С повязкой на глазах

Меч спал внутри черепашьего панциря много лет: десятки, а может быть, даже сотни. Дремал в зловонной жиже, скопившейся внутри панциря, среди железного хлама и разлагающихся человеческих останков, смертельно скучал и постепенно покрывался ржавчиной. И видел сны. Об отнятых жизнях и горячей крови, стекающей по его клинку. Он давно потерял счёт времени. Когда-то у него даже было имя, но меч его забыл. Помнил он только одно — свою тёмную суть. Убивать, пить кровь, питаться сильными эмоциями и делиться энергией Тьмы со своим хозяином — его ведь именно для этого создавали. Но его прежний хозяин оказался слаб. Как звали этого неудачника, Светлого заклинателя, сделавшего первый шаг по пути Тьмы, но не справившегося с неизбежным вторым шагом, меч тоже забыл. Потому что стоит помнить только имена победителей, а создатель проиграл, поплатившись за это собственной жизнью. У его прежнего хозяина хватило сил, чтобы создать меч, оружие для ночной охоты на тёмную тварь, черепаху-губительницу Сюань О, справедливо решив, что убивать подобное следует подобным. Сюань О могла бы стать локальным божеством, подобным Сюань У, доброй Чёрной Черепахе, её уменьшенной копией. И в её честь местные жители воздвигали бы святилища, жгли благовония и приносили корзины с фруктами в качестве подношений. Паломники стекались бы в Ци Шань со всех концов Поднебесной, чтобы поклониться ей. Это принесло бы неплохую прибыль держателям гостиниц, постоялых дворов и прочим торговцам, и местность постепенно стала бы процветающей и благоденствующей. Могло быть и так. Но потоки энергии в процессе трансформации тела оказались настолько искажены, что она превратилась в свою полную противоположность. В искажённую Чёрную Черепаху, в существо, иначе называемое навкой. Изменился даже её внешний вид, явив миру нечто среднее между змеёй и черепахой, которая, к тому же, питалась человеческой плотью. Ночами черепаха-губительница, как её легко прозвали со слов одного выжившего из ума заклинателя, наводила ужас на целые деревни, поедая по несколько десятков человек зараз и вырастая всё больше. Её вел чудовищный, всепоглощающий голод. Тёмной твари требовалось много еды, и с каждым днём, с каждым месяцем её аппетиты только росли. Наесться до отвала, затаиться где-нибудь в глубоком озере или пещере, спать и расти во сне — это было приятно, очень приятно. И возвращаться, проголодавшись, разрывая на куски живую плоть и поглощая тёплую кровь. Пожалуй, для неё это было ещё большим наслаждением. Доведенные до отчаяния крестьяне воззвали к заклинателям. В конце концов, это было их прямой обязанностью — защищать мирный люд от опасных тварей. Но первые попытки охоты на черепаху-губительницу закончились плачевно для самих заклинателей. Панцирь твари оказался прочнее, чем крепостные стены, по её твёрдой чешуе соскальзывали острия стрел и дротиков, а удары когтистых лап и клыкастой пасти были стремительными и смертоносными. Даже Светлые мечи самых отчаянных заклинателей, достигших уязвимого места у основания её шеи, ломались словно сухие лучинки для растопки. Казалось, никакое оружие не могло нанести ей вреда, и самые отважные из охотников оказались переваренными в её ненасытной утробе. И тот, ныне безвестный заклинатель задумался. Может быть там, где бессильным оказался Свет, стоило обратиться за помощью к Тьме? Ведь некоторые разрозненные заклинания и чудом сохранившиеся артефакты Тёмной школы, тщательно хранимые в сокровищницах каждого Ордена, в подобных случаях извлекались — и оказывались весьма полезными даже для Светлых заклинателей. Правда, были они не особо сильными, но Золотое Ядро заклинателя, использующего артефакты, ещё никогда серьёзно не препятствовало их использованию. Самые неосторожные расплачивались, разве что, приступами слабости, головокружением и тошнотой — но не более того. Оттого наставники столь неохотно разрешали ими пользоваться, разве что в совсем уж из ряда вон выходящих случаях. Но черепаха-губительница была не просто каким-то «случаем», она стала бедствием для целой местности Ци Шань. Золотое Ядро, центр духовных сил любого заклинателя, его гордость и главное отличие от простых смертных, формировалось долгими годами тренировок с оружием, уединённых медитаций и духовных практик. Чем способнее был ученик, тем скорее формировал он своё Ядро и после этого уровень его духовных сил возрастал многократно. Некоторые, начав практиковаться ещё подростками, получали своё Ядро только годам к тридцати. Про таких говорили — «Поздно расцвёл!», но результат стоил усилий даже в этом случае. Каждая одержанная победа усиливала мощь Ядра, а следовательно — и авторитет заклинателя среди ему подобных. Потому частые ночные охоты, состязания и поединки между заклинателями были жизненной необходимостью, а не развлечениями молодых господ от скуки, как могло показаться со стороны. Меч был создан. К сожалению, записей о процессе его создания не осталось ни в одном Ордене. Возможно, это было некоей мерой предосторожности, чтобы потомки не начали массово ковать подобное оружие. Меч был явлен миру и хорошо показал себя в ночных охотах и учебных поединках. Но вот совладать с силой Тьмы в бою с черепахой Сюань О, когда в решающий момент боя меч направил тёмную энергию в его меридианы, его создатель уже не смог. Он погиб от черепашьих клыков, потеряв сознание от вспышки боли, пронизавшей всё его тело, ослабев от потери крови, истекшей из цицяо. Его Золотое Ядро, столкнувшись с неудержимыми потоками хлынувшей в тело энергии Тьмы, справедливо посчитало их за чужеродное вторжение, и направило навстречу им мощные заряды Светлой энергии по всем меридианам. И две встретившиеся, противоположные друг другу по своей природе энергии, начали взрываться внутри тела заклинателя, как фейерверки в ночном небе. Принципиальная несовместимость этих двух энергий не оставила ему ни малейшего шанса выжить в бою. Клыки Сюань О перемололи его бесчувственное тело, а меч черепаха небрежно выплюнула, вместе с его черепом и