком не нашлось: Эми подметала пол вчера. Сегодня же девушка схватилась за метлу со скуки, когда вся основная работа по дому закончилась и когда пришлось думать, чем себя занять. Из всех малочисленных вариантов Эми выбрала метлу и шанс ещё раз обдумать сегодняшнее утро за несложной работой. Приступив к делу, девушка сразу погрузилась в размышления о Рэте, стае, переговорах и опасности. Одна мысль сменяла другую, не оставляя на душе ничего, кроме страха. Всего каких-то три часа назад Эми была счастлива услышать о переговорах, а теперь боялась их, как огня. Мало того, что они могут закончиться боем, так ещё и в случае успеха всех поджидает беда. Сейчас она ещё дремлет, сонно ворочается где-то в Дальних землях и ждёт, когда наступит время. А уж когда оно наступит — никто не знает, насколько ужасно та себя проявит, и чем это всё обернётся для двух народов. Девушка заметила, что метёт один участок пола уже целую минуту. Эми сдвинулась ближе к центру комнаты и вновь задумалась, но на сей раз о волке. С его ухода прошло много времени, Рэт уже должен был добраться до дома. Пальцы девушки сжали метлу от раздражения за то, что сердце ничего не чувствовало. Рэт мог улавливать её малейший страх, находясь на другом конце леса, а она была способна полагаться лишь на надежду и молитвы. Сегодня Эми прибегала к ним намного чаще, но от этого становилось только тревожней. Никогда ещё неизвестность её так не нервировала. Эми вздрогнула, как только на метлу внезапно налетела кошка. Белая охотница со вздыбленной шерстью прыгнула на тонкие прутья, задела их передними лапами и вмиг отскочила. Затем бросилась на всех парах обратно за кресло, где сидела в засаде. Только после этого Эми выдохнула из груди воздух, затаённый от испуга. Сноу вернулась, как только хозяйка продолжила мести. На сей раз дурная кошка промчалась мимо и остановилась в стороне, выгнув спину и распушив хвост. Девушку такая поза рассмешила. — Ты чего? — Эми растянула губы в смеющейся улыбке. Кошка мгновенно удрала, царапнув когтями пол. Не прошло и мгновения, как она вернулась, снова атаковала метлу лапами и отпрыгнула подальше. Сноу замерла, и девушка мотнула метлу в её сторону с резким возгласом «бу!». С гулким топотом кошка бросилась наутёк за кресло, на бегу сдвинув лапами напольную шкуру. Вскоре охотница осмелела. Когда Эми сделала ещё пару взмахов, она выскочила и перешла в нападение без отступления. Девушка весело засмеялась после того, как Сноу подпрыгнула в воздух за поднятой повыше метлой. Эми отбежала подальше, чтобы кошка стала её догонять, оббежала кресло, дразня охотницу шорохом прутьев, вернулась в центр и начала водить метлу по полу слева на право. Кошка забавно ловила добычу, широко расставляя лапы и совершая неуклюжие прыжки. Продолжая смеяться, Эми попятилась назад и вдруг столкнулась с какой-то стеной, неожиданно выросшей посреди комнаты. Девушка ахнула, обернувшись. Рядом с ней стоял отец и безмолвно наблюдал за игрой, которую она затеяла и которой так увлеклась, что не услышала ни скрипа входной двери, ни шагов вернувшегося вождя. — Веселишься? — спросил он, вскинув рыжую бровь. Эми вспомнилась прошедшая ночь. Более того, ей показалось, что она вернулась в неё на мгновение, а всё из-за его взгляда: такого же прямого и холодного. — Рад, что даже заточение здесь не способно сломить твой дух. — сказал вождь после и невольно поднял взгляд выше её головы. Внимательный взор Магнуса заскользил от аккуратно расставленной чистой посуды к идеально убранному кухонному столу, прошёлся по выметенному полу, обогнул разглаженную накидку своего кресла и добрался до стен, где отметил приятный глазу порядок на каждой полке. В нос вождь вдохнул аппетитный