Любишь? Нет? А придётся!

Сейрейтей Утро. Рассвет. На столике лежат онигири. Ичиго поднял голову и улыбнулся. Подушка ещё хранила отпечаток и слабое тепло ее головы. Вечером, после ужина, они укутались в одеяло, и обнявшись уснули. Как Рукия так тихо выскользнула утром из его рук, чтобы убежать на кухню? Фусума отодвинулась, и Ичиго улыбнулся, ожидая увидеть ее лицо. Но на пороге стоял капитан Кучики. Один зоркий взгляд на подушки. Куросаки краснеет, но не опускает глаза. Ничего предосудительного они не сделали. Голос Бьякуя спокоен: - Береги её. Я доверяю Рукию тебе. Стук задвинутой перегородки, лёгкие шаги по энгаве. Ичиго роняет красное лицо в ладони, потом быстро вскакивает. Душ, онигири за ворот косоде, и бегов, в сюмпо, во второй отряд. Отряд ещё спит. Он сам открывает ворота, входит во двор. Тишина. Рассветный воздух напоен ароматом каких-то цветов. Поднявшись по ступенькам, стучит в двери капитанского домика. Открывшая удивлённая Сой Фон ещё сонная, взлохмачена. Увидев Куросаки, приподнимает брови, и тут же берет себя в руки: - Ты рано. Иди позавтракай, я сейчас приду. Устроившись на траве под деревом, Ичиго с удовольствием ест ещё теплые онигири и улыбается, глядя куда-то на облака. Жизнь сложная, но она налаживается. Ещё год назад, мог ли он о таком подумать? Уэко Мундо. Сон-не-сон. Странный мрак, пронизываемый фиолетовыми молниями. Я не вижу Инадзуми, но чувствую его рядом, за спиной, вплотную ко мне, словно мы вросли друг в друга. Нас окружает чужая воля. И это не воля Айзена. Воля Хоугеку куда сильнее. Что же такое создал Урахара? "Н е п ы т а й с я м е н я п о н я т ь." Я не говорю ни слова в ответ. Стеклянный куб такой холодный. Холодно. Леденящий холод, пронизывающий до глубины души. Я ощущаю, как воля и сила этого камешка добираются до меня. Снова. Щекотка во всех мышцах. Как тот эффект, когда ресуррексьон заживляет раны. Только сильнее, намного сильнее. И в то же время боль в каждой клеточке, как тогда, когда Инадзуми соединялся со мной сквозь костяное тату. Странное сплетение ощущений, мучительной боли и в то же время наслаждения. Что это такое? Я чувствую что по щекам текут слезы. Долгое время нет иных ощущений, кроме этих. Когда это закончится?! "Уже закончилось, госпожа" "Все в порядке, Инадзуми?" "Да, я сделал то, о чем ты просила" "Хорошо. Спасибо. Поговорим позже" Открыв глаза, замечаю, что не понятно каким образом, я села, поджав ноги под себя, во время обработки. Хм... Впрочем, это не важно. Стеклянная хрень открывается и я встаю. Сила течет в теле. Другая. Изменившаяся. Куда больше. Интересно, на что я теперь способна? Но выяснять я это буду позже. Все, чего я хочу сейчас - это есть. Я голодна так, будто не ела неделю. Интересно, это тоже эффект Хоугеку? Айзен улыбается, подавая мне руку, помогая спуститься: - Поприветствуйте новую сестру. Ледяные зелёные глаза Улькиорры пронизывают насквозь. Но сейчас мне все равно. Молча выхожу из зала, и иду сквозь сплетения коридоров. Выйдя во внутренний двор, подставляю лицо искусственному солнцу. Холодно. Солнце, хоть и лживое, немного согревает, и я растираю ладони друг о друга. Этого мало. Мне нужен горячий кофе, горячий, как огни ада. Кажется, что холод от этой любимой игрушки Айзена останется во мне навсегда. Вернувшись в покои Секста Эспады, делаю себе горячий кофе, и грею руки о обжигающие стенки чашки. Потихоньку холод Хоугеку отпускает. Холод ушел, да... А его влияние - изменило меня. И это уже не обратимо. Гриммджо подходит и пристально смотрит на меня. Когда он вошёл? Я настолько провалилась в свои мысли, что не заметила его приближение. - Что, совсем дрянная вещь? - Джаггерджак садится на соседний стул. - Сложно сказать. Обработают - узнаешь. Сравнить ни с чем нельзя. Встав, ухожу к себе, и падаю на кровать. Спать. Сначала спать. Энергия устаканится за время отдыха, а потом я буду разбираться, что из меня сделали. Обняв подушку, ныряю в сон, умоляя Короля душ, чтобы приснился Бьякуя...