длинными волосами. Внутри её панциря, между его стенками и её телом, скопилось уже немало подобного мусора, но он не доставлял черепахе сколько-нибудь заметного неудобства. Бой для заклинателя оказался проигранным, но для самой Сюань О это была на редкость удачная охота на пороге зимы. Пожрав трупы побеждённых, она заползла в водоём, в глубине так удачно попавшейся ей навстречу пещеры, и впала в спячку. Местные жители посчитали задачу заклинателей исполненной и постепенно забыли о самом существовании чудовища. Со временем истории о нём стали страшными сказками, которые рассказывали на ночь самым любопытным детям, и они становились послушными — хотя бы ненадолго. Меч дремал годами и десятилетиями среди человеческих останков и обломков оружия. И ждал. Кажется, на этот раз он дождался. Юноша лет семнадцати, с подвязанным алой лентой хвостом чёрных волос и в заляпанной грязью одежде, пробирался по колено в зловонной жиже внутри черепашьего панциря. Он шёл с желанием убить почти без шансов выжить, и это мечу понравилось. Его эмоции были очень сильными: он хотел защитить другого, совсем обессиленного Светлого заклинателя, оставшегося на берегу за его спиной. Светлый был ранен и ослаблен каким-то личным горем, и ещё он был почему-то очень дорог этому, достойному и решительному, в котором меч безошибочно почувствовал сродство к Тьме. Этому смельчаку уже случалось использовать заклинания Тьмы и подчинять своей воле текучую и нестабильную энергию мёртвых. Он сунулся в самую пасть спящей Черепахи-Губительницы почти с голыми руками, если не считать связку острого, металлического хлама, которую тащил за спиной. Что там было? Стрелы, обломки дротиков, ещё какой-то мусор в виде железного тавро с длинной рукоятью, за которое меч благополучно и зацепился собственной гардой, словно говоря — эй, приятель, постой! И он остановился. — Что это, демон меня побери? — вполголоса ругнулся юноша себе под нос, заводя руку за спину, чтобы отцепить печать тавро от неожиданного препятствия. Его пальцы сомкнулись на полуистлевшей от времени обмотке рукояти, и заклинатель обрадованно ахнул: — Ах, если бы это был меч заклинателя. А то у меня совсем никакого оружия нет! Совсем нет никакого оружия? Это мечу понравилось — значит, юный заклинатель не «занят» каким-то другим мечом. Но почему тогда он отправился на ночную охоту без оружия? Или… его и того раненого Светлого привели сюда насильно? У людей случается и такое. Тогда тем более ему стоит помочь — когда ещё выпадет шанс обрести нового хозяина, который окажется не таким неудачником, как предыдущий. Как только Вэй У Сянь сжал ладонью рукоять найденного меча, он сразу почувствовал себя увереннее. Суй Бянь, который он был вынужден положить на поднос в резиденции клана Вэнь вместе с мечами других адептов, наверное, уже можно считать безвозвратно утерянным. Недостойное дело для заклинателя — лишиться меча, но что им оставалось, когда прямо на их глазах Вэнь Чжу Лю показательно сжёг Золотое Ядро одного несчастного заклинателя из клана Цин Хэ Не? Этот храбрец отказался повиноваться унизительному приказу и был жестоко наказан, чтобы прочим было неповадно бунтовать. Потом молодых заклинателей всех четырёх орденов погнали на охоту. Именно погнали, как стадо баранов, почти без оружия, если не считать луков и дротиков. Вэнь Чжао, младший сын главы клана, хотел во что бы то ни стало побороть четырехсотлетнее чудовище, и обрести тем самым славу в клане и уважение отца. С потерями он точно не стал бы считаться: вся слава в любом случае досталась бы ему. А ведь нога Лань Ван Цзи ещё не зажила после сражения в Облачных Глубинах, когда он до последнего защищал родную обитель, пока не упал со сломанной ногой на пороге горящей библиотеки. Его отец был тяжело ранен адептами клана Вэнь, его брат пропал без вести, его самого лишили любимого меча Би Чэня. А он ничего — держится. Огрызаясь на каждом шагу, с негодованием отвергая всякое сочувствие и помощь. Это было немного обидно, но в глубине души Вэй У Сянь его понимал. Лань Чжань не хотел казаться слабым. Потому он почти насильно примотал импровизированную шину из двух найденных веток к ноге Лань Ван Цзи, засыпал рану целебными травами из мешочка, так вовремя полученного в благодарность за защиту от юной заклинательницы Мянь Мянь. Довёл его до белого каления нарочитыми приставаниями, чтобы тот закашлялся в гневе и отхаркнул дурную кровь, скопившуюся в его груди. Пусть говорит, пусть делает что хочет — но он должен жить. Хорошо, что Вэни в ужасе разлетелись из пещеры, вскочив на собственные мечи, когда Черепаха проснулась. Хорошо, что его шиди Цзян Чен успел увести других юношей и девушек вплавь через дыру в подводном гроте, когда черепаха снова ненадолго заснула. Плохо только то, что они с Лань Ван Цзи не успели уйти со всеми. Дырой в гроте им не удастся воспользоваться в любом случае: заткнула ли её черепаха своей тушей или просто обвалила несколько крупных камней задними лапами. Рано или поздно чудовище проголодается и им придётся драться, чтобы спасти свои жизни. Но это ничего. По крайней мере Вэй У Сянь сделает всё возможное, и даже невозможное, согласно клановому девизу, чтобы его «не-приятель» выжил. Пока они сидели у костра и сушили вымокшую одежду, Лань Ван Цзи пришла в голову гениальная идея — ранить Черепаху изнутри. — Ведь чем прочнее чешуя и панцирь — тем уязвимее плоть, скрытая под ними, — справедливо заметил он, шевеля палкой дрова в костре. — Кроме того, в древних манускриптах говорится, что под горлом у неё есть мягкое место, не прикрытое чешуёй. — Глаза у любой твари уязвимы, — хмыкнул Вэй У Сянь, подкидывая дров в костёр. — Если ты заставишь её их открыть! — не остался в долгу Лань Ван Цзи. Мирная беседа грозила снова перерасти в перепалку. Если честно, вопрос как заставить черепаху раскрыть пасть, был не менее важен, но они его старательно обходили. Конечно, она её откроет, чтобы проглотить вожделенную добычу, но как при этом самому не оказаться проглоченным, это уже был третий