Волчья душа

— Мы идём по самой оживлённой дороге. — возвестила с дискомфортом Эми, следующая по пятам за братом и считающая взгляды сельчан, прикованные к ним. После скитаний по лесным дебрям, ночлега среди песка и камней, длительного путешествия по лесу их вид оставлял желать лучшего. Одежда смялась и покрылась мокрыми пятнами от снега. Ремешки и завязки ослабли — где-то даже незаметно расстегнулись и развязались, неряшливо повиснув. В растрёпанных волосах засела пещерная пыль. На лицах чёткий след оставила усталость. Конрад не брал их вид в расчёт, ведя сестру по одной из самых широких улиц деревни. Хороша она была лишь тем, что представляла собой наибыстрейший путь к их дому. А ещё на ней всегда можно было встретить охотников — товарищей, у которых Конрад легко мог спросить, что происходило здесь в его отсутствие и не разыскивал ли его отец. Учитывая пропажу на вечер, целую ночь и утро, вероятнее всего, что искал. Да и не только его, но и Эми. Не лишним было сперва выведать обстановку, чтобы знать, насколько всё серьёзно. — Я знаю другую дорогу. — бурчала недовольно девушка, искоса поглядывая на неизменно любопытных прохожих и прячась от них за мятым капюшоном, — Незаметную. — Нет уж, оставь свои тайные пути. А то потом сбега́ть не сможешь, запомню их ведь. — Никуда я не сбегу! — Это до поры до времени. — усмехнулся Конрад как раз в тот момент, когда на глаза ему попался знакомый. Охотник ускорил шаг, отделившись от сестры, — Калеб! У края улицы, вблизи забора хозяйственного двора, молодой друг Конрада разговаривал со вторым охотником, своим ровесником, с которым одновременно и относительно недавно приступил к службе. Черноволосый юноша, названный Калебом, обернулся. Для своих лет новобранец выглядел удивительно серьёзно. Его лицо было сосредоточено, взгляд цепок, а движения отточены. В будущем из него с огромной вероятностью может выйти блестящий охотник, не хуже Конрада или других старших товарищей, что за время службы приобрели неоспоримый авторитет. Для этого у молодого Калеба имелись все задатки. Подойдя ближе за братом, Эми пригляделась к брюнету и узнала его. Несколько дней назад этот каменнолицый охотник стоял на страже прохода к камерам в темнице. Ещё тогда девушка заметила, как предельно серьёзен был незнакомый новичок. Сейчас он был таким же собранным, сконцентрированным на деле. Хотя никаким делом Калеб сейчас не занимался. Если, конечно, охотник не считал вольный разговор с товарищем той самой задачей, требующей полной собранности. — Вождь должен вот-вот вернуться с обхода. — пока Эми вспоминала первые впечатления об охотнике, Калеб уже отвечал на заданный Конрадом вопрос: — До ухода в патруль он приказывал некоторым охотникам прочесать деревню из-за вашего исчезновения. Неудача его огорчила. Вождь сказал, что, если к его возвращению вы не объявитесь, он отправит в лес поисковые группы. — Ясно. — выдохнул Конрад, — Значит, мы вовремя. Эми молчала, поглядывая на брата и Калеба. Последний не удержался и бросил короткий взгляд на девушку. Глазами юный охотник быстро прогулялся по её неряшливому виду, а затем пустил тот же рассматривающий взгляд и по виду Конрада. Закончив ненавязчивую оглядку, Калеб ничего не спросил. Видно, парень был не из тех, кто задаёт лишние вопросы. Лишь за это девушка его вмиг зауважала. — Иди домой, Эми. — сказал сестре Конрад, обернувшись, — Берта тоже волнуется. С отцом я всё улажу. — Нужно рассказать ему про то, что мы узнали. — девушка взялась за наруч брата, а про духов вслух говорить не стала. Чужим ушам было рано слышать об опасности. — Я знаю. Об этом и пойдёт разговор. Иди в дом и не переживай. Только Берту всей правдой не пугай, скажи обо всём в общих чертах. Можешь на меня как-нибудь вину свалить, если всё равно сердиться будет. — Вот ещё. — нахмурилась Эми, — Справлюсь без этого. Задерживаться на посторонних глазах в неопрятном виде было выше её сил. Девушка исполнила волю брата, отправившись в путь к родной хижине. Всё, о чём мечтала Эми сейчас, это сменить одежду, набить воющий пустой живот и хорошенько помыться в горячей воде с каким-нибудь травяным отваром, чтобы снять усталость и расслабиться. По пути Эми уже выбрала, какой настой ей подойдёт. Сбор из пустырника и полыни — то, что нужно после долгой дороги для утомлённых мышц. Улица всё тянулась, девушка шла по прямой вдоль заборов жилых хижин. Ограждения дворов разных хозяев