запах свежеприготовленного супа и вернул взгляд к кухне, где нашёл котелок и увидел мелкий пар, поднимающихся ввысь. — И время, вижу, ты проводишь с пользой. — добавил он одобряюще, — Так держать. Где Берта? — Прилегла отдохнуть. Вождя снова что-то порадовало. Девушка заметила это по его глазам и подумала, что радость вызвана её нахождением в хижине во время возможности ускользнуть из-под надзора. Магнус прошёл в дом, и взгляд Эми последовал за его перемещением. Двигаясь медленными шагами к кухне, мужчина ненавязчиво спросил: — Конрад успел рассказать последние новости? — Успел. — ответила девушка, покрепче взявшись за метлу от волнения, — Мне известно, что переговоры состоятся. — Ещё никому не известно, состоятся ли они. — поправил мужчина, — Но путь к ним проложен. Остаётся надеяться, что никто не вздумает с него свернуть. — Ты не свернёшь? — неожиданно даже для самой себя, спросила Эми. Испуг в её голосе прозвучал настолько явно, что предводитель обернулся. Девушка была напугана внезапной мыслью о том, что согласиться на встречу отец мог совсем не с теми целями, ради которых был затеян ночной разговор. Магнус выдержал паузу, и всё её протяжение девушке пришлось терпеть на себе неясный, но предельно серьёзный взор. — Раньше бы, наверное, свернул. — признался вождь удивительно спокойным тоном, — Но не теперь. Ваша с Конрадом вера уж больно сильна. Прошибла даже такого, как я. Эми удивилась словам, которые никак не ожидала услышать от него — своего отца, доселе и слушать не желающего ничего о доверии к волкам. — Мне всё ещё не верится в мирный исход, но этой ночью я переосмыслил и взвесил многое. — поведал вождь, — Я решил пойти на то, на что бы никогда не пошёл прежде: дать волкам шанс. — А я думала… — подала неуверенный голос Эми, — …тебя рассердит эта ночь. — Я был сердит. — подтвердил Магнус, — И по-прежнему сержусь, припоминая все твои выходки: что прошлые, что настоящие. В голове до сих пор с трудом укладывается, что все их могла совершить ты. В девушке успел проснуться и заиграть стыд, прежде чем мужчина добавил: — Но этим утром я понял, что злиться должен только на себя. Опущенный к полу взгляд Эми резко вернула к отцу, поймав очередные непривычные слуху слова от человека, прежде никогда не щедрого на открытые и искренние разговоры. — Я никогда не учил тебя ненавидеть волков. — заговорил он, будто на исповеди, — И никогда не рассказывал всех ужасов, которые приходилось от них терпеть. Даже правду о твоей матери скрывал столько лет, лишь бы не отравлять твою душу. — Какую правду? — как можно ровнее произнесла девушка, образовав складочку между нахмурившимися бровками. — Не утруждайся. Конрад признался, что не сдержал язык за зубами. Эми сомкнула губы и поджала их от неловкости. А про себя незлобно ругнулась на брата за то, что он не счёл нужным её об этом оповестить. — Я много раз собирался рассказать тебе правдивую историю, но каждый раз, начиная, видел, какими глазами ты на меня смотрела. — уголок его тонких губ дёрнулся вверх от воспоминаний, но быстро опустился, — Ты была настолько далека от всей той ненависти, которую я тогда испытывал, что язык не поворачивался даже что-то о ней упоминать. — Значит… — протянула девушка, осознавая, — Вы скрывали от меня правду, чтобы я не жила с ненавистью? Вождь подтвердил эту правду ровным взглядом. — Жить с ней с малых лет тяжко. — сказал он, помня собственный опыт, — У меня была возможность избавить тебя от этого, и я ею воспользовался. От возникшего в голове вопроса у девушки сжалось сердце, и Эми немедля задала его отцу: — Ты жалеешь, что не рассказал мне? — Нет. — ответил он, ни на мгновение не задумавшись, — Не жалею. И после этих слов Эми почувствовала, как