вопрос. Вэй У Сянь надеялся что-нибудь придумать на месте. Или сделать. Он всегда так поступал: сначала делал, потом думал. Если вообще успевал подумать. Главное — раненого Лань Ван Цзи не пустить в пасть к черепахе. Хорошо, что он хотя бы не стал отрицать собственную слабость после ранения и согласился остаться снаружи. Вэни сбежали налегке, бросая нехитрое вооружение, которое мало чем могло им помочь в охоте на столь крупную тварь. Впрочем, юным адептам оно тоже было полезно ровно настолько же, но всё-таки это было больше, чем ничего. Несколько луков с достаточно прочной тетивой, стрелы, дротики, и то самое злополучное тавро, след от которого Вэй У Сянь теперь будет вечно носить на своей груди. Он тогда беззаботно бросил, что-де ничего страшного, он мужчина, а Мянь Мянь — девушка, ей было бы страшнее получить от зарвавшейся Ван Лин Цзяо такое клеймо на лице. Тем более, она теперь наверняка будет его помнить. И всегда спокойный Лань Ван Цзи внезапно взъярился, а в его злых янтарно-жёлтых глазах промелькнуло что-то похожее на… ревность? Интересно, что это на него нашло? Тем временем, слегка успокоившийся Лань Ван Цзи связывал тетивы между собой, рассуждая вслух: — Если закинуть черепахе поглубже в глотку связку колючего железного хлама, она не сможет ни проглотить его ни выплюнуть, верно? — Она ещё и голову не сможет втянуть обратно в панцирь, — одобрил его идею Вэй У Сянь. — А дальше? Лань Ван Цзи поднял повыше свою работу. В огне костра сверкнула петля из тонкой, прочной как проволока, тетивы. — Я затяну эту петлю у неё на шее. А ты… постарайся выжить, — его голос как-то странно дрогнул. — Это техника Смертельных Струн достопочтенной Лань И, единственной женщины, когда-либо стоявшей во главе ордена Гу Су Лань. Её технику критиковали и даже осуждали, но менее действенной она от этого не стала. — Ты, главное, удержи! — фыркнул Вэй У Сянь, закидывая за спину ощетинившуюся во все стороны остриями вязанку железного хлама. Лань Ван Цзи наградил его ещё одним странным взглядом. В нём была тревога, совершенно несвойственная для сдержанного второго Нефрита. Когда безымянный меч, найденный внутри черепашьего панциря, оказался в руках у Вэй У Сяня, он привычным жестом перехватил его за рукоять и внутренне возликовал. Теперь он уже не безоружен! И в то же мгновение заклинатель услышал стенающий шёпот множества голосов, который звучал у него в мозгу всё громче и громче. «Шёпот Бездны!» — потрясённо подумал юный заклинатель. Он никогда его не слышал раньше, но был уверен, что этот странный звук называется именно так. Было похоже, будто он оказался на краю бездонной пропасти, из которой на него обрушились несмолкающие голоса, множество голосов, говорящих одновременно и каждый о своём. Голоса жаловались, негодовали, умоляли, ужасались, рассказывали, стараясь перекрыть друг друга — но их шёпот так и оставался шёпотом. Усилием воли он приказал им замолчать. Голоса нехотя смолкли, и тогда из рукояти в его ладонь толкнулась волна знакомой силы. Тёмной силы, похожей на текучую и нестабильную энергию мёртвых, и всё-таки совершенно другой. Меч пытался с ним познакомиться! Вэй У Сянь глубоко вдохнул и выдохнул, насколько позволял спёртый воздух внутри черепашьего панциря. Чуть прикрыл глаза, напрягая волю, словно поводья, сдерживающие излишне норовистую лошадь. Меч сопротивлялся, посылая в держащую его ладонь новые волны силы Тьмы. Усмехнувшись, заклинатель сформировал ответную волну и послал её обратно, в клинок, затем ещё одну и ещё. Клинок отозвался еле слышным гулом, послав волну мурашек по всему его телу. Он был согласен помогать. Новый владелец выглядел для него небезнадёжным хотя бы потому, что уже имел собственный запас Тёмной силы и был способен ею управлять. Энергия Золотого Ядра плескалась в дантяне Вэй У Сяня еле-еле, на самом донышке: Ядро было слишком истощено многодневной усталостью, голодом, болью, беспокойством за близких. Вэй У Сянь мог рассчитывать только на небольшой запас Тёмной силы, распределённый по всему телу, который он успел собрать, находясь уже здесь, в логове чудовища. Он уже проделывал нечто подобное во время сражения с Водной тварью близ города Цайи. А в их теперешнем положении не приходилось пренебрегать даже подобной малостью. Светлой энергии в теле Вэй У Сяня оставалось слишком мало, чтобы истощённое Золотое Ядро смогло начать сопротивляться Тёмной энергии, которую меч начал передавать ему. И в этот момент Вэй У Сяня ослепил зловещий оранжевый свет, как будто тысяча фонарей вспыхнула одновременно. Проснувшаяся Сюань О медленно заворочала щелевидным, как у змеи, зрачком, пытаясь отыскать беспокойную добычу, устроившую такой энергетический всплеск у неё под боком. Тренированное тело среагировало даже быстрее, чем сам Вэй У Сянь успел сообразить, что ему делать. Резкий выпад. Резкий, короткий и стремительный — тем более удивительно, что он стал возможным в такой тесноте. Невероятно — меч помогает ему? А потом удивляться стало уже некогда, потому что инстинктивно зажмурив пронзённый насквозь глаз, чудовище разинуло зубастую пасть в безмолвном, отчаянном вопле. Это был тот самый подходящий момент, который они с Лань Ван Цзи так и не успели продумать. Вэй У Сянь, размахнувшись посильнее, закинул связку стрел и дротиков как можно глубже в провал уязвимой, распахнувшейся перед ним глотки. Конечно, при размерах черепахи — это не более, чем заноза. Но, вкупе с болью в пронзённом глазу, очень болезненная заноза. Зловонная жижа, скопившаяся внутри панциря, мощной волной хлынула в глотку черепахи, вместе с человеческими останками, мусором и водорослями, увлекая за собой и живого, борющегося Вэй У Сяня, но он успел развернуть меч остриём вверх. Оно упёрлось в верхнее нёбо черепахи, а навершие рукояти — в нижнюю челюсть. Самому же ему ничего не оставалось, кроме как отчаянно вцепиться в лезвие обеими ладонями, чтобы не быть затянутым вглубь чудовища этим потоком жидкой гнили. И вдруг клинок сам собой повернулся в его руках на четверть оборота