не касались друг друга, между деревянными частоколами — с частыми щелями между досок — было возможно пройти. Так образовывались узкие улочки, по которым Эми передвигалась, если хотела быть скрытной. Но не все дома в деревне обладали большими дворами. За пределами широкой дороги, к слову, самой крупной в селении, тянущейся до центральной круглой площади, хижины имели ограждения, начинающиеся уже через три шага от входной двери. Между такими жилищами тоже было удобно петлять и прятаться от отцовских людей в доспехах, совершающих обходы деревни. Стояли такие дома рядом с соседними плотно, некоторые хозяева нередко объединяли свои мелкие дворики. Эти люди были ограничены в собственном домашнем хозяйстве, поэтому в основном зависели от тех, кто оным полностью владел. А те были только рады делиться тушками птиц, яйцами, овощами, мясом или молоком, но, естественно, не безвозмездно. Взамен принимали различные рукодельные изделия или даже охотничьи трофеи, в число которых входило и мясо дикого зверья, которое мужчинам после походов в лес было дозволено в некотором количестве забирать домой для семьи. Большие дворы с более крепкими ограждениями без всяких щелей и хилых досок вновь начинались на окраинах деревни. В каждой хижине, расположенной там, проживали семьи охотников, находящихся, так сказать, «при деле». Калекам и старым воинами проживать там не разрешалось ради их же безопасности, поэтому дома охотников «не при делах» располагались в деревенской гуще, куда в случае нападения волки не смогут нагрянуть сразу. Семьи охотников, активно несущих службу, жили в рискованных зонах не с проста. Была в этом заложена древняя традиция, смысл которой заключался в самой обыкновенной верности делу. Если охотник желал мира своей семье, тогда у него не было другого выбора, кроме как выполнять свою работу ответственно и заботиться только о том, как не подпустить врага к деревне. По этой же причине и дом предводителя находился среди окраинных хижин. Вождь должен был делать всё, что в его силах, чтобы уберечь от волчьей напасти не только свой дом, но и дома подчинённых. Это работало. На протяжении многих лет приближение волков удавалось предупреждать и с успехом отражать их наступление. Неудачи, конечно, иногда случались. Звери находили лазейки или брали охотников хитростью, но было это в те далёкие времена, когда волчья стая была больше. Количество позволяло волкам приходить к селению с бо́льшими шансами на удачу, однако со временем люди сократили их число, и волкам пришлось прибегать к атакам на деревню реже во избежание потери оставшихся воинов. Произошла такая маленькая победа на стороне людей во время правления нынешнего вождя. Приступив к власти после неожиданной гибели прежнего лидера, своего отца, Магнус сразу взялся за усиление безопасности обеими руками и придумал, как обернуть наступление врага бо́льшими потерями с их стороны. Не сразу, постепенно, но вождю удалось отобрать шансы на успех себе, а взамен оставить хвостатым трупы их лучших воителей. Для этого пришлось попотеть, провести множество ночей без сна, потерять кучу нервов и заработать раннюю белизну на висках, но оно, как часто думал Магнус, того стоило. Эми неожиданно увидела отца по другую сторону улицы, когда впереди уже виднелся её дом. Магнус возвращался с обхода в сопровождении трёх старших охотников. Девушка замедлила шаг в растерянности от мысли, что делать: прятаться, лишь бы не нарваться на неприятности, или продолжать идти, чтобы отец мог больше не переживать, куда запропастились его дети. Оказываясь на перепутье подобных вопросов, Эми всегда выбирала первое, и выбор этот её ещё никогда не подводил. Сейчас, как нельзя кстати, даже место для укрытия поблизости нашлось — несколько прохожих, идущий одной небольшой группой. Затеряться за их фигурами значило полностью исчезнуть с видимости, особенно такой мелкой и низкой девушке. Но шага за ними Эми не сделала, сельчане так и ушли, унеся за собой единственную возможность скрыться от проблем. Девушка осталась на месте, сняв капюшон с головы. Сегодня Эми решила не бегать от ответственности и уж тем более не взваливать её полностью на брата, что бы он там ни говорил. Ждать Эми долго не пришлось, Магнус быстро отвлёкся на зелёное пятно её плаща посреди серой улицы. Предводитель упёр в дочь взгляд и замедлился. Эми вздохнула: «была не была» — подумала она, и шагнула ему навстречу.

