Волчья душа

Двадцать восемь лет назад

Мертвенно тихий и пустой лес рассекали два резвых хищника. Один нёсся впереди, другой ненамного отставал, постоянно оборачиваясь и замедляясь, как если бы что-то важное было утеряно им по дороге. Этого волка тянуло назад, манило вернуться, но как бы ему ни хотелось обратно, продолжать двигаться ради спасения нужно было только вперёд. Так считал первый зверь, бегущий во всю прыть и совсем не тратящий время на заминки, хотя и его тревожило то, что пришлось оставить позади. Всю дорогу второго он отговаривал и уверял, что возвращаться безнадёжно. Позади смерть — невиданный и сильный враг, какого раньше волкам встречать не доводилось. Второй не хотел униматься. Не приживалась в нём мысль, что товарищей они бросили потому, что другого выхода не было. — Ты ещё не понял? — вопросил первый зверь: молодой, как и второй. Имея бурую шерсть, он практически слился с тем дубом, у которого остановился для того, чтобы всё ещё раз разъяснить: — У нас не было шансов! Этих тварей не зацепить и не ранить. Через них мы бы к нашим не пробились, только жизни бы зря отдали, а стае нужно знать о враге. Кто, если не мы, донесёт весть до волков? — Шанс, может быть, и был, вот только мы плохо искали. — ответил второй, серебристо-серый, перепрыгнув дубовый корень вслед за другом и встав затем на две лапы, — Ты утащил меня, не дав даже попытаться. — Я спас твою шкуру, дурень! Что бы ты сделал этим теням? Как бы помог нашим? Лишним трупом? — Они не были мертвы, когда мы ушли. И, может, не мертвы до сих пор, а мы только и делаем, что отдаляемся. — Они обречены, Раг. Ты же всё видел. Эта напасть окружала нас: не решись я вовремя бежать, и мы с тобой бы встретили гибель! — Если бы первыми под удар попали мы, они бы нас не бросили. — издал рык серый, отчаянно блеснув оранжевым янтарём в глазах, — Волки не бросают своих! — Не в нашем случае! — перерычал его бурый, — Нас было восемь. Восемь удалых волков, но ни один даже когтём этих тварей не задел. Разве это ни о чём не говорит?! Мы бы остались и встретили смерть со всеми, но от наших с тобой жизней сейчас многое зависит. Не донести стае весть о враге всё равно что предать её! Ты этого хочешь? — Конечно нет. Я хотел бы, чтобы вернулось нас больше. Мог бы не идти за мной, Натан, ушёл бы один. А я хотя бы попробовал кого-то спасти. Бурый с рыком вздохнул, как никогда убедившись, насколько упёртым был его самоотверженный товарищ. — Тебя не настигли тени, вот я и схватил того, кто остался. Будь кто-то ещё на лапах, я бы и его утащил. Только все ни с того ни с сего попадали на траву, и половина врагов исчезла. Вторая половина отрезала к ним путь и двинулась на нас. — Я видел. — Тогда чего ты мне голову морочишь, раз видел, что к нашим не подобраться?! — громыхнул хищник, в котором продолжали звучать отголоски страха. Рагнар их уловил. — Извини. — попросил он тише, — Просто не могу смириться. Мы потеряли сразу шестерых и так легко, что поневоле винишь себя. — Да, это тяжко. — кивнул Натан, — Не думай, что мне так просто далось решение вытащить нас. Я бы тоже ринулся на помощь, была бы возможность или хотя бы какой-то прок. Но на деле мы бы просто погибли, так и не выполнив задачу, ради которой нас сюда послали. Пора бы тебе это признать. — Спасибо, кстати, что спас. — А, опомнился. — кривовато усмехнулся бурый, — Пожалуйста. Усмешку его сдуло первым же дуновением того самого ветра, чей звук был похож на странное глубокое дыхание. Холодный порыв оказался предвестником беды, ведь уже через миг их новый враг показался в опасной близи. — Чёрт возьми, Раг, сзади! — успел воскликнуть Натан. Серый не стал озираться. В один прыжок зверь поравнялся с другом и лишь тогда обернуться, чтобы увидеть призрачных существ и алые круги света в местах для глаз. Кого из себя тени представляли, волки не поняли даже с такой близи. Это были духи высоких размеров, в развевающихся драных одеждах, чем-то похожих на боевые одеяния людей. Лиц их было не видать. Голову покрывали широкие треугольные капюшоны. Один из призраков в сей миг приподнял призрачную руку, и хищники поняли, что эта полупрозрачная конечность скорее являлась лапой. Ибо подобные чуть загнутые когти бывали только у волков. Впрочем, товарищи не стали рассматривать их или спорить, кому что больше в костлявой руке виделось. Вдвоём, не договариваясь, они пустились бежать в одном и том же направлении. Что это было за направление, друзья знать не знали. Главное, оно вело прочь. По лесу они неслись ещё долго. Не сбавляя хода, не жалея пылающих лёгких. Лес вёл их неизвестной дорогой до тех пор, пока впереди не показался неожиданный, но желанный просвет меж деревьев. Волки пробежали бы мимо, если б Натан случайно не заметил выход из туманного леса. Круто развернувшись, до поднятия облака пыли под лапами, он скомандовал: — Туда! Рагнар не стал задаваться вопросом, куда это загадочное «туда» вело. Серый доверился чутью друга и свернул с прежнего пути вслед за ним, решив не тратить время на оглядку. Скоро ненавистный лес начал редеть, и хищнику стало понятно, куда вёл их друг. Рагнар концу леса и началу опушки даже обрадовался, правда только сперва. Как только полоса растительности полностью закончилась, их лапы оказались на сухой рассыпчатой земле. Она была мёртвой. В целом, мёртвым явился им и весь открывшийся пейзаж. Волки оказались на пороге голой безжизненной пустоши. Землю на той делили по частям изогнутые трещины. Отходили они от загадочной чёрной дыры, совершенно неестественно расположенной в пригорке острой скалы, сразу за которой виднелся поистине громадный нарастающий горный хребет. Только лишь увидев последний, Натан просиял надеждой на спасение и совсем не взял в расчёт