С повязкой на глазах

Лань Ван Цзи бережно опустил закутанного в простыню Вэй Ина на постель и наскоро ополоснулся сам. Его омовение было недолгим — достаточным лишь для того, чтобы смыть следы их недавней страсти. Он торопливо промокнул влажную кожу полотенцем и прилёг на ложе рядом с возлюбленным, опираясь на правый локоть. Не хотелось терять ни одной минуты, которую можно провести рядом с ним. Невероятно — такое сокровище само упало ему в руки. Да, вот так, прямо с дерева и упало… А ведь он уже считал себя проигравшим, совсем потеряв голову и утратив контроль, тренированный долгими годами духовных практик. Но, может быть, мудрость достопочтенного Лань Аня, основателя ордена Гу Су Лань, в том и заключалась, что встретив своего спутника на тропе самосовершенствования, следовало забыть и о контроле, и о трёх тысячах правил? Глаза Вэй Ина были закрыты, на губах блуждала блаженная полуулыбка. Красивый, до чего же он красивый! И беззащитный… Тень от длинных ресниц, лежащая на щеках, рассыпанные по подушкам влажные волосы, мягкая линия ласковых губ. Их уголки чуть подрагивают, готовые расцвести той солнечной улыбкой, которую Лань Ван Цзи уже мысленно поклялся защищать от всех, кто только посмеет на неё посягнуть. Мастер Тёмного пути. Его некромант. Его избранник. Разве скажешь сейчас, что это в его руках пронзительно запела Призрачная флейта, когда им с Цзян Ченом уже неоткуда было ждать помощи? Её звук разнёсся над внутренним двором пылающего пристанища повстанцев во время недавней Аннигиляции Солнца. Когда, повинуясь её зову, мёртвые бойцы клана Вэнь восставали, и преследовали живых. Разрывая в клочья своих недавних соратников. Так Вэй Ин спас их обоих, когда они с Цзян Ченом даже не знали, жив ли он. Вэнь Чжао глумливо кричал им в лицо, что Вэй Ин мёртв, а его душа навечно заперта в долине мертвецов под склоном горы Луан Цзан. Что он схватил и собственноручно сбросил Вэй У Сяня в пропасть. Солгал, получается? А когда стихла Призрачная флейта, и догорающий огонь из зловещего, зеленоватого демонического, снова стал обычным оранжевым, они ругались. Прямо посреди двора, заваленного мёртвыми телами недавних противников. Бранились горячо и яростно, каждый защищая свою истину. Странно, но тогда Лань Ван Цзи даже не подумал спросить его об очевидном — как он выжил? И, может быть, даже обнять на радостях нежданного соратника и бывшего однокашника — его бы никто за это не осудил. Но, видимо, орденские принципы тогда оказались для него дороже Вэй У Сяня, чудом спасшегося из лап псов клана Вэнь. Как наивен он был тогда! — Вэй У Сянь! Ты стал отступником? Тот захохотал коротко и страшно, и его глаза блеснули зловещим алым огнём. — Я нашёл свой Путь. И я сам решаю свою судьбу! — Вернись со мной в Гу Су, — отчаянно выдохнул он. Надеясь, изо всех сил надеясь на невозможное. — Я зову тебя не для суда, поверь! — А для чего тогда? Совершенствовать дух и тело? Или для того, чтобы подавить мою силу? Да кем ты себя возомнил? — Но ведь путь Тьмы разрушителен не только для тела, но и для души! — Какое дело до моей души постороннему человеку? Это прозвучало как пощёчина. Короткая и хлёсткая, столь обидная, что Лань Ван Цзи невольно отшатнулся, как от настоящего удара. Цзян Чен примиряюще встал между ними. — Прошу прощения, второй Нефрит, но Вэй Ин принадлежит к ордену Юнь Мэн Цзян. Даже если нам придётся его судить, орден Гу Су Лань не имеет к этому ни малейшего отношения. Возразить было нечего. Лань Ван Цзи развернулся и пошёл прочь, бессильно опустив плечи и понурив голову. Невысказанные слова комом застряли в горле. О том, как он боится его потерять. О том, что он хотел всего лишь укрыть, спрятать его в Гу Су. И что его собственная жизнь без Вэй Ина не имеет смысла. Ничего из этого он тогда не сказал. Лань Ван Цзи тряхнул распущенными волосами, словно стирая память той давней боли и отчаяния, тех невыплаканных слёз. Всё это уже в прошлом. И живая душа Вэй Ина играет, как солнечные блики в ясный день на водах прозрачного озера. И сам Вэй Ин уютно улёгся в его объятиях, доверяясь