***

— Слушай, нам бы поторопиться, а? — нервно приговаривал серый, идущий за Рэтом хвостиком по дорожке среди шалашей, — Опаздываем же, старик! Времени вон уже сколько потеряли, пока ты там в источнике намывался!.. И что это вообще за шуточки такие с травяной заначкой?! Ты что, Тейю на днях обчистил? Перед приходом в логово Рэт потащил товарища к горячему источнику — пещерке, что в скалах на приличной отдалённости от поселения. В зимние сезоны термальный источник для зверей был незаменимым местом, его посещали как ради отдыха, для приятного прогрева косточек, так и ради водных процедур, неуместных на лесных реках. Путь к горячим водам всегда проходил через лес — добраться до него по непроходимым скальным дорогам из логова не представлялось возможным. Направляясь к нему, волки покидали долину, долго шли вдоль берега ближайшей подогреваемой источником реки, где волчицы устраивали стирку, и сворачивали правее к монолитным серым глыбам. Попадая на возвышающуюся дорогу из скалистых «ступеней», волки наконец-то доходили до цели — чистейшего озерца в скалистой ложбине, объятого облаком тёплого пара и уютно накрытого толстой каменной плитой. Сегодня внутри райского местечка Эдди с большим удивлением обнаружил, что чёрный хищник прятал под одним из неприметных камней целый набор высушенных пахучих трав для перебивки запаха, раздобыть которые можно было только в шалаше целителя у юной ученицы Тейи. — Обчистил — сильно сказано. Скорее, я их просто… — Рэт слегка покачал головой в раздумье, шагая вперёд, — …взял. Тейя бы мне не отказала. — Ты их спёр! — Взял, Эдди. Просто взял, когда она мне их показала. Только незаметно. — И это, по-твоему, не делает тебя ворюгой? — Эй, я не наглел. Взял столько, что пропажи даже не заметно. — Какой скромный! Ну а Рагнар-то тебе зачем? — Эдди в очередной раз заметил, как чёрный оглянулся по сторонам в поисках вожака. Рэту нужно было срочно его разыскать, но серый не знал, зачем, — Сознаться, что ли, хочешь? — Нет. Есть срочные новости. — О! — серый приподнял в интересе хвост, — А мне сказать? — Сначала ему, Эдди. — А повременить с новостями никак? Опаздываем на распределение! Сильно! — Мы туда и идём. Если повезёт, отец ещё может быть там. — А если не повезёт, то что? Огребём люлей? — Я огребу в любом случае. — непонятно для серого усмехнулся Рэт. — С чего это? Ну да, припозднились к утреннему дележу работки… Но в первый раз! Отмажемся! Я вот всё на тебя свалю. Скажу, ты меня краденной травой заставил натираться, чтобы девушкой твоей не пахло. — Эдди нарочито приложил лапу к груди, — Зато теперь, уважаемый Альфа, приступлю к службе, истончая нежный аромат душицы! Эдди посмеялся в голос от души. Не услышав отклика от друга, отдышался: — Не, ну правда, чего натворил опять? Новости походу какие-то неприятные несёшь. О чём хоть, намекни? — Есть проблема. Большая. Касается Дальних земель. — Дальних земель… — серый закопошился в памяти, — Случаем, не то зловещее гиблое место, куда волкам соваться строго настрого запрещено? — Да, оно. Я в нём бывал, так что мне кое-что известно. — Зашибись. Рагнар обрадуется. Утреннее разделение обязанностей было самым обычным началом каждого нового дня. Вожак собирал волков, вводил их в курс последних новостей и поручал им разные задачи. В первую очередь альфа назначал главных по охоте. Рагнар нередко возглавлял утренний поход за дичью сам — под его командованием успех группы всегда оказывался высок. Выше, чем у остальных, одновременно посланных в другие части леса. После назначения охотников вожак подробно разъяснял маршруты предстоящих патрулей и так же выбирал волков, которые поведут по ним группы. Иногда заместо охоты вожак отправлялся в обход: в таком случае альфа брал на себя самый длительный и наиболее рискованный путь, упрощая всем остальным назначенным главарям их работу. Под конец общего сбора, после раздела всех самых важных обязанностей, Рагнар отправлял оставшихся без дела волков на караульные точки, разбросанные по всей линии скал, что граничили с лесом. Большинство точек охраняли возможные проходы в скалы, но существовали и другие караульные места чуть дальше, в самом лесу. Волки, посланные туда, в случае приближения людей замечают опасность первыми. Лесных точек было меньше, поскольку проходимых дорог к горам так же было немного. Многолетний опыт караула позволял точно знать, по каким путям движутся люди, если они, сами того не зная, подходят слишком близко к логову. Вообще, рядом с горами охотничьи отряды замечали не так уж и часто. К примеру, за два последних года неподалёку проходил всего один единственный патруль из четырнадцати человек. Его, помнится, волки сперва даже не тронули. Изнурённые долгой дорогой к северу охотники шли мимо, и чтобы не давать людям повода догадываться о близком нахождении логова, звери от нападения вблизи гор воздержались. Зато когда отряд свернул западнее и отошёл на безопасное расстояние, волки пришли в действие и избавились от половины людей в патруле. Второй половине удалось отбиться. Так у охотников возникло подозрение, что волчье логово с большей вероятностью может скрываться где-то в западном лесе. На поляне общего сбора ещё оставалось несколько волков: Рэт самолично в этом убедился, выйдя на конец дорожки из скопления шалашей. Эдди вышел сразу за другом и так же мгновенно, как он, увидел спину вожака. Перед альфой — группу шестерых волков, внемлющих его распоряжениям. То были волки схожего с ними положения — самые обыкновенные рядовые, которые остались после распределения и которым выпадут роли часовых. Что ж, значит, опоздание выдалось не слишком серьёзным. Сейчас и им дадут какую-нибудь