Чёткая философия

      Юнгез – парень чёткий. Такой, которого все пацаны на районе побаиваются. Не из-за того, что он чеканутый слегонца, хотя, вообще-то, именно из-за этого. А ещё из-за того, что он пахан местный. А пахана уважать надо, потому что до такого «дослужиться» надо. Пацаны с соседнего района как-то щемануть его пытались. Молодняк совсем, зелёные, не шарят. Типа, щуплый он какой-то, доходяга. Раз-два пёрышком, и он приляжет. Или без мокрухи, бутылочкой из-под «девятки» по черепушке прописать пару раз и он в больничку сляжет. Вариантов много было, только «дохляк» умный дохуя. Он все их схемы хитровыебанные знает. Половину сам из них накумекал и в массы пустил, как он сам выражаться любит. Его просто так не наебать.       А ещё Юнгез правильный до безобразия. Он мобилы у школоты не отжимает, чмошников разных там только для вида шугает. Для порядка, так сказать, в пищевой цепочке и дворе. Пацанов своих сразу пиздит, если что не так. Бабулям-красотулям там помогает, если вопросы какие возникают. Ну, там, кошака с дерева спустить, в магаз за хлебом сгонять, воды притаранить. Это ж нихуя не сложно так-то, а на пацанов потом ментов не вызывают почём зря. Бабули счастливы – участковый счастлив. Участковый счастлив – никакого криминала на районе. Он любит, чтобы всё красиво было. Никакой несправедливости. Лавка, семки и пивасик, как базарится. Всё должно быть по понятиям.       У пахана кликуха «философ». Интеллигенция местная. Он даже в шараге учился, типа, студентом был, планы-хуяны на жизнь строил. Но так-то от пацанов не отвернулся. Шарагу окончил и на район вернулся. Быстро всё под себя подмял, шпану разогнал и духовно расти заставил. Кореша его болтовню не всегда вывозят, но слова умные периодически запоминают и потом как стая голубей-полудохликов на хате у кого-нибудь прошаренного собираются, одного самого бесстрашного голубя за старенький компухтер сажают, как на жёрдочку, и вокруг него собираются. Избранный представитель дворовых пернатых пальцем одним по клаве тыкает, слова в интернетах ищет, а потом на нормальный пацанский диалект переводит.       Философ во дворе практически перманентно. Это по его же собственным словам. Пацаны, что такое «перманентно», не знают, но на практике потом догоняют, что на нормальном языке – постоянно. Его даже если не видно, он всегда шарит, что и где происходит. Его наебать нереально. Только какую-то хуйню задумаешь, ну, типа, там, сиги у лоха какого-нить «конфисковать» (это они уже не от пахана, а от участкового подхватили), братки его тут как тут. И тебе пиздюлей отвесят, и лоха припугнут за то, что такой невнимательный. Пахана не злить лучше. Он так-то сам никогда не лезет, чтобы, как он выражается, «руки не марать», а все остальные без базара понимают, что тот не сыкло. Просто дело не серьёзное ни разу. А такое ему не интересно.       Пахан не просто на районе пахан. Он типа реальный батя. Профурсетка его бывшая пацанёнка ему заделала на выпускном из средней школы, родила и слиняла к лоху какому-то. А Юнгез умный дохуя, ему за решётку с малым нельзя-то. Он за ум взялся, школу там закончил. Мать с батей помогали, конечно, чтобы он там мелкому будущее дал, памперсы-игрушки, все дела. Медалист хуев. Универ там, на работу устроился. Но пацанов так-то не бросает. Он фрилансер. Братки это слово до сих пор с ошибками произносят. Но это он типа сам там клиентов разных находит, херню какую-то мутит, а те ему бабосы отстёгивают. Ребятки в этом тоже не шарят, а Философ объяснять заебался.       Малой у него Тоха. Прикольный такой, тоже чёткий. Пахан его не шпыняет, но по понятиям тоже жить учит. Типа, лохом не будь, конечно, но и хуйнёй маяться начнёшь – отпизжу. Малой мелкий ещё, ясли там заканчивает, с бабкой по выходным куличи из песка хуярит, но батю понимает. Философ мелкого любит, в обиду не даёт. На собрания там ходит, одевается прилично так. Пацаны бы его за лоха приняли, если бы он отпиздить каждого из них не мог за слово или взгляд косой там.       Сегодня у Юнгеза выходной. Пацаны на него снизу вверх пялят, хотя он типа низкий. Просто с кортанов по-другому не получается, а пахан сказал не вставать. Не, они его уважают, встать там могут, просто куличи строить стоя не получается. Малой пахана лопаткой по ведру голубому хуярит и затирает про то, что у него в саду у неких мадам колготы чёткие – с двумя полосками на попе. Козырные мадам по понятиям малого. Братаны старшего не спорят, а тупо принимают информацию.       — А ещё там лох какой-то новый, — вдруг зло выдаёт малой и нос рукавом утирает. — Ноет постоянно, а воспиталка – дура! Носится с ним, как с девчонкой!       — Тэхён, я тебе что говорил? — морщится пахан и на бортик песочницы приземляется.       — Ну, бать, ну правда лох! А воспиталка – дура!       Юнгез щурится и пацанов взглядом обводит. Те в своих спортивках хохлятся, как воробьи на проводах по осени. Философ братанов своих постоянно отчитывает, когда они мелкого его словам новым учат. Типа, новые слова – заебись тема. Малой всё впитывает, как хуева губка для мытья посуды. Только пахану не нравится, когда он по-пацански выражаться при нём начинает. А Тоха базар свой ваще не фильтрует.       — Дядь Ковёр, ну ведёрко подними, — возмущается «губка» и лопатку в песок от возмущения втыкает.       Ковёр – пацан тоже чёткий. Детей там любит, физруком в школке работает. Ващет его Намджуном зовут, а «Ковром» его пацаны с района прозвали. Ну, он расписной весь такой, прям как ковёр у бабы Зины. Цветастый ещё. С ковром рядом положи – не отличить. Затирает, что у всего этого есть смысл там какой-то философский и братанам не понять. Братанам так-то оно и не надо. Хватает того, что он шпала высокая, ноги длинные, что пиздец. Ими лохов пинать удобно, но нельзя. Он же этот, «пример для подрастающего поколения». Во как! Он так сам говорит, пахан тут даже ни при чём, хотя он с ним типа солидарен. Раньше по дворам на пару гоняли, шпану пинали, а теперь только если прям прижмёт. К ментам им нельзя. А рожи и так больно криминальные.       Ковёр шелуху от семок сплёвывает за песочницу под пристальным взглядом пахана, тянется и подцепляет своими расписными граблями длинными ведро. Пацан выдаёт своё одобрительное «во какой!» и по новой в ведро песок лопаткой нахуяривает.       Пахан вздыхает тяжело и переносицу потирает, мол, да похуй. Малой дальше про своего лоха из сада вещает. Дескать, ну ваще лох полный. Батя его воспитке отдаёт, а он орёт. Кашу ест – орёт. Машинку отжали – опять орёт. Ну придурок какой-то, честное слово. Реальный лох по всем параметрам. Даже прописать никому не может за то, что его шпыняют. Вообще не по понятиям живёт. Братаны переглядываются, а Ковёр за семками в карман лезет, пока малой ведро переворачивает. Реально дятел. Не поспорить.       — Ну так ты это, крышевать его начни, — выдаёт один из братанов, а Тоха на батю взгляд переводит. Тот кивает, дескать, тема годная. Работать можно.       — Ну дядь Ковёр!       Ковёр на упрёк опять шелухой отплёвывается и ведро поднимает. Пахан вперёд подаётся и шапку на уши малому натягивает. И так сопливый больно.       — Ну так вот, — начинает Юнгез, поглядывая на Тоху, — дело есть.       Пацаны подсобрались сразу, на месте в своих спортивках замызганных потоптались. Сразу видно – готовятся «кумекать». Как у них мозг с ногами связан, Юнгезу не понятно, но оно так-то и не важно. Если пахан говорит: «Дело есть», значит дело есть. Придётся думать.       — Щемануть кого? — басит один из братанов.       — Бать, а зачем кого-то щипать? — прилетает от малого.       — Не «щипануть», а «щемануть», Тэхён-а, — тяжко как-то вздыхает в ответ батя, — это во-первых.       — А во-вторых?       — А во-вторых, надо не щемануть, а вежливо попросить помочь.       — Так в чём вопрос, братан? — подаёт голос Ковёр, ловя на себе очередной снисходительный взгляд от Тохи. Тот уже явно задолбался ждать. — Сорян, малой.       Очередной кулич, мать его. Тоха поднимается и бате на ряды башен тыкает, мол, смотри чё могу. Тот ему кивает и большой палец показывает. Достижение дня, хуле.       — Винду переустановить надо. Есть на районе кто?       Пацаны притихли. Юнгез понимает, что понял только Ковёр. Ну хоть кто-то догоняет суть происходящего. Ситуёвину опять малой вывозит, у бати требует пояснить за винду и что с ней сделать надо.       — С компом помощь нужна, — падает на уровень ниже пахан.       — Так это, Васёк там шарит, вроде, — подаёт голос тот, который про щемануть спрашивал.       — Не, Васёк уже неделю не просыхает, — качает головой Ковёр.       Васёк раньше компы собирал там, пока не попёрли за синьку. Ну так он и просыхает теперь раз в месяц, чтобы по безработице получить. А ещё матушку на почту сводить, чтобы пенсию получить. Когда бухать надоедает, он там может машину перебрать помочь или с компом помочь, но херня идея так-то. Руки у него дрожат так, что пиздец. Всё нахер на пол валится.       — Есть тут хмырь один, — физрук сплёвывает шелуху и на пахана смотрит, — в соседнем дворе. Я пацанам его солью, жди к вечеру подгон.       Ковру верить можно. Пояснять не надо, он всё без базара одупляет. Юнгез поэтому кивает и опять шапку малому поправляет. Сказал к вечеру – значит к вечеру. Хуйня вопрос.       — Ну дядь Ковёр!