Волчья душа

Весь последний час в проёме выхода из пещеры девушке мерещилась тень, разгуливающая там, как дикий зверь, загнавший добычу в нору. Воображение неспящей так и ждало, когда раздосадованная сущность промелькнёт мимо входа и отразит в своих призрачных глазах свет танцующего костра. Или, может, не побоится рискнуть и войти прямо к ним — воспользоваться ситуацией, пока люди и волки рядом. Может ли дух заставить их всех здесь друг друга поубивать? Эми не исключала подобную мысль. Из-за неё девушка сильнее комкала край своего расстеленного по камню плаща в кулаке и поджимала ноги. Нос Эми тоже прятала в ткани. Была бы её воля, спрятала бы и глаза, чтобы ничего ими не видеть. Но так был бы риск пропустить момент появления духа, а девушка не желала допускать его незаметного проникновения в их тихое место ночлега. Тем более, что не спала сейчас здесь только она одна. Все остальные сопели. Лишь серый зверь позади Рэта изредка издавал невнятные звуки речи и вертелся так, словно в его шерсти буйствовали целые колонии блох. Ранее Эми думала, что он не спал. Однако проскакивающие сквозь сон абсолютно непонятные слова доказывали, что спал Эдди всё-таки крепко, смотря насыщенные действиями сны. Конраду, возможно, тоже что-то снилось. Охотник теперь был повёрнут к костру лицом так, что девушка могла видеть, как порой его брови хмурились и расслаблялись. Как приоткрывались губы и дёргалась кожа щёк у скул. Конрад придерживал отданный девушкой плащ рукой, сквозь сон опасаясь, что он спадёт. В бурую накидку охотник успел укутаться, как в кокон. Эми не сомневалась, брату было тепло. Особенно рядом с подпитанным огнём, заметно возросшим с возвращения хищника и девушки в пещеру. Рэт спал рядом, продолжая согревать телом и обнимать, прижимая ближе. Подбородок зверя касался её макушки. Лапа, проходящая через талию, держала Эми за руку. Девушку его близость успокаивала, но не настолько, чтобы забывать о страхах. Эми постоянно косилась на выход, словно тот был тёмным углом её спальни, которого она боялась в детстве. Сейчас Эми так же, как в детские годы, прятала часть лица от своего кошмара за краем плаща, заменяющим ей одеяло. И всё глядела во все глаза, вопреки голосу страха ожидая появления опасного гостя. Того всё не было. Дух, верно, издевался, подогревая волнение в напуганной, как бульон в котелке. Всё-таки зря Рэт сказал ей о промелькнувшей — или показавшейся — тени. Сна теперь может не быть долго, вплоть до самого рассвета. Придя к этой мысли, Эми отвлеклась от назойливой боязни, но ещё и потому, что спящий зверь беспокойно заворчал. После заёрзал и проверил лапой, была ли девушка рядом. Эми задумалась, мог ли зверь даже во сне слышать зовы чутья и ощущать, что ей страшно. Наверное, мог, раз ворочался и бурчал, как сонный ёж. А ведь он только недавно уснул — Эми не могла позволить себе наглость будить его своими страхами. Вернулись в пещеру они уже достаточно давно: если бы дух хотел им явиться, то, вероятно, медлить бы с этим не стал. Это ведь призрачное существо, точно лишённое разума. Всё, что могло быть у духов, — это жажда, а с жаждой никто не мешкает. Глядя на порцию доступной и сочной еды, голодный никогда не переждёт часок другой в раздумьях, когда же её съесть. Эта мысль придала спокойствия. Немного для начала, но хотя бы что-то. Рэт шевелиться и ворчать перестал — успокоился, как и хотела Эми. Сама же она успокоиться после ночной прогулки всё никак не могла. Даже в объятиях страха перед опасным духом мысли возвращали девушку в лес, к увлечённому её телом зверю. Рэт и в эти минуты был рядом, но чувства, которые она испытывала сейчас, не шли ни в какое сравнение с теми, что захватывали её там. Правда чем больше Эми думала о миге их счастья, тем ярче представляла, насколько оно неполно и запретно. Однако это всё, что на сегодняшний день, так же вопреки всем порядкам, было дозволено ей и волку — короткие минуты, вынужденные обрываться во избежание нарушений строгих законов. Во избежание неизвестных последствий связи человека и хищника. Девушка задумалась, что бы могло измениться, будь Рэт не волком, а человеком. Неиспробованная возможность ненадолго приподнять завесу проклятия и взглянуть на его истинный облик продолжала беспокоить её душу. Эми сомневалась, хотела ли это знать. Сомневалась, придётся ли по душе зверю предложение облачиться в совершенно чужое тело. Амулет, способный это провернуть, спокойно ждал своего мига в комнате Эми, в щели между кроватью и стеной, на дне глубокой спрятанной сумки, в нескольких слоях плотной свёрнутой ткани, не пропускающий голубой мерцающий свет. Но порой девушка задумывалась, что лучше бы его там не было. Лучше бы Арса не давала в её руки возможность волку превращаться в человека. Так было бы меньше переживаний и вопросов, а нужно ли?.. А пригодится ли?.. Но в дни тоскливого заточения в хижине бывали и такие моменты, когда Эми, глядя в потолок со скуки, подолгу представляла мужской образ в голове, рисуя черты его лица и фигуры тела. Фантазии получались интересными. Какой бы образ ни возникал перед глазами, девушке он нравился. Однако никакой воображаемый человек не мог заменить любимый облик хищника — с чёрной блестящей шерстью, белым пятном посреди груди и яркими глазами, похожими на мёд или тот же янтарь, с которым Эми про себя их всё время сравнивала. Девушка аккуратно вынула руку из лапы волка и не менее аккуратно перевернулась с бока на бок прямо под лежащим на ней локтем. В этот раз обошлось без случайных пинков. Эми успешно придвинулась ближе и уткнулась лбом в мех на шее Рэта. Ради удобства и желания вновь почувствовать мягкость шерсти, девушка пустила по телу зверя руку змеёй. Девушка обхватила ей чёрный бок и, добравшись до спины ладонью, замерла. В таком положении Эми вскоре и уснула, не став спорить со сном, пришедшим через пару минут вместе с теплом и чувством безопасности.