далёкую точку для унылого времяпровождения на ближайшую половину дня. Правда сначала дадут по шее. Рагнар обернулся к прибывшим раньше, чем они подошли: заметил, как взгляды в группе молодых подчинённых почти что синхронно обратились к опоздавшим. Морда альфы помрачнела, как небо перед дождём. Укор во взгляде сразу впился в Рэта. Эдди, чтобы избежать контакта с суровыми глазами, аккуратненько и потихоньку пристроился за спиной товарища, слившись с его тенью. Только две вещи на свете могли заставить серого стать тише воды и ниже травы — взор альфы и гнев сестры. Последний случался реже, так что в целом вся боязнь появлялась у Эдди лишь при вожаке. — Явились. — сердито встретил их приход Рагнар, скрестив руки, — Надо же, какая честь: всё-таки соизволили уделить мне время. — Извини, отец. — Рэт встал напротив, — Этого больше не повторится. — Ваш долгий отдых тоже не повторится. — с ходу принял меры вожак, — За опоздание отправитесь к востоку на Зубастую скалу. Смену вышлю к вам позднее обычного. Если речь заходила о карауле, хуже Зубастой скалы ничего нельзя было представить. Это была самая отдалённая и неудобная точка. Название оправдывало суть — ближайшая к лесу скала на востоке была совершенно неровной, круто изогнутой и трудно проходимой. На месте караула даже негде было присесть: острые камни, как самые настоящие клыки, больно впивались в любого, кто на свой страх и риск решался где-нибудь пристроить своё мягкое место. Даже плотные шкуры, которые некоторые изобретательные часовые таскали из логова ради собственного удобства, не спасали положение. Сидеть на посту было сродни наказанию. По сути, к Зубастой скале ради наказаний и ссылали. Пейзаж с той точки открывался небогатый — скучная сплошная плита соседней горы напротив, да крохотный участок леса справа, являющийся потенциальным входом в волчью долину. Только ради этого самого входа, переходящего в узкое ущелье между двумя соседними скалами, в той стороне и находился часовой пост. В противном случае о далёкой Зубастой скале все бы уже давным-давно забыли. — Отправляетесь прямо сейчас. — распорядился Рагнар и обернулся к прежним слушателям, — Вы, шестеро, к своим точкам тоже. Свободны. Молодые волки спешно ретировались кто куда. Альфа также на месте не задержался: не бросив напоследок двум оставшимся стоять волкам ни слова, отправился по собственным делам. На сегодняшнее утро вожак запланировал охоту, от которой Рэт решил его тут же отвлечь: — Постой, отец. — позабыв о товарище, чёрный хищник пошёл за ним, — Я должен с тобой поговорить. Есть нечто важное. — Что сейчас может быть важнее стада бизонов, замеченного ночным патрулём? — осадил его вожак, не сбавляя шага, — Это огромная удача, если мы за ними поспеем. Нет добычи лучше, чем несколько их громадных туш. Поговорим позже, сейчас неподходящее время. — Дай мне пару минут. Я… — Дал бы, приди ты вовремя. — альфа не обернулся, — Похоже, у тебя были дела поважнее. Теперь и у меня такие имеются. Разговор подождёт. — Волкам грозит опасность. — настоял на внимании Рэт, — И даже не от людей. Есть угроза, которая идёт в лес с запретных нам земель. С Дальних земель, отец. Рэт едва не врезался серому волку в спину, как только он остановился, как вкопанный. Рагнар удостоил сына взглядом. Не просто заинтересованным, а поистине тревожным. — Что ты сказал? В лапы Рэта попало желанное время и интерес отца. Дабы ничего не упустить, зверь скорее усилил важность своих слов: — Появилась проблема. Точно уверен, серьёзная. Поводов для паники временно нет, но я всё равно обязан рассказать тебе обо всём как можно скорее. — Я не ослышался? — Рагнар полностью развернулся к сыну корпусом: в алых глазах забился огонёк настоящего волнения, — Ты сказал о Дальних землях? — Да. — Рэт подтвердил, — Ты верно услышал. — Ты заходил в них? — сразу же спохватился вожак не то со страхом, не то со злостью, — Был в них этой ночью? — Я… — Рэт сразу и не сообразил, что сказать, — Нет. Нет, ночью меня там не было. Но, должен сознаться, я бывал в них до этого. — «Бывал»? То есть, даже не один раз? — Да, но… — Жди меня в шалаше. — резко оборвал его Рагнар, быстро приняв для себя все решения, — Эдди передай, пусть идёт к скале один. Позже ты его догонишь. Хочешь разговора — я его тебе устрою. Ничего хорошего последние слова альфы чёрному не предрекли. Вожак ушёл, не дав спросить, куда он и сколько придётся его ожидать. Рэт догадался, что отцу необходимо уладить ситуацию с охотой — назначить кого-то за главного вместо себя. Грубо говоря, разрушить весь изначальный план и быстро соорудить новый: надёжный и беспроигрышный. Стадо бизонов ни в коем случае упустить было нельзя. Это хорошая добыча, способная обеспечить стаю пропитанием если не на пару дней, то на один полный точно. Рэт вернулся к другу, ожидающему новостей на том же месте. Эдди нетерпеливо подскочил: — Ну чего там? Удалось? Всё ему сказал? Отмазал нас? — Сказал не всё. На караул, похоже, пойдёшь один. — Что-о-о? — возмутился серый и простоял первые секунды на месте, тогда как Рэт отправился по направлению к дому. Скоро Эдди потопал за ним, — Что это ещё за подстава такая? Опоздали, значит, из-за тебя, а отдуваться мне?! — Я присоединюсь, только позже. — Не хочу я там один высиживать! — серый обогнал товарища, — Не справедливо же, старик! — Кто-то должен уйти на караул. Нельзя оставлять то место без присмотра. — Это-то понятно. Я других слов от тебя, вообще-то, жду! — Ну, извини, извини. Если б не я, не опоздали бы, знаю. В долгу не останусь, проси, что хочешь. — Вот это другой разговор! Значит, пойдёшь на днях со мной к реке. — Зачем? — Бобров искать! Зачем ж ещё?

