Волчья душа

— Что-то ты снова бледен. — несколькими минутами ранее заметила Арса, вольно сидящая в беспорядке из одеял на своей постели, — Присядь, Винси, поделись со мной, если что тревожит. Скуку мою заодно развеешь, а то ни чар у меня, ни веселья… Хочу развлечься! Да и тебе не помешает, паршиво держать всё в себе. Юноша поглядел на чародейку через всю комнату из книжного уголка, около которого не так давно застыл, погрузившись в глубокую думу. Арса со скучающим видом коротала тоскливые часы без волшебства в койке. Колдунья выглядела непривычно неряшливой, растрёпанной и вальяжной. Одна только одежда чего стоила. Отвергнув все любимые блузы и платья два дня назад после инцидента, чародейка напялила на себя широченную бесформенную рубаху и самые простые штаны, не сковывающие движения. На талию ради приличия подвязала поясок, чтобы оставить видимость фигуры. Арса призналась, что раньше, живя в одиночестве, разгуливать так могла месяцами. Это был её любимый домашний наряд, в дополнение к которому шли полностью босые ноги и лохматые волны волос. Первый день к её облику Винс долго привыкал, но сегодня уже не видел разницы между этой Арсой и Арсой прежней — в любое время суток прекрасной и ухоженной. — Чувство какое-то не отпускает. — признался юноша, слегка пройдясь по комнате, — Будто беда рядом. Совсем близко. — Так ведь правда. — пожала плечами колдунья, — В лесу души проклятые гуляют. Отчасти по нашей вине. В дверь иногда к нам лезут, крови жаждут. Тебя это тревожит? — Нет. В смысле, да, но не сейчас. Сейчас что-то другое. — Волчья чуйка? — Наверное. Трудно сказать. Она часто просыпается, но порой без причины. Просто от волнения, оно ведь со мной всегда. — Надо начать заваривать тебе травку. — сделала вывод Арса. — Я хочу выйти за дверь. — прослушал её Винс, — Что скажешь? — Скажу, что на твоём месте бы этого не делала. Правда сейчас тишина, может, и нет в этом ничего страшного. Только если отойти недалеко. И только если ты не бросишь помирающую со скуки меня надолго. — Я лишь кое-что выясню. — сказал юноша, сбрасывая накидку с плеч и обувь с ног, — Ты не успеешь заскучать ещё больше. Чародейка не оставила без внимания одежду, от которой парень начал быстро избавляться. — Волка вызволить надумал? Юноша развязал узел на вороте рубахи перед тем, как пристальный взгляд Арсы его остановил и смутил. — Да… — проронил он, — Так будет проще услышать, что подсказывает чутьё. Ты… не могла бы?.. — Ох, прости! — хохотнула Арса и не посмела более его смущать: отвернулась, — Вечно забываю о приличии. Винс скорее стянул верх и бросил рубаху в общую кучу одежды, для волчьего обличья не пригодной — малой. Развязывая завязки на поясе штанов, юноша вздрогнул, услышав весёлый голос колдуньи: — Хотя чего стесняться? Видела я твои косточки и рубцы. Глянуть бы, изменилось ли там что, всё-таки кормлю я тебя щедро. А ты не даёшься! — Арса! — Ладно, не смотрю! — чародейка прикрыла лицо вертикальным козырьком из ладони ради его спокойствия, так ничего и не увидев, — Хоть скажи мне тогда, поправился хотя бы немного? — Нет. — юноша расслабил завязки, оставшись в штанах, чтобы пояс не стиснул его живот после обращения, — Те же кости. Винс снял амулет, бросил на стопку одежды, и человеческое тело резко подверглось изменениями. Юноша зажмурился на время болезненного, но терпимого перевоплощения. Терпимого потому, что тело привыкло к ежедневным магическим трансформациями и научилось притуплять двухсекундную боль, как и предупреждала его в первые дни Арса. Тело, изменяемое колдовством, становится чем-то схоже с глиной, как рассказывала чародейка, — оно приобретает пластичность. Ему проще менять форму, а когда изменения происходят постоянно, телу легче переходить из одного состояния в другое. Арса обещала, что боль будет с каждым разом угасать, пока не пропадёт совсем. Винс верил, к сегодняшнему дню уже не чувствуя разрывы мышц и треск костей столь ярко, как это было в самый первый раз. Тело юноши вытянулось, искривилось в ногах и спине. Светлая кожа скрылась под выросшей бурой шерстью. Лицо превратилось в морду, зубы в появившейся пасти поменяли форму, заострились и нашли свои места в звериных дёснах. Ногти стали когтями. Обросшие мехом уши уползли вверх и удлинились. Позади выскочил пушистый хвост. Двух секунд вновь хватило на переход из истинного, долгие годы сокрытого облика в проклятый, зато знакомый и родной. Винс открыл неизменно голубые глаза и осмотрел себя. То же сделала Арса. — Готова поспорить, твой волк стал чуточку больше. — заявила она, — Это уже не тот умирающий щенок, которого мне принесли на спасение. Ты всё-таки крепчаешь! — Может быть. — не поверил он, затянув расслабленный узел на поясе по-новому, чтобы подстроиться под другие размеры тела, — Я пойду. Обещаю, ненадолго. — Чуть что, беги со всех лап. Чаще оглядывайся, Винси, как можно чаще! Запомнив напутственные слова, бурый ушёл на поиски ответа о чувстве, не дающему ему покоя. В тихом лесу ощущение близости беды стало громче. Чутьё повело волка по окрестностям. Винс дал волю лапам, отправившись осматривать владения Арсы прискакивающей волчьей пробежкой. Самым любимым ощущением бурого после превращения было обострение нюха. После скудных запахов, улавливаемых человеческим носом, волчий нос просто сходил с ума, цепляя множественные ароматы