***

Когда девушка открыла глаза, было уже утро. Слабый свет проникал в пещеру через выход и дыры наверху. Конрад уже был на ногах. Рэт тоже проснулся — из-за него как раз пробудилась Эми. Эдди встал последним. Его пробуждение прошло тяжелее всех: серый отважился вступить в храбрый бой с негодяем, вздумавшим безжалостно вырвать его из мягких лап забвения. Негодяем оказался Рэт, на свою голову решивший растолкать заспавшегося товарища. За свою «наглость» получил по зубам, когда возмущённый Эдди не глядя вознёс лапу вверх, чтобы отпихнуть раздражителя от себя. Ответная оплеуха серого взбодрила. Эдди вскочил, ничего спросонья не поняв. Рэт всё доходчиво объяснил, и серому, благо, повторять не потребовалось. Ослабший к рассвету костёр затушили пещерным песком. С выходом из ночлега никто не медлил. В путь было решено отправляться как можно скорее. Задержаться на минутку пришлось только у шустрого ручья, что протекал в пяти минутах ходьбы от скал. Холодная вода утолила жажду, освежила дыхание и смыла остатки сна с лиц и морд. Влага, растёкшаяся по животам, немного ослабила и голодные позывы, возникшие у брата с сестрой. Те решили, что опустошат все котелки и горшочки в кухне, как только окажутся дома. Новый день начинался спокойно. В лесу было морозно и свежо. Солнечный свет просачивался через древесные стволы, окрашивая снежные тропки на открытых местах в жёлтые, а на местах тени в голубые цвета. По дорожкам путники передвигались по-разному: охотник и чёрный хищник шли не спеша наравне, не растрачивая силы на бодрый шаг. Серый зверь и девушка, в отличие от них, свою энергию не жалели. Сил у них имелось в избытке, и чтобы их куда-то девать — двигались впереди, соревнуясь в меткости. Снежные снаряды летали в воздухе между ними без остановки. Всё началось из-за Эдди. Зверь как-то ненавязчиво задел девушку первым броском снежка, а та немедленно ответила. Эдди не остался в проигрыше и бросил снова, да посильнее. Эми обиделась за попадание в плечо и обрушила на голову волка ком снега, стоило ему лишь на секунду отвернуться. С этого и начался их ожесточённый бой. И если первые минуты угорелая беготня с перестрелкой происходила на глазах Конрада и Рэта, чьи просьбы не носиться никто из них двоих не слушал, то сейчас оба вели сражение подальше, бегая по укрытиям и лишь изредка мелькая в поле зрения старших. Разговор между последними вновь завязался сам собой. На этот раз легче, без былого напряга и мыслей о том, что рядом с собеседником было бы не лишним помнить о бдительности. Беседа затронула последние события. Конрад спросил у волка, что случилось с ним после того, как охотники дали ему путь на свободу. Рэт понял, что интересовал Конрада вопрос, как он донёс послание Магнуса до вожака. — С этим не возникло трудностей. Явившись в стаю, где меня уже считали погибшим, поведать пришлось о многом. Только послание я оставил на потом. Сперва нужно было решить более острые вопросы. — Как сумел выжить и вернуться? — Да, именно. — И что, волки легко поверили твоему рассказу? — Я никогда не имел за собой славу лгуна. — А, ну да. — охотник припомнил, что сестра как-то говорила о его благородных качествах, — Слышал украдкой, в стае ты был не на плохом счету. — Можно и так сказать. Моё место в ней схоже с твоим среди людей. — Да ладно? — губы охотника дёрнулись в улыбке. Конрад покосился на зверя, не поверив, — Настолько хорош, что важен своему народу так же, как наследник лидера? — К твоему сведению, перед тобой и есть наследник лидера. — Что? — к волку развернулась вся голова охотника с печатью шока на лице, — Быть не может, ты шутишь? — А что, не похож? — Рэт словил его круглый взгляд, полный той же зелени, что и в глазах девушки, — Согласен, окрасом я в мать, это многих сперва смущает. Но характером точно в отца, обычно в этом очень скоро убеждаются. — Нет, я не… — ошарашенно задвигал челюстью Конрад, — …я не о том. Просто… это неожиданно. — Обижаешь. — слегка прищурился зверь, — Если б не рыжая копна, за сына Магнуса я бы тебя тоже никогда не принял. Какие-то вы разные. Ты поспокойней, что ли. — Я не видел столько, сколько видел он, вот и всё. — объяснил эту разницу охотник, — Отец пережил много бед. Я терпел лишь каплю с того, сколько вытерпел он. — У тебя убили мать. — напомнил зверь, не считающий это каплей. — А у него деда, отца, многих близких друзей и жену. Всё на совести волков. Не удивляйтесь, почему он вас так не переносит. — Мой людишек тоже недолюбливает, но всегда поступает справедливо. Хотя и ему немало от вас досталось. Из родных на сегодня у него остался только я. — А твоя мать? — Её уже давно нет. — Охотники? — Кроме них, больше никто не способен на убийство волчицы, пришедшей к реке с щенком. Возникшее молчание могло бы продержаться дольше, если бы не внезапный ком снега, прилетевший хищнику в грудь. Снежок врезался и оставил на ней второе белое пятно, взгляд к которому вовсе не обрадованный Рэт, остановившись, сразу же опустил. Затем поднял и нашёл бросавшего глазами. Поодаль среди зарослей хищник заметил Эдди. Серый с какого-то перепугу решил, что сможет попасть снежком в девушку броском через своего приятеля. Эдди поспешил слинять от греха подальше, лишь только увидев его леденящий взор. Вздрагивающие кусты отмечали его уход, пока зверь не унёсся за пределы видимости. — Метко промазал. — подметил Конрад, — И храбро удрал. — В бою ему всегда нет равных. — невзначай пошутил Рэт, недовольно смахивая снег с шерсти. Смех