***

Пересекая улицу, Эми готовилась к худшему — наскоро перебирала оправдания, вспоминала короткие слова, прикидывала, какие из них лучше опишут случившееся. Однако буря отцовского негодования на неё по приходу, как ни странно, не обрушилась. Возможно, Магнус её отсрочил до выяснения обстоятельств, ведь когда девушка приблизилась, в неё впился лишь удивлённый, несколько обрадованный, правда как обычно хмурый взгляд: вождь умудрялся сочетать в глазах разные эмоции, да так, что Эми всю сознательную жизнь не переставала этому умению дивиться. Тон предводителя оказался схож со взором. В нём пересеклись все те же чувства: — Эми… — выдохнул вождь, стоило дочери оказаться прямо перед ним. Затем к голосу добавились прочие эмоции, по которым девушка сразу узнала привычный, давно знакомый, громкий тон отца, — Ну наконец-то, хоть ты объявилась!.. Где ты была? Куда запропастился Конрад? Не придумав решения лучше, Эми шагнула ещё разок вперёд и поступила, как подсказало ей сердце: обхватила отца руками и прижалась к холодному одеянию с кожаными, меховыми и железными вставками. Последние были особенно ледяными. И пришлись они очень не кстати на район щеки — и без того розовой, щиплющей от морозца. Ладоням повезло больше, они попали на мех накидки за спиной; пальцам в нём почти сразу стало теплее. Эми не решилась бы на объятия, будь Магнус в более плохом настрое, ведь тогда подобный жест бы положение не сгладил. Зато сейчас, помимо всего прочего, он мог помочь. И помог, как это нередко бывало, — предводитель не перешёл на строгие тона и приобнял дочь в ответ. — Прости, папа. — приглушённо начала она, лишь бы трое посторонних за спиной вождя не разобрали её речь, — Мы исчезли не по своей воле. Нас затянуло далеко в лес, хотя мы отступили всего на пару шагов от деревни. — И как это понимать? — брови мужчины опустились ниже к переносице, почти что слившись в одну. — Нам встретилась лесная сущность. Не живая и не мёртвая. Бестелесная и призрачная. Сделав несколько шагов за ней, мы оказались на другом конце леса. Очень далеко отсюда. Это был дух, отец, и очень опасный. Но самое опасное, что в лесу таких скоро будет полно. — О чём ты говоришь? — Магнус отстранил дочь от себя, едва ли веря своим ушам. — Я говорю об опасности. Нам с Конрадом нужно тебе о ней рассказать. Предводитель впал в хмурое безмолвие, на самом деле скрывающее мысленную бурю. Пробыл в ней вождь недолго. Скоро Магнус отвёл взор от дочери к охотникам и приказал им вольно двигаться дальше, не дожидаясь его. Мужчины лишь переглянулись. Затем беспрекословно ушли, следуя воле предводителя. Магнус вернул внимание Эми и, ничего не спрашивая, приложил мозолистую ладонь к её розовой щеке. Так он убедился, что та была холоднее льда. Руку Магнус тут же убрал. — Тебе нужно в дом, Эми. Скажи мне, где Конрад, и иди в тепло. Он расскажет за вас двоих. — Тогда сперва выслушай меня. И, пожалуйста, поверь каждому слову. — перед началом Эми взволнованно пожевала сухую губу, смутно представляя, как правдоподобно объяснить неподготовленному отцу всё в общих чертах. Не найдя заведомо подходящих слов, решила говорить как получится, на чувствах: — Заключённое перемирие вернуло в лес древнюю проблему. Именно вернуло, она являлась в наших краях и до этого несколько раз. Она сеяла всюду раздор и вновь засыпала, когда получала желанную вражду и смерти. Люди и волки долгие годы винили друг друга в ненастьях, не догадываясь, что их к войне подталкивала третья сила. Призрачная, как бы дико для тебя это сейчас ни звучало. Вчера мы с Конрадом видели одну их тех сущностей, которым от людей и волков нужна одна только кровь. Они обладают силой, способной перемещать кого-либо по лесу, но не только. Духи могут как-то наталкивать враждующих друг на друга и бесследно исчезать, не оставляя ни у кого воспоминаний об их вмешательстве. Их появление в лесу — большая проблема, о которой тебе нужно знать. Всем нужно знать. — Хочешь сказать, долгие десятилетия мы убивали друг друга по велению каких-то призраков? — как Эми и думала, Магнус скептически, совсем не веря, приподнял тёмно-рыжую бровь. — Да, отец, хочу. Правда о вражде давно всеми забыта. О ней и знали-то совсем не многие. Вот ты, к примеру, помнишь, откуда появились волки? Их ведь не было в нашем лесу изначально! — Они пришли из других краёв и выгрызли все ближайшие деревни. — ответил вождь, помня истории, которые в своё время слышал от старших, — Только наша уцелела и цела до сих пор усилиями моего рода. Может быть, ты скажешь, что и это не правда? — Ты не будешь готов это услышать. Магнус опасно прищурился, вглядевшись дочери в глаза. — Что за вера тобой движет? Откуда тебе знать о духах, правде и лжи? Уж не от того ли зверя, с которым тебе довелось завести дружбу? Эми постаралась не заметить, как брезгливо