морозного воздуха и леса. Нюх во многом изменил дорогу его поисков. По пути Винс отвлекался на всё, что интересовало нос — запахи дичи крупной и малой, ароматы свежести и гнильцы, едва уловимые нотки магии и волшебных сущностей, редко когда видимых глазу. Он шёл наугад, бесконечно сворачивая и делая петли, держась на границе, обозначенной зачарованной изгородью, пока долгожданный ответ не нашёл его сам. Это случилось в ту минуту, когда тишину Дальних земель вспорол зов о помощи. Эхо несло по лесу имя Арсы. Кличущий её гость находился за волшебным кустом. Винс кинулся на зов сам, не дав сомнениям и страхам оставить себя на месте. Изгородь, признав подоспевшего знакомого, распустила запутанные сети и явила бурому ту беду, которую он предчувствовал. Мир Винса на несколько долей секунд пошатнулся и рухнул. Чувство, охватившее его, было подобно финальному моменту кошмарного сна, когда страх так велик, что сознание выныривает из ужаса в явь. Но явь была здесь и сейчас, и в ней самая любимая и близкая Винсу подруга была окровавлена и с виду полумертва. Многое зверем сразу позабылось — кем он был, кем был тот, кто принёс её на своих лапах. Главным явились только Эми и её изуродованное плечо, о котором Винс выронил несколько вопросов и продолжил бы ронять, если бы чёрный хищник не отрезвил его рыком: — Беги к Арсе. Скажи, в чём дело. Нужна её помощь. Еле собранный напуганный Винс больше не мешкал. Бурый унёсся к дому, с неведомой прежде силой вышиб дверь и, ворвавшись, заголосил, зовя Арсу. Чародейка едва успела приподняться на койке, когда Винс влетел к ней в комнату и заголосил ещё тревожнее и громче. Чудо, что колдунья разобралась в его нервных вскриках сразу. Арса покинула постель и вышла в первую комнату к гостю, внёсшему раненую девушку в дом на руках. — Чары мои колдовские… — шокировалась она, узрев страшную картину, второпях описанную Винсом. От вошедшего Рэта с бессознательной Эми в лапах повеяло морозом. Припорошенный снежком, запыхавшийся и не менее взволнованный, чем остальные, хищник немедля произнёс: — Она еле держится, помоги ей. На родившиеся вопросы Арсе не потребовались ответы. Приподняв шторку из бусин на проходе между комнатами, колдунья указательно махнула рукой: — Неси её сюда. Скорее. Усилиями волка Эми оказалась в покоях чародейки. Её уложили в уголок на постель, сперва избавленную от лишних одеял. Со знанием дела волшебница освободила израненную руку от слоёв замотанной одежды, оставив жгут из ремня нетронутым. Арса осмотрела жуткие борозды. Рэт отошёл, дав волшебнице больше пространства. Винс оставался позади них. Бурый беспокойно метался по комнате, выглядывая лежащую фигурку девушки между Рэтом и Арсой. Ближе он не подходил, страшась помешать. Кроме того, Винса пугало отсутствие у чародейки достаточных сил для колдовства, в чём Арса зверю до сих пор не призналась. Лечение было пора начинать, но волшебница медлила по понятной бурому причине. Рэт же ничего не знал. Хищник ждал каких-то действий или слов, в бешеном нетерпении переводя взгляд с колдуньи на Эми и обратно. Минуты промедлений его раздражали, возвышая ярость над другими чувствами. Она вырвалась с языка, как только терпение лопнуло: — Ты собираешься что-то делать или нет?! — Не торопи. — хмуро ответила ему Арса, — Дай мне время. — Время на что? Посидеть и посмотреть, как она умирает? — Она не умрёт. — спокойно пропустила его рык чародейка, — Я уйму кровотечение, соединю части сломанной кости и приведу её чувства, но полного исцеления не совершу. — Что? — нос волка дрогнул, сморщившись, — Почему? — Говоря коротко, у меня нет сил. Вернее, есть, но не столько, сколько надо. — А твои зелья? — сообразил волк, — Снадобья и прочая дрянь? Хоть что-то? — «Прочая дрянь» ей сразу не поможет. — нотка обиды затесалась в её ответ, — Только моя быстрая магия. — Раз так, приступай! — свирепо прогремел зверь. Арса раздражилась, зыркнув на взбешённого хищника: — Раз так, окажи милость — закрой пасть. А ещё лучше — уйди, больше толку будет. Чародейка полностью повернулась к волку, притихшему, но никуда не ушедшему. — Я серьёзно, брысь! — прошипела она, словно кошка, — Ишь, разрычался командир! Пол ещё мне весь грязными лапами истоптал, мне что потом, вручную это прикажешь убирать?! А-ну быстро вон! Рэт фыркнул, сверкнув клыками, но послушно вышел, растревожив деревянные висюльки шторки при яростном выходе и едва не сорвав их своими крупными габаритами. Арса, не отвлекаясь от девушки, следом приказала бурому: — Давай за ним, Винси. Пригляди, чтоб ничего не разнёс. — Я-я? — тонким голосом заикнулся он. — А кто, я? — обернулась она, — Иди-иди, мне сосредоточиться нужно! Только осторожней там, наш красавчик не с проста не в себе. Духа, верно, повстречал, а Эми в его клыки угодила. Удивлённый Винс приоткрыл пасть, собравшись переспросить о духе, но опомнился и сдержал всё в себе. Смолчав, бурый скорейшим образом покинул комнату чародейки и вышел к Рэту. Винс почувствовал в воздухе едва ли не осязаемые волны гнева. Бурый замялся и перешёл с шага на тишайшую поступь. Незамеченный Рэтом волк неуверенно прошёлся по стенке, пристроился у громоздких полок со стороны его спины — там, где можно переждать — и еле видимо вздрогнул, когда хищник развернулся. В Винса впился янтарь грозных глаз. Бурый сглотнул, посмотрев на него с