воздуху стало легче выходить из груди. Отец не держал на неё крупного зла — эта мысль разогнала волнения, скинула огромный камень с сердца. Конечно, Магнус по-прежнему помнил свою злобу, но девушка была счастлива знать, что от неё он понемногу оттаивал. Ведь все эти дни часто думала, что отец не простит ей раскрывшиеся тайны уже никогда. Но будь её убеждение правдой, Магнус бы ни за что не начал этот разговор. Вождь поправил складки тёплой накидки у шеи неловким движением руки, когда пауза после его ответа затянулась. Похоже, и он вспомнил, что не часто заводил подобные беседы. Коротко прочистив горло, мужчина вернул хмурую маску лицу, по которой Эми сразу узнала в нём его прежнего. — Впереди нас ждут нелёгкие дни. — сменил тему он, — Если ночь переговоров пройдёт гладко и если ты по-прежнему будешь оставаться дома, я задумаюсь о том, чтобы разрешить тебе выходить в деревню. — но вождь тут же добавил: — Под чьим-либо присмотром. — Я буду здесь. — Эми опустила взгляд, потускнев, — Я обещала, что больше не сбегу, если ты отпустишь волка. — Хорошо, что ты помнишь своё слово. Надеюсь, ты не подведёшь моё доверие и сдержишь его. Девушка задумалась, чем придётся пожертвовать ради выполнения обещания, и зачем ей вообще нужна свобода без шанса на выход в лес. Вспомнила, в каком положении находится Рэт, и чем опасна скорая ночь полнолуния. Последняя мысль довольно быстро вытеснила все остальные. Она вернула сердцу тревоги, от которых то вздрогнуло и с болью забилось о рёбра. В эту минуту, стоя около отца, Эми поняла, что больше не может молчать. Она должна высказать всё здесь и сейчас, пока до роковой ночи ещё есть время. Из водоворота беспокойных размышлений её выдернул всё тот же голос предводителя, но, подняв взгляд, девушка не увидела его напротив. Мужчина уже ушёл к выходу. — Не жди нас до темноты. — говорил он, подходя к двери, — Работы набралось по горло. Не забудь про заднюю дверь, как наступят сумерки. Запри понадёжней. — Постой, пап! — отчаянно бросила она ему вдогонку, обернувшись. Магнус остановился, придержав уже открытую им дверь. Вождь замер в полушаге от выхода и повернулся к дочери. — Я должна сказать… — начала она, смутно представляя, как предупредить отца об опасности, о которой сама почти ничего не знала, — Должна сказать… что в лесу не всех будет устраивать мир, ради которого вы встретитесь на границе. — Да, Эми, я знаю. — ответил вождь, к несчастью дочери, даже не догадывающийся, о чём шла речь, — Недовольные всегда были и всегда будут. От них никуда не деться, можно только приструнить, если дело выходит из-под контроля. Со своей стороны я не допущу открытых недовольств, если звери ответят мне тем же. Слова отца девушку, как ни странно, успокоили. Внезапно подумав о том, что в случае мира обе стороны могут объединиться против третьей силы, Эми почувствовала какое-то облегчение, и мысли о загадочной опасности так и остались мыслями. — Не волнуйся, Эми. — сказал он напоследок ради избавления её от страха, — Я знаю, какие последствия могут быть. И я обещаю, что не сделаю ни шага к худшим из них ради тебя. Эми вдумалась в прозвучавшее, когда дверь за отцом уже закрылась. И она не запомнила, сколько простояла так, глядя на выход. Девушка отмерла, когда эхо последних слов мужчины в голове стихло, и взамен ему стала слышаться прежняя, едва нарушаемая шумом с улицы тишина.