вид, разделяющий их и родные горы. Бурый обернулся к лесу, увидел мелькающие тени и, рванув вперёд, скомандовал вновь: — Скорее, Раг, нам нужно к скалам! — Стой! — попытался остановить его серый, в отличие от друга, встревоженный картиной, представшей их взорам. Но Натан не притормозил. Зверь пустился в полный бег навстречу таинственной пещере, став перепрыгивать мелкие земляные трещинки. Ближе к центру пустоши они возрастали в ширине и длине. Судя по всему, Натан собирался проскакать до горы и через крупные щели. Затея товарища показалась Рагнару гиблой с первого же мгновения, как друг рванул по опасной земле. Тем не менее, серый волк отправился вдогонку за ним, но только лишь с желанием настигнуть и остановить, пока серьёзные по ширине трещины ещё ждали их вдалеке. Рагнар не успел. Пробежав за другом четверть мёртвой земли, зверь одновременно с Натаном почувствовал неладное под подушечками лап. Земля словно бы задрожала. Это наконец-то заставило Натана замедлиться. Бурый остановился ровно в ту же секунду, как в шаге от него замер серый. Получилось так, что волки встали неподвижно в четырёх метрах от ближайшей широкой трещины. Это крохотное расстояние неожиданно начало сокращаться: осыпаться со стороны щели, а значит, и увеличивать её. Земля стала уходить из-под лап быстро. Куски разных размеров начали отваливаться и скатываться вниз на глубину тёмной трещины. Растерянный Натан при виде этого так и застыл. Рагнар же спохватился сразу: увидел совсем рядом с собой добротный валун, в панике счёл его надёжным спасением и запрыгнул на него, точно уверенный, что товарищ последует за ним. Но, обернувшись, серый увидел неожиданное. На его глазах бурый друг ушёл под землю, в силу шока так и не предприняв попыток себя спасти. Из горла серого вырвался громкий крик отчаяния и страха, зовущий Натана по имени. На секунду Рагнару показалось, что сейчас вслед за бурым под землю уйдёт и его спасительный валун, но глыба, однако, так и осталась на месте. Волна разрушения земли остановилась, как только трещина затянула в себя первого волка. Тьма поглотила всё, что ушло вниз. Рагнар ужаснулся, подумав, что раз солнечный свет не добирался до дна, значит, глубина трещины была огромной. В страхе от этой чудовищной мысли, серый вновь не пожалел горло в истошном крике: — Натан!.. Эхо собственного зова стало хищнику ответом. После всё поглотила звенящая тишина, в которой зверь остался вглядываться в непроглядную, абсолютно густую тьму и наивно надеяться разглядеть в ней лучшего друга. Снизу открывалась другая, более проглядываемая картина, но Натан ей поначалу внимания не придал. Приподняв в меру травмированное тело на руках, зверь сперва хрипло прокашлялся от всей той пыли, что успела влететь ему в пасть. Затем задался вопросом, каким чудом выжил, и как это так умудрился сохранить кости целыми. Проморгавшись от ослепившего его песка, бурый всё-таки допустил мысль, что погиб. Ведь приподняв чуть мутный взгляд, заметил, что всё вокруг уж больно точно напоминало то представляемое всеми место, в котором оказываются после смерти — густая чернота, едва видимые очертания земли, могильный холод и тишина. Прищурившись, Натан с удивлением понял, что земля вокруг него и правда была немного видна, как если бы до неё доходил самый слабенький свет. Зверь решил выяснить, насколько глубоко он упал. Подняв голову, хищник, во-первых, обрадовался, что при ощутимой боли смог сделать это свободно, а во-вторых, смерил высоту обрыва глазами и нашёл объяснение тому, почему остался жив. Трещина на самом-то деле смертельно глубокой не была. Скатившись с подобного обрыва, обзавестись можно было разве что ушибами, которые Натан как раз и заработал. Вместе с ними волк приобрёл и другие совместимые с жизнью ранения, вроде царапин разной длины, но на то он уже внимания не обратил. Бурый постарался встать. Ему бы это несомненно удалось, не появись на дне трещины уже знакомый звук приближения беды. Уловив его, Натан навострил уши и замер, прислушавшись. Слух поймал странное призрачное дыхание, а зрение сразу за этим приметило, как чёрный кусочек тьмы впереди внезапно отделился от мрака и заметно сдвинулся, на миг моргнув алым свечением глаз. Успевший встать лишь на четвереньки Натан в страхе попятился. Зверь потерял врага из виду, шустро замотал головой в его поисках и, не найдя, обратил взор обратно к верху. Почувствовав в себе силу, бурый что есть мочи выкрикнул имя своего друга, который, должно быть, избежал падения и остался на поверхности. Имя Рагнара разлетелось по трещине долгим эхом, но отчаянный зов помощи остался без ответа. Натан его повторил, да погромче, в растерянности задумавшись, не бросил ли его Раг. Ведь серый почему-то не отвечал. И почему-то не был виден нигде на краю трещины. Натан забыл о друге, когда призрак вернулся к нему вместе с теневыми собратьями. Сразу несколько алых глаз засияло во мраке, и зверь потерял контроль над телом. Бурый осел на землю, завалившись на бедро. Хищник прополз от духов назад сколько смог, пока не упёрся в стену. Натан весьма быстро смирился с кончиной, когда один из семерых духов вышел вперёд из дуги, окружившей волка. Бурому зверю сразу показалось, что эта тень отличалась от остальных. Во-первых, она была бо́льших размеров. Призрак был на голову выше теневых сородичей и шире них в плечах. В одеянии духа зверь узнал людские доспехи. Разглядел Натан их сразу, как только тень вышла на еле-еле освещённый участок дна трещины. Поверх доспеха плечи и спину покрывал массивный плащ. Капюшон призрачной одежды накрывал голову, и в нём же крылось другое отличие. Он прятал не всю голову. Натан увидел лицо врага. Нет, не лицо — череп, но отнюдь не человеческий, а волчий: с зубастыми