ему не только всей душой, но и всем телом. Как это стало возможным? Наверное, у Лань Ван Цзи ещё будет достаточно времени, чтобы его расспросить об… очень многом. — Лань Чжа-ань! — он сладко потянулся, отчего простыня сползла, приоткрывая сильные, округлые плечи. — Разбалуешь ты меня. Со мной так никто никогда не возился! Может, в детстве было? Не помню… — Я… буду! — голос Лань Ван Цзи чуть прервался от волнения. И неизвестно откуда взявшегося смущения, словно он ещё не овладевал возлюбленным со всей страстью и яростью, на которые был способен. Светлый заклинатель осторожно коснулся его щеки, погладив её самыми кончиками пальцев. Не открывая глаз, Вэй Ин доверчиво потёрся щекой об его руку. И он уже смелее повёл ладонь вниз, по гладкой, ещё чуть влажной после купания коже, откидывая в сторону простыню. Сильная, выпуклая грудь с темнеющими горошинками сосков, плоский живот, подвздошные косточки, чуть проступающие сквозь нежную кожу. Упругий член, уже так недвусмысленно откликнувшийся на ласку. Он был прекрасен. Рука Лань Ван Цзи чутко дрогнула, уловив некую неправильность в желанном теле. Отголосок недавней боли или что-то иное? Непонятно… Ну конечно же, в его глубине не всё хорошо, после такого-то… вторжения. — Болит… там? — заботливо спросил он. — Саднит немного, — Вэй Ин приоткрыл глаза цвета старого серебра и забавно наморщил нос. — Но теперь я точно знаю, что ты мне не снишься, Лань Чжань! — и лукавая улыбка, которой невозможно не коснуться губами. — Твоему горю легко помочь. Откройся мне, — Лань Ван Цзи быстро выбрал нужный из целой вереницы пузырьков и флакончиков, стоящих на небольшом комоде рядом с кроватью. Орден Гу Су Лань мог гордиться своими лекарями: разнообразные зелья и целебные масла у них имелись в избытке, а основные принципы исцеления знал каждый адепт. А уж второй Нефрит, тем более, прекрасно умел помочь прихворнувшему или раненому, если случай был не особо сложным. В комнате тонко запахло чем-то освежающим. Мята? Мелисса? Вэй Ин, немного смущаясь, развёл бёдра, послушно подставляя его длинным, гибким пальцам самое пострадавшее место. Лань Ван Цзи прикрыл глаза — ну как, как можно быть таким соблазнительным? Прикоснулся к нему мягко и бережно, осторожно смазывая саднящую плоть. Надавил немного сильнее, проникая двумя пальцами в глубину. Расслабившийся было Вэй Ин ахнул и инстинктивно зажался. — Чшшш… всё хорошо, не бойся, — Лань Ван Цзи мягко опустил вторую руку ему на живот. Там, внутри, могли остаться мелкие трещинки и даже ссадины, их тоже следовало хорошо смазать целебным маслом. — Я постараюсь сделать твоё лечение приятным. Вэй Ин прикусил нижнюю губу, но протяжного стона сдержать не смог. Это и в самом деле было хорошо, даже слишком. Мягкие подушечки пальцев нащупали в глубине его тела плотный бугорок, от одного прикосновения к которому его насквозь прошило искоркой острого удовольствия. Но Лань Чжань и не думал останавливаться, рисуя у него внутри обоими пальцами что-то похожее на лист перистого папоротника: делая мягкие штрихи от краёв бугорка к его середине. И, чуть усилив нажим, провёл пальцами по центру бугорка, как бы дорисовав упругий стебель. Вэй У Сянь часто задышал и выгнулся, словно поднятый вверх мощной волной возбуждения. — Лань Чжань… что ты творишь со мной? Я же сейчас… Тот лишь загадочно улыбнулся уголками губ, подобно изваянию Будды, и свободной ладонью накрыл его вставший член, поглаживая его по всей длине, и большим пальцем как бы невзначай задевая чувствительную уздечку. Вэй Ин ахнул, и бесстыдно задвигал низом живота, навстречу его движениям. — Ещё… ещё немного… умоляю…! Лань Чжань с нажимом провел внутри и ускорил ласки ладонью снаружи. И с удовольствием ощутил, как член упруго запульсировал у него в ладони, выплёскивая горячее, белесоватое семя ему на пальцы, роняя густые капли на живот Вэй Ина, пачкая спермой купальную простыню. Вот, теперь всё получилось, как надо. — Мммм… ахххх… благодарю тебя! — с трудом вымолвил Вэй Ин, едва отдышавшись. — За это не нужно благодарить, — тихо шепнул Лань Ван