***

Ожидание роковой полночи растянулось на три томительных дня и две бессонные ночи. Конрад заметил, каким неторопливым сделался шаг времени, и какими спокойными стали каждодневные патрули. Сам он уходил в лес за эти дни только дважды, в обход ближайших земель за «чертой», где нередко встречались волчьи следы или сами звери, занятые охотой на лесную дичь. За оба раза Конрад не встретил ни одного свидетельства пребывания волков, ни разу не заметил их фигуры где-то вдалеке. Даже волчий вой стал каким-то отдалённым, рассеивающимся из-за большого расстояния. От других патрулей Конрад узнавал то же самое и делал выводы о том, что звери сократили территории обходов. В свою очередь, и сами люди по распоряжению вождя перестали заходить в дали. В основном их отряды сосредоточивались вблизи границ, около пастбищ и посевных участков с амбарами, полными зерна. Люди стерегли самые важные точки, сохраняя бдительность и недоверие к затишью. С более дальними вылазками в лес — когда за дичью, когда за разведкой — вождь временил, не желая встречаться с врагом до ночи переговоров. Похоже, что и волки придерживались того же желания. Порой они напоминали о себе далёким ночным воем, тревожа сердца скучающих охотников. Сообщали, что они по-прежнему где-то рядом. Но на занятый людьми юг, однако, ни при каких условиях не забредали. Полная луна повисла в чистом тёмно-синем небе в третью долгожданную ночь. Вечерние сумерки быстро рассеялись, пустив в ночную власть тьму и холод. Развеивать их удавалось только огнём, пляшущим на людских факелах. Их свет озарял тёмную тропу, ведущую к опасной зоне леса. К зоне «черты», разделяющей лесные владения от земель вблизи деревни десятками спрятанных под снегом ловушек. Как и многие в составе движущегося к границе отряда, Конрад внимательно осматривал землю под ногами, прежде чем сделать шаг. Но, кроме этого, не забывал озираться и вглядываться в опасно тихий ночной лес. За собой, озаряя путь, охотник вёл троих. Люди за его спиной ступали за ним след в след, помня о волчьих капканах и ямах, скрытых от невнимательных глаз. За время пути Конрад часто косился влево и считал остальные огни факелов. Их, как и в начале пути, было восемь. И за каждым горящим факелом двигалось по трое-четверо человек. Сосчитывая положенное количество, Конрад возвращал внимание к собственному пути, а также к тёмному лесу, простирающемуся справа. Охотник бросал настороженные взгляды в густую тьму и нередко отгонял её, перемещая факел в другую руку. Мрак не отступал далеко: пускал свет от огня только на близкие дорожки и заросли, а всё, что находилось за ними, оставлял в своих тёмных лапах. Конрад приглядывался к черноте леса, обращал взгляд к любой похожей на зверя коряге и покрепче сжимал факел в руке. Пару раз ему мерещился хищный блеск волчьих глаз, и от подобных видений закалённые боями мышцы сводило в напряжении. Свободная рука охотника не отпускала рукоять меча, висящего на поясе, и всё ждала по старой памяти, когда из леса высунется звериная морда. Конрад расслаблял пальцы на мече, когда вспоминал, куда шёл, но вскоре рука снова сжимала рукоять, да посильнее. От привычки всё же было не так-то просто избавиться. Память Конрада невольно оживляла в голове бой девятилетней давности. Он состоялся в похожую тёмную ночь, под тусклым светом такой же полной луны. Сражение прошло в окрестностях этой границы. Возможно, даже прямо здесь, на земле под ногами. Конрад хорошо помнил чувства молодого лучника, впервые оказавшегося в бою против дюжины свирепых волков, выскакивающих из леса. Охотник не забыл, как дрожали его руки, выхватывая новые и новые стрелы. В ту ночь он пускал их, почти что не целясь: волки так часто мелькали перед глазами, что у каждой пущенной стрелы был шанс кого-нибудь задеть. И в один неожиданный миг стрела действительно задела волка, до которого никто не мог добраться. Охотник ранил вожака, вонзив стрелу в его серый бок. В ту ночь Конрад не поверил своей удаче и пустил ещё одну, которой смог повалить зверя с лап. Удивительно, что