гнилыми челюстями, чуть приоткрытыми, будто в речи. Натан не понял, каким образом зверь мог оказаться в человеческих одеждах. Причём не в простых, как он заметил после. Призрак был облачён в одеяние самого настоящего вождя — волк понял это, уцепив взглядом на поясе сперва громадный меч с широким лезвием, невидимым из-за крупных ножен под стать, а затем искусно выгравированную, крупную, сверкающую пряжку с изображением воина среди витиеватого орнамента — один из атрибутов, доказывающих, что перед глазами находится предводитель. Правда у нынешнего вождя людей Натан вживую видел другое изображение. На пряжке предводителя сегодня красуется воин, пронзающий мечом волчью голову. Дух вождя опасно приблизился, дал загнанному в угол волку взглянуть в алые глубины своих призрачных глаз, вскипятил в жертве животный ужас, а затем медленно поднял руку. Вжавшийся в камень позади себя Натан успел заметить на костлявой кисти всё те же волчьи когти. А вот что произошло дальше — зверь не запомнил. Призрак коснулся его рукой, и мир вокруг тотчас полностью погас. Наверху Рагнар не находил себе места от тревоги. Хищник уже давно слез с валуна на землю, быстро приобрётшую твёрдость после обвала. Зверь ходил вдоль края трещины туда-сюда, не переставая кликать Натана в надежде, что он покажется взору или хотя бы отзовётся. Прочими мыслями серый уже затеивал спуск вниз, но взглядом всё никак не мог найти то безопасное место, с которого его было бы удобно начать. Край трещины обрывался почти что под прямым углом. Зверь взволнованно бродил у самого обрыва и всматривался вниз, не вспоминая, что и он мог угодить на дно, если земля того захочет. Или что попасть туда он мог и другим неосторожным способом, всего-то лишь неправильно поставив лапу на край. Рагнар ни о чём подобном не думал, переживая исключительно за товарища, неизвестно, раненого ли, уцелевшего ли, да и вообще выжившего ли после такого страшного падения. Рагнар краем глаза заметил в стороне чуть дальше какое-то движение. Зверь метнул весь взгляд в право, пригляделся и едва не рассмеялся от счастья, когда узнал в выбирающейся из тьмы фигуре живого-здорового Натана. Серый пробежал до него по самому краю десяток добрых метров, подняв в спешке земляную пыль. Бурый к тому мигу карабкался уже у самого верха, так что Рагнар, добравшись, сразу же схватил его за что придётся — кажется, за шиворот — и скорее вытянул на ровную землю. Не дав товарищу времени прийти в себя, серый спешно осмотрел его и задал несколько беспокойных вопросов, касаемых его целости. — Я в порядке. — суховато ответил бурый, пока что не поднимаясь с колен и продолжая упираться руками в землю. Исцарапанная при падении спина дала серому понять, что порядок у друга был не полный, однако и не смертельный. — Как ты выжил? — спросил Раг следом, — Разве там не глубоко? — Не знаю. Глубоко. — Почему не отзывался? — Меня никто не звал, чтобы отзываться. — с очевидным упрёком огрызнулся он, не поднимая голову, продолжая буравить взглядом землю под ладонями. — Разве меня тебе не было слышно? — Я бы хотел, чтобы тебя не было слышно сейчас. Закрой пасть уже, а? Дай мне, чёрт подери, отдышаться. Рычащую грубость товарища серый списал на шок после пережитого, так что во внимание брать особо не стал. Рагнар подождал, когда Натан приведёт себя в норму и когда неожиданно встанет на две лапы в готовности идти. Уже на втором шаге серый обнаружил у друга хромоту и неестественную, пока что малую припухлость на правой лапе рядом с пяткой. Рагнар поднялся, увидев, как друг приостановился на шаге этой ногой. Серый предложил помощь, но вместо согласия нарвался на новый рык: — Обойдусь без твоей помощи! Сам вылез, сам и до логова дойду. Спасибо! — Что с тобой, Натан? — только одного последнего, буквально выплюнутого «спасибо» Рагнару хватило, чтобы всё-таки забеспокоиться изменениями друга всерьёз. — Что со мной? — бурый обернулся, сверкнув бешенством в жёлтых глазах, — Я только что побывал под чёртовой землёй в непроглядном мраке! Этого разве мало?! — Я не узнаю тебя. Остановись и успокойся, если тебя до сих пор трясёт. — Пошёл ты! — Натан рывком отвернулся и захромал от него прочь вдоль края трещины. Рагнар обратил янтарный взор к последней, когда надоело сверлить спину друга негодованием. Хищник оглядел тьму, тянущуюся по всей длине жуткой щели. В голову ему закрались подозрения, что тьма эта была не простой, вот только Натан ни слова о ней не промолвил. Не дал даже намёка, что увидел на дне: только ли сплошной мрак? Рагнар решил нагнать товарища и спросить, скрыв прежнюю обиду: — Натан. — серый дождался, когда бурый слегка сдвинет голову в его сторону, — Что ты видел внизу? — А что я мог увидеть в темноте? Внизу, как в могиле: смерть и холод. Смотришь вокруг и кажется, будто ты мёртв. Будто тебя сама смерть касается. Рагнар выслушал загадочный ответ и промолчал. Бурый тоже притих. Вдвоём они, больше не переговариваясь, отправились косым путём прочь с мёртвой пустоши. Им обоим пришла в голову мысль, что добраться до логова можно вдоль здешних растущих скал. Рано или поздно полоса незнакомых глыб сменится родными, и волкам откроются верные тропы. Рагнар подумал поравняться с товарищем, когда пустошь осталась позади, но передумал, невзначай увидев его абсолютно чужой и незнакомый взор, которым он оглядывал округу. Серый остался позади, откуда продолжил приглядываться к другу. Между ними поселилось равнодушие: друзья больше ни о чём не говорили, не смотрели друг другу в глаза, не предлагали помощи в труднопроходимых местах. Натан отдалился от серого во всех отношениях, и Рагнар до самого конца пути повис в раздумьях, что же такого плохого он сделал бурому и возможно ли это как-нибудь исправить.