вокруг своей оси. Меч усмехнулся про себя. Молодой, глупый заклинатель, разве разумно разворачивать клинок так, чтобы он смотрел вглубь глотки чудовища одной из сторон своего лезвия? Так он прочертит по нёбу черепахи длинную борозду, но постепенно будет съезжать всё дальше и дальше, и наконец окажется проглоченным. А оставленная им рана заживёт даже быстрее, чем переварится плоть незадачливого заклинателя в ненасытной утробе Черепахи-Губительницы. Всего четверть оборота, и тогда он закрепится в хищных челюстях гораздо надёжнее и даже постарается не сильно изрезать ладони отчаянного охотника. Всё-таки в нём живёт сродство к Тьме, и хотя бы ради этого стоит постараться. Да и сам заклинатель со временем наберётся опыта, поумнеет и не будет впредь совершать таких глупых ошибок. Совсем же молодой ещё! Лань Ван Цзи удерживал смертоносную петлю обеими руками в течение нескольких часов. Стоять на раненой ноге было слишком тяжело, и он опустился на одно колено, ступнёй здоровой ноги изо всех сил упираясь в так удачно подвернувшийся обломок камня. Их расчёт оказался верен: Сюань О не могла втянуть свою голову обратно в панцирь и вместо этого высовывала свою шею всё дальше и дальше, навстречу медленно, но неотвратимо врезающейся в её плоть струне. Ему оставалось только молить духов предков, чтобы в почти захлопнувшейся пасти чудовища осталась хотя бы малая щёлочка, пропускающая воздух. Чтобы Вэй У Сянь успел зацепиться хоть за что-нибудь там, где и цепляться-то не за что. Чтобы едкий желудочный сок не хлынул у твари горлом. И каждое мгновение мысленно умирать от отчаяния, потому что у Вэй У Сяня не было шансов выжить. У его «убожества», с его звонким смехом, безграничным великодушием и добрым сердцем. Который был искренне уверен, что Лань Ван Цзи его ненавидит. Ненавидит… да он после того посещения Гу Су молодыми адептами из трёх дружественных орденов, только их драки и вспоминает. По крайней мере, это была одна из немногих уважительных причин, позволяющих прикоснуться к нему. А ещё солнечную улыбку Вэй У Сяня и безграничное дружелюбие к любому, кто с ним заговаривал. Даже самому Лань Ван Цзи, который его усиленно сторонился, он предлагал подружиться. Но как можно было принять его предложение? Уж пусть этот весёлый и обаятельный адепт из Пристани Лотоса считает его холодным и заносчивым, чем узнает правду, пугающую даже самого второго Нефрита. Каково будет ему в один прекрасный день узнать, что тот, кто принял его дружбу, думает о нём ночами? И хранит нарисованный им портрет под подушкой. И гладит по спинкам подаренных им кроликов, воображая, что прикасается к его волосам. И мечтает трогать, ласкать его, целовать — долго и сладко, раздеть и утащить купаться в холодный источник. А после купания сделать с ним… всякое. Такое, от чего даже уши нарисованных юношей в эротических сборниках Не Хуай Сана покраснеют от стыда. «Тайное становится явным» — любил повторять его дядя, досточтимый Лань Ци Жень. Не почувствует ли Вэй У Сянь себя обманутым, когда станет явной и эта тайна? Не отшатнётся ли от него, не оттолкнёт ли его с отвращением — и будет совершенно прав. Так не лучше ли будет никогда не принимать его дружбы? Значит, и обмана не будет. Тот, кто Вэй У Сяню не был даже другом, не может предать его доверие! В часы досуга адепты ордена Гу Су Лань любили играть в философские вопросы. Один из них Лань Ван Цзи вспомнил прямо сейчас: «Что хуже — ждать любви и не дождаться, или иметь её и потерять?» Его соученики с жаром доказывали, что лучше быть счастливым, пусть и недолго. Что от счастья недопустимо отказываться только оттого, что оно не может быть бесконечным. Лань Ван Цзи слушал их молча, думая про себя, что всё это справедливо только если чувства взаимны с обеих сторон, а опасность грозит паре откуда-то извне. В его же случае лучше ждать. По крайней мере, тогда можно надеяться, что когда-нибудь потом станет возможным, пусть и недолгое, счастье. Он согласен даже на такое: одна ночь, один поцелуй… Но ведь и тогда им нужна будет взаимность чувств. Симпатия, уважение, привязанность. А откуда чувствам взяться, когда они совсем друг друга не знают? И узнать не смогут, потому что он сам раз за разом отказывается от предложенной дружбы, помощи, заботы… Замкнутый круг получается! Нет, ну почему всё настолько сложно-то? А теперь Вэй У Сяня может не стать. Вот так просто — не стать, как будто и не было никогда. Лань Ван Цзи вздрогнул всем телом, чувствуя, как его сердце проваливается куда-то глубоко в бездну. И лишь тогда почувствовал, что туго натянутая струна ослабела, а шея чудовищной черепахи как-то странно обмякла. Забыв про боль в раненой ноге, он рванулся вперед, прыгнул в озеро и поплыл, стремительно рассекая грудью потемневшую от крови воду. Голова чудовища покоилась на отмели, и её уцелевший, желтовато-оранжевый глаз уже подёргивался мертвенной плёнкой. А между её страшных, клыкастых челюстей чернела странная распорка из тёмного металла, слегка прогнувшаяся посередине. Лань Ван Цзи совсем некстати подумал, что это очень хороший металл, если он не треснул и не согнулся под напором чудовищной силы Черепахи-Губительницы. И тут же забыл об этом. Потому что внутри черепашьей пасти ничком лежал Вэй У Сянь, обеими руками держась за этот странный металлический предмет. Очевидно, только благодаря столь удачному стечению обстоятельств он не оказался проглоченным и не задохнулся. Меч? Откуда у него меч? Тёмный металл, пятнышки ржавчины на лезвии, рукоять совершенно незнакомой формы — такие не ковали ни в одном из известных ему Орденов. И откуда у него столь странное ощущение, что меч позволил ему извлечь себя из черепашьих челюстей? На первый взгляд, он выглядел застрявшим намертво. Лань Ван Цзи перевернул бесчувственного Вэй У Сяня на спину, дёрнул за плечи на себя, выволок из пасти зверя и припал ухом к его груди. От волнения он не сразу смог расслышать редкие и слабые толчки. Его собственное сердце частило так, что заглушало все звуки, которые он мог услышать. Некоторое время он так и лежал на теле Вэй у Сяня, пока наконец не пришёл в себя и не сообразил, что оно гибкое и тёплое, а значит — он жив. Побелевшие пальцы сжимают странный тёмный клинок, глаза закрыты, лоб горячий — кажется, у него начинается жар? Но это ничего, орденские лекари способны даже нарастить плоть на костях, что им какая-то лихорадка? Они выберутся отсюда, обязательно выберутся! И вдруг всё сложилось, как детали головоломки в цельную фигуру. Пусть они почти не знают друг друга, но у них уже есть совместное прошлое, которое прямо сейчас стремительно превращается в настоящее. В самое настоящее настоящее. Просунув голову в кольцо рук Вэй У Сяня, он устроил его у себя на спине, снова вступил в воду и поплыл. Клинок, который тот так и не отпустил, давил на шею и мешал дышать, но и плыть было уже недалеко. И внезапно давление ослабло. Вероятно, от действия холодной воды стиснутые на лезвии пальцы вздрогнули и бессильно разжались. Лань Ван Цзи еле успел перехватить Вэй У Сяня за руку и не дал ему уйти под воду. Но клинок был безнадёжно упущен. Ох, как неправильно было терять меч, спасший жизни им обоим! Но его можно достать и потом, а сейчас надо бы согреть Вэй У Сяня, разжечь угасший костёр, да и о своей ране позаботиться. И почему-то Лань Ван Цзи даже не сомневался, что Цзян Чен приведёт подмогу. Погружаясь в глубину замутившегося от черепашьей крови озера, меч испытал что-то похожее на сожаление. Куда делся этот юный, неопытный Тёмный заклинатель? Они же так славно сработали вместе и у них всё получилось! Меч снова почувствовал себя нужным и сильным, но бой так быстро закончился… Ничего, меч подождет, Тёмный за ним обязательно вернётся. А пока ему есть чем заняться: на дно стекает тёмная энергия мёртвой черепахи. Её можно впитать, поглотить, присвоить — и стать сильнее. Зачем такому добру пропадать? Ему будет чем поделиться с Тёмным, когда тот снова возьмёт в ладонь его рукоять. Но явился за ним почему-то Светлый. Уже не слабый, как в самом начале их знакомства, а заметно окрепший и вполне представляющий себе, где его искать. Вэй Ин лукаво взглянул на Лань Чжаня снизу вверх. — А потом я лежал на твоих коленях. Точно так же, как лежу сейчас. — Ты помнишь? — второй Нефрит склонился над ним так низко, как позволяла его поза, и запустил длинные, изящные пальцы в его волосы. Их глаза встретились. Смеющиеся серые и сияющие янтарные. А ведь, пожалуй, и ещё ниже можно наклониться — и поцеловать. Но он почему-то ещё немного робел. Точно так же, как тогда в пещере Черепахи-Губительницы. — Я бы не смог этого забыть. Ох, и хорошо же мне было, — Вэй У Сянь с наслаждением потянулся. — Мне сразу умирать расхотелось! — А что там было ещё? Расскажи… — взволнованно попросил его Лань Ван Цзи. Он очень хотел помочь ему там, в пещере, только у них не было ни зелий, ни целебных трав, ни даже сухой одежды. Потому и утешал, как умел и чем мог. — Руки твои помню. Ласковые такие и прохладные — ты пальцами гладил меня по лицу, и мне становилось легче. — В самом деле, легче? — Лань Ван Цзи смутился. Он позволил себе эту несмелую ласку, перейдя тем самым границу сдержанности и даже лёгкого отчуждения, которую сам же и выстроил между ними. Но у любимого «не-друга» начинался жар, и он малодушно понадеялся, что выздоровев, Вэй Ин не сможет отличить горячечный бред от реальности. — Ну да. Я себя таким маленьким почувствовал, будто матушка укладывает меня спать. И ещё я слышал песню, — Вей Ин с сомкнутыми губами тихо напел несколько нот, прозвучавших очень проникновенно и нежно. Лань Ван Цзи негромко подхватил музыкальную фразу и допел её до конца.  — Да-да, вот эту самую! Ты сам её сочинил? — мочки ушей второго Нефрита слегка зарделись. — Она чудесная и похожа на колыбельную… Поцелуй меня, Лань Чжань! Тот не заставил просить себя дважды. Целоваться, когда головы перевёрнуты относительно друг друга, сначала было неловко и чуточку смешно. Но потом Лань Ван Цзи оценил все преимущества новой позы: носы не сталкивались друг с другом, голову не нужно было поворачивать вбок, а их языки соприкоснулись сразу по всей длине, плотно и сладко. Вэй Ину пришла в голову проказливая мысль: а если вот так же зависнуть на дереве вниз головой, зацепившись коленями за ветку? И чтобы Ван Цзи вот так же поцеловал его, только стоя внизу! В Пристани Лотоса есть подходящее дерево, нужно будет попробовать… Но в следующее мгновение горячая, трепетная волна удовольствия выбила из его головы даже саму способность что-то соображать. — Проси меня… чаще! — перевёл дух Лань Ван Цзи, с усилием разорвав желанный поцелуй. Он бы и дальше целовал Вэй Ина, но у него перехватило дыхание оттого, что весь воздух в лёгких как-то внезапно закончился. — Мне это не трудно, — улыбнулся Вэй У Сянь, игриво наматывая длинную прядь волос, свисающую поверх белой повязки Лань Чжаня себе на палец. — А тебе приятно, когда я тебя прошу? — Очень! Тогда я точно знаю, что мои чувства взаимны, а наши желания согласны, — щёки Лань Ван Цзи чуть порозовели от столь смелого признания. — И ещё я схожу с ума от твоих стонов! — Значит, мне можно не сдерживаться? — фыркнул Вэй У Сянь, озорно прищурившись. — Никогда… никогда не сдерживайся! — горячо выдохнул Лань Ван Цзи ему на ухо, усаживая его между своих колен и крепко обнимая со спины. Этим утром Вэй У Сянь проснулся от поцелуя. Горячие, ласковые губы мягко коснулись его лба, век, губ. И самую чуточку задержались. Ещё никто и никогда его так не будил. Солнечные лучи пробивались сквозь щёлочки в бамбуковых занавесках и щёкотно падали на ресницы. Он осторожно приподнял веки, немного опасаясь, что это ещё сон, и увидел склонившееся над собой прекрасное лицо второго Нефрита, младшего сокровища ордена Гу Су Лань. Оно было как всегда невозмутимым, но глаза… Они сияли как пронизанный солнцем янтарь и словно светились изнутри. И от него шёл ровный, ощутимый поток счастья. Как бриз на берегу озера в жаркий день. Остаток ночи он проспал в объятиях Лань Ван Цзи, тесно прижавшись к нему и обхватив его колено обеими ногами. И обоим было удобно и уютно, наверное, оттого, что всё происходящее с ними наконец-то было правильно. — Что я вижу? Счастливый Лань Чжань! Такое вообще бывает? — неподдельно удивился Вэй У Сянь, кончиками пальцев касаясь его щеки. Живой. И настоящий! — Ты — моё счастье! — Лань Ван Цзи поцеловал его ещё раз, даже не пытаясь разомкнуть ночные объятия. — И ты будешь так меня будить каждый день? — Буду. И уже никуда не отпущу! Чтобы ты всегда просыпался со мной рядом. — Если такой малости хватит, чтобы сделать тебя счастливым, то я, пожалуй, даже не буду возражать, — смешливо фыркнул Вэй У Сянь. — Но… тебе не кажется, что о нашем решении стоит сначала известить твоего дядю и моих шиди и шицзе? — Моего брата, я так полагаю, предупреждать не надо? Ах, да — Си Чень-сюн понял всё даже раньше нас, — утро начиналось с чудес. Лань Ван Цзи шутит? И реки не загорелись, камни не вскипели, галка в сосне не утонула! — А как же твои утренние тренировки и общая медитация? Сейчас уже не меньше девяти часов утра, и ты со мной проспал всё на свете! — Вэй У Сянь лениво потянулся, как большой кот, беззлобно подначивая возлюбленного, уже заранее зная, что никуда он без него не пойдёт. — Си Чень-сюн сам скажет дяде, что я встретил своего спутника на тропе самосовершенствования, а это правило отменяет три тысячи предыдущих, — Лань Ван Цзи хитро прищурился, приподнявшись на локте. Неужели этот «до ужаса скучный и правильный» Нефрит далеко не так прост, как кажется? — И тебя не смущает, что на этой самой тропе ты встретил Тёмного заклинателя? Ну, не считая столь несущественной мелочи, что я ещё и мужчина? — Вэй У Сянь упёрся ему в грудь обеими руками и шутливо опрокинул его на лопатки. — А почему это должно меня смущать? — Лань Ван Цзи медленно провёл подушечками пальцев по его груди, тщательно обходя давно зажившее клеймо клана Вэнь, и словно невзначай скользнул по нежному соску, от чего Вэй Ин сдавленно ахнул. — Что же до Тьмы, то… я Светлый, а достопочтенный Лань Ци Жень сам говорил, что противоположности притягиваются. О да, они притягивались! Ещё как… Лань Ван Цзи даже не попытался вырваться, только сдвинулся чуть ниже, скользнув спиной по подушкам, и легонько прикусил сосок Вэй Ина. Тот вздрогнул, рванулся вверх, но тут же упал обратно, опираясь локтями на подушки, и застонал уже не сдерживаясь. Горячий, гибкий язык выписывал на его груди влажные узоры, сильные руки обвили его талию так, что он затвердевшей плотью почувствовал, как возбуждён сам Лань Ван Цзи. Они начали ритмично двигаться, прильнув друг к другу разгорячёнными телами. Вэй Ин увидел, как порозовели мочки ушей возлюбленного, как полуприкрылись его глаза в сладкой неге, и наугад скользнул одной рукой куда-то вниз. Гладкий горячий член словно сам лёг в его руку. Вэй Ин провел по нему ладонью ещё ниже, к основанию, слегка сжал пальцами и начал ласкать, неторопливо и чувственно, за что и был награждён тихим, срывающимся стоном. И сам не заметил, как попал в такой же жадный, плотный захват. Пальцы Лань Ван Цзи, при всей своей утончённости, оказались уверенными и сильными. Их прикосновение было столь же сладко, сколь и невыносимо. Вэй Ин оторопело подумал, что долго так не выдержит, но не выдержали они оба, и сорвались почти одновременно, обильно залив животы друг друга горячей, густой спермой. И не испытали от этого ни капли смущения, словно всё случилось так, как и давно должно было случиться. Волосы Лань Ван Цзи растрепались, глаза блестели, белоснежная кожа шеи груди и плеч порозовела — Вэй Ин ещё никогда не видел его таким красивым. — Моё Светлое совершенство! — Моё Тёмное убожество! Они крепко сжали друг друга в объятиях, успокаивая учащённое дыхание и неторопливо приходя в себя. Утро и в самом деле было добрым. Потом они ополоснулись прохладной водой, поливая друг друга из ковшика над бочкой. В Ордене Гу Су Лань всегда ревностно относились к чистоте, чего бы это ни касалось — тела, одежд, души. Но и в Пристани Лотоса любили купаться, ныряя поутру в тихую заводь, наполненную плавучими цветами и листьями. Позавтракали разогретой едой, которой должны были поужинать, и свежезаваренным чаем. Завтрак давно не казался Вэй У Сяню таким вкусным. Ну и выложились же они за прошедший день и ночь! А потом они благоразумно решили никуда не торопиться и дождаться возвращения Лань Си Ченя: чтобы действовать дальше, нужно хотя бы знать, что вокруг них происходит. Вытащив на балкон второго этажа покрывало и несколько подушек, они безмятежно наслаждались беседой и обществом друг друга. Вэй У Сянь разлёгся на коленях возлюбленного, щурясь на солнечные лучи, пробивающиеся сквозь ветки старой вишни, растущей рядом с домом. Цветы её облетели ещё весной, и среди ветвей и листьев уже таились многочисленные завязи будущих вишен. Ягоды можно будет рвать вместе, когда они созреют и пробовать на вкус их сладковато-терпкую мякоть… — Тебе понравилась моя песня? — с замиранием сердца переспросил Лань Ван Цзи. — Красивая и нежная… Я бы хотел сыграть её вдвоём с тобой. — Разучим, обязательно разучим, — с воодушевлением согласился он. — А ещё ты что-нибудь помнишь? — Всё помутнело… померкло, — чуть нахмурился Вэй У Сянь. — Наверное, начался жар… Нет, не помню. Я очнулся в своей постели, в Пристани Лотоса, а в руке у меня был меч. Тот самый, Тёмный из пещеры. Я его что — так и не выпустил из рук? — Выпустил, — спокойно возразил Лань Ван Цзи. — Прямо в воде, в озере. Ты был без сознания, твои пальцы разжались. Меч ушёл в воду, а я держал тебя на плаву и не имел никакой возможности его схватить. — А потом? — Потом ты метался в жару и бредил. Шарил по песку возле себя правой рукой, будто пытался нащупать рукоять. Спрашивал, где меч. Шептал, что меч тебя спас — но я думаю, что он спас нас обоих, не сломавшись в челюстях Сюань О. — И ты? — И я… Лань Ван Цзи задумчиво подбрасывал в костёр последние найденные ветки. Скоро и они закончатся. Чем тогда согревать лихорадящего Вэй Ина, который то пылает жаром, то трясётся от озноба? Руки ледяные, в лице ни кровинки. А уголки его губ всё так же смешливо смотрят вверх. Молодой заклинатель опустился на колени рядом с Вэй У Сянем и прижал его руку к сердцу. Но поделиться духовными силами так и не смог: их хватало только на поддержание его собственной жизни. Боль, усталость и голод постепенно делали своё чёрное дело, бороться с подступающей слабостью становилось всё труднее. Сколько дней прошло — шесть или семь? И добрался ли Цзян Чен до Пристани Лотоса? Если нет — их обоих ждёт смерть, медленная и неотвратимая. Но страха не было. Было лишь лёгкое сожаление, что он так и не сказал Вэй Ину самого важного. Не открыл своего сердца. Но он сможет хотя бы обнять его напоследок. Странное, наверное, желание для того, кто и другом-то ему не был! Звук шагов из глубины пещеры? Оттуда, где далеко наверху оказался заваленный по приказу Вэнь Чжао вход? Быть такого не может! Лань Ван Цзи так долго ждал, что теперь ему чудятся эти лёгкие, стремительные шаги, звук которых постепенно приближается и слышен всё отчётливее. — Дети, вы там ещё живы? Что с А-Сянем? В круг света от костра ворвался высокий, стройный мужчина в фиолетовых одеяниях ордена Цзян. Его брови были озабоченно нахмурены, тёмные глаза сверкали решимостью, а в руке ярко сиял амулет, освещавший ему дорогу. — Глава ордена Цзян! — Лань Ван Цзи встал и церемонно поклонился, обхватив правый кулак левой ладонью. — Боюсь, что Вэй У Сянь не сможет поприветствовать вас должным образом. Не гневайтесь на него за это. — Закалка ордена Гу Су Лань! — одобрительно кивнул ему Цзян Фэн Мянь. — Ты еле держишься на ногах, но неукоснительно соблюдаешь все приличия, второй Нефрит. — Ваши воспоминания делают мне честь, — Лань Ван Цзи поклонился ещё раз. Вид у него был, конечно, не для церемоний: ни одного чистого пятнышка на одежде, волосы свалялись и висели неопрятными прядями, но он упрямо держал спину. Так, как учил его дядя. — Четвёртое место в состязании лучников на стрельбище клана Вэнь, — глава ордена Цзян слегка улыбнулся. — Конечно же, я тебя помню. Но давай займёмся А-Сянем… — он опустился на одно колено, потрогал лоб Вэй У Сяня, нащупал его запястье, посчитал удары сердца и удовлетворённо кивнул. — Жар есть, но это ничего. Дочка его быстро на ноги поставит: он очнётся от одного запаха её замечательного супа, — он просунул руки под лопатки и колени Вэй У Сяня и легко подхватил его на руки, нисколько не заботясь о чистоте собственных одежд. — Ты сможешь идти сам, Лань Ван Цзи? Молодой заклинатель молча кивнул. Не жаловаться же почтенному Цзян Фэн Мяню на так некстати разнывшуюся ногу. — Это же вы убили черепаху, о которой все столько говорят? Вэнь Чжао ходит важный, как павлин, и хвалится своей победой, — Цзян Фэн Мянь продолжал дружески расспрашивать его по дороге, нисколько не церемонясь, как будто они уже были знакомы сотню лет. Лань Ван Цзи почувствовал искреннюю симпатию к приёмному отцу Вэй У Сяня. — Вэнь Чжао? Этот негодяй, присвоивший себе чужую победу? — глаза Лань Ван Цзи возмущённо сверкнули в свете талисмана. — Вэй Ин убил черепаху, ранив её изнутри. Это он побывал в пасти у чудовища, а я лишь немного придержал её снаружи. — Придержал? — присвистнул от удивления глава ордена. — Чем? — Струной, связанной в петлю и накинутой на её шею, — учтиво пояснил Лань Ван Цзи. — И ты называешь это «слегка придержал»? Воистину, твоя скромность намного превосходит твою воспитанность… Ну, жди здесь, я подниму наверх А-Сяня и вернусь за тобой. Цзян Чен ждал их у входа в пещеру, рядом с лежащим всё так же без памяти Вэй У Сянем, и вид имел самый мрачный из всех возможных. — Благодарю вас за помощь, молодой господин Цзян, — поклонился ему Лань Ван Цзи. — Не стоит благодарности, — сухо ответил тот и демонстративно отвернулся. Цзян Фэн Мянь примирительно потрепал его по волосам. — Ну же, А-Чен, прекрати дуться! Твой шисюн всё правильно сделал. Разве заклинатели дружественных орденов не должны помогать друг другу? — и, обернувшись ко второму Нефриту, невозмутимо пояснил: — Мой сын почему-то уверен, что А-Сянь остался в пещере из-за тебя. Лань Ван Цзи предпочёл бы снова провалиться сквозь землю, только бы не смотреть в его смеющиеся, всё понимающие глаза. — Вставай на мой меч, и я тебя поддержу, — коротко приказал ему глава ордена, опуская меч им под ноги. — А-Чен, присмотри за братом. Я отвезу Лань Ван Цзи в Облачные Глубины и вернусь за вами. Обоим юношам не оставалось ничего, кроме как повиноваться. Мягкой властности и обаянию Цзян Фэн Мяня вообще было сложно противиться. Ветер засвистел в их ушах, и земля стала стремительно удаляться. Лань Ван Цзи вздохнул. Тихо-тихо, но очень горько. Что сейчас с его верным Би Чэнем, вернется ли к нему любимый клинок? Может быть, Вэни его давно сломали или в переплавку пустили, так же, как и Суй Бянь? И обретённый в бою меч Вэй У Сянь тоже потерял. Каково же будет ему, когда он очнётся безоружным? — Что-то не так, малыш? — светло-карие глаза Цзян Фэн Мяня смотрели серьёзно и сочувственно. Они стояли на лезвии меча лицом друг к другу, чуть сместившись влево и вправо для равновесия, и глава ордена придерживал юного заклинателя за пояс. — Почтенный Цзян Фэн Мянь, — решился наконец Лань Ван Цзи, — позвольте мне навестить Вэй У Сяня в Пристани Лотоса, когда он немного окрепнет. — Можешь посетить нас в любое время, — согласно кивнул глава ордена. — Он будет тебя ждать. — Вы так думаете? — с замиранием сердца переспросил юноша. — А-Сянь давно говорил мне, что хочет видеть тебя нашим гостем. Но ты почему-то ещё ни разу у нас не побывал. Обещай же исправиться, — заклинатель дружески похлопал его по плечу. — Да, я обещаю вам… — несмотря на смущение, Лань Ван Цзи теперь точно знал, что ему делать. Облачные Глубины восставали из пепла подобно фениксу. Перемены были особенно заметны для Лань Ван Цзи, отсутствовавшего дома почти три недели. Остовы сгоревших строений были уже по большей части расчищены, всюду поднимались строительные леса и стропила пока ещё не застеленных черепицей крыш. Трудолюбиво стучали топорами плотники, коротко перекликаясь между собой, весело порхали стайки вездесущих воробьёв. А на тренировочном поле усердно упражнялись с мечами десятка два юных адептов под бдительным присмотром достопочтимого Лань Ци Женя. Он по праву считался лучшим фехтовальщиком Облачных Глубин. — Глава ордена Цзян, какая честь! — Лань Ци Жень спешил к ним через поле, даже не пытаясь скрыть подступившее волнение. — Вы вернули мне племянника, я вам крайне признателен! — Не стоит, почтенный Лань Ци Жень — я уверен, что на моём месте вы поступили бы точно так же, — учтиво поклонился ему Цзян Фэн Мянь. — А-Чжань, как ты себя чувствуешь? — дядя обнял его, крепко прижав к груди. — Твоя нога была совсем плоха… Я уже и не чаял увидеть тебя живым! — Я жив и почти здоров, благодаря Вэй У Сяню, дядя, — твёрдо произнёс Лань Ван Цзи, поднимая на него взгляд. — Это правда? — недоверчиво взглянул на него наставник. — Скорее, это А-Сянь жив, благодаря вашему племяннику, — вежливо возразил Цзян Фэн Мянь. — Но скромность Лань Ван Цзи и его храбрость достойны всяческих похвал. Мой приёмный сын сейчас в жару и без сознания. Прошу прощения за такую спешку, но я должен лететь к нему. — Дядя, я обещал навестить его через пару дней в Пристани Лотоса. Лань Ци Жень вопросительно посмотрел на Цзян Фэн Мяня и тот кивнул с самой радушной улыбкой. — Не раньше, чем через пару дней, — категорично заявил он племяннику. — Ты тоже нуждаешься в еде и отдыхе, и ещё я обязательно покажу тебя лекарям. Лань Ван Цзи почувствовал, как его наполняет тихая радость. Значит, его планы были верны, если они уже начали осуществляться прямо здесь и сейчас! Два дня он действительно провёл в павильоне лекарей. Спал, ел и принимал общеукрепляющие зелья. И лекари даже не сильно его бранили. Странно, но он избежал и воспаления раны, и заражения крови — не иначе, целебные травки из подаренного Вэй У Сяню мешочка помогли. Более того, его нога срослась вполне прилично. Ну, теперь он хотя бы из благодарности Вэй У Сяню просто обязан исполнить задуманное. — Эй, ученик, подойди ко мне! — Лань Ван Цзи жестом подозвал одного из адептов, которые только что закончили практиковаться в парении на мечах. Этот держался на сияющем лезвии увереннее прочих, да и внешне был совсем неплох: высокий, сильный. — Чем я могу быть полезен второму господину Ланю? — вежливо поклонился ученик, остановившись от него в нескольких шагах, как того и требовал этикет. — Скажи наставнику, что у меня есть для тебя поручение. И возвращайся. — Молодой господин хочет взять меня с собой на охоту? — Можно и так сказать. Но только охотиться буду я, а твоя задача — привезти меня в нужное место, слетать со мной в Пристань Лотоса и вернуться сюда. Согласен? — Буду рад послужить вам! — адепт поклонился ещё раз. — Я не заставлю вас долго ждать, второй господин Лань! — и он помчался туда, где наставник проводил разбор полётов с адептами. Хороший мальчик, глаза умные. И на его простой белой повязке нет вышивки — значит, он из приглашённых учеников, а не его дальний родственник. Это тоже хорошо — не будет задавать Лань Ван Цзи лишних вопросов и хвастать персональным поручением перед однокашниками. А исполнительность приглашённых адептов всегда была весьма похвальной. Перерубленные лианы у входа в знакомую пещеру уже начали понемногу отрастать заново, но Лань Ван Цзи не стал рисковать, и они спустились в пещеру на мече старательного ученика. На этот раз поиски нужного места не заняли много времени — светящиеся талисманы разогнали пещерный полумрак и вскоре отразились в воде подземного озера. Наверное, озеро действительно было проточным: за эти несколько дней его воды снова стали прозрачными, без примеси мутной крови гигантской черепахи. — Жди здесь! — коротко приказал Лань Ван Цзи адепту, и тот коротко кивнул, поднимая светящийся амулет повыше. Заклинатель скрутил и подвязал волосы прочным шнурком, надел сверху лобную ленту, скинул одеяния и ступил в холодную воду. Панцирь черепахи чёрной горой громоздился у дальней стены пещеры. Меч они с Вэй Ином упустили уже ближе к берегу, значит, где-то тут и нужно его искать. Едва Лань Ван Цзи сделал несколько гребков в глубину, до его слуха донёсся странный, усиливающийся шёпот. Слов было не разобрать, но направление шёпот указал довольно верно. Заклинатель протянул руку, обшаривая дно перед собой. Есть! Он всей ладонью нащупал ледяную рукоять и тут же резко отдёрнул руку. Меч возмущённо оттолкнул его волной незнакомой энергии так, что знобящие мурашки прошили руку до самого плеча. Получается, клинок уже признал Вэй Ина, и не хотел, чтобы его касался кто-то другой? Вторая попытка взять меч, на треть ушедший лезвием в дно озера, также не увенчалась успехом, лишь подтвердив его догадку. На этот раз волна энергии принесла с собой дёргающую боль, так же пронзившую его руку и отозвавшуюся во всём теле. Лань Ван Цзи вынырнул, отдышался, стянул с головы лобную ленту и нырнул снова. Подцепил упрямый меч импровизированной петлёй за рукоять и потянул за собой наверх. Клинок вышел из дна неожиданно легко. Когда молодой заклинатель вытащил свою добычу на берег, он уже стучал зубами от холода и его било крупной дрожью. — Чехол от гуциня, быстро! — коротко бросил он стоящему на берегу адепту. Тот молча кивнул. Белый полотняный чехол был вышит строчками защитных заклинаний и вполне годился для изоляции непокорного меча. На петле из головной повязки Лань Ван Цзи опустил меч в чехол, затянул его горловину шнурком и надёжно закрепил чехол сверху второй завязкой ещё на несколько оборотов. Вернул лобную ленту на должное место и быстро оделся. — А теперь летим в Пристань Лотоса. И постарайся молчать о найденном мной артефакте. — Да, второй господин Лань! — коротко поклонился ему ученик. Меч был в бешенстве. Да что этот Светлый себе позволяет? Никто и никогда ещё не смел обращаться с ним столь неуважительно! Но внутри полотняного чехла было сухо, тепло и мягко, и меч слегка успокоился. Ждать он