мыслью о призраке. Интерес поборол страх, ведь иначе глаза Винс бы тотчас опустил. Он продолжил смотреть, пока Рэт не ощерился: — На что уставился? Бурый срочно прекратил глядеть сородичу в глаза. — Ни на что. Я только… Узнать хотел… Правда, что вам с Эми встретился дух? Рэт и сам был не прочь это знать. Но вместо ответа он имел лишь воспоминания, как решил напасть и как напал, не отказав себе в желании вкусить человеческую кровь. Разворошив пережитые чувства, зверь снова поднял на поверхность ярость, бушующую в нём от злости на себя и случившееся. — С тобой делиться я не собираюсь. — прозвучал ответ, полный обжигающего зла. Уши Винса стыдливо поджались. Бурый вспомнил, кто он такой, и кто такой Рэт. Чёрный хищник это ясно напомнил. — Арса вылечит её. — немного позже Винс решился подать голос вновь, наивно подумав сгладить напряжение, — Не до конца, но… Наполовину. Арса недавно потеряла часть своих сил. Мы отправились к логову призраков и попытались его запечатать, но… — Пусть Арса расскажет это сама. — оборвал его Рэт, — Я не ясно дал понять, что с ищейкой разговоры мне не интересны? — Ясно. — бурый пристыженно опустил голову, — Извини. Я молчу. Просто волнуюсь сильно, вот и не держу язык. Я ведь сразу беду почувствовал… Чутьё волчье подсказало. Повело меня к Эми и… Винса осекло рычание. Всё бы ничего, а вот про чутьё и Эми бурый взболтнул при раздражённом хищнике зря. Озлобленному зверю лучше было не слышать о чутье Винса, ведь оно было неразрывно связано с чувствами к девушке. — Я… пожалуй… — бурый надумал скорее линять, — Пойду загляну и проверю, как там Арса… — Стой на месте. — Рэт пригвоздил его к месту железным тоном, — Мы оба не должны мешать. — Да. — кивнул он послушно, — Да, ты прав… Зрителям во время нелёгких сеансов магии чародейка зачастую была не рада. Не потому, что чьё-либо присутствие напрямую влияло на действия чар, нет. Всё было чуть проще — Арса не любила работать с особо сложными заклятиями на виду. Трудные заклинания требовали полного погружения в себя и временного отчуждения от большей части внешнего мира. Чародейка, занятая собой внутренней, мало контролировала себя наружную, потому не ручалась за свой — порой странный, порой безумный — вид. Это вынуждало её избавляться от посторонних и даже близких во время работы. Когда требовалось делать исключения, она делала, но, если сеанс мог обойтись без лишних глаз, — колдунья предпочитала возиться с энергией в одиночестве. Колдовать Арса привыкла только под взглядом скромного и тихого Винса, однако парнишка присутствовал не при всех её манипуляциях с реальностью. Последний раз чародейка позволила ему смотреть на себя в сложной работе у Проклятой бреши, но на то была необходимость — исключение. Будь у неё иной выбор, юноши рядом бы не оказалось. Во время творения тяжких чар Арса чувствовала себя полностью открытой, душевно обнажённой, поэтому, даже при всей своей раскрепощённости и нескромности, предпочитала доверяться либо самым близким, либо никому, что выбиралось ею чаще. Спокойствие во время волшебства гарантировало ей успех. Частичного успеха она добилась и сегодня в работе над изувеченным плечом Эми. Всё благодаря уединению и полной концентрации на остатках своих сил. Колдовать было тяжело, временами болезненно. Арсой хорошо ощущался недостаток магического поля, сократившегося после провалившейся попытки запечатать гнездовье тёмных душ. Руки тряслись, сращивая разорванные сосуды, мышцы и кожу. Надломленная кость потребовала от колдуньи отдельных усилий. На лбу Арсы выступила испарина, в висках со временем загудела боль. Но старания оправдались, через несколько минут чародейка смотрела уже не на чудовищно растерзанную, а на изрядно поцарапанную руку. Борозды сохранились в пугающей длине, но уменьшились в глубине. Края разорванной плоти приобрели вид куда попригляднее прежнего. Накладки швов увечья теперь не требовали, в дальнейшем зачарованным ранам потребуется лишь немудрёный уход до тех пор, пока на коже не останется выпуклых светлых рубцов, которые, несомненно, будут уродовать аккуратное плечико. Веки девушки задрожали по окончанию колдовства Арсы. Эми почувствовала жизнь, в которую её вернули из тьмы безвременного забытья. Девушка сонно открыла глаза и заметила человека рядом с собой — собой спокойно лежащей в тепле и ароматах благовонных свечей. Человека Эми узнала по алым улыбающимся губам и лиловым, блестящим из-за света огоньков глазам. Красивая форма лица Арсы и чёрные волнистые волосы приобрели чёткость позже. Девушка медленно сдвинула голову на подушке, повернув её к чародейке. — С возвращением, дорогуша. — тихо поприветствовала Арса, — Предупреждаю: не делай резких движений, залатать тебя было невероятно трудно. Будет обидно, если мой труд окажется насмарку. К Эми вернулись все воспоминания. Её глаза встревоженно забегали по сторонам. Тело напряглось, особенно в ногах. Затуманенным умом девушка задумала вскочить, но Арса вовремя пресекла это решение: — Нет, нет, нет, не тревожься. — скорее проговорила она, — Всё теперь хорошо. Ты в растерянности, понимаю, таковы последствия вмешательства магии. Скоро отпустит. — Где Рэт? — беспокойно вымолвила Эми, — Что с ним? — Ты глянь-ка… — усмехнулась колдунья, — Сама чуть не померла, а всё о волке печётся! Здесь он, недалеко. Все уши мне прорычал, чтобы