***

Проклятая брешь — так за время пешего пути Винс и Арса, посовещавшись, прозвали опасное логово духов. Обширная, мёртвая, расчерченная трещинами земля вокруг тоже получила название благодаря их спору. Зваться она стала Теневой пустошью. Винс очень обрадовался, когда озвученный им вариант чародейка сразу поддержала, бросив свой собственный подбор подходящих имён. Увидев названное собой место вживую, юноша убедился, как же точно он угадал. Реальная Теневая пустошь заместо миниатюрной копии из волшебного дыма была в десять раз жутче. Абсолютно пустая, без единого намёка на растительность, с полосами чёрных трещин и высоченной страшной скалой с видимой дырой в подножье. Пушистый белый снежок, покрывающий пустошь, картину отнюдь не разбавлял. Даже он казался опасным, быть может, скрывающим под собой и другие коварные трещины. В данный час тень от горы лежала на доброй части пустоши. Половина земли была поглощена лёгкой тьмой, устрашающей это злополучное место. Серое небо хмурилось будто лишь над этим участком. Тяжёлые облака больше смахивали на тучи. Лишь за горой над хребтом они понемногу рассеивались, где и выглядывало вечернее солнце. Его свет шёл до скалы с Проклятой брешью как будто неохотно, против собственной воли, ибо не было места живому свету в этом сплошном царстве мрака. Словом, Винс был очень и очень рад тому, что Арса остановила их, не доходя до пустоши. Чародейка выбрала место на живой земле, где за спиной — деревья, под ногами — блестящий снег, вокруг — кустарники. Это была опушка: конец Дальнего леса, медленно переходящий в пустошь и скалы. Почему колдунья остановилась здесь, Винс не понял. Сейчас он знал лишь то, что весь остаток дня после игры с магическим дымом Арса совсем не колдовала. Нисколечки. Даже помаленьку. Поэтому и добирались до здешних мест они вдвоём пешком без всяких волшебных переносов. Арса берегла силы для серьёзного дела. Она верила, что это поможет. По дороге чародейка успела рассказать Винсу, что для мага небольшой перерыв в практике — это залог успеха в первом же заклинании после отдыха. Объяснила она это долгим рассказом о таинственной энергии мира. По её словам, эдакие невидимые частички постоянно окружают всё и всех повсюду. Они непрерывно движутся, гуляют по миру, собираются в сгустки и разделяются на крошки, а ещё притягиваются к тем, кто умеет ими управлять. Причём чем сильнее маг, тем больше энергии к нему стремится. Всё начинается с малого: повзаимодействовав с энергией мира в первый раз, юный чародей пускает её внутрь себя. Каждый раз, практикуясь, он делает это снова и снова, постепенно накапливая в себе тот сгусток, к которому энергия извне поневоле начинает притягиваться. Со временем чародей приобретает незримое поле вокруг себя, которое позволяет ему колдовать. Чем сложнее маг выбирает заклинания, тем больше частичек стремительно летит к нему со всех сторон, а в последствии надолго с ним остаётся. Энергия любит тех, кто ей пользуется. Она сама льётся в руки опытным чародеям. Поэтому маги нередко прибегают к хитростям: чувствуя энергию вокруг себя, они её не трогают. Ждут, когда она соберётся, накопится, закружится от возбуждения, а потом её быстренько хватают и используют в желанных чарах. Главным в этой хитрости было не переборщить с перерывом. Ведь если чародей прекратит пользоваться чарами надолго, энергия его покинет и вернётся только тогда, когда маг пройдёт путь своего становления заново, начав с мелких заклинаний. В общем, сегодня уверенная Арса рассчитывала именно на этот ход. В удачу колдунья верила ещё и потому, что в этот раз, в отличие от всех предыдущих, с ней был Винс. Нужен он ей был не только в роли группы поддержки, но и в качестве подстраховки. Сообщила она ему об этом, правда, только сейчас, без малого удивив: — Я собираюсь вложиться в это дело по полной, Винси. Раньше я не рисковала: обессилившую меня бы никто до дома не дотащил. Но сегодня здесь будешь ты. Если вдруг тебе покажется, что мне поплохело, то так и есть — будь готов возвращать нас обратно сам. — Как это сам? Нести тебя, что ли? — Вот ещё, к чему такие крайности? — чародейка вынула из недр тёмной мантии некую вещицу и протянула её юноше, — У тебя будет Переносчик. Делов-то! Помнишь ведь, как им пользоваться? Винс принял на ладонь кристалл в виде обода: в точности такой же юноша не так давно лично передал Эми у забора её двора. Винс покрутил ладонь, осмотрел нацарапанные знаки и нахмурился. — Ну… да, помню. Ты сделала ещё один такой? — В тот же день, когда ты виделся с Эми. Винс рассмотрел кристалл ещё раз и словил вопрос, который тут же озвучил: — Зачем же ты тогда рисуешь большие круги на земле, если можно всегда носить с собой маленький? — Так это ж одноразовая штучка. Использовал и всё, уже энергию в неё не загонишь. Придётся класть на полку и ждать, когда она сама её впитает, или заниматься созданием новой. А занимает это кучу времени! Проще нарисовать кружок и готово. — Ладно. — Винс сунул Переносчик во внутренний карман накидки, — А почему мы остановились так далеко от Бреши? Не то, чтобы я хотел туда приближаться, но… — Здесь безопаснее. — дала простое объяснение Арса, — Подойдём ближе и ненароком кого-нибудь из норы выманим. Ты для духов особенно лакомый кусочек несмотря на то, что разгуливаешь в облике человека. Проклятую натуру они, заразы, чуют даже с такой отличной маскировкой! — То есть, отсюда они меня не почуют? — переспросил он для уверенности. — Почуют. — напугала она, — Но у меня есть решение, не бледней. Ты нарисуешь кружок вокруг своих ног и выльешь на борозду то, что я для тебя специально прихватила. Под тёмной мантией Арсы пошли волны движений рук, выискивающих припрятанное. Вскоре чародейка вытащила наружу бутылёк с неизвестной жидкостью внутри, с виду похожей на обычную водичку. Отдав в руки Винса, Арса с гордостью пояснила: — Это моя собственная разработка. Блокирует любое проявление волшебства! Если для блока раньше приходилось прикладывать усилия, работая с энергией, то здесь все чары в бутыльке, и напрягаться мне в момент их использования вовсе не нужно. Над названием до сих пор голову ломаю: уж больно примитивные варианты приходят на ум для такой важной вещи! Короче говоря, вылив это на нарисованную границу, можно создать защиту от любых чар и духов. Тебя в круге никто не достанет. — Значит, это