серый хищник не заметил притаившегося лучника в зарослях. И ещё удивительнее, что второй зверь, находящийся в тот миг рядом, не бросился на защиту вожака. Той ночью Конрад заметил второго волка не сразу. Хищник с тёмной шерстью был почти невидим в ночной тьме. Охотник увидел его, когда обернулся и случайно поймал взглядом блеск жёлтых глаз, отразивших дальний свет факелов. После обнаружения зверь быстро пропал. Конрад успел заметить лишь бурый мех, когда зверюга, отказавшись от схватки с человеком, подстрелившим вожака, нырнула в кусты. В ту ночь охотник приравнял сохранность своей жизни к чуду. А неясное безразличие того волка к угрозе жизни вожака — к необъяснимой странности. Конрад прогнал воспоминания, заметив, что потерял бдительность. В голове он оставил только образ красноглазого волка — вожака, пленённого людьми той далёкой ночью. Конрад хорошо запомнил серого зверя. И даже спустя столько лет не утратил его образ в памяти. С той ночи охотник больше не видел альфу, но сегодня ему представится шанс вновь с ним столкнуться. А, может, и вновь пустить в него стрелы — кто знает. Большая половина людей, движущихся к «черте», не ждала от волков ничего, кроме боя. В начале пути Конрад был с ними не согласен, но сейчас, подбираясь к границе всё ближе, был уже ни в чём не уверен. Охотник вздрогнул, внезапно заметив среди деревьев чёрную тень. Конрад в мгновение ока встал и направил свет факела в ночную тьму, где взгляд поймал фигуру с человека ростом. Огонь осветил два кривых древесных ствола и пустое пространство между ними. Конрад моргнул, нахмурившись, ведь именно в этом пространстве секунду назад он заметил странную тень. Та стояла там, не двигаясь. Скрытая под массивным развевающимся одеянием, стояла и сливалась с мраком. Для мимолётного видения её очертания показались охотнику слишком реальными. — В чём дело, Конрад? Охотник услышал отца. Конрад обернулся к предводителю, оглядел людей вокруг и понял, что остановил весь отряд. — Ни в чём. — охотник избавился от маски удивления, пожелав не задерживать людей нелепыми объяснениями о коротком и пропавшем видении, — Показалось. Тень не была волчьей — возможно, лишь это отговорило охотника от необходимости рассказать вождю и людям то, что он видел. А видел он нечто непонятное и совсем не похожее на работу его воображения, ожидающего появления волков. Конрад не перестал бросать взгляды во тьму, когда отряд двинулся дальше. Больше среди ночных силуэтов леса он не выискивал зверей. Теперь охотник искал исчезнувшего призрака в потрёпанной мантии, мешающей понять, чья личность под ней скрыта. Но сколько бы он ни приглядывался — тень не появлялась. Конрад не оставлял попыток вновь найти загадочную сущность даже когда отряд добрался до места. Люди остановились на ровном месте, свободном от зарослей и деревьев. Те виднелись немного дальше, на расстоянии нескольких шагов. Первые стволы елей в рядах были совсем хилыми, с редкими полуголыми ветвями, но за ними вновь сгущалась растительность и кривилась буграми земля. За елями клубилась та же тьма, не рассеивающаяся даже при помощи снега, лежащего сугробами на земле и отражающего свет если не полной луны, то человеческого огня. Охотники рассредоточились за спиной вождя, окружив его неровной дугой в три ряда. Их взгляды устремились в лес, встретили всё то же не отступающий мрак и стали молчаливо ждать. В тот миг тишина отвлекла Конрада от мыслей о тени и напомнила, ради чего он и все люди проделали путь к этому месту. Он и ещё трое приближённых к вождю человек встали ближе всех к спине своего лидера, оказались в первых рядах долгожданного представления с неизвестным началом и концом. Как и все, Конрад принялся