скривились отцовские губы при упоминании Рэта. — Волки и сами живут, не зная, кто они. Правда кроется в далёком Темнолесье, папа. Лишь зайдя в него, можно что-то узнать. — Вот как. Ты и там успела побывать мне на радость? — Не в одиночку. Мой друг вошёл в него вместе со мной однажды. Поэтому и волчий вожак скоро будет знать об опасности. Ты и он должны знать об угрозе в первую очередь. Жизни остальных зависят от вас. Не последовавший ответ девушку насторожил, особенно в паре с пронзительно-холодным неподвижным взглядом, направленным на неё сверху. Вновь повисло то безмолвие, за которым предводитель непостижимо для других думал, гадал и решал. Магнус погрузился в него надолго. Всё это время Эми находила в себе храбрость смотреть отцу в глаза и никуда с них взгляда не сводить. Девушка впала в то же состояние и пустила в голову сотню размышлений о том, что же отец ей вскоре скажет. Но ни одна прошедшая в ней мысль не оправдалась. Магнус изрёк неожиданное: — Ты взрослеешь, Эми. Начинаешь чувствовать ответственность и говорить о тайнах, а не прятать их в себе. Я рад, что ты вышла на этот путь. Даже хочется простить тот, по которому ты шла от всех в секрете. Несмотря на удивление, девушка ответила ему сразу: — Просто мне не безразлична наша судьба. Больше всего на свете я хочу мира. И, если к нему нужно идти новым путём, я готова свернуть с прошлого и рассказать, что на нём прошла. Только бы ты мне верил. Магнус приподнял уголок рта. Эми даже и не поняла сначала, показалось ей это или же отец улыбнулся на самом деле. Дело это было настолько редким, что сомневаться в увиденном девушке и правда стоило. Посмотрев один раз, два, и ещё парочку, Эми всё-таки убедилась — изгиб был самым настоящим. — Невозможно не верить, когда ты говоришь и смотришь так, как сейчас. — признался Магнус, — Только мне бы и Конрада сперва послушать. Он убеждает не хуже твоего. А ты иди в хижину, Эми. Вся холодна, как лёд. Так и захворать можно. Ночь на морозе — это не шутка. Заледеневшие в сапожках ноги могли с его словами согласиться. Эми всё не могла дождаться, когда опустит их в горячую воду. Девушка сказала, где искать брата, и на этом с отцом рассталась. Уходя, вспомнила всё, что ему поведала, и улыбнулась не только своей удаче, но ответу, который получила. Недалеко от видимой хижины Эми ускорила шаг, превратив его в подобие бега. Подогнал её уже не только холод, но и очередной протяжный вой в животе. Девушка затруднялась в выборе, чего хотелось ей больше — есть или лежать в деревянном тазу, полном тёплой воды. Уже возле калитки Эми решила, что было бы неплохо оба желания объединить: сгрести с кухни всё съедобное в охапку и с удовольствием уплести за обе щёки, пребывая по шею в воде.

***

В шалаше Рэт прождал недолго. Рагнар явился в разительно мрачном расположении духа. Недоволен он был и предстоящей беседой, и спонтанной сменой планов: альфа очень не любил, когда какая-то мелочь рушила привычный порядок и вынуждала строить всё по-новому, да ещё и на скорую лапу. Не любил он также и случаи, когда нарушались запреты, так что Рэту, как виновнику, в сей миг не везло вдвойне, но его это не останавливало. Зверя не волновало, много ли бед он накликает на себя после всех признаний. Задачу перед собой он видел одну — предупредить отца, как, в свою очередь, это сделают Эми и Конрад по возвращении домой. Всё началось с признания о том, что запретную черту он давным-давно переступил: в ту пору, когда на смену сезону жёлтых листопадов пришли снежные холода. Рагнар сразу опасно нахмурил взгляд и негодующе, весьма грубо, перебил: — Я не могу понять, Рэт, неужели ни один из слухов о тех землях тебя не остановил? Неужели ни один не заставил задуматься, что ты совершаешь глупость? — Я помнил все рассказы и знал, что рискую. — чёрный хищник постарался не заметить блеск гневных искр, пляшущих в глазах напротив, — Но не остановился и не желаю об этом. — Ах, не жалеешь? — Рэт увидел клыки, ненароком мелькнувшие, когда альфа злобно сморщил нос, — Любого волчонка в стае спроси, и он ответит, что вход в Дальние земли означает смерть. Ты мог не вернуться обратно, как и многие волки, что заходили туда. Скажи мне, ты что, глупее щенка? — Были и те, кто возвращался. — возразил зверь, — Ты сам мне рассказывал. — Да, возвращались. Двое из восьми — это много, по-твоему? — Нет. — Вот и мне так кажется. Всегда спокойный и обладающий невероятным терпением альфа сейчас не мог сдержать себя на месте. Рагнар двигался по шалашу перед неподвижным Рэтом, изредка дёргая хвостом и ударяя им ноги. Это могло значить, что вожак пребывал в предельной, наивысшей степени недовольства. Рэт ничего другого от этой беседы и не ждал. Зверь следил за движением отца и его еле-еле видимой тенью, скользящей по тёмным навесным стенам вигвама. Костёр в жилище не горел, а вход был занавешен. Внутри густилась лёгкая тьма, ведь даже солнце не ложилось на шалаш и не проникало тусклым красноватым светом сквозь стены из шкур, как это бывало в светлые дни. Внутри вигвама было так же хмуро, как и на сером небе сегодняшним утром. Вот и разговор складывался холодно, под стать окружению и погоде.  — Могу тебя уверить, эти двое до сих пор мечтают стереть тот день из памяти. — сказал Рагнар, — Они унесли лапы оттуда лишь чудом, навсегда запомнив вопли своих погибающих товарищей. Они получили этот страшный опыт и донесли его до всех, но, видно, не до такого пустоголового балбеса, как ты. Рэт кое-что понял. Глядя в алые глаза, полыхающие огнём давно пережитого страха, трудно было не догадаться: — Ты один из этих двоих? Рагнар выдохнул, вперив в сына всё тот же сверкающий злобой взор, который отвёл на секунду. — Да, Рэт. — голос его отнюдь злобой не отдавал: вожак редко окрашивал его громкими тонами, даже когда был вне себя от ярости, — Я видел Дальние земли. И, к несчастью, знаком с их «гостеприимными» сущностями. — Но когда? — лишь одного не понял Рэт, — Когда ты был там? — Давно, сын. Очень давно. Чтобы ты понимал, то было время, когда мы с Натаном ещё состояли в дружбе. — А-а. — приподнял брови зверь, представив отца, как минимум, на двадцать семь лет моложе, — И правда давно. — Натан спасся вместе со мной. И вдвоём мы донесли до вожака историю о бестелесном враге, против которого вся наша волчья сила не имеет никакого значения. Он нашему рассказу поверил и навсегда запретил вход в опасные земли. Запретил, Рэт, это слово для тебя хоть что-нибудь значит? — Что случилось с вашим отрядом? — пропустив вопрос, зверь с интересом уцепился за другое, — Кто на вас напал? Рагнар помолчал, словно не собираясь отвечать. Поглядел сыну в глаза, подумал, заслуживает ли он полную историю, и позже всё-таки со вздохом начал: — Наш отряд отправился в Дальние земли на обычную разведку. Лес с виду был тихим, из него никогда не доносились людские запахи. Вожак посылал туда группы и раньше, но ни одна не заходила так далеко, как наша. С нами было два старших волка и ещё четверо наших товарищей. Ничего не предвещало беды, пока мы не забрались в дремучую чащу, где, словно выжидая, таился опасный враг. Первый удар пришёлся по взрослым волкам, что двигались впереди. Их попросту откинуло по разным сторонам. Мелькнуло впереди что-то чёрное, но никто толком не разглядел. Запахов не было. Голосов тоже. Только непонятный звук ветра, похожий на глубокое дыхание. Мы вшестером, молодые неопытные волки, не поняли, что нам делать. Пока озирались, последовал второй удар. Вновь пронеслось что-то тёмное, похожее на тень, и захватило двух наших друзей. Натан успел увернуться от приблизившейся тени, я — отскочить. Наши старшие вернулись к нам на помощь, но тени снова до них добрались. Что уж они с ними делали, я не знаю. Но судя по стонам, скулежу и отчаянному вою, нечто ужасное и мучительное. Волки оказались обездвижены, они корчились от боли на траве, не в силах противостоять врагу, что вдруг стал незримым. Наших товарищей настигла та же незавидная участь. И нам бы она досталась, если бы Натан вовремя не схватил меня и не потащил прочь. Я вырывался, хотел вернуться и помочь, но он упёрто заладил, что это бесполезно и нужно убираться. Я с этим согласился, когда за нашими спинами показалась эта тёмная прозрачная дрянь с алыми огнями вместо глаз, да ещё и не одна. Мы пустились бежать и бежали до тех пор, пока не выбрались на опушку вблизи скал, где земля была покрыта трещинами, а в пригорке зияла чёрная дыра. Земля под нашими лапами оказалась нетвёрдой. Около одной трещины она неожиданно провалилась: Натан сразу угодил вниз во тьму, а я смог уцепиться за неподвижный валун и остаться наверху. Натан выбрался на поверхность сам через время. Он не сказал, что видел на дне. И не ответил, почему не отзывался, когда я его звал. Просто отряхнулся от пыли и сказал, что в порядке, несмотря на ушибы. Тени нас больше не преследовали, так что в обратную дорогу мы отправились безо всякой погони. Через лес мы не пошли, решили отправиться вдоль гор. Так спустя долгий обход и вышли к родным скалам и долине. Возникшую паузу впечатлённый Рэт не прервал. Понял, что отец сказал ещё не всё. — С того дня я перестал узнавать Натана. Он изменился: стал грубым и чёрствым. А уж когда единственный сын нашего вожака погиб, Натан в жажде власти и вовсе обернулся другим волком. В нём не осталось ничего, что роднило нас раньше. Совсем ничего. — произнёс Рагнар со скорбью по былым дням, правда сразу же заметил, что отошёл от темы, — Впрочем, не это сейчас важно. Я бы очень хотел понять, что потянуло тебя в Дали, да ещё и не единожды. — Меня потянул интерес. Да, я поступил безответственно, но то, что я