4.
18 сентября 2020 г., 19:56
Почему не поискать новую работу в Берлине? Эхт бы и ответить не смог, наверное. Разве что с полчаса бы посидел в тишине, цедя давно остывший чай, а потом, сглотнув последние капли с примесью заварки на дне, тихо бы произнес:
— А кто меня возьмет?
Берга удалось уговорить хитростью. Больно уж понравился Себастьян его дочери, так вовремя заглянувшей к папочке в офис. Поборником морали Эхт никогда не был, а потому несколько ласковых ответов на весьма откровенный флирт — и работа была в его руках. Жаль, что «подавание надежд» закончилось именно тогда, когда Себастьян стал метить в начальники отдела: Берг-младшая неожиданно выскочила замуж и укатила в Италию.
Но это, вправду, не было основной причиной, как бы Себастьян ни убеждал себя в обратном. В самом же деле виной всему была банальная жажда денег: он до того привык жить на широкую ногу, что зарплата среднестатистического клерка казалась теперь ему смехотворной, а социальный статус значительно выше, чем собственные же, впрочем, способности. С уверенностью можно было сказать, что Эхт пал жертвой своих же амбиций.
Когда половина дороги осталась позади, ему в голову пришла шальная мысль скататься в Мюнхен. Перспектива застать Октоберфест, вырядиться в ледерхозе, до беспамятства напиться пива и поглазеть на девушек в дирндлях приятно грела душу, пока не вспомнился почти вросший в землю перекошенный дом. Себастьян еле удержался от того, чтобы вдарить по тормозам. Руки сами собой сжали руль так, что побелели костяшки. Нет. Только не Мюнхен. Только не снова.
Дыхательная техника помогла успокоиться. Эхт переключил все внимание на дорогу. Пусть и дальше прошлое остается серым, невзрачным пятном. Так лучше для всех.
Еще через некоторое время Себастьян начал чувствовать усталость. Поспал он мало, матрац был далек от хорошего, больше половины дня в пути — все это сказалось, и теперь Эхт то и дело зевал, а голова, став невыносимо тяжелой, так и норовила склониться куда-то то вбок, то вперед.
Дело шло к вечеру. Осенью темнело рано, и вот уже вдоль автострады зажигались немногочисленные фонари, а машины встречались все реже. Дорога эта явно не пользовалась популярностью. Себастьян даже удивился, как ему вчера так повезло встретить помощь.
Вскоре начался лес — сперва показались штучные деревья, а затем по обочинам выросли целые стены, ограждающие машину от всего остального мира. Себастьяну стало неуютно. Какое-то первородное чувство страха поселилось внутри, заставляя вжаться в сиденье и всмотреться в непроглядный сумрак. Желтые фары не могли прогнать черноту — они только поддергивали листву свечением, рисующим причудливые тени: такие, что казалось будто это чудовища тянут лапы к дверям, что это их когти стучат по крыше, что шуршание шин об асфальт — их шепот.
Себастьян ткнул кнопку, желая отогнать наваждение каким-нибудь радиоэфиром. Сперва слышался лишь треск, еще больше усиливший беспокойство, но затем прорезался тихий, но отчетливый женский голос, вещавший о победе баварской футбольной сборной. Эхт выдохнул. Испуг, сдавивший грудную клетку, постепенно отступал. Вновь вспыхнувшее перед глазами деревянное строение рассеялось. Сглотнуть набежавшую слюну вышло с трудом.
Стоило расслабиться, вслушаться в спокойную речь, как что-то грохотнуло. Себастьян сжал руль, до крови кусая нижнюю губу. Радиовещание прервалось. Одновременно с помехами в голове замелькали воспоминания. Эхт вжал ногу в педаль газа и зажмурился что есть сил. Собственного ускорившегося дыхания он не слышал, но сердце колотилось так быстро, что он ощущал его в самом горле. По вискам обухом била кровь, по щекам скользнули первые слезы, а картинки все загорались и загорались, не оставляя истерзанный разум ни на секунду.
Мгновение. Заиграла музыка — реклама какого-то ресторана. Эхт открыл глаза. Сквозь слипшиеся ресницы он видел не такие уж и далекие огни города. Страх схлынул. Себастьян уже потянулся к лицу, чтобы стереть влагу, как заметил шевеление на дороге. В этот раз память не успела подкинуть очередную подлянку. Впереди явственно рисовался силуэт лося.
Кажется, в эту минуту сигнал опять пропал, но этого Эхт уже не слышал за визгом шин.