вырвался из охотника сам собой. Обычно Конрад не смеялся подолгу, но в этот раз как-то об этом позабыл. Возможно, от того, что желание посмеяться над серым копилось ещё со вчерашнего вечера, а сдерживалось до этих пор лишь из вежливости. Рэт не смог не разделить забаву — усмехнулся в ответ, пусть и почти незаметно. У охотника был приятный смех. Невозможно было не заразиться. Прошлая невесёлая тема, сглаженная этим коротким мигом, всплыла обратно на поверхность. Охотник остыл и задумался. — Насчёт твоей матери… — Конрад привлёк взгляд волка, — Охотники тягаются с теми, кто по силе сравним с ними. Напасть на волчицу с щенком — это верх жестокости, который лично мне не понятен и чужд. — Зверь, ворвавшийся к вам в дом, поступил не менее жестоко. — ответил Рэт, — Люди и волки всегда были безжалостны друг к другу. — Всё может измениться. — подхватил надежду Конрад, — Хвала Всеотцу, если начнёт меняться сейчас, во время перемирия. А если и нет, то… В будущем, когда мы встанем во главе наших народов, я бы хотел сделать всё, чтобы забыть о вражде. Чтобы больше ни один ребёнок или щенок не знал горя потерь. — Благородное желание. — одобрил зверь улыбкой, — Думаю, из тебя выйдет хороший вождь. — Роль вожака и тебе подходит. — ответил Конрад взаимно и честно, — Только вопрос один есть… — Какой? Охотник помедлил, закусив губу в раздумье, как лучше спросить. — Твои глаза станут такими же красными, как у твоего отца? Рэт ожидал услышать что угодно, но не это. Однако интерес, немного подумав, всё же достаточно подробно утолил: — Да. Все когда-либо жившие вожаки имели алые глаза. Точно никто не знает, почему они меняют цвет. Это происходит в тот же день, как новый альфа принимает себе власть. А когда эту власть он отдаёт другому, глаза становятся прежними. — Тогда с тобой будет страшно встречаться ночью. — неожиданно изрёк Конрад. Хищник смерил его взглядом. — Я тебя умоляю. Отрастишь себе бородку, как у Магнуса, да научишься хмуриться посуровее — тебя пугаться не только в ночи, но и под солнцем будут. Я уж точно. — Тебя так пугает мой отец? — прыснул охотник. — Он угрожал сделать из меня коврик для ног. А поскольку на шутника он не похож, тут волей-неволей начнёшь опасаться. Смех из Конрада вылетел продолжительный и искренний. Ответной улыбкой в этот раз хищник не ограничился: усмехнулся до блеска клыков. Про себя Рэт подумал, что общаться с охотником на деле было гораздо проще, чем казалось до этого. В своей душевной простоте Конрад был схож с Эми. Схож он был и с другим хорошим знакомым — Рэт не постеснялся мысленно поставить охотника рядом с близким другом Харрисом, который ему в эти минуты невольно вспомнился, и понять, что двое если и были похожи, то точно своей открытостью и умением от души посмеяться. Подумав о смехе, Рэт неожиданно для охотника остановился и задвигал ушами. Голова волка тоже пришла в движение. Зверь стал озираться по сторонам и всматриваться в лес. — В чём дело? — обеспокоился Конрад, по привычке приблизив руку к оружию. Пальцы, однако, по старой памяти хотели нащупать рукоять любимого клинка, но тот уже принадлежал Эми. Пришлось сместить ладонь от пустоты чуть дальше по поясу и всё-таки найти новый, ещё не полюбившийся руке. — Слишком тихо. — сказал сосредоточенно Рэт, — Смеха больше не слышно. Прислушавшись, охотник понял, что говорил хищник про Эми и Эдди. Звуки их отдалённого веселья действительно пропали, не говоря уже о бегающих друг за дружкой фигурах, что до этого времени нет-нет проскакивали меж стволов и зарослей. Не успел Конрад насторожиться, как чёрный зверь двинулся в сторону, вероятно, на пойманный запах. Охотник последовал за ним. Конрад не ожидал, что остановится Рэт менее чем через десять шагов. Правда с учётом их ширины, на самом деле охотнику пришлось пройти почти все двадцать. Обойдя хищника, Конрад оказался перед полянкой с серым зверем и девушкой на ней. Двое больше не были увлечены метанием снежков. Примирённые, оба сидели напротив друг друга на земле, а между ними возвышалось какое-то кривоватое снежное изваяние. Эдди что-то усердно на нём вылепливал, а Эми лишь помогала, сглаживая и выравнивая края. — Что вы делаете? — первым озвучил главный вопрос Рэт. Двое отвлеклись на голос. Эдди с довольной улыбкой на морде отодвинулся, чтобы представить их с Эми творение на суд. — Это снеговолк! — заявил он с безмерной гордостью. Слепленная фигура имела толстенькое шарообразное тело, две тонюсенькие лапки-палочки и голову, более-менее похожую на настоящую волчью. Шея у «снеговолка» полностью отсутствовала. Роли глаз и носа играли чёрные камушки примерно одинакового размера, но абсолютно разных форм. — Его зовут Кроха-Рэт, потому что он вылитый ты! — сказал Эдди, — Только погоди, ещё одна деталь… Тремя пальцами зверь быстренько нанёс на слепленную морду три глубокие полосы. Правда камушек-глаз, через который они прошли, не стерпел такого обращения и вывалился. Конрад не сдержался и коротко прыснул от вырывающегося наружу смеха. Рэт не впечатлился: — Очень мило. — прокомментировал хищник, смотря на себя снежного и уже одноглазого, — Но, увы, Кроха-Рэт останется здесь. Пора уходить. — Я его ещё не доделал! — Эдди, не начинай. — на вздохе попросил зверь: прерывать неуместные дурости серого всегда было нелегко и утомительно, — Нам нужно идти. — И бросить малыша?! — Ещё слово, и я брошу тебя. В какой-нибудь сугроб, да поглубже, чтоб не вылез. — Бессердечный! Рэт всего лишь слегка двинулся, а Эдди уже