Цзи, целуя его в уголок губ. — После такого лечения жизненные соки не должны застаиваться в твоём теле. Я всего лишь помог тебе освободиться от них. — Ты самый лучший лекарь, Лань Чжань… После Вэнь Цин, конечно, — Вэй У Сянь осёкся и чуть поморщился, словно вспомнив что-то болезненное, но Лань Ван Цзи истолковал это как смущение от того, что он может понять его слова превратно. Но ведь целительницу из клана Вэнь действительно никто не мог превзойти в искусстве врачевания. И Вэй Ин вполне естественно испытывает к ней и её брату Вэнь Нину чувство благодарности за излечение его шиди Цзян Чена. Тот однажды упомянул мимоходом, что они с братом встретили помощь там, откуда не ждали: от лекарей из боковой ветви клана Вэнь, брата и сестры. — Да, с её золотыми руками мало кто может сравниться, — невозмутимо согласился заклинатель, переворачивая расслабленного и довольного Вэй Ина на живот. — Но и меня немного учили целительству. Я хочу с тобой ещё кое-что сделать. Если ты не против, конечно. — Всё, что пожелаешь! Если я, конечно, выдержу… после такого! — смешливо фыркнул он в подушку, тихо млея от счастья: Лань Чжань прикасается к нему так бережно после той яростной вспышки страсти, в которой они совсем не щадили друг друга. — Я тебе спину хотел размять, а ты о чём подумал? — беззлобно поддел его Лань Ван Цзи, растирая в руках несколько капель разогревающего массажного масла. — Об этом самом… ох… ммммм…. Ну, вот такой я бесстыдник! — Вэй Ин блаженно постанывал под лёгкими растирающими движениями его рук. Кожа на его спине была удивительно гладкой, если не считать нескольких мелких царапин, которые он, вероятно, получил, елозя по шершавому стволу дерева, когда отнимал у Лань Чжаня лобную ленту. Так ведь и не снял её с запястья, хитрец! А царапины — это ничего, назавтра от них даже следа не останется. Мышцы, идущие от стройной шеи к широким плечам, оказались немного перенапряжены, их стоило размять в первую очередь. — Глупый, — добродушно проворчал себе под нос Лань Ван Цзи, разминая напряжённые мышцы между пальцами. — Твоему телу и так досталось, даже слишком. Две широчайшие мышцы спины, по обе стороны спинного хребта, на поглаживания и растирания отозвались благодарно, расслабляясь и чуть подрагивая. Кожа слегка порозовела, впитала массажное масло и стала мягче шёлка. Как он хорош… Если бы на то была воля Лань Ван Цзи, он никогда бы не убирал рук с его тела. — А как же… это самое? — Вэй Ин явно его провоцировал. Руки Лань Ван Цзи были такими нежными и сильными одновременно, что хотелось отдаться им немедленно, и больше ни о чём не думать. По телу бежали бесчисленные мурашки, знобящие и тёплые, а энергия ци беспрепятственно струилась по всем каналам, легко и свободно, как полноводная река. — Завтра! — решительно возразил заботливый лекарь, и с некоторым сомнением добавил: — Лучше бы даже до послезавтра подождать… — А ты сам дотерпишь до послезавтра? — самым невинным тоном поинтересовался Вэй Ин. Ему было хорошо, даже очень хорошо, но какой-то малости всё равно не хватало. Лань Ван Цзи шутливо шлепнул его по ягодице и замер, не в силах оторвать взгляда от упругой задницы орешком и трогательных ямочек возле поясницы. Облизнул мгновенно пересохшие губы и с видимым усилием выровнял участившееся дыхание. Ах, если бы сейчас уже можно было приподнять его бёдра и раздвинуть колени, сжать эти округлые ягодицы в ладонях, вцепиться в них пальцами крепко, может, даже до синяков. Вэй Ин простит. И входить, входить в разгорячённую, податливую глубину, ненадолго останавливаясь после каждого толчка и слушая его тихие, умоляющие стоны. И стонать, стонать самому во весь голос, уже не сдерживаясь. Шептать его имя. И дать себе волю, войдя до конца, и чтобы он просил, умолял продолжать. Чтобы он каждой своей клеточкой почувствовал, как сильно Лань Чжань желает и любит его… Длинно выдохнув, он снова опустил ладони на спину Вэй Ина, чуть повыше таких соблазнительных ямочек возле поясницы. И уже знакомое ощущение неправильности чуть кольнуло пальцы невесомыми иголочками. Что сейчас-то не