вылечила тебя скорее. Прогнать пришлось, пока в ярости мне тут дел не наделал. — Я могу встать? — С этим не спеши. Плечо сейчас очень хрупко — один неловкий поворот, и ужас, который был, вернётся. Ты же не хочешь, чтобы он вернулся? — Нет. — Эми осторожно скосила взволнованный взгляд, попытавшись посмотреть на руку. Девушка мало что увидела, но поблагодарила: — Спасибо, Арса. — Не знаю, уместны ли благодарности. От смертельной потери крови я тебя, конечно, спасла, но раны, при всём нежелании, на плече оставила. Дух в твоём красавчике тебя не вовремя потрепал. Сил у меня сейчас недостаточно для лечения. Да и для всего остального тоже… — Ты знаешь?.. — девушка вскинула удивлённый взгляд. — О встрече с духом? Догадываюсь, глядя на твоего зверя. Весь бешеный, словно муха какая-то укусила. Помнится, раньше он был как-то посмирней. Или нет? Стук мелких деревяшек шторки друг об дружку чародейку отвлёк. В комнату без приглашений вернулся Рэт, издали услышавший голос Эми. — Эй, я сюда никого не звала! — возмутилась Арса, — Дай девочке в себя прийти, настырный! А-ну выйди! — Нет. — Эми приподнялась, не шевеля залеченным плечом, — Пусть войдёт, всё хорошо. Сесть ей помог уже зверь, вытеснивший Арсу. К постели он приблизился мгновенно. От пламени былой ярости в нём не осталось ни огонька. Рядом с девушкой оказался прежний сдержанный и знакомый, правда до сих пор обеспокоенный Рэт. Он аккуратно поднял её и усадил, осмотрел оставшиеся увечья и даже их обнюхал. Коснуться исцелённой кожи хищник не посмел, он дотронулся носом только до её лица, и то несмело, скорее виновато. Желание стиснуть девушку в радостных объятиях было огромным, но огромным было и чувство стыда. Оно жгло всё внутри и пресекало порывы сблизиться. Оно же шептало на ухо, и Рэт, не в силах его слушать, перебивал мысленный голос своим, без устали повторяя вслух просьбы прощения. — Это был не ты. — отвечала ему Эми, поглаживая мех за поджатыми ушами целой рукой, — Ты не виноват, Рэт, я не злюсь на тебя. Волк её не понимал. Он твёрдо верил памяти, в которой видел моменты своего безумства и чувствовал тепло крови на языке. Ужасные мысли множились и путались, хищник смутно понимал, где кроется правда. Это было истинное сумасшествие. Его пытались переубедить, а он не верил, потому что никто, кроме него, не знал, что он испытывал. За ними наблюдали двое. Винс прокрался в комнату вскоре после чёрного хищника и тихо прошёлся до Арсы, не сводя глаз с девушки. Бурому хотелось подойти и обнять её не меньше Рэта, но пока он был рядом с ней — Винсу приближаться не следовало. Волку пришлось радоваться исцелению Эми в стороне. Высоту этой радости было не передать словами. У Винса было мало дорогих ему душ, но из всех, которые были — Эми занимала главное, самое большое место в сердце. Увидев её живой, бурый вернул себе ту частичку души, что все эти минуты дрожала и изводилась страхами. Точно такое же чувство испытывал Рэт, второй зверь, чьё место для Эми в сердце было столь же широким. Он не представлял, как мог забыть об этом и как мог посметь позариться на её жизнь, которую был готов защищать от любого… Любого, кроме себя. — Это был дух. — сказала вскоре Эми, рассказывая это всем, не только чёрному волку, никуда не отстранившемуся от неё вопреки голосу вины, — Он появился между нами и напал, но не сам, лапами Рэта. Он лишил его всех чувств, а отступил только получив мою кровь. Что ты знаешь об этом, Арса? Можешь рассказать? — Кое-что о духах я, на счастье, знаю. — Арса пустилась задумчиво шагать по комнате, строя понятный рассказ, — Хоть и не должна знать. Мой профиль — свет, поэтому знания я накапливала больше о светлых сущностях. Но тёмные и светлые много чем похожи. Все могут вселяться, но отличие в том, что тёмные делают это чаще. Тем более, мы имеем дело с древней силой, да ещё и проклятой. Проклятое тянется к проклятому, поэтому наши враги опасны тем, что их оружие — волки и желание кончить былое дело, за которое они сражались ещё при жизни. Их делом была война с людьми, жажда отхватить все территории себе. Жажда никуда не делась после смерти, она возросла, оставшись главной целью. Так как своими бестелесными силами достигнуть они её не могут, им приходиться делать это чужими лапами — лапами своих потомков-волков, телесных и живых. Когда в лесу начинает зарождаться мир, они оживляются и лезут из своих чертогов в наш лес на поиски подходящих тел, в которые они могут вселяться. Глядя на тебя, чёрный красавчик, становится ясно, что призраки, помимо всего прочего, неплохо балуются с памятью после ухода из головы. А ещё — это мне уже давно известно — они оставляют «след». Всякий дух оставляет что-то после выселения. Тот, кого посетила светлая сущность, никогда этого не узнает. После ухода доброго духа какое-от время на душе будет легко и радостно, и никаких тебе потом последствий. В случае тёмных всё наоборот. Гады не только портят своим жертвам душу, но и оставляют внутри «следы», по которым в последствии они могут находить уже известное им тело — благо, это удалось вычитать из накопленных моим наставником трудов. — Что значит «портят душу»? — поскорее встрял Рэт, — Как узнать, есть ли внутри след? — Узнать довольно просто. — чародейка тут же подошла, — Известна мне маленькая хитрость. Арса оттянула нижнее волчье веко и увидела то, что