перепугался и, вскрикнув, отшатнулся назад. Правда немного не рассчитал и упал прямо на своего «снеговолка», превратив его в снежную кучу с двумя торчащими по разным сторонам палочками. Приподнявшись на останках своего творения, Эдди расстроился. — Так бы стразу и сказал, что не понравилось! Ничем тебе не угодишь! — Всё, Эдди, кончай. Пора возвращаться. — Дальше вы не пойдёте? — спросил Конрад за себя и сестру, поднявшуюся со снега после этих слов. — Нет, дальше уж вы сами. Отсюда доберётесь без проблем, главное, держитесь этого направления. Оно доведёт вас быстрей. — Вы не сможете пройти дальше? — Эми подошла к хищнику, а заодно и к брату: Конрад стоял совсем рядом с волком. — Наша дорога ведёт обратно. — Рэт напомнил о запрете, взглянув ей в глаза, — Разойтись придётся здесь. Девушка без лишних вопросов прильнула на прощание к зверю, чтобы растянуть последние минуты и постараться хорошенько запомнить, как мягка его шерсть. Оставить это чувство в памяти придётся надолго: неизвестно, когда им повезёт встретиться снова. Потому Эми обняла хищника покрепче, сунув нос поглубже в мех. А чтобы не подпустить к глазам непрошенную влагу, чуть погодя его, вопреки воле, отпустила — сама, скрипя сердцем, выбравшись из-под сцепленных за её спиной лап. Эми покосилась в сторону на брата и увидела, что он, развернувшись спиной, отошёл. Тогда не постеснялась тихо попросить: — Наклонись, Рэт. Хищник присел и сразу попал в её маленькие ладони, которыми девушка придержала его голову. На морде у чёрного носа Эми оставила поцелуй. Зверь тоже постарался это прекрасное чувство запомнить. Оно в будущих днях станет единственной вещью, способной скрасить тоску между тяжкой службой. Воспоминания — это всё, что останется у него и Эми в дни очередной, вынужденной и ненавистной разлуки. — А меня? — Эдди внезапно подскочил, когда девушка выпустила морду Рэта из рук, — Меня обнять? Я тоже попрощаться хочу! Девушка засмеялась. Серого, уже заранее присевшего на четыре лапы для её удобства, Эми обняла с не меньшим удовольствием. Оказавшись в тесном круге её рук, Эдди так обрадовался, что разинул пасть в улыбке да расширил от счастья зрачки: уж точно не настолько приятными зверь представлял себе объятия с девушкой. Вообще, Эдди мечтать оказаться в подобной близости с какой-нибудь самочкой из стаи, но раз уж возникла такая возможность, ему хватило и девушки. Как и заподозрил Рэт, серому захотелось ещё: — Погоди, погоди, не так быстро! — Эдди потянулся за ней и её руками, стоило Эми ослабить хватку на пушистой шее, — Кто ж так обнимает, мать? Крепче давай! Эми послушала серому на радость. Напряжённого взгляда чёрного хищника Эдди совсем в её объятиях не видел, хотя мог, если бы держал глаза чуть-чуть повыше. Взгляда её брата тоже не чувствовал, однако он был: Конрад стоял чуть дальше наготове отправиться в путь. — А поцеловать? — до неприличия осмелел серый, когда Эми всё-таки распустила руки и отстранилась. — Не наглей, Эдди. — Рэт тотчас вмешался, подав твёрдый голос. — Да погодь ты! — отмахнулся от него товарищ, играющий с огнём, — Дай хоть представить, какого это, пару иметь! — А представить мой пинок под зад не хочешь? — Что ж ты жадный такой? С друзьями делиться надо! Эдди шарахнулся в испуге, стоило Рэту на полном серьёзе на него зарычать. — Да шучу, шучу, старик! — серый примирительно поднял лапы, правда отступил ещё на шаг, — Совсем забыл, что ты зануда. Да ещё и жуткий собственник в придачу! — До встречи, Эдди. — с улыбкой попрощалась с ним Эми. — До скорого, мать! Так и быть, поцелуешь в следующий раз. Будет повод снова свидеться! Серый сиганул в кусты после первого предупредительного шага Рэта в его сторону. Из них Эдди больше не вылез, и правильно: здоровье было дороже. Хищник обернулся к девушке, коснувшейся его лапы. Эми обхватила мохнатое запястье в очередном прощальном жесте, посмотрела ему в глаза и надолго повисла в словесном, но не чувственном безмолвии. Рэту не составило труда последнее понять. Он ответил тем же через взгляд, выдержав который, Эми нехотя отпустила чёрную руку, развернулась и двинулась к брату. Конрад дождался, когда она с ним поравняется. Охотник вернул взор к волку и кивнул, так же в знаке прощания. — Спасибо за помощь. — поблагодарил он за всё, на что Рэт ответил взаимным кивком. — Будьте осторожны. — пожелал он перед тем, как развернуться и уйти за другом в заросли. Когда его чёрная фигура затерялась среди растительности, глаза Эми защипало. Девушка предприняла всё, чтобы сдержать печаль расставания при себе и не показать её брату. Правда внимательный Конрад всё равно её заметил. Охотник потрепал девушку по плечу в попытке приободрить и заодно напомнить, что думать теперь следовало о дальней дороге домой. Эми этот намёк поняла и с тяжёлым сердцем вскоре отправилась за ним в путь, придерживая руку брата ниже локтя, которую Конрад сам ей предложил, чтобы не идти порознь. Поляна, где их дороги разошлись, скоро опустела. Остался на ней лишь один незаметный наблюдатель, скрывающий своё чёрное пернатое тельце за пушистыми хвойными ветвями, укрытыми снегом. На ветке за елью, поблёскивая глазами, сидел ворон. Птица вертела головой, оглядывая опустевшую полянку и дорожки следов, расходящиеся в противоположные стороны. Когда ворону стало ясно, что сюда больше никто не вернётся, он расправил крылья и взлетел, раскачав ветвь, на которой прятался. Птица унеслась прочь, с шорохом разрезав воздух, и отправилась в ведомый только ей полёт.

