Город, которого нет на картах

Красная отметка на висящем над кошачьей миской календаре незаметно сместилась на двадцатое число. К тому времени у дверей вторые сутки одиноко стоял на радостях приготовленный Адольфом чемоданчик. Себастьян же долго не мог сложить свой, как инфантильный ребенок отыскивая лучшее среди немногочисленных вещей, будто собирался на прием к какой-нибудь королеве. Рудольф подобным вообще не озадачивался, только попросил бросить и его несколько рубашек с брюками с краю, чтобы не тащить лишнюю сумку. — А ехать долго? — в который раз спросил Адольф, доедая хлопья на завтрак. — А заезжать мы еще куда-нибудь будем? А кота где оставим? Возьмем с собой? А можно? Ответы на все эти вопросы он уже знал и лишь хотел заполнить раздражающую тишину. Про время Эхт сообщил еще позавчера, интересные места по дороге искал Вельд, а Бисмарка предложил приютить Легрим. Больше уцепиться было не за что, и все шло на второй круг. Пока все завтракали, Себастьян нервно прохаживался по комнате. В самом ли деле его волновало то, как он будет выглядеть, когда заявится на порог родового гнезда? Вряд ли. Разве что чуть-чуть. Наряжаться стоило только затем, чтобы показать матери, что от того перемазанного чем попало мальчишки за минувшие годы не осталось ни следа. В остальном… зачем строить из себя того, кем уже не являешься? Он плюхнулся на кровать, спрятал лицо в ладонях. Голова болела с самого пробуждения. Он совершенно не выспался — наглотался найденного в аптечке снотворного во втором часу ночи, но даже это не помогло. Себастьян то переживал, то злился, то впадал в апатию и по нескольку минут сидел, буравя пол взглядом. Хотелось что-нибудь разбить, да так, чтоб осколки во все стороны полетели. Эхт с шумом спустил по ступеням чемодан, словно старался привлечь внимание. Только вымывший посуду Вельд вышел в гостиную, вытирая руки краем брошенного на плечо полотенца. Адольф устраивал забравшемуся под диван коту засаду. — Минут через тридцать будешь готов? — мягко спросил Рудольф, подходя ближе. Себастьян неоднозначно покачал головой. — Ты с самого утра бледный. — Вельд нахмурился, легко дотронулся до чужой щеки и мимолетно поджал губы. — Хотя бы поешь. — Не хочу, — отмахнулся Эхт, отталкивая чемодан ногой к обувной полке. — Что? Не смотри так, заедем в кафе по дороге, если проголодаюсь. Вельд хотел что-то сказать, но вместо этого, покосившись на все еще возящегося с Бисмарком сына, притянул Себастьяна к себе, заключая его в некрепкие объятья. Эхт, собиравшийся по началу вырваться, послушно положил голову ему на плечо и прикрыл глаза. Он и сам прекрасно знал, что не завтракать вредно. Тем более если и не ужинал. Но кусок не лез в горло, а при малейшем взгляде на еду начинало тошнить. Лучше уж потерпит, чем станет запихивать через силу. Отросшие волосы на затылке легко взъерошили. Себастьян отстранился, улыбнулся в короткий поцелуй и был отправлен собираться. Подготовленный комплект лежал на самом краю постели: выглаженные брюки, белая рубашка, черный галстук, атласный жилет и купленные совсем недавно лакированные туфли. Привычный берлинский набор на каждый день превратился во что-то праздничное. Эхт горько усмехнулся. Вымывшиеся до серого волосы он гелем уложил в удобоваримую прическу, спустился обратно и с пальто в руках принялся ждать, пока Вельд застегнет манжеты. Рядом, крепко удерживая Бисмарка, болтал ногами Адольф, разве что не ерзающий от нетерпения. Совсем тихий дверной хлопок показался Себастьяну оглушительным. Уже на ступенях захотелось повернуть обратно, но ноги упрямо несли его к машине. Взревел мотор. Кот испуганно прибился к мальчишке. Рудольф стал набирать смс Луи, попутно объясняя дорогу. Вряд ли Эхт в этом нуждался. Он почти не узнал забор, у которого останавливался три месяца назад: теперь тот, да и весь двор за ним присыпало небольшим слоем снега, отчетливо виднелся лишь красный нос потрескавшегося от морозов лебедя, которого Себастьян потянулся ткнуть одновременно с Вельдом. — Постоянно так делаю, — будто бы в смущении пожал плечами Рудольф. Эхт понимающе покивал, цепляясь за его пальцы так, как это обычно любил делать Адольф, занятый сейчас попытками успокоить вырывающегося на свободу Бисмарка. — У тебя руки холодные. Ты замерз? — Нет, они иногда сами собой такие становятся. — Себастьян оглянулся на отворившуюся дверь. — Мне делать вид, что ты просто так решил со мной прокатиться черт знает куда? — Нет, — Вельд улыбнулся, — Луи нос воротить не станет. Первым в дом забежал Адольф, увязавшись за рванувшим внутрь котом, едва не сбив при этом Легрима с ног. Тот пошатнулся, придерживаясь за косяк, и почти удивленно уставился на Рудольфа, только покачавшего головой. Эхт неосознанно спрятался ему за спину, так и не отпуская пальцы, когда пришло время здороваться. Несколько минут он отмалчивался, краем уха слушая беседу ни о чем, и разглядывал вытянутую прихожую с камином, столом, парой кресел и холодильником, к которому теперь оказалась приставлена кошачья миска и блюдце с водой. Сам