ожидала. Белок глаза покрывала лёгкая тьма, рассеивающаяся ближе к радужке. Её увидела Эми. Со стороны заметил и Винс. Их безмолвное удивление не ушло из внимания Рэта. — Не сомневайся, друг мой, тобой владел призрак. — сказала Арса, осматривая глаз, — Будь готов к внезапным вспышкам агрессии, чрезмерной раздражительности и вспыльчивости. Вот, что значит «испортить душу». Не будешь держать себя в лапах — твои друзья и близкие перестанут тебя узнавать. — Можно от этого избавиться? — с надеждой спросил зверь. — Увы, хвостатый, это навсегда. Отныне и впредь учись терпению, иначе наломаешь столько дров, что другим за целую жизнь не наломать. В бешенстве теперь ты способен на многое, даже самое неожиданное. Рэт задумался о рассказе отца, по-прежнему свежему в памяти. Подумал о Натане, которого после провала во тьму словно подменили: ожесточили и притупили светлые чувства. В буром хищнике произошёл какой-то перелом, который впоследствии разорвал его крепкую дружбу с Рагнаром и положил начало долгосрочной вражде. Из близкого товарища Натан превратился в заклятого завистливого врага, принёсшего нынешнему альфе немало зла и трудностей. Через своего сына Брута он принёс зло и ему, Рэту. Долгие годы рыжий волчонок рос, наследуя ненависть отца и превращаясь в его подобие. Брут не был очернён духами, зло в него вкладывал Натан, не задумываясь, что это никак не помогало юному волку жить и добиваться успехов. Извечные настрои против семьи альфы ему только вредили. Судьба Брута могла повернуться иным образом, не будь у его отца тёмного «следа», слепящего здравый взгляд. Рэт вспомнил погибшего недруга и представил их былые склоки по-новому, через призму того, что он узнал. В сердце прокрались жалость и сочувствие. Брут не был виноват в своей ненависти. Ему не повезло стать сыном Натана. Если бы тогда, много лет назад, по обратной случайности в загадочную трещину угодил бы не Натан, а Рагнар, всю жизнь страдать от душевной тьмы отца пришлось бы не Бруту — Рэту. Мысль глубоко ужалила хищника, зверь столь увлечённо над этим задумался, что не почувствовал ни руки девушки на своей лапе, утешающе поглаживающей, ни колебаний воздуха, начавшихся вскоре после того, как Арса продолжила делиться информацией. — Чтобы раз и навсегда избавиться от воинственных призраков, нужно запечатать их единственный выход в лес. Духи — пленники тёмной пещеры, в которой на сегодняшний день покоится ядро проклятия. Мощная энергия после смерти своей хозяйки-ведьмы угодила в глубину, во многом благодаря опрометчивости первого волка, ранее правителя. Энергия притягивает проклятые души. Призраки всех первых волков не способны обрести покой. Они обречены на вечное заключение в проклятой темнице, поэтому, если лишить их выхода, поставить магический барьер на брешь, ни один дух больше не выберется наружу. — Это возможно? — оживлённо спросила Эми. — Возможно, но сложно. Пару дней назад я и Винс были у духов на пороге, в месте, что мы прозвали Теневой пустошью. Отсюда это недалеко, земля там мертва и изрезана трещинами, что идут от дыры в подножье скалы. Я попробовала залатать брешь, ведущую в логово проклятых. Результат неутешителен — я лишилась немалой части сил и выманила многих призраков наружу. Теперь они в серьёзном большинстве свободно гуляют по Дальним землям в поисках жертв для вселения, а, может, уже и в вашем лесу. Смотря, где ваш дух вас нашёл. — Много их вырвалось? — обеспокоилась девушка. — Не знаю, но встряхнула их гнездо я неслабо. Мне пришлось работать со светом, светлой магией, а они на неё могли полезть, как мотыльки на огонь. И, видимо, полезли, потому что последние два дня скребутся к нам в дверь, чувствуя Винса. — Куда они деваются после того, как сделают дело? — спросил напряжённо Рэт. — Полагаю, насытившись, духи возвращаются в пещерное логово. Волк с ужасом подумал о собственном логове: — Они могут нагрянуть в нашу стаю? — Вряд ли, им проще отлавливать вас по одиночке. Одиночная энергия манит их сильнее общей. Вот ты бы, как охотник, полез бы один в большое стадо? Вряд ли, это опасно, стадо может затоптать. Ты бы решил отловить одну отбившуюся от стада, потому что что? Правильно! Это куда проще. Иными словами, духа вблизи волчьей стаи «затопчет» ваша общая энергия. Уж не знаю, может ли бестелесный дух разорваться, но, если бы у него было тело, он бы разорвался, потому что его потянуло бы ко всем одновременно. Хм… Интересно, рвутся ли духи без тела как-то по-другому?.. — Сколько волков могут помешать духу? — спросила Эми. — Что-что? — Ты сказала, общая энергия «топчет». Сколько волков должно находиться вместе, чтобы дух не вселился ни в одного? — Этого не знаю. Чем больше, тем надёжнее. — В лесу больше не будет малых отрядов. — подхватив идею Эми, Рэт припомнил решение своего отца, оглашённое им накануне, — Волкам теперь разрешено уходить только в крупных группах. — Верное решение! — одобрительно вставила Арса, — Только, смотря, насколько эти ваши группы крупны. В них есть хотя бы десяток? — В лес уходит много отрядов. Будь в каждом столько волков, никто бы не знал отдыха. — Нет, значит… Печально. Ход весьма недурной. А если посылать меньше отрядов? — Будет меньше пищи. Бо́льшая часть волков в лесу занята охотой. Если отдать преимущество поискам дичи, придётся оставить без должного присмотра наши