***

Чёрный ворон рассекал туманную дымку под кронами дубов, спящих в снежных одеялах. Птица летела стремительно, взмахивая прекрасными, но мрачными крыльями. Её полёт был нетерпелив. Ворон торопился, скользя неуловимой тенью в мертвенно-тихом лесу Дальних земель. Он огибал изогнутые ветви, нырял под их деревянными волнами и вновь взмывал вверх, подхватывая порывы ветра. Всё ради того, чтобы добраться до одного-единственного дерева рядом с домом, куда ворон постоянно возвращался. Птица увидела знакомую ветвь и, шурша крыльями, села, вцепившись в кору когтистыми лапами. Громким каром по приземлению ворон напугал того, кто проходил мимо. Вздрогнувший юноша немедля обернулся к чёрной птице, заблестевшей не менее чёрными глазами. Парнишка увидел ворона на покачивающейся ветке и расслабленно выдохнул, узнав в нём питомца чародейки. — Здравствуй, Кара. — Винс подставил птице руку, хоть и не без боязни. Когда ворон пересаживался на руку, когти грубо цеплялись за одежду и кололи кожу под ней. Винсу постоянно казалось, что ещё немного, и непредсказуемая птица нарочно пустит из его руки кровь. Однако он ещё не знал, что ручной ворон Кара в жизни себе этого не позволит. Птица была умна и хорошо воспитана. Кара по очереди переставил лапы на предложенную руку, приподняв блестящие крылья. Винс сглотнул и медленно увёл руку от ветви, опасаясь, что птица пошатнётся. Ворон усидел, правда крылья для уверенности складывать не стал. Так и оставил чуть расставленными на случай, если рука юноши дрогнет, и придётся взлетать. Винс подошёл к дому, держа вытянутую руку как можно дальше от лица. Он толкнул дверь, перешагнул порог и громко позвал хозяйку, чтобы своего питомца она скорее у него забрала. Ведь раз Кара прилетел, значит, у него для неё были свежие вести. Или же он просто сильно проголодался — соскучился по вкусным лакомствам, которыми любимая хозяйка его частенько баловала. Арса отвлеклась от перестановки свечей — ежедневного ритуала, нужного для создания определённого магического фона в доме. Какие-то чародейка тушила, какие-то, наоборот, разжигала. Собирала их в фигуристые скопления или же оставляла по штуке в одиночестве. Каждый день их расположение было разным, Винс не успевал отслеживать перестановку и вникать, с какой целью Арса ставила их именно так. Главное, свечи юноша никогда не трогал, чтобы не рушить построенный чародейкой фон. Это было единственное строгое правило, которое Арса просила его соблюдать. Винс слушался, но точно знал, что даже в случае нечаянной ошибки волшебница ругаться на него не станет. Обернувшись на зов и увидев птицу на руке Винса, чародейка радостно пропела: — Ка-а-арочка!.. Вернулся, мой пернатенький! Ворон каркнул, приветственно махнув крыльями. Затем взлетел, чтобы сменить юношескую руку под лапами на любимую хозяйскую. Кара подлетел к подставленному предплечью Арсы и с превеликим удовольствием сел, снова закаркав и оживлённо замахав крыльями. Чародейку видеть он, несомненно, был рад. — Славный ты мой птенчик, — Арса с любовью погладила ворона согнутым пальцем, — принёс хорошие вести? Птица загалдела, точно в чувственном рассказе. Винс уже однажды видел, как ворон передавал хозяйке новости из леса. Вернее, толком не видел ничего: птица просто каркала, вертела головой и шевелила крыльями — словом, вела себя так же, как и всегда. Но видимость была обманчива. Арса умудрялась понимать птичий рассказ и разбирать, о чём толковал ей ворон. Не без помощи своих чар, конечно же. — Неужели? — как и всегда, комментировала его рассказ колдунья, увлечённо слушая, — Ты уверен в этом? Винс молча наблюдал, как белозубая улыбка Арсы расширялась. Видно, птица делилась хорошими вестями. Юноша заинтересованно ждал, не представляя, что же такого хорошего Кара мог повстречать в лесных просторах. — Не верю. — сказала вдруг Арса, опустив руку с птицей ниже, — Я должна увидеть это своими глазами. Винси, помоги мне, нужно срочно освободить стол! — Что-то случилось? — спросил он, хотя с порученным делом не медлил. Юноша приблизился к рабочему месту Арсы и сгрёб исписанные свёртки бумаг в охапку, чтобы унести их к полкам. Остальным занялась чародейка: разбросанные предметы заискрились после взмаха руки, приподнялись и разлетелись, очистив пространство в центре. — Случилось нечто обнадёживающее и долгожданное. — колдунья пустила ворона на стол: птица запрыгала по плоскому дереву, клацая когтями, — Я должна убедиться, что это правда. Ты тоже далеко не отходи, обязательно взгляни на то, что я покажу! Вернее, то, что покажет Кара. Ничего не понимающий Винс вернулся к столу. В голубых глазах юноши застыл явный вопрос. Прежде ничего подобного Арса с птицей не проделывала. Раньше просто слушала и верила, не нуждаясь в подтверждениях. — Он… может что-то показать? — Верно, дружочек, верно! Сейчас сам всё увидишь. — А как ты вообще его понимаешь? — наконец-таки решился полюбопытствовать он. До недавних пор юноша опасался задавать Арсе слишком много вопросов, — Это же ведь просто птица, да? Никакой не дух? — Да, Винси, Кара — обыкновенная птица, всего лишь капельку привязанная ко мне моей магией. — объяснила колдунья, занявшись всеми необходимыми приготовлениями для магического сеанса, — Давным-давно я приручила его и наделила ролью наблюдателя. Мне были необходимы глаза в лесу. Такие глаза, которые могут смотреть во все замшелые уголки леса, видеть в них значимые изменения и докладывать о них мне. Не помню, говорила я или нет, но об Эми и Рэте я узнала только благодаря Каре. Он увидел их неподалёку отсюда и сразу примчался доложить мне. Иначе бы о гостях я так и не узнала. Не смогла бы даже