Бисмарк обнюхивал углы. Адольф, расстегнув куртку, сидя на корточках тыкал небольшой кочергой потрескивающие дрова. — Ну что уж, хоть чай, может, налью? — предложил Луи, оборачиваясь на вздрогнувшего от неожиданности Себастьяна, в свою очередь взглянувшего на Рудольфа. Тот кивнул. — Ну и хорошо. Вы, герр Эхт, присаживайтесь, а то как столб в проходе встряли. Себастьян, только двинувшись вперед, вновь замер, оглядывая стол. У него было лишь два кресла, у одного из которых виднелся круглый старый табурет, заваленный чем-то совершенно неясным. Выгнув бровь, Эхт повернулся на Легрима, подавившего едва заметную ухмылку. — Кресла широкие, — наконец объяснил он и указал пальцем в сторону цокнувшего языком Вельда, — неужто он за осень задницу так отъел, что не поместитесь? По взгляду Рудольф с легкостью можно было догадаться, что Луи, сиди он ближе, не отделался бы одним громким шиканьем. Себастьян, кашлянув, все-таки подошел к креслу, дождался, пока Вельд сместится в сторону, и уселся рядом, неловко прижимаясь бедром к бедру. Не то чтобы это было что-то новое, просто прилюдно находиться так близко казалось ему странным. В руки вручили высокую чашку с чаем. Легрим вновь завел малопонятный и в такой же мере интересный Эхту разговор, так что оставалось только наблюдать за Адольфом. Он явно бывал тут не раз и не два, почти по-хозяйски деловито прохаживаясь то в гостиную, видную лишь наполовину, то в отделенную крупной шторой, сейчас заколотой вбок, спальню. Взгляд сам цеплял странные, плохо различимые портреты на стенах, лежащую на краю мало освещенного подоконника черную фуражку и много другое, вызывающее одни вопросы, ответы на которые, впрочем, Себастьян вряд ли мог получить. Чашка приятно грела руки. Эхт пил медленно, то и дело втягивая ртом воздух, чтобы охладить обожженные небо и язык, и оглядывался на раскрасневшегося от жары Вельда. Сидели они прямо у батареи, и вспотеть действительно было легче легкого. Себастьян хотя бы додумался снять пальто. — Так вы надолго? — чуть громче обычного спросил Луи, и Эхт отвлекся от разглядывания развалившегося у камина Бисмарка. — Ну, — Рудольф краем глаза глянул на Себастьяна, — дня на три, может. К Рождеству должны точно вернуться. — Если не вернемся, — высунулся из-за угла гостиной Адольф, — будет плохо, потому что я подарки дома оставил. — Не волнуйся, — снисходительно улыбнулся Вельд, — успеешь подарить своего Гете. — Там не Гете! И вообще, — мальчишка окончательно вышел в прихожую, таща в руках куртку, — нам нужно что-нибудь купить, раз мы едем в гости. — А ты что, русский? — вклинился Легрим, отставляя чашку. — Только у них так принято. — Ты откуда знаешь-то? — фыркнул Рудольф. — Врага нужно знать в лицо и все такое. — И вовсе нет, — наконец мог вставить насупившийся Адольф, — это вежливость. Переубеждать его никто не стал, только Луи с каким-то странноватым выражением лица покачал головой. Через несколько минут, когда чай был допит, Себастьян поднялся и пошел звать вновь убежавшего в гостиную мальчишку. Тот, как оказалось, просто решил рассмотреть стоящие на полках книги. Эхт остановился рядом, пробегаясь взглядом по корешкам и читая множество очень смутно знакомых имен. — О! — заулыбался Адольф, вставая на цыпочки, чтобы дотянуться до нужного ряда. — Тут автора как меня зовут. — Что? — Себастьян, нахмурившись, быстро оглядел оказавшуюся у мальчишки книгу и тут же выхватил ее из его рук, ставя на место. — Не-не-не-не, эту брать нельзя. — Почему? — Э… ну, она для взрослых. — Я читаю взрослые книги. — Да, но вот эта… — Эхт присел на корточки, чтобы быть на одном с Адольфом уровне, — ее читать даже по закону нельзя. Так что… подрастешь — в школе расскажут, почему так, а то я сейчас чего-нибудь лишнего ляпну, в истории совершенно не разбираюсь. Адольф смерил его недоверчивым взглядом и, еще раз посмотрев в сторону книги, обреченно кивнул. Себастьян выдохнул, мысленно злясь на Вельда за то, что тот за восемь лет не постарался объяснить сыну хотя бы в общих чертах такую отчаянно цензурируемую тему. Приказав мальчишке через две минуты быть у дверей, Эхт встал, отряхнул брючину и направился в прихожую, у которой на секунду замер, услышав насмешливый тон Легрима: — Ну этот хотя бы, как сбежать удумает, ребенка тебе не оставит. — Иди ты. — Отмахиваясь, Рудольф поднялся ровно в тот момент, когда Себастьян перешагнул небольшой порожек. — Ты позвал Дольфа? Тогда идем. Спасибо за чай, Луи. Ну и за кота. Не убей его только, пока не вернемся. — Постараюсь, — торжественно прикладывая руку к груди, кивнул Легрим и с улыбкой повернулся к Эхту. — Счастливой дороги. — В последний раз, когда мне это пожелали, я разбил машину нахрен, — тяжко вздохнул Себастьян. — Второй раз не переживу. Прощание вышло коротким. Эхт был вынужден вспомнить, что они сюда не чаи гонять приехали. Вновь под руками заурчала машина. Внутри, как и с утра, завязался мерзкий узел, и подкатила тошнота. Ехать совсем мало, нужно взять себя в руки. И лицо сделать попроще, а то дыру в лобовом просверлит.