ждать. В ночной тиши охотник услышал стук своего сердца и заметил, что он стал частым. Это было одно из предчувствий беды, которому Конрад всегда беспрекословно верил. Где-то рядом были волки — он в этом не сомневался. Несмотря на холод, ладонь, которую охотник продолжал держать на мече, вспотела. Враг точно приближался и, возможно, сейчас находился даже ближе, чем ему и многим казалось. С этим предчувствием Конрад осмотрел лес, уцепил взглядом все кусты и деревья. Затем украдкой поглядел на отца и отметил, что тот смотрел во тьму с неменьшей настороженностью. Магнус терпеливо и напряжённо ждал, перемещая взор по лесу за пределами границы. Наверняка и он чувствовал волков. Ощущал, как они подбираются ближе. Конрад не запомнил, сколько прошло времени, прежде чем в лесу наконец-то что-то мелькнуло. Охотник услышал треск зарослей, повернулся на внезапный звук и увидел блеск звериных глаз, поймавших свет восьми факелов. В лесу показался первый хищник, но это был не вожак. Зверь меньших размеров, вышедший из мрака на четырёх лапах, остановился на небольшом бугорке, с которого внимательно оглядел всех пришедших людей. Не прошло и мгновения, как с левой стороны показался второй зверь, похожий на первого размерами и ролью. Как и первый, он безмолвно осмотрел охотничий отряд, сосчитал каждого человека за спиной вождя и остался в ночной тени. Конрад услышал негромкий охотничий возглас, похожий на испуг, где-то в самом конце отряда. Охотник обернулся и понял, чего испугался молодой воин. Несколько волков одновременно вышли из лесной тьмы со всех сторон, окружив людей. Звери не скалились и не рычали. Они тихо занимали места вокруг, отрезая людям все возможные выходы. Конрад внимательно считал волков и не находил среди них ни одного, хоть отдалённо похожего на вожака. Ни один хищник не походил на заложенный в памяти образ ни размером, ни окрасом, ни глазами. Как сегодня помня алый блеск последних, Конрад водил глаза по видимым волкам и искал тот самый, отпечатанный в памяти. И он нашёл, когда во тьме впереди людей показался последний хищник. Ночная тень сползала с него медленно. Зверь приближался плавно и почти совсем не слышимо. Это была поступь настоящего хищника, под истерзанной шрамами шкурой которого опасно перекатывались крепкие мышцы. Алые глаза сверкнули в темноте, поймав огненный свет с очередным ровным шагом. Со следующим вожак добрался до той полосы света, где с него полностью сошла тень. Хищник остановился, позволив каждому человеку в отряде обратить к себе взгляд. И он услышал, как некоторые молодые охотники испустили тревожные вздохи при виде столь громадного противника. Многие, глядя на него, сразу позабыли о других волках. Ведь, казалось, этот зверь мог с лёгкостью разгромить весь их немалый отряд только своими силами. Взор альфы встретился со взором вождя. Конрад впервые почувствовал страх такой силы, что в некогда напряжённые и готовые к самым худшим поворотам событий мышцы проникла слабость и дрожь. Охотник выпустил облачко пара изо рта, когда наружу вырвался сдавленный выдох. Слыша лишь собственный пульс, Конрад ещё раз оглядел волков в лесу и людей в отряде, ждущих только повода… Только одного слова своего лидера, чтобы сойтись в кровавой схватке и унести как можно больше вражеских жизней. Призрачная боль пробежалась по телу охотника, только на секунду представившего, что случиться, если переговорам не удастся пройти мирно. Конрад сглотнул и как можно ровнее вдохнул не хватающего лёгким воздуха. Охотник вновь обратил взгляд на вожака и отца, меж взглядами которых разве что не искрились молнии. И он взмолился Всеотцу, Небесам, Судьбе — всем возможным и невозможным силам, лишь бы те не допустили крови.