отозвать от них взбесившегося Огонька — волчонок бы знатно их обоих тогда подпалил. Ворон взмахнул крыльями, привлекая внимание, и громко, даже как-то возмущённо, каркнул. — Ах, да… — улыбнулась Арса, поняв его возглас, — Кара ещё в тот день обиделся на прозвище, которым Эми его назвала. «Вестник смерти» — ох уж эти глупые людские поверья! Вороны, они ведь птицы обидчивые. Кара это запомнил, правда быстро её простил. Так ведь, Кара? На сей раз птица отвернулась, прокряхтев что-то неразборчивое. Как же, простил он… — Однажды простит. — махнула ладонью Арса, — Карочка не злопамятный. А ещё не жадный, да, Кара? Одолжишь мне своё пёрышко? Птица сунула голову под приподнятое крыло. Немного стараний, и ворон вытащил в клюве небольшое перо, которое, прошагав по столу, передал хозяйке. Арса аккуратно взяла его двумя пальцами, а в благодарность дала ворону заслуженное лакомство, припрятанное во второй руке. Кара немедля схватил кусочек сырого мяса в клюв и жадно проглотил. Чародейка увидела взгляд Винса, не догадавшегося, как она провернула фокус с появлением мясного кусочка в руке. Потому улыбнулась, похлопав рукой по маленькому футляру, висящему на широком кожаном поясе бордового платья: — Всегда держу вороньи вкусности при себе. Тем временем на столе всё было почти готово. Его центр был по-прежнему пуст, а вокруг стояли свечи. Всего их было пять, расставлены они были в уже знакомом Винсу пятиугольнике — фигуре, к которой Арса всегда прибегала, если ей требовался перенос в другое место. Фигуры с меньшим или большим количеством углов отвечали за другие нужды — чародейка как-то раз об этом между делом юноше рассказывала. У каждой свечи лежал камушек с нацарапанным ломанным знаком, усиливающим колдовство. При всей своей непосвящённости в магические дела, Винс заметил, что узоры на камнях сейчас немного отличались. Они по-прежнему были угловатыми, чем-то похожими на схематичные изображения елей, но совершенно другими из-за наличия новых «палочек» в рисунке, расходящихся в стороны. Теперь знаки больше напоминали юноше жуков, а не деревья. Арса удалилась из комнаты на минутку, чтобы вернуться обратно к столу со шкатулкой. Деревянная крышка той была откинута. Внутри позвякивали небольшие стеклянные баночки: все шесть стукались друг о дружку, пока чародейка шла. Шкатулку Арса поставила подальше на край, чтобы не мешалась. Из неё выудила только две банки, наполненные, как и все остальные, лишь на половину. Винс пригляделся и понял, что внутри баночек находилась земля. Самая обыкновенная с мелкими камушками, отмершими травинками, сухими корешками и прочим отпадом. Юноша нахмурился потому, что в остальных четырёх банках заметил то же самое, однако каждая содержала в себе не больше половины. Видимо, каждую Арса время от времени использовала. Но в чём была проблема расходовать одну до тех пор, пока она не опустеет? Винс так и спросил, пока колдунья, открывшая баночки, аккуратно сыпала лесную почву прямо на стол. — Это разная земля, Винси. Она собрана с разных концов леса. Какая-то со здешних окрестностей, какая-то, например, с востока… Сейчас мне нужна северо-западная. Нужно смешать почву с двух баночек, чтобы увидеть то место, о котором мне сказал Кара. — Увидеть?.. — округлил глаза Винс и по-новому взглянул на остальные баночки в шкатулке, — Это что, получается, ты можешь заглянуть в любое место нашего леса? — В любое. За исключением самых труднодоступных мест, где земля нужна особенная. Я стараюсь иногда пополнять свою коллекцию, однако, пока что, мне хватает и столько, сколько есть. Не хочу лезть туда, куда не надо. Наш лес полон тайн, которым лучше оставаться тайнами. Арса завершила магическую композицию на столе, положив на рассыпанную землю птичье перо. Малое дело было завершено, оставалось самое трудное. И пока чародейка занялась ментальным настроем к колдовству, Винс задумался, могла ли в баночках иметься северная земля с горной долины, где множество десятков лет покоится волчье логово. Ладони Арсы нависли над столом. Возле них возникло синее свечение, похожее на туман с мелкими-премелкими искорками света, почти невидимыми, если бы не их мерцание. Винс видел много раз, как чародейка колдует, но вместе с тем каждый раз затаивал дыхание так, словно наблюдал в первый. Это зрелище завораживало. Нельзя было не восхищаться, смотря, как свечение от рук Арсы растёт и поглощает всё пространство в пределах пятиконечной фигуры из свечей. Синее облако чар опустилось на рассыпанную землю, коснулось пера, загустело и, клубясь, завертелось, точно помешанный ложкой суп в кипящем котле. Юноша невольно отшагнул назад, впервые увидев подобное. С волнением заметил, что всю комнату как будто объяла ночь: синий туман впитал из неё весь существующий свет, чтобы засветиться самостоятельно. Больше облако не выходило из рук Арсы. Чародейка выпустила достаточно, поэтому опустила руки. Продолжила она лишь нашёптывать тяжёлое заклинание, в котором одна ошибка — и пиши пропало. С вызволенной энергией работать стоило осторожно и бережно, не совершая резких и поспешных действий. Если ошибочное обрывание малого колдовства ничем страшным не оборачивалось, то неосторожность с крупным была чревата неприятными последствиями. Огромный ком энергии может лопнуть, как пузырь, и единственным спасением от громадной волны взрыва будет отсутствие поблизости препятствий, об которые возможно разбить голову или сломать кости. А если они, не дай боже, будут, значит, шквальная волна разорванного сгустка не пощадит никого. Но Арса никогда со своими чарами неосмотрительно не обращалась. Всегда грамотно распределяла силы и вовремя сбавляла