так? Разве что Вэй У Сянь почувствовал его нескромные мысли и тоже возбудился? Кончиками пальцев Лань Ван Цзи надавил сразу на обе ямочки — секретный лекарский приём, снимающий излишнее возбуждение. По тому, как вздрогнул и блаженно расслабился Вэй Ин, он понял, что это сработало. Но ощущение неправильности никуда не пропало, а пожалуй, даже и усилилось. И оно было как-то связано с Золотым ядром Вэй У Сяня. Нет, само Ядро было равномерным и плотным, вращалось плавно, с постоянной скоростью, энергия набиралась и расходовалась, но при этом оно казалось каким-то странным. В чём именно заключалась эта странность, Лань Ван Цзи сказать не мог, потому что ему просто не с чем было сравнивать. — Лань Чжань, тебя же сейчас порвёт! — Вэй Ин беспокойно завозился, оглядываясь на него через плечо. — Хочешь меня? О небеса, он всё-таки это почувствовал, даже не видя! Но Лань Чжань даже не думал отпираться: — Хочу! Но… пока ещё нельзя: твоё тело должно восстановиться. Не беспокойся об этом, я справлюсь… — попытался он успокоить возлюбленного, но тот упрямо мотнул головой, рассыпая по плечам пряди угольно-чёрных волос. — А как же застоявшиеся соки? Твоему телу они тоже будут совсем не полезны. Позволь и мне кое-что сделать для тебя. — Только если это понравится тебе самому. — Но ведь пока я не попробую — я не узнаю, — Вэй Ин обезоруживающе пожал плечами, скинул на пол одну из многочисленных подушек и опустился на неё коленом. Затем, обняв Лань Ван Цзи за бёдра, подтянул его к краю кровати, мягко принуждая сесть и развести колени. Тот повиновался, двигаясь медленно, как во сне. Кровь бросилась в лицо светлого заклинателя, отчего его бледные щёки чуть порозовели, а мочки ушей налились пульсирующим, алым жаром. Если сейчас будет то, что он видел в сборнике фривольных картинок Не Хуай Сана, то он сию же минуту сгорит от стыда... и удовольствия. Устроившись поудобнее между его широко разведённых колен, Вэй У Сянь бережно обхватил левой ладонью его восставший член и прижался губами к упругой головке. Правая же продолжала ласково блуждать по телу возлюбленного, поглаживая бедро, касаясь ягодиц, и наконец остановилась, обхватив его за талию. Лань Ван Цзи ахнул, вплетая пальцы правой руки в его густые и длинные волосы. Дыхание перехватило так, что он не мог даже застонать. А ведь ему так хотелось молить о продолжении, но из горла вырвался только слабый сип. Вэй У Сянь взглянул на него снизу вверх, поймал молящий взгляд полуопущенных медово-горчичных глаз и лукаво усмехнулся. Теперь Лань Ван Цзи полностью в его власти, но он очень постарается его не разочаровать. Горячим и влажным языком он провёл по отвердевшему стволу, неторопливо облизал головку члена, пощекотав при этом чувствительную щёлочку, и, медленно размыкая губы, пока ещё неглубоко вобрал в рот чуть подрагивающую плоть. Лань Ван Цзи наконец-то смог выдохнуть и тихо застонал. Стало так горячо, так влажно, так сладко… Он чуть подался тазом вперёд, отчаянно желая войти глубже, пусть даже совсем немного. И возлюбленный не стал его мучить, сам насадившись ртом столь глубоко, насколько это было возможно. Оба замерли, привыкая к новым, просто ошеломляющим ощущениям. А затем Вэй У Сянь качнулся вперёд, примериваясь, и уже смелее начал ритмично посасывать упругую плоть, скользя по ней языком. Лань Ван Цзи вцепился в ложе свободной рукой и, запрокинув голову, судорожно вдохнул, почти всхлипнул. Пальцы его правой руки беспорядочно скользили, запутываясь в волосах Вэй У Сяня. Хорошо, как же хорошо… до сегодняшнего вечера он и не знал, что столь смелые ласки возможны и для него. Благодарная нежность комом встала в горле, подступила к глазам готовыми пролиться слезами. Вэй Ин чутко поднял взгляд и испуганно выпустил тугую плоть из сладкого плена своих губ. Как раз вовремя: Лань Ван Цзи уже всем своим существом чувствовал подступающую изнутри волну, грозящую выплеснуться — или разорвать его в клочья. Он дёрнул Вэй У Сяня за плечи вверх, привлекая к себе на колени, и порывисто прижал его к своей груди. И с наслаждением, с огромным