барьер? — Во, точно, барьер! — Арса оживилась так резко, что юноша вздрогнул, — А какой?.. — Э-э… — Винс в спешке задумался и приподнял плечи, выдав: — …кольцевой? — Умничка ты моя! — одобрила долгожданное название она, родившееся из его уст, — Всё, названия отныне будут по твоей части. Ну, давай, не мешкай, рисуй кружок! Юноша оглядел пространство под ногами, обнаружил неподалёку тонкую палочку, присел и, подхватив её, начал чертить. Когда непрерывная линия сомкнулась со своим началом, Винс поднялся и откупорил бутылёк. После вновь завертелся, став окроплять жидкостью всю нарисованную границу. Как только последняя капля упала на борозду, окружность засияла цветом чар Арсы — синим. Не прошло и секунды, как свет погас, и вокруг Винса осталась обычная линия замкнутого круга. Пустой флакон юноша сунул в карман, где стекло с характерным звуком ударилось об кристалл, помещённый туда ранее. — Хорошо, что делать дальше? — спросил Винс, вдоволь наглядевшись на защиту — слегка сомнительную, как ему показалось. — Ничего. — пожала плечами улыбающаяся Арса, — Ты уже в безопасности. — А ты хоть раз проверяла свою разработку? — Ну… — колдунья задумчиво взметнула взгляд в бок, упирая руки в бока. Время, которое ей потребовалось на поиск ответа, юношу насторожило, — Пару раз экспериментировала, да. — Вс-сего два раза? — сильнее напрягся Винс, заикнувшись в доказательство, — Этого точно было достаточно? — Да не бойся ты! Дала бы я тебе непроверенную вещь, как же. Защита хорошая. Надёжная! — Сдаётся мне, вещь становиться надёжной после нескольких проверок. — ещё пуще занервничал Винс, опустив взгляд к тоненькой, чуть кривоватой линии ещё раз. — Винс, дружочек, верь мне. Не время предаваться страху! — Прости, но мне правда тревожно. — юноша опасливо покосился на Теневую пустошь и Проклятую брешь: был бы у него сейчас хвост, он бы его тут же поджал, — Не в обиду твоим силам. — Можем вернуться домой, пока не поздно. Так и быть, проверю при тебе ещё раз, а завтра придём сюда снова. — Нет! — Винс резко отказал, метнув взгляд обратно к Арсе. Нервным вскриком он её напугал, — Забудь обо мне. Наш лес важнее какого-то трусливого щенка. Делай то, что должна. — Винси… — Нельзя медлить! — произнёс он громче, не дожидаясь того, что она скажет, — Пока угроза на свободе, беда может нагрянуть в любую минуту. Мой прежний дом, моя стая, в большой опасности. После всего вреда, который я приносил волкам, служа людям, я хочу наконец-то помочь. Сделать хоть что-то полезное. Я не могу заделать Проклятую брешь, но я могу помочь тебе всем, чем ты скажешь. И я не прощу себя, если мой страх опять что-то испортит. Прошу, Арса, не думай обо мне, начинай! С разгоревшимися от волнения щеками, Винс отвернулся и встал лицом к видимой издали бреши. Его била дрожь, как это всегда бывало, когда он нервничал или боялся. Пальцы тряслись, но, к счастью, руки юноша держал под тёплой накидкой, и чародейка не могла видеть его трусливый тремор. В противном случае щёки Винса запылали бы не только от волнения, но и стыда. Юноша проклинал себя за постоянные страхи. Чувствовал, как от презрения к себе в горле нарастал нестерпимый ком, и как к глазам подходила солёная влага при мысли, что никуда деть свои боязни он уже не мог. Они пустили в нём корни. Засели намертво и навсегда. Как бы Винс ни хотел, взрастали они против его воли и, более того, брали над этой волей верх. Бороться с тревожностью стоило ему немалого труда, и Арса хорошо видела это. Чародейка не бросала юношу с внутренними демонами наедине, потому и не бросила вновь: — Ты молодец, Винси. Борьба с самим собой — самый тяжкий из всех поединков. Только отважнейшие бойцы вступают в него и только сильнейшие не отступают, а пробивают себе путь до победы. Винс на некоторое время задумался, насупив брови. Когда он развернулся обратно к колдунье, Арса на него уже не смотрела. С закрытыми глазами, стоя грудью к Проклятой бреши, чародейка готовилась к самому трудному испытанию на своей практике. Её руки были слегка приподняты и разведены в стороны ладонями вверх. Винс присмотрелся. У пустых рук минутами спустя заискрился воздух. Не зная наверняка, юноша предположил, что видит те самые крупицы энергии, о которых рассказывала Арса. Они мерцали, как звёзды, и кружились, словно хлопья снега в пургу. Тихое заклинание из неведомых слов, льющееся сквозь подрагивающие губы чародейки, заставило искрящиеся частички закружиться активнее. Их число сразу прибавилось, у ладоней образовались облачка, очень похожие на те клубы чар, которыми Арса управляла утром. Винс загляделся на волшебство, творимое колдуньей, и очень удивился, когда сквозь заклинающий шёпот чародейки разобрал знакомые слова — шустрые, предупреждающие и адресованные себе: — Прикрой глазки, дружок. Чары у ладоней сразу после вспыхнули. Винс спас глаза от яркости с опозданием: магический свет успел нанести удар по зрению. Юноша быстро отвернулся, прикрывшись рукой и сильно зажмурившись. Ветренный порыв от чар встряхнул его накидку и поднял волосы на затылке. Одеяние пошло от ветра волнами. Порыв подхватил капюшон и набросил юноше на голову. Когда Винс проморгался и избавился от фиолетового пятна поверх взора, осторожно раздвинул пальцы и покосился на трещины Теневой пустоши. Чары Арсы отправились вперёд по мёртвой земле длинной световой дугой голубого цвета. Самые ближние и мелкие трещинки, попав под световую линию, сразу же срослись по краям и на глазах исчезли. Остальные щели, что побольше, начали медленно уползать от Дальнего леса к Проклятой бреши, как напуганные змеи. Винс увидел их отступление и скорее перевёл взор к тёмной дыре в скале, опасаясь увидеть разбуженных духов. К его облегчению, снаружи брешь пустовала. Тогда юноша возвратил взгляд к пустоши. Её исцеление продолжалось неспешно. Дуга светлых чар двигалась вперёд, затягивая все трещины на своём пути. Винс, недолго думая, решил проведать Арсу. Прикрываясь от яркого света и щурясь, юноша, как сумел, повернулся и осмотрел её освещённое лицо. Глаза колдуньи по-прежнему были закрыты. Брови в напряжении подёргивались. Губы шептали тяжёлое заклинание. Чёрные локоны оживлённо улетали назад, подгоняемые ветром чар. Мантия едва удерживалась на двух крепких пуговицах у шеи, развиваясь за спиной и открывая тело. Зато одежда сидела плотно: Арса предусмотрела работу на