прибывающие потоки энергии. Случались, конечно, различные по тяжести ошибки, но довольно редко, ибо рискованно сложным колдовством чародейка предпочитала не баловаться. Синяя дымка к этой минуте приобрела новый цвет, как показалось Винсу сперва. Потом он пригляделся и понял, что был это вовсе не цвет, а картинка. Она постепенно проявлялась, вырисовываясь из облачных клубов, приобретающих объёмную форму деревьев, кустов и путников. Очертания последних со временем приобрели узнаваемые черты. Винс, не опасаясь, приблизился. Синеватый дым, по-прежнему кружась, принял форму охотника и волка. Рядом с ними двумя нарисовались ещё две, также принадлежащие зверю и человеку. Затем проявился цвет и все индивидуальные черты. Юноша увидел хорошо знакомого рыжевласого человека и не менее знакомого чёрного хищника. Рядом Винс заметил Эми — её золотую россыпь волос юноша признал с первого взгляда. Серого волка около неё Винс, правда, не узнал. Скорее даже подзабыл: слишком много времени прошло с тех пор, как он видел сородичей в последний раз. — Ты только глянь! — растянула уголки губ Арса и рассмеялась от радости, — Два будущих главаря, да на одной поляне! Ай да Кара, ай да молодец! Ворон, сидящий на краю стола, обрадовался похвале, махнув крыльями в радостном жесте и приоткрыв клюв, как будто в улыбке. Винс вдумался в слова чародейки через пару пролетевших мгновений и нахмурился, кое-что не поняв: — Подожди, тебе что, известно, кто они? — Чёрного красавчика я раскусила в первый же день. Чародею много труда не надо, чтобы почувствовать, как от него кровью лидера веет. А этот рыжий симпатяга, чую, тоже не из простого люда. Так ещё и как похож на вождя, от которого я в своё время ноги унесла! Ну точно внучок, не сомневаюсь! — Да, это Конрад, брат Эми. — рассказал юноша, — Он хороший человек. Без него я бы от людей не спасся. — М-м-м… — чародейка упёрлась в стол руками и игриво прикусила нижнюю губу, глядя на фигуру охотника из дыма, — А он ничего так, хорош. От такого вождя я бы ни за что не сбежала. — Что? — Да ничего, забудь. Радует, что наследники нашли общий язык. Для будущего наших краёв это очень хорошо, но одновременно и опасно. Надо бы проверить, как в связи с этой встречей обстоят дела у духов. — Как это проверить? — Земля, Винси. — Арса выудила третью баночку из шкатулки, — Земля мне всё покажет. Колдунья высыпала немного себе на ладонь. Чародейка размяла почву и перемешала её в тряске, чтобы после под короткое заклинание бросить прямо в дымку, на облачные фигурки людей и волков. Туман резко среагировал, вспыхнув новым цветом. Теперь свечение стало светло-зелёным, как юная весенняя листва. Облако вновь завертелось, поглотив прежнюю картинку волнами густого пара. Дымка начала вырисовывать новые объёмы, но постепенно и медленно. Винс за это время решился спросить: — Арса… а что такого сделал тот людской вождь, что тебе захотелось от него бежать? — Он был упёртым и жестоким бараном. Я много лет трудилась на благо деревни, не отказывая ни одному человеку в помощи. А когда дела с войной резко ухудшились, — участились нападения, поджоги и смерти — вождь отчего-то поменял своё отношение ко мне. Да, не спорю, я много раз нарывалась на проблемы, критикуя его решения. Не будь я магом, за подобные мысли он бы меня, вероятно, казнил. Но народу была необходима моя помощь. Только одним охотникам я была нужна позарез со своим умением вылечивать раны быстрее лекарей. Моя сила спасала меня от гнева предводительского, но лишь до одного рокового дня. Помню, охотники притащили в деревню захваченного в плен волка. Волчонка, скорее — совсем юный был, даже младше твоих лет. Его долго мучили в камерах темницы, выпытывая всё, что только можно, а он мужественно держался и молчал. Вождю его стойкость вскоре надоела, и вместо быстрой казни он приказал привязать пленника к столбу прямо посреди улицы — на забаву народу, озлобленному из-за всех последних бед. Авось, так он захочет разговориться и выдать своих собратьев. Я не могла смотреть, как сельчане медленно забивали бедного волчонка камнями. Вмешалась, развязав путы чарами и ими же отшвырнув несколько охотников с пути, по которому освобождённый сразу побежал, спасаясь. Несмотря на тяжёлые травмы, ему удалось умчаться в лес по узким сельским улочкам. Никто не сумел его догнать благодаря мне. Зато меня схватили сразу же и немедля поволокли к вождю. О, до сих пор помню это яростное алое лицо! Он был просто в бешенстве! Приказал бросить меня туда, где держали волка. Зная, что оттуда меня уже могли не выпустить, я решила, что пора действовать. О побеге я задумывалась уже давно, поэтому какой-никакой план у меня был. Я вырвалась из хватки охотников, когда меня подвели к камере, перенеслась в свою хижинку, быстренько собрала вещички и сказала: «Прощай, дрянная деревушка!». И всё. Наколдовав ещё один круг переноса, оказалась посреди глухого леса, в который не заходит ни одна живая душа. Ну а дальше ты знаешь — новоселье, обустройство, все дела… Вещей заклинанием захватить пришлось очень много. Взяла я практически всё, что было в прежнем доме, даже мебель. Ибо где её я в лесу-то раздобуду? Хорошо, что моя магия позволила заключить пространство хижины со всем необходимым в одну сжатую сферу. В этакий волшебный кристальный шарик, который в ладошку помещается. Очень удобная вещь! Только закинула я её куда-то после обустройства, не припомню, куда. Всё никак не разыщу, валяется, наверное, где-то среди хлама… Облако зелёного дыма тем временем стало белым и закрутилось значительно медленнее. Винс отвёл взгляд от чародейки на заснеженный пейзаж, проявившийся в центре магического