облегчением почувствовал, как из его члена толчками выплёскивается горячая сперма, заливая собой тесное пространство между их сомкнутыми телами. А из его глаз, столь же неудержимо, хлынули горячие слёзы. Может быть те самые, невыплаканные много лет назад. — Лань Чжань, ну что ты… что ты, хороший мой? — Вэй Ин поспешно сцеловывал его слёзы с ресниц, с мокрых щёк, смотрел в его глаза с тревогой и нежностью. — Что-то не так? Я сделал тебе больно? — Нет-нет… ты сделал мне… хорошо. Лучше, чем я мог даже мечтать, — поспешил успокоить его Лань Ван Цзи, благодарно целуя в ответ. Прижал к себе крепче, отдышался. — Но насчёт «что-то не так» ты совершенно прав. Вэй У Сянь чуть отстранился от него и вопросительно взглянул ему в глаза. — Вэй Ин… что «не так» с твоим Золотым ядром? Оно какое-то… странное! Вопрос Лань Ван Цзи прозвучал как удар льдисто сияющего Би Чэня. Мгновенный, разящий в самое сердце намеченной цели. Но Вэй У Сянь лишь одобрительно кивнул, чуть прикрывая глаза. Вид у него был невозмутимый и крайне довольный. — Ядро потому и странное, что оно не Золотое, а Тёмное. Этого даже шиди не заметил. Ни после моего падения в пропасть на Луан Цзан, ни позже. И хвала небесам — незачем ему это знать. А ты молодец… — Постой, так Вэнь Чжао нам не солгал? Он действительно сбросил тебя в пропасть? — Он сказал правду. — Прости меня, — Лань Ван Цзи порывисто прижал его голову к своей груди, так отчаянно, словно ему внезапно вернули что-то давно утраченное. Зарылся лицом в его волосы, вдыхая их тонкий, странно знакомый аромат… Да, так же пах брошенный Вэй Ином белый пион, который он поймал и приколол себе на грудь сегодня утром. Кто же знал, что прошлое и настоящее так неожиданно сомкнутся в одной точке всего несколькими часами позже? Впрочем, чему тут удивляться: они с Вэй Ином после Аннигиляции Солнца и не разговаривали почти. До тех пор, пока он сам не решился на этот страстный и отчаянный поцелуй. Вэй У Сянь молчал, прижимаясь ухом к его груди, прислушиваясь к непривычно частым ударам его сердца. Лань Ван Цзи зашептал, горячо и прерывисто: — Глупец, какой же я глупец… Я должен был спросить тебя об этом ещё когда отзвучала Призрачная флейта… Ты спас и меня, и Цзян Чена, сам выжив каким-то чудом. А я… начал попрекать тебя путём Тьмы, вместо хоть какой-то благодарности. Но я искал тебя и очень боялся потерять. И твой шиди тоже… Вэй Ин поднял голову и улыбнулся, словно солнышко из-за облаков просияло. — Лань Чжань, и ты меня прости. Я был очень зол на тебя, потому и оттолкнул. Ударил такими несправедливыми словами… Тогда я думал, что ты меня ненавидишь. — Но теперь… мы нужны друг другу? — Лань Ван Цзи выдохнул этот вопрос отчаянно, с замиранием сердца, и услышал в ответ короткий, до боли знакомый смешок. — Ты и в самом деле глупец, второй Нефрит. Но ты мой глупец. — Мой! Моё убожество… моё? — Только твоё! Обнявшись, они рухнули на ложе, смеясь и целуясь, сбрасывая на пол влажную купальную простыню. Оторвавшись, наконец, от губ Вэй Ина, он облегчённо вздохнул. Вот теперь всё было правильно. И даже Золотое ядро его возлюбленного, которое так внезапно оказалось Тёмным. Оно тоже было правильным, оно действовало и находилось на своём месте. Каким образом оно стало таким — это уже отдельный разговор. Но захочет ли сам Вэй Ин открыться ему уже не телом — душой? Приподнявшись на локте, Лань Ван Цзи заглянул в его умиротворённое, совершенно счастливое лицо. — Вэй Ин! Я не хочу взламывать твою тайну расспросами, как сургучную печать на сосуде с твоей любимой «Улыбкой императора». Но я хочу, чтобы ты знал — я всегда готов слушать. — Спасибо… — невнятно отозвался тот, глуша ладонью протяжный зевок. — Но это будет очень долгий рассказ, начиная с самой пещеры Черепахи-губительницы. А я так устал… — Тогда оставайся так на всю ночь! — Лань Ван Цзи уложил его к себе на грудь и обнял обеими руками, подтянув одеяло повыше. Вэй Ин благодарно потёрся щекой об его грудь и счастливо вздохнул. Так много случилось за один сегодняшний день, но дом на горечавковом поле надёжно сохранит их покой.