ветру и облачилась в то, что не будет ходить ходуном под сильными порывами — облегающие чёрные штаны и узкое тёмно-лиловое платье, лишь юбка которого, имея длинные разрезы по обоим бокам до самых бёдер, разлеталась подобно мантии. Чародейку слегка, почти незаметно, пошатывало. Арса работала с тяжёлыми чарами и быстро теряла силы — Винс начал это понимать, когда на спокойном лице колдуньи появилась складочка между опустившимися бровями, и когда исцеляющая световая дуга пошла по земле гораздо медленнее. Линия светлой магии всё ещё затягивала трещины, причём уже не мелкие, а те, что пошире около центра пустоши. Но двигаться она стала тяжелее, как будто бы борясь на пути с ответными чарами — тёмными. Так оно на самом деле и было. Арсе приходилось противостоять древней тьме, укоренившейся в этих местах, впитавшейся в землю и воздух. Выкорчевать зло было невозможно. Возможно было его только втоптать поглубже во мрак и запечатать крепким светлым барьером. Над крепкостью последнего Винс начал сомневаться, когда линия чар спустя несколько томительных минут преодолела две трети пустоши. К тому моменту дуга перемещалась совсем медленно, со скоростью улитки. Самые большие трещины того участка исчезали ещё медленнее, если и исчезали вообще. Очевидно, в самых крупных щелях таилась самая устойчивая сила, бороться с которой Арсе было не просто трудно, а ужасно тяжело. Винс забеспокоился, когда увидел полосочку крови из её ноздри, дошедшую до верхней губы, и когда совсем скоро рядом протянулась вторая, прошедшая по губам и уползшая до подбородка. Световая дуга чар сделала неожиданный рывок вперёд, стоило Арсе прекратить шептать и начать произносить заклинание громче, увереннее и жёстче. Винс вслушался в незнакомое наречие: настолько сложное, что даже при попытке повторить небольшую часть в уме запутался в слогах. Слова тайного языка были столь длинными и многозвучными, что юноше не было понятно, когда заканчивалось одно и начиналось второе. Арса произносила много гласных. Зачастую они шли в словах чередой, создавая впечатление заикания. Сколько бы раз юноша ни пытался вслушаться, терял терпение и поражался, как язык колдуньи мог так выворачиваться и при том делать такие неуклюжие слова такими приятными на слух. Это была чистой воды магия. Винс заметил возросшую дрожь в руках чародейки, которыми она управляла дугой света. Напряжение достигало своего пика. Юноша взглянул на линию чар и поневоле обрадовался, ведь свет излечил почти что всю Теневую пустошь. Волшебство задержалось лишь на подступе к бреши. Оно, как заметил Винс вскоре, остановилось. Световая дуга встала в нескольких метрах от дыры. Это объясняло тремор рук Арсы — чародейка пыталась протолкнуть чары дальше. На неё в ответ давила тёмная сила. Она сопротивлялась свету всей своей мощью. Враг был сильнее, но как бы Арса ни принимала эту мысль — всё равно действовала, выкладываясь на полную. Юноша всерьёз разволновался, когда произносимое чародейкой заклинание оборвалось резким болевым стоном. Лицо Арсы характерно исказилось. Линия чар вместе с её руками дрогнула, отступив назад. Щели, только что затянутые, быстро расползлись, увеличившись в длине, но замерли на границе света. Винс догадался, что, если Арса не осилит довести свою магию до конца, пустошь вновь покроют трещины. Все усилия окажутся напрасными, если чародейка поневоле или осознанно сдастся. Тьма вернётся и осядет, как ни в чём не бывало. Арса пришла к этой мысли одновременно с Винсом и сделала ещё один рывок ценой невероятных усилий. Дуга продвинулась, залатала щели и снова зависла у Проклятой бреши. Винс этого не увидел — всё внимание встревоженного юноши приковалось к дорожке крови, вышедшей у Арсы из уха. Чародейке со временем стало трудно удерживаться на ногах. В один напряжённый момент колдунья немного увела левую ногу назад для лучшей опоры и согнулась в коленях. Винс замешкался, подумав, нужно ли её придержать. Чары света тем временем подступили к бреши где-то на метр, при том, что до цели следовало преодолеть ещё целых девять. Арса от усердия выгнулась в спине и локтях. Световую дугу ей на этот раз удалось сдвинуть на половину предыдущего успеха. Чародейку затрясло сильней. Винс испугался, подумав, что в погоне за спасением для целого леса Арса собирается угробить себя донельзя. Хоть она и предупреждала о возможном бессилии, юноша не на шутку запаниковал. Винс задышал чаще, задумавшись, сколько ещё колдунья решит выжать из себя ради победы над тьмой. Чем это обернётся для её здоровья и не повлияет ли это на дальнейшую практику в волшебстве. Винс в панике забегал взглядом от чародейки к бреши и обратно. Дуга света стояла у скалы неподвижной стеной. Арса всеми силами старалась довести её до цели. Ради этого ей приходилось терпеть боль и тяжесть. И первая, и последняя буквально сдавливали её тело в тисках. Чародейка содрогалась от них и постепенно сгибалась пополам. Винс уже был на подступи к решению выскочить из кольцевого барьера и подхватить её, чтобы не дать упасть, когда одно случайное мгновенье вдруг поставило крест на всём происходящем. Арса изничтожила все свои силы. Свет резко потерял опору со стороны чародейки, и тьма мгновенно его сломила. Дуга ослабевших чар понеслась обратно с немыслимой скоростью, обгоняя трещины, пустившиеся расти по пустоши змеиными зигзагами. Волна громадной высвободившейся энергии вернулась и накрыла юношу с колдуньей. Винса снесло с ног первым же порывом ветра и вырвало из защитного кольца, бессильного против несущегося потока. Юноша кувыркнулся и упал в мягкий сугроб. Его засыпало снегом, поднятым с земли шквальным порывом. Винс успел закрыть руками от ветра уязвимые уши. Через несколько секунд всё стихло. Юноша выждал время, приподнялся и встряхнулся головой почти по-волчьи, дабы избавиться от налипшего снега. Затем растрепал волосы рукой, чтоб наверняка смахнуть все снежинки. Винс поднялся выше и растерянно огляделся по сторонам в поисках Арсы. Щёки и нос юноши после встречи с сугробом порозовели. Винс неосознанно потёр ладонью лицо во время беспокойной оглядки. Первым делом его взгляд привлекла пустошь. Теневая земля находилась в движении, громко треща и рушась. Она покрывалась ломаными полосами чёрных щелей на глазах. Трещины столь устрашающе ползли от бреши к Дальнему лесу, что Винса охватила паника. Юноша поспешно