узнал, того стоит. Раз тебе известно о теневых сущностях, значит, объяснить всё мне будет проще. Эти духи представляют нам большую угрозу. Возможно, уже скоро они покинут пределы Дальних земель и выберутся в наш родной лес. — Откуда такая уверенность? — От человека, живущего в Далях, который знает о духах куда больше нашего. Недавно он предупредил, что в наших краях стало опаснее. И что станет ещё хуже рано или поздно из-за заключённого перемирия. Эти тени очень остро реагируют на мир. Поэтому делают всё, чтобы его не было. — Эту весть получил только ты? — Нет. Очень скоро она дойдёт ещё и до людского вождя. — Эми, значит. — мгновенно догадался Рагнар, — Неужто вы вдвоём бывали в Далях? — Вдвоём. — немногословно подтвердил Рэт. Альфа смерил его взглядом в наступившей тишине. — Ну, теперь хотя бы понятно, в чём причина опоздания и почему от тебя так разит травой. С ней ты всю ночь прохлаждался? — С ней. — признал он без колебаний. Молчание вновь подобралось к волкам и повисло между ними густым клубом. Настолько густым, что в тишине стали слышаться звуки жизни за пределами вигвама: чьи-то проплывающие мимо разговоры и звонкий смех резвящихся щенят. — Ты очень ею увлечён, насколько я понял. — голос вожака их вскоре заглушил, — Теряешь голову, забываешь о правилах. Причина предельно ясна. Как отцу, мне очень хочется за тебя порадоваться, Рэт, но как вожака, меня тревожит твоё будущее. — В котором нет места человеку, я знаю. — чёрный ухватил его мысль и завершил сам, — Если ты переживаешь, смогу ли я однажды поступить согласно традиции, то не волнуйся. Когда придёт время, я выберу закон. — Ты в этом уверен? — спросил Рагнар, только размножив сомнения сына. Он не ответил. — На волчью привязанность нельзя так просто закрыть глаза. — сказал альфа, — Наши сердца выбирают свою половину только раз: очень редки случаи, когда они делают это дважды. Если твоё выбрало девушку, оно наверняка останется с ней. Союз с волчицей, который ты создашь вопреки зову, будет не союзом, а ненавистным бременем. Каждый день, смотря на законную пару, ты будешь думать о той, что живёт на другом конце леса. Будет ли это значить, что ты последовал нашим традициям? Рэт не ответил и на это. — Ты невольно выбрал трудный путь. Как бы мне ни хотелось тебя на нём подгонять, но скоро весна: я не молод, уже приобрёл седину и всё чаще слушаю боль старых ран. Недалёк тот день, когда стая будет нуждаться в новом вожаке. А там и в новом наследнике. Весной снова придёт брачный сезон, и тебе придётся решать — вновь оттягивать неизбежное или всё же вступать на новый путь. — Я постараюсь тебя не подвести. — как смог, обнадёжил Рэт, — Я слишком много раз забывал про закон из своих прихотей. Но в этом вопросе, обещаю, отец, я разберусь. И, если уж говорить на чистоту, — зверь пригляделся к серой морде, — никакой ты ещё не старый. — Не старый? — приподнял брови вожак и, не возвышая лапу выше груди, указал на нос, — Да ты посмотри, у меня вся морда побелела. Я тоже верить не хотел, но тут уж правду не скроешь. — На сером-то и не видать. Разве что, может, при свете солнца. И то при правильном повороте головы. — Разве? — Конечно. К тому же, её совсем мало, тебе всего пятьдесят. — Пятьдесят два. — Не такая уж и разница. — зверь пожал плечом. — Не старайся, Рэт, меня твоими старыми уловками не задобрить. — альфа понял, в чём дело, — Отправишься на Зубастую скалу сегодня и завтра, а там, может, и на каждый день посылать начну. Наверное, даже в ночь. Тайну о переходе запретной черты ты всё-таки хранил долго. — Справедливо, заслужил, но говорю я честно. Для своих лет держишься молодцом. — Не удивил, я это и так знаю. — невидимо усмехнулся Рагнар, — Отправляйся на караул. Позже, когда вернусь и я, ты расскажешь, что за человек живёт в Дальних землях, и что ты видел в этом жутком лесе. — А как быть с волками? Ты предупредишь их об опасности? — Я решу. Проблема серьёзная, против неё мы почти что бессильны. Новость нужно преподнести стае правильно, я обдумаю, как это сделать. Главное, чтобы, как ты говоришь, весть об угрозе добралась и до вождя. — Доберётся. — хищник не сомневался в Конраде и Эми, — Люди будут предупреждены. — Хорошо. Ступай. — двинувшись навстречу выходу мимо Рэта, альфа положил лапу ему на плечо, задержал её там на мгновенье и убрал, отойдя, — И не вздумай отлынивать, узнаю — дневать и ночевать на отшибе без отдыха будешь. — Вот уж нет, — усмехнулся Рэт, — воздержусь от такого счастья. Шкура на выходе сдвинулась, пустила в шалаш рассеянный свет и мгновенно упала, оборвав все лучи. Вожак ушёл, а когда отдаляющиеся шаги стали неслышимыми, свой дом покинул и Рэт. Представив негодование Эдди, наверняка возросшее за это длительное время, хищник ускорился, чтобы тирада из претензий серого по приходу не была слишком долгой.