территории. — Ну да, волки не были бы волками, если бы не сторожили свои земли. — качнула головой чародейка, — Что ж, ясно. Выходит, опасности не миновать. Остаётся пожелать жителям леса удачи. Пройдёт много времени, прежде чем мои силы восстановятся. Пока нет сил — нет и новых попыток сдержать зло. Духи разбредутся по лесу и обязательно изловят каких-нибудь волков, которые найдут людей и поступят с ними так, как одним лишь Небесам известно. Дальше всё повторится — вспыхнет ненависть, перемирие забудется, и призраки уйдут на покой до следующих проблесков надежды в живых сердцах. — Но в этот раз народы знают о третьем враге. — сказала девушка, — Как же перемирие может забыться? — Произойти может всё, что угодно, моя девочка. Вражда затянулась. Недоверие крепко. Если станет совсем худо, не все вспомнят о призраках, когда решат бороться с проблемами. Народам важнее жизни «своих», никто не будет думать о врагах. Следующие минуты Эми думала только об этом. Едва родившаяся вера в мир имела риск исчезнуть, и предпринять ничего во избежание было нельзя. В задумчивом волнении девушка плавно поглаживала волчью лапу, что находилась под ладонью её здоровой руки. Всё это время Эми игралась с шерстью, иногда в утешение волку, иногда ради успокоения себя. Но в один резкий миг Рэт свою лапу неожиданно отнял. Он встал, не оставив девушке ни своего взгляда, ни какого-либо слова. Встал в решительности, с которой спросил: — Арса, тебе удастся перенести Эми домой? — Думаю, да, если хорошенько поднапрячься. — чародейка сжала и разжала кисти, размяв их, — Только прежде про руку… Я мало что объяснила. Успела упомянуть только хрупкость. Царапинам нужен должный уход, меняй повязки почаще, деточка. Зашивать никого не проси, со временем они сами на остатках заложенной магии затянутся. Чтобы ускорить процесс, могу тебе ещё рецепты целебных кашиц дать, сейчас вот только вспомню их сперва… Эми слушала частично, уделяя больше внимания зверю, отошедшему от неё, как от чужой. В любой другой день его отрешение бы могло её обидно кольнуть, но не сегодня. Сегодня Рэт был во власти чувства вины, в мрачном омуте внушённых, подкинутым тёмным духом мыслей. Находиться одновременно в них и рядом с Эми было трудно. Чем ближе Рэт был к девушке, тем громче звучала мысль о нападении и убийстве, которое вполне могло произойти, но лишь благодаря удаче миновало их судьбы. Хищнику хотелось отстранения, Эми понимала это желание. Вне её ума пока что оставался ответ на вопрос, почему он винит себя больше, чем духа. О буйстве его мыслей девушка не догадывалась. Не могла представить и части того, что творилось в волчьей голове. Рэт верил, что подвергся воле призрака, но вместе с этим вспоминал, как рвал её плоть, слушая внутри собственный голос, желавший тогда только крови и смерти. Эми подумала, что волку потребуется время. Какие бы слова ни звучали сейчас, чувства внутри него были убедительнее. Поэтому мысленно вернулась к Арсе и обнаружила, что пропустила её полезные советы. — …и после измельчения, нанеси на кожу вокруг ран. Должно помочь! Я, правда, больше смыслю в чародейских снадобьях, лекарское дело знаю чуть хуже — оно для магов-целителей примитивно. Если что, аккуратно спроси в деревне у знающего человека, только плечо ни за что не показывай. Думаю, тебе не нужны лишние вопросы. — Я поняла, Арса. — ответила девушка, — Спасибо. — Чудненько! Тогда теперь идём в лес. Будем пробовать тебя возвращать. Ты, красавчик, идёшь с нами, а ты, Винси, останься. Хватит с нас на сегодня вселений духов… Помня про хрупкость плеча, с постели Эми поднялась осторожно, для надёжности придерживая целой рукой ту, что должна была быть неподвижной. Девушка не покинула дом, не попрощавшись с бурым другом. Винсу наконец-то представилась возможность приблизиться к ней и радостно обнять. Эми охотно ответила на дружеский жест, не упустив желания сказать во время объятия, что соскучилась по его волчьему облику. В последний раз, трогая бурый мех, девушка кололась об жёсткие клочки слипшейся грязной шерсти. Сегодня же шкура Винса была мягкой и пушистой, касаться её было сущим удовольствием. Бурый не посмел более пользоваться вниманием Эми, когда заметил со стороны взор Рэта, прожигающий его злостным янтарным пламенем. Винс покорно отступил от девушки под давлением сурового взгляда, вспомнив, что сегодня и всегда девушка пахнет им. Как волк, бурый понимал важность запаха, а потому знал, что не должен добавлять к существующему свой. Запах среди собственнических хищников означал принадлежность, а посягнуть на чужое значило вызвать конфликт, в некоторых случаях даже поединок. Не имея такого желания, Винс отпустил девушку с непринуждённым видом и проследил, как она уйдёт и исчезнет за дверью. Сколько бы бурый с ней ни прощался, разрывом каждый раз служила дверь. Что тогда, в тесной каморке, что сейчас, в доме Арсы. Эми пропадала за дверью, оставляя бурому переживания, будет ли она там, за пределами его заточения, осторожной. Будет ли беречь себя и вернётся ли навестить его обратно. Эми возвращалась — это всегда было неизменно. Но время менялось, менялись и проблемы. Сегодня по лесу гуляла опасность, а там, где угроза, чаще всего девушка и оказывалась. Не изменив своей традиции, Винс, оставшись в одиночестве, неслышно пожелал ей вслед удачи и умолил все всевышние силы за ней приглядеть.