тумана. Юноша увидел широкую дыру в подножье громадной скалы с непроглядным мраком внутри. От тёмной пещеры по ровной заснеженной земле без единого деревца тянулись трещины, где-то совсем тонкие, где-то достаточно широкие, чтобы провалиться под землю. В них царила та же густая тьма, что и в глубокой, с виду даже бездонной, дыре. Винс нахмурился. — Что это за место? Скала, перерастающая в одну из многочисленных гор хребта, юноше с виду была знакома. Волчье логово ютилось в похожей местности среди точно таких же высоких и острых гор. Значит, таинственная дыра могла находиться не так уж и далеко от места поселения зверей. Подобная мысль пугала. Будучи в стае, Винс никогда не слышал историй о некой пещере, так странно расположенной — будто бы вырытой — в сплошном камне. Это рождало другую версию о том, что дыра, вероятнее, покоилась намного дальше. Где-нибудь в другой части хребта за несколько вёрст, куда никогда не ступают волчьи лапы. — Это, Винси, дом наших тёмных сил. — невесело поведала Арса, — Логово опасных духов. Именно на этом месте много десятилетий назад зародилась первая стая. Юношу бросило в дрожь. — Ч-что? — переспросил он, заикнувшись, — Прямо… вот в этой дыре? — На месте этой дыры когда-то стоял дом ведьмы, к которой алчный предводитель северных земель в своё время обратился за помощью. — ответила чародейка, упирая руки в изогнутые бока красивой талии, — Когда ведьма прокляла его и превратила в зверя, он в ярости прикончил её, я это уже рассказывала. Но о том, что было дальше, ты ещё не знаешь. После гибели ведьмы её дом начал рушиться. На него было наложено что-то вроде защитного заклятия. После смерти хозяйка явно не хотела, чтобы кто-то мог лазить по её вещам. В общем, первый волк успел выскочить оттуда до того, как камни под домом начали рассыпаться, а деревянная хижинка проваливаться сквозь землю. Так и образовалась эта пещера. Она глубокая — знаю, хоть и не проверяла. Когда все волки первого проклятого поколения погибли, их души затянуло туда. Там они и спали всё то время, пока вражда в лесу продолжалась. Арса приблизилась и вгляделась в дымчатую копию страшного места. — Сейчас там всё по-прежнему спокойно. Это хорошо. Значит, большая часть духов всё ещё находится внутри. — А как ты поймёшь, если они вырвутся? Чародейка грустно усмехнулась. — Если вся тёмная сила проснётся, эта дыра превратиться в улей. Всё вокруг будет кишеть кровожадными призраками. Приблизиться туда будет сродни смерти. Винс это представил и задышал чаще. — А как-то запечатать эту дыру можно? — юноша вцепился в мысль о спасении, — Чтобы навеки закрыть всех духов во мраке? — В теории, можно. — из уст колдуньи это прозвучало как-то совсем не оптимистично. Дальнейший ответ всё прояснил: — Но точно не с моими силами. Я слабый маг, Винси. Колдовство такого рода мне не по зубам. Арса раздосадовано махнула рукой по облаку, прогоняя картинку, а вместе с ней и все чары. Белый дым начал рассеиваться без усилий чародейки. Колдунья отошла от стола под взглядом юноши и, не проронив больше ни слова, ушла за шторку из деревянных бусин в другую комнату. Не пожелав этого так оставлять, Винс отправился за ней. — Но, Арса, может быть, ты просто недооцениваешь свои силы? — юноша поделил висюльки на две части и отбросил их в стороны, торопливо входя за чародейкой. Винс нагнал её у кровати, на край которой волшебница присела, чтобы передохнуть после работы с магией, — Я видел, как ты колдуешь! Ты владеешь магией разного рода. Блестяще владеешь! Неужели этого недостаточно? Чародейка улыбнулась его словам, покосившись на встревоженное лицо — оно у Винса другим практически не бывало. Поза его была такая же беспокойная, под стать лицу: около кровати юноша немного присел, осторожно придержавшись за край толстого пледа, что застилал постель. Обычно так на крепких лапах приседали волки, но у Винса эта привычка осталась и в человеческом облике, как напоминание, кто он есть на самом деле. — Увы, недостаточно, Винси. — ответила Арса, — Я уже однажды пыталась узнать, хватит ли мне на это сил. Как видишь, дыра зияет там по сей день. — Но ведь если её закрыть, лес навсегда избавиться от призрачной напасти! Кроме тебя, больше никто не способен усмирить духов. Может быть, стоит попробовать ещё раз? Вдруг в те разы ты просто что-то не учла? — Не знаю, дружочек. — чародейка положила ладонь юноше на голову и потрепала его, как зверя, — С моей последней попытки запечатать тёмное логово прошло много времени. А может… и правда за этот долгий промежуток сил во мне подкопилось? Арса взглянула на парня, смотрящего на неё с надеждой из-под треплющей руки. — Тем более, в этот раз у меня есть тот, кто в меня верит. — улыбнулась она, проведя ладонь вдоль длины его тёмных, вновь разлохмаченных волос, — Вера, знаешь ли, для мага играет очень важную роль. — Значит, ты попытаешься? — Ну разве возможно тебе отказать? — осклабилась Арса, подхватив прежний весёлый настрой и потискав юношу за щёку, — Я попробую, Винси. А ты мне в этом поможешь! — Но как? — Винс потёр скулу, когда тонкие пальцы Арсы покинули лицо, а сама она со свежими силами подскочила с кровати на ноги, готовая браться за новые дела. — Просто будешь смотреть на меня такими же очаровательными глазками. Да услышат Небеса, я горы ради них сверну! Арса часто бросала подобные фразы. А юноша часто от них рделся, отводя голову, чтобы не показывать смущённую улыбку. — Ты тут, кстати, ещё не проголодался? — вспомнила об отложенном завтраке она, — Лично я сейчас бы мисочку грибного супа за милую душу навернула! Негоже как-то спасать лес на пустой желудок. Кто куда, а я за котелком!..