сел на колени, не позаботившись стряхнуть снег с накидки. Развернувшись кругом, он наконец-то нашёл чародейку, но при виде неё запаниковал сильнее. Бессознательная Арса лежала на спине в снегу. Припорошенная белым хлопьями мантия укрывала её тело. Голова чародейки была пугающе отвёрнута в профиль. Верхнюю часть её лица закрывали волнистые локоны, слепленные снегом. Правая рука безжизненно лежала у головы, левая была скрыта под тёмным одеянием где-то у живота. Перепуганный Винс, не помня себя, вскочил, правда около колдуньи снова упал на тощие колени. Юноша опасливо поднёс к Арсе руку. Пальцы в страхе зависли над ней, Винс не решил, чего ими коснуться. Сильно нервничая, юноша после некоторых колебаний набрался смелости осторожно дотронуться до иссиня-чёрных волос и не менее осторожно убрать их с её лица — неизменно прекрасного даже в момент её беспамятства. Не заметив ни дрожи чёрных ресниц, ни шевеления алых губ, Винс перепугался до смерти. В юноше прибавилось решимости: очень волнуясь, он стянул ткань мантии с её груди, припал к ней ухом и начал ждать. Ровный сердечный удар Винса успокоил. Арса была жива, несмотря на абсолютно противоречащий этому факту вид. Но она была истощена. Полностью лишена сил. Чародейка знала, что всё завершиться подобным образом, но не отступила и не пожалела своих возможностей ради жизненно важного дела. К сожалению, всё обернулось провалом. Трещины исчертили мёртвую землю, а светлые чары только разворошили опасное гнездо и потревожили его обитателей. Винс это понял, когда в их сторону подул лёгкий ветерок с непонятным звучанием, напоминающим дыхание. Случайно повернув голову к порыву, юноша оцепенел. Два призрачных чёрных пятна угрожающе висели в воздухе у ближних трещин пустоши. Винс опомнился, когда два духа начали приближаться. Юноша судорожно захлопал рукой по одеянию, пытаясь вспомнить, в какой из внутренних карманов спрятал Переносчик. Ладонь быстро нашла нужную выпуклость. Кристалл от хлопка внутри стукнулся с пустым стеклянным бутыльком. Винс торопливо сунул руку в карман, дрожащими пальцами вынул их спасение и сжал в ладони до боли. Дом. Юноша сосредоточил все мысли на их домике, спрятанном в лесу. Повинуясь чутью, Винс просунул свободную руку под голову и шею чародейки, приподнял её и тесно прижал к своей груди, боясь, что перенос может её не затронуть. Искоса Винс поглядел на надвигающуюся опасность, на двух чёрных призраков, вышедших к ним на опушку. В паническом испуге юноша наклонился ниже к Арсе, накрыл её и себя своей широкой накидкой, взмолился о спасении, сжимая кристалл, и через мгновение вместе с колдуньей бесследно исчез.

***

В щёку чародейки ткнулся влажный нос. Молочную кожу обдало теплом дыхания. Арса почувствовала чью-то близость и нахмурилась, не поднимая век. Нос навязчиво ткнулся в лицо ещё раз. Помимо него, кожи коснулось что-то более влажное — язык. Её облизали. Не шибко обрадовавшим слюням, чародейка попыталась отвернуть голову. Мягкая подушка под затылком сделала поворот приятным. Арса прижалась к ней левой щекой и приоткрыла глаза, не прекращая хмуриться. Туманный взор пал на стену родных покоев. На тёмно-сером камне двигалась чья-то тень. Два заострённых уха у вытянутого пятна подсказывали, кто находился рядом. Арса вернулась на правую щёку. Перед лицом сразу оказалась морда бурого волка. Голубые глаза смотрели на неё взволнованно. В них независимо от ситуации постоянно крылась тревога. Зрачки Винса редко заполняли пространство радужки, зачастую оставаясь тревожными точками: трепещущими или бегающими в беспокойстве. Но на сей раз они, поймав взгляд колдуньи, расширились. Всей морды Винса заметно коснулась немалая радость. Она разбежалась и по телу: жаль, чародейка не увидела, как приподнялся его доселе лежащий на полу хвост. Арса моргнула, опустив брови ниже, и в следующую же секунду поняла, что находилась в своей постели под красно-оранжевым пледом, заботливо накинутым сверху. Рядом её пробуждения терпеливо и верно ждал Винс. Он сидел у кровати в волчьей ипостаси. Поскольку в зверя Винс обращался только по ночам, когда амулет терял силу, Арсе стало ясно, что за пределами их крохотной обители в сию минуту вместо солнца царствовали звёзды и луна. — Арса… — зверь беспокойно положил одну из лап на край кровати, тихонько позвав колдунью, — Ты в порядке? Как себя чувствуешь? Для ответа чародейке потребовалось пошевелиться. Арса приподняла правую руку, повернула к себе ладонью и взглянула на дрожь тонких пальцев. — Я не справилась. — только и сказала она, пошевелив сухими губами, — Снова. — У тебя почти получилось. — не зная, что конкретно Арса помнила, зверь подумал вкратце освежить все события: — Твои чары залатали пустошь и дошли до бреши. Но потом ты устала. Всё оборвалось. Земля снова пошла трещинами. — Сколько ты ждал моего прихода в себя? — Весь вечер и полночи. — удивил бурый, — Я никуда не отходил. Ты очень слабо дышала и совсем не шевелилась. Я боялся, ты не очнёшься. Арса неосознанно приблизила руку к лицу и потрогала кожу. Возле губ, под глазами, на щеках и лбу — везде она была липкой. — Ты что, облизал мне всё лицо? — Я очень волновался. Руку Арса переместила волку на голову, где безмолвно поблагодарила за заботу, взъерошив бурый мех. Винс опустил морду, подставив макушку для ласки. Тишина провисела между ними до тех пор, пока Арса, задумчиво перебирающая шерсть в пальцах, не заговорила с досадой: — Плохи наши дела, Винси. Я надеялась, что в этот раз всё получится. У меня был ты, была вера и возможность использовать свои силы по полной. Всё складывалось так удачно, что провала я почти не допускала. Прости, что подвела твои ожидания. — Ты попыталась. — грустно отозвался зверь, — Не за что тебя винить. Только скажи… Неужели у нас совсем нет другого выхода? Лес так и останется обречённым? — Не хочу тебя расстраивать, но, кроме меня, нет той силы, что способна сдержать натиск тьмы. Если и есть, мне о ней ничего не известно. Кроме своих жалких попыток, больше я ничем не могу помочь. — Это была не жалкая попытка. — возразил Винс, — Я видел, ты была сильна. Твоё колдовство дошло почти до самого конца. — И позорно сломилось. Увы, дружок, моя магия всё-таки слаба. Был бы здесь мой наставник, он бы заделал дыру в два счёта. Но старик давно помер и после себя не оставил ничего, кроме никудышной меня. Если его дух блуждает где-то рядом, то скоро я непременно услышу тяжесть его призрачных вздохов. — Зря ты говоришь так. Ты способна на большее. — Если бы.  — Борьба с самим собой — самый тяжкий из всех поединков. — Винс вернул ей слова, сказанные незадолго до начала колдовства у пустоши, — Пока ты уверена, что слаба, ничего не получится. Ты думала о слабости, направляясь к бреши. Может, думала о ней и тогда, когда колдовала? — Почему ты так уверен, что я действовала не во всю мощь? Винс замялся, смущённо опустив взгляд. — Не знаю. Мне почему-то не верится, что это предел. Я всегда… с восхищением смотрю, как ты колдуешь. Твои возможности меня поражают. Ты многое умеешь, многое, даже самое невозможное, вытворяешь с лёгкостью. Я отчего-то уверен, что тебе под силу запечатать духов. Точно уверен. — Даже после увиденного? — Да. — Винс поднял взор небесного цвета, — Мне кажется, если дух твоего наставника рядом, он и не думает вздыхать. Разве что от твоих принижающих себя речей. Арса засмеялась, несмотря на головную боль, усилившуюся при этом. — Винси… — улыбка осталась у неё и после смеха, — Поверить не могу, что я как-то жила без тебя раньше. Зверь не показал ей своей реакции из-за смущения и сильного неверья. Не могло быть такого, чтобы кто-то говорил подобное о нём. Винс хоть и улыбнулся чародейке погодя, но поверить, что эти слова прозвучали всерьёз, так и не смог. Бледное лицо Арсы переменилось, когда огонёк свечи, стоявшей позади волка на круглом столике, задрожал. Улыбка волшебницы, заметившей это, угасла. Её лицо напряглось к удивлению Винса. К ещё большему удивлению, Арса неожиданно спустила с груди плед и немного привстала. — Арса, — зверь забеспокоился, его глаза волнительно забегали по чародейке, — может, ты пока что не будешь вставать? — Ты зажёг свечи у двери? — спросила она резко. Винс помедлил, не поняв её тревоги. — Да. — моргнул он, — Когда мы вернулись, я зажёг все до единой. Помню, ты говорила, это важно. Что-то не так? — Они рядом. — пугающе ответила Арса, напряжённая всем телом, — Кто-то из духов почуял тебя. Быстро, сбегай и проверь, чтобы точно горела каждая! Винс приоткрыл пасть, осмыслил сказанное и на негнущихся, подкосившихся от страха лапах тотчас отправился в соседнюю комнату через штору из деревянных бусин на проходе, заклацав когтями по полу. Выбежав, зверь застыл и осмотрел горящие свечи издали, не в силах из-за ужаса приблизиться к запертой двери. Винс сосчитал девять огоньков на полках. По три слева, справа и над выходом. Всё было в порядке. Лишь странное ощущение могильного холода заставило его шерсть встать дыбом, а сердце с шумом забиться. В обители Арсы никогда не бывало так холодно. Её дом был воплощением уюта и тепла. Безопасной норой, спрятанной от посторонних глаз. Винс совсем этого не почувствовал, когда в дверь ударил шумный ветер, и огни свечей разом всколыхнулись. Попятившись, зверь спешно решил вернуться к чародейке. — Они горят. — доложил он Арсе, уже чуть сгорбленно сидящей в постели, — Все девять. Духи прямо за нашей дверью? Если они потушат свечи, то ворвутся? — Нет. — чародейка успокаивающе коснулась головы волка, как только он опустился на пол у кровати туда, где сидел раньше, — Им нет дороги сюда, пока горит защита. Они не прорвутся через свет. — Т-точно? — заикнулся Винс, глядя на неё всем страхом, что имелся в глазах, — Они не станут выжидать? — Духи не разумны. Они не способны охотиться по-настоящему. Скоро их приманит кто-то другой, и они уйдут. Но, возможно, вернутся. Винс подсел к кровати чародейки поближе, тревожно покосившись на просветы в шторке, сквозь которые проглядывалось пространство второй комнаты. — Мы потревожили их сегодня. — сказала Арса, — Не исключено, что многих разбудили. С сегодняшней ночи в Дальнем лесу духов станет больше, и с этим ничего нельзя сделать. Пройдёт время, и они все выберутся в людской и волчий лес. — Мы можем снова увидеться с Эми? — Винс резко вздёрнул голову к чародейке, из-за ужаса совсем не чувствуя на себе её руку, треплющую шерсть, — Предупредить её, что опасность возросла? — Мне нужно набраться сил. Завтра у меня ещё не будет нужной формы. — А я? — не подумав, предложил Винс. Совсем забыв, что в лесу его стерегло куда больше опасностей. Например, стать замеченным своими сородичами, совсем не дружелюбными в отношениях с изгоями. — Ты? — подняла брови чародейка, — Сам, да пешком через лес? В одиночку ты не выберешься даже из Дальних земель, если рискнёшь. — Что же делать? — испугался бурый. — Девочка сама придёт к нам, если у неё появятся вопросы. — обнадёжила Арса, — У неё есть Переносчик. У нас их больше нет. Сил на создание новых у меня долго не будет. Пока что всё, что мы можем — это ждать. И следить, как бы всё не стало хуже. — А если с ней что-нибудь случится? — Винса охватил животный страх, его слегка затрясло, — Она же почти ничего не знает! Всё, что я ей передал, сегодня обрело новые подробности. Я даже не сказал ей толком, в чём опасность! — Эми умная девочка. — встревожившись его волнением, Арса заговорила с волком ровно и спокойно, как с напуганным ребёнком. Для бо́льшего эффекта даже погладила его медленно, за ухом, как он любил, — Она будет осторожна. — Я боюсь за неё. — взгляд зверя никуда не смотрел, от ужаса он отсутствовал, — Я должен был сказать ей больше. Вдруг она что-то не так поняла? Я так быстро умчался… — Ты всё сделал правильно, Винс. Ты предупредил её. Она будет себя беречь. И она придёт к нам, когда посчитает нужным. Нам остаётся только ждать. Взгляд волка ожил. Винс посмотрел на чародейку, когда осознал, что всё это время её пальцы гуляли в шерсти. Ничего не сказав, волк наклонился и приземлил подбородок Арсе на колени, укрытые шерстяным пледом. Зверь затих, но его голубые глаза так и продолжили тревожно бегать. Меж ушей Винса легла чародейская рука. Её поглаживания стали успокаивать. — Если Эми придёт к нам, мы найдём способ безопасно вернуть её домой. — ещё мягче заговорила Арса, — С ней ничего не случиться. — А как же лес?.. — тихо задался вопросом зверь, утыкаясь носом в тёплое одеяло, — Как же все его жители?.. — Мы проиграли бой, но не войну, Винси. — Арсе удалось усмирить бешеный стук его сердца безо всяких чар, всего лишь очередным плавным движением руки по шерсти, — С тьмой мы, дружочек, ещё поквитаемся. Я тебе это обещаю.