***

— Ну вот, малое дело позади! — довольно выпрямилась Арса, начертив последний пятый знак на ровном снежке, — Ты там как, не примёрзла ещё, пока ждёшь? Нет? Ну и отлично! Будь готова представить свой дом, совсем скоро я поймаю настрой! Девушка слушала занятую колдунью в пол уха, молчаливо поглядывая на волка. Рэт держался на расстоянии. С Эми их разделяли три широких волчьих шага, в этом промежутке уместилось бы и пять девичьих шажков. Он не приближался даже во время пути, пусть и недолгом, ибо подходящую лужайку для колдовства Арса нашла в ближайших окрестностях своих владений. Рэт не позволял себе быть рядом. Он хотел уйти. Тонкой ниточкой связи между ними было лишь желание узнать, что волшебный перенос удался, и Эми в безопасности. Хищник позади девушек больше напоминал тень: он ничего не говорил, никуда не отступал — просто находился поблизости и отрешённо ждал, наполовину погружённый в себя. Взгляда Эми Рэт не видел, хотя тот лежал на нём уже не первую минуту. Девушка смотрела на зверя и пыталась его понять. Кроме того, старалась представить, какие мысли мог внушить ему призрак, если Рэт под их тяжестью был сам на себя не похож. Эми очень хотела, чтобы он в них разобрался, и верила, что обязана помочь. А если девушка во что-то верила, она к этому шла, поэтому хищник вскоре увидел её рядом с собой. — Что бы тебе ни шептала тьма, Рэт, это не так. — она дала себя заметить касанием руки к лапе, зверь вынырнул из мыслей и обратил к ней взор, полный тумана, — То, что ты чувствовал тогда, — не правда. И многое из того, что ты помнишь, тоже. Рэт на долгие мгновения оставил её в тишине, пока не нашёлся с ответом. — Я помню всё, что ты говорила. — зверь выпустил из пасти белый пар, густой от долгого молчания, — Всё, что выкрикивала, пока я пытался тебя убить. Сейчас это кажется диким, но какое-то время я жаждал увидеть, как ты умрёшь в моих клыках. — Не ты. — мотнула головой Эми, — А зло в тебе. — Часть которого во мне осталась. Если Арса права, и дух наследил в моей голове, однажды я могу снова захотеть увидеть тебя мёртвой. Может, и не я, а то, что окажется во мне. Суть не слишком от этого меняется. — Я хочу сказать, что ты не виноват. — ладошка Эми сжалась на волчьем запястье во многом потому, что в глазах вдруг сильно защипало, — И что сейчас ты отдалился напрасно. — Чем дальше я буду, тем выше шанс, что ты не умрёшь от моих клыков. — мрачно пояснил Рэт. Мрачнее его голоса оказалась только крохотная улыбка, оттянувшая краешек пасти, — Ты совсем не боролась со мной, когда я нападал. Ты была готова отдать жизнь, лишь бы не вредить мне. Но что бы я почувствовал, очнувшись у твоего тела? — Рэт… — Нет, не думай, я тоже тебя не виню. На твоём месте и я поступил бы так же. Но жертва, какой бы она ни была, всё равно могла стать причиной большого горя. Чтобы горя вдруг не произошло потом, когда дух решит воспользоваться мной снова, мне кажется, отдалиться от тебя я всё-таки должен. Эми стиснула зубы. Это помогло унять подлую эмоцию, готовую выпустить на свободу слёзы. Хоть на щеках они и не появились, Рэт их увидел. Внутри неё. А ещё ощутил чутьём — внутри себя. Зверь слегка присел, чтобы их взгляды оказались наравне. — Не нужно, душа моя. — попросил он, не зная, какое из желаний — приблизиться или отстраниться — было в нём сильнее, — Что-нибудь потом обязательно решится. Ты не из тех, кто унывает. Ты та, кто не сдаётся. Хоть ты и не скажешь, но я знаю, что с моим решением ты согласна. — Я готова! — прозвучало громкое оповещение Арсы, ухватившей нужный настрой и нашедшей в себе силы для готовящегося скачка, — Идём сюда, дорогуша, пока энергия при мне! Её упустить — раз плюнуть! Нужно поторопиться! Эми обернулась на зов к чародейке. Колдунья сказала о спешке, однако настойчиво обрывать их разговор не стала. Всё прекрасно понимая, Арса стала ждать. Девушка развернулась к волку. Её взгляд вновь нашёл взгляд хищника. Эми захотелось что-то сказать, но слова не легли на язык. Им помешал ком печали и обиды, плотно засевший в горле. Рэт подумал попрощаться с ней сам — ухватить последнюю возможность её коснуться. Хищник медленно подался вперёд к любимому лицу, но девушка неожиданно резко отдёрнулась. Неожиданно даже для самой себя. Близость волчьей морды живо подняло в ней страх. Во вспышке ужаса Эми вспомнила боль укуса, громкость рыка, силу челюстей. Сердце затряслось в груди и потревожило пульсом царапины, хорошо укрытые повязкой, данной Арсой на первое время. Девушка отшагнула, и страх ослабел столь же быстро, как вспыхнул. Это произошло и потому, что Эми увидела волчий взгляд — его негодование, вопрос, а затем быстрое и полное понимание: — Ты боишься меня. Девушку передёрнуло. Она совсем не хотела этого ни чувствовать, ни показывать, особенно сейчас, на прощание. Хищник тут же отступил, решительно и резко. — Это доказывает, я должен уйти. И он ушёл, не попрощавшись и не дав себя остановить. Эми всё равно попыталась: — Нет, подожди, Рэт! Стой! След зверя простыл. Эми не увидела его даже после нескольких беглых шагов вперёд. Лес поглотил хищника и скрыл от её глаз, всё-таки повлажневших от боли, в которой содрогнулась душа. Девушка остановилась и простояла так, совсем бездвижно, пока к ней со спины тихо не подошла Арса. — Случившееся ему нужно пережить. — чародейка коснулась целого плеча Эми, — Да и тебе потребуется время. Разлука порой бывает необходима, сближения после неё делают чувства крепче. — Неужели ничего нельзя сделать, Арса? — Эми отвернулась от леса, и всё отчаяние в её глазах излилось в душу чародейке, — Неужели у духов нет слабостей? Колдунья помолчала, наблюдая влажный блеск её взгляда. Задетая до глубин сердца, Арса как можно мягче обрисовала сложную ситуацию нынешних дней ещё раз: — Слабы они только перед сильными чарами света. Мои чары не справились, да ещё и ослабли к тому же. Надежда сейчас направлена только на благоразумие жителей леса. Если перемирие — не пустой звук, а шаг к пониманию друг друга, всё обойдётся без лишних жертв. В ином случае боюсь представить, сколько душ примут к себе Небеса. — А эта тьма внутри волков… Она правда навечно? — Увы, девочка моя. Она останется навсегда. Эми понурила опустевший взгляд. Горечь надавила ей на плечи. Здоровой рукой девушка прихватила другую, снова давшую о себе знать болевым спазмом. Под плащом Эми украдкой задела висящий узелок и кое-что вдруг вспомнила. Это вернуло в её взор огонёк. Девушка залезла в сумку и пошарила в ней в поисках одной мелкой вещицы. — Можно задать последний вопрос? — Спрашивай всё, что угодно. Только побыстрее. — Воспользоваться кристаллом, что ты мне передала, можно лишь единожды? — Не совсем. Так-то верно, он работает один раз, но впитать магическую энергию через время может снова. Девушка вытащила фиолетовый Переносчик и показала Арсе на ладошке. — Ты не можешь ничего с ним сделать? Чародейка взглянула на кристалл, легонько подхватив руку Эми своей. — Я — нет. — вскоре ответила она, — Могу лишь посоветовать положить его в доме на освещённое солнцем место и выждать несколько дней. Эффекта не обещаю, эти кристаллы очень капризны. В моих пропитанных магией чертогах и то впитывать энергию не хотят, а там, на юге, где нет явных сгустков волшебства, и подавно. Скорее всего, он больше не сработает, но на всякий случай веру не теряй. Вера должна оставаться до последнего — не важно, во что. Вера среди магов считается самой высшей силой, запомни это. Вдруг пригодится. — Хорошо. — девушка досадно скрыла кристалл в сжавшейся ладони, не получив весомого утешения, но поблагодарив чародейку всё же искренно, с душой: — Спасибо тебе, Арса. Ты снова меня выручила. — Для тебя мне ничего не жалко. Вряд ли ты знаешь, но и ты выручаешь меня. Чародеи призваны помогать людям, а помогать такому человеку, как ты, — настоящее счастье. Впрочем, оставим откровения — пора творить магию! Иди к моему кругу и вспоминай деревушку! В скачке при моих минимальных силах возможны головокружения и муть, так что, надеюсь, желудок у тебя крепкий. Но если внутренности всё же полезут наружу, прошу отвернуться от меня вовремя, я совсем недавно стирала свою мантию. Вручную, прошу заметить, а это для мага — гадкий труд! — Договорились. — усмехнулась Эми. Это был единственный проблеск улыбки за эти часы, да и за весь оставшийся день. Перенос с некоторыми затруднениями, помехами и неточностями удался — Арса доставила девушку на юг вместе с собой. Широкий скачок колдунью подкосил, Эми пришлось поддержать чародейку собой по прибытии на место. Арса резко потеряла опору в ногах и несколько минут просидела в снегу, восстанавливаясь. Слабость одолела её тело, но не её дух. Чародейка осталась весела, исчезновение сил она приметила с усмешкой. Арса встала на ноги сама без помощи, когда её страшно бледная кожа спустя время чуть порозовела, окрасившись каплей здоровья. Волшебница уверила Эми, что это было неоспоримым доказательством возвращения телесной и ментальной энергии, хотя на самом деле вернулось к Арсе мало что. Силы на обратный скачок до Дальних земель ей ещё пришлось копить, и Эми ушла, не зная этого. Сколько чародейке потребовалось времени, как долго она топтала лесную полянку вблизи деревни, ожидая приход сил, — всё осталось девушке неизвестным. Так пожелала сама Арса, воротившаяся в родные Дали спустя добрый часок после прощания с Эми. Девушка за эти минуты вернулась в дом, обнаружила в нём лишь стряпающую Берту и соврала ей, что не вытерпела тоски одиночества и вышла пройтись по селению. Няня долго оглядывала воспитанницу, выискивая обман, пока не поверила, что лжи в её словах нет. Эми сумела скрыть горькое отчаяние за улыбкой, а изодранный рукав с повязкой всего лишь правильным ракурсом и тканью плаща. Не торопясь, аккуратно и легко девушка добралась до своей комнаты и юркнула за дверь, как мышь. Лёгкость с её лица там же мгновенно спала. Вечер Эми встретила со стоящими в глазах слезами, комом поперёк горла и напряжением в груди. В маленькой комнатушке вес пережитого дня стал ощутимо тяжелее. Девушка не переоделась. Не тревожа саднящее плечо, Эми завалилась на постель и застыла так, как улеглась. Счёт времени в её мрачной думе потерялся. Перед глазами в тёмных покоях девушке явился Рэт. Как наяву Эми привиделся его последний взгляд. Последний полный боли проблеск янтаря, в котором — понимание, что он для неё угроза. Ясность этого видения не пропала даже в слёзной пелене. Оно осталось в памяти, засело в ней до темноты и никуда не делось даже после того, как девушка измотано сомкнула веки. Её сморила дрёма, усталость ослабла со временем, но события дня из головы никуда исчезать не пожелали.