Чёткая философия

      Юнгез – мужик свободный. Закрепили? Закрепили. Он типа давно без бабы, ему как бы не легко, сами понимаете. А чем свободный мужик занимается в свободное время? Вот прям ваще свободное. Там типа без малого, халтуры и братанов. Когда вот заебало всё и прям мадаму хочется, а нет. Ясное дело, что в интернеты лезет.       Пахан так-то у барышень спросом пользуется. Он там ухаживать умеет: букеты, шампусик, киноха. Даже пытался малому мамку новую найти, мутил там с одной из шараги. Она как узнала, что у него пацанёнок есть, сразу заднюю дала. Так-то оно понятно, что он нахер не сдался со своим спиногрызом мадаме. Не, так-то она нормальной была. Пожрать там состряпает, от братков не шугается. Чётенькая такая. Всё про дворовую романтику ему в уши лила, мол, опасный ты такой, Юнгез. Вот на байке бы ещё гонял – ваще огонь. А Философ так-то и на байке может, только вот нахуя? Не практично, хуле.       Юнгез прислушивается и слышит прекрасное нихуя. На улице где-то бутылка разбивается, псина чья-то душу рвёт. Пацаны где-то орут, видать, по беленькой вдарили. Тишина на районе типа, спокойно. Малой спит, халтуру сделал. Сна ваще ни в одном глазу – беда. Настроение располагает, так сказать.       В интернетах добра этого полно. Ну, нухи в смысле. Нуха – на пацанском типа кинцо для тех, кому уже за восемнадцать. Пацаны так-то никогда не скрывают, что нуху палят периодически. Так-то это дело естественное. Организм требует, все дела. Про это даже как-то Ковёр базарил, но Юнгез-то знает, какая у него там нуха. Губёхи у этой нухи большие такие, в школке там же у него работает. Музицировать подрастающему поколению помогает. Он так-то не осуждает, было бы за что, как базарится.       Юнгез по тачпаду пальцем водит, щурится – экран яркий больно. У пацанов тачпад – хуёвина, в которую пальцем тыкать надо. Они к ноутам там вообще не приближаются, сыкуют типа. Пахана это вообще не тревожит, общий интеллектуальный уровень на районе средненький. С ним тут даже Ковёр солидарен. Не с кем в наше время за Канта побазарить, аж обидно становится как-то. А Сартр? А Гегель с Марксом? Мрак и экзистенциальный кризис. Местному обществу не понять.       С экрана на пахана мадама смотрит. Грудь такая, в тему очень. Юнгезу такое нравится так-то. Он лапу свою костлявую под одеяло запускает, в экран палит. Звук потише делает – за стеной малой спит, ему в сад завтра. Ему вопросы лишние не нужны, детской травмы ещё не хватало к полному набору. Хватает уже того, что малой прошаренный не по годам. Семь лет практически, хуле.       Философ только глаза прикрывает, когда в коридоре скрип слышит. Он так-то свою хату как пять пальцев знает: малой проснулся. В подтверждение этому половица ещё раз скрипит – неловкая ситуёвина. Юнгез по-бырому звук там вырубает, по клаве хуярит – свернуть нахуй все окна пытается. Малой дверь открывает – батя ноут закрывает. Успел. Настроение быстро сдулось.       — Папуль, — зовёт Тоха и зайца за собой по полу тянет. Застиранного такого, здорового. Юнгез его трижды выбросить пытался – малой не отдаёт. Жалеет свой пылесборник. — Папу-у-уль.       Мелкий лохматый, глаза трёт. В пижаме своей с морковками к отцу плетётся, на кровать залезает.       — Ты чего встал?       Юнгеза передёргивает. Мотор так-то не железный. Не выдерживает таких нагрузок. Он типа не старый, конечно, но ну нахуй такие аттракционы. Он лучше зимой на теплотрассу с бомжами за территорию пойдёт пиздиться или с бабулями за лавочку по весне. Да хоть с голубями за семки в парке. Всё лучше, чем сын в два часа ночи за рандеву с правой застукает. Вопросов потом не огребёшь, хуйня затея.       — Сон плохой, папуль, — Тоха под одеяло лезет, к Юнгезу под бок пристраивается и ногу на него закидывает.       — Что за сон такой? — Юнгез вздыхает обречённо. Малой не свалит. Продолжения не будет.       — Да там это…       — Чего?       — Ну фраера какие-то репу без меня драли. А репа так-то моя, папуль, — сонно Тоха лепечет, губами причмокивает и за шею батю обнимает.       Юнгез по спине малого похлопывает и думает, что, да, беда, конечно. Хмыри какие-то его репу пиздят. Тоха вон как ту садовую репу крышует, лохом его даже больше не кличет! Вполне себе логично, что это какие-то его там внутренние переживания на фоне переизбытка эмоций выливаются в сказку про трёх фраеров и их садовый инвентарь, коим они конфискацию репы проводили. Он бы тоже ахуел, если бы кто-то у него урожай уводил. Только тут вот какая загагулина, проблемсы у пахана посложнее спизженного продовольствия будут. У него личная, сука, жизнь простаивает. Хуёвая ситуёвина.       К вечеру следующего дня ситуёвина становится ещё хуже. Ситуёвина прям пиздец. Юнгез так-то по дому там генералил, на районе моменты разруливал. Пацанов на точки отправлял за порядком наблюдать, информацию копить. Расслабляться так-то нельзя, власть ленивых не любит. Бабе Зине тот самый ковёр расписной выбивать помогал, Васька в чувства приводил. А там ещё малого в сад – из сада. Дел дохуя так-то.       Философ ноут открывает к вечеру. Халтурка подъехала, внимания требует. Бабла отвалят много, а работы часа на два – не больше. Ноут подгружается и вместо браузера выдаёт член на пол-экрана. Юнгез несколько раз глазами хлопает. В глазах ошибка, в башне «sos». Полный пиsos. Он типа точно помнит, что вчера тут не гейства вообще-то были. Мадама была с третьим размером. Губёхи у неё такие пышные. Пахан так-то за толерантность топит, но свернуть эту хуёвину пытается. Ему ващет плевать, кто и с кем там ночи коротает. Прям вот ваще похуй. Главное, чтобы не на весь ноут, да ещё и со звуковыми эффектами, когда на полу малой свой пылесборник отчитывает за какую-то хуйню.       От звука удаётся избавиться. Малой даже не замечает. Баннер с несколькими активно гействующими по чьему-то там плану мужиками не уходит. Вот прям ни разу. Ситуёвина прям хуёвая. И не ясно пока, у кого конкретно: у Юнгеза с малым на полу или у пацанчика, на которого полез уже второй мужик. Гугл на происходящее своими единицами и нулями разводит, дескать, братан, я, чё делать, не ебу. Сам, всё сам, родной. Ноут закрывается через попыток тридцать избавиться от этой херни. Хосок, как самый одупляющий, вызванивается минут через двадцать.       Хосыч с ноута на Юнгеза взгляд подозрительный переводит. Мол, так вот как вы тут район крышуете. А пахан чё? Пахан ничё. Окурок в форточку выкидывает и авторитетно так заявляет, что он вообще-то не такой. Если б в падике были, он бы ему даже другой вагон пририсовал к длинному поезду из таких же «не таких». Пацанский метод, хуле. На деле Философ так-то ни разу вагон не рисовал, ну, типа, хер знает, как жизнь помотает. Он к этому предприятию скептически относится, но рыжему это знать так-то нахуй не надо.       Хосыч ржёт и говорит, что тоже не из этих. Пахан психует. Мол, да у меня даже малой есть, чем не аргумент? Рыжий ржёт громче. Он так-то и не отрицал же нихуя, а Юнгез чёт на измене прям. Хуйня какая-то.       — Ты ничё не подумай, я нормальный, просто так получилось. Ситуёвина не очень была, — выдаёт Философ и перед вчерашним лохом кружку ставит. Чаи гонять будут – новый уровень.       — Да я и не осуждаю, — лыбу давит, но в ноуте ковыряется.       — У-у-у, понимающий какой, ебать прям.       — Не, — Хосыч по шевелюре своей рыжей проводит и на Юнгеза взгляд такой хитровыебанный бросает, — ебать меня не надо.       — Ты мне тут повыёбывайся ещё, — не менее доверительно пахан отвечает и для пущей убедительности чайник в своей руке демонстрирует.       Демонстрация удалась. Хосыч замолкает, но лыбу давит. Баннер пропадает. Малые по хате с пылесборником носятся и углы конечностями считают.       На деле репа нормальным пацанёнком оказывается. Рыжий его Гукки называет, а Тоха по комнате с доёбистым «Чонгук-Чон-Чонгук-Гук-Гу-у-ук» за бывшим овощем гоняется. Овощ улепётывает как живой, ну а хуле? Юнгез с Тохиным длинноухим пенсионером сходства определённые подмечает, но про грызунов помалкивает. Малой у пахана доёбистый так-то. Философ зуб даёт, что ещё чуть-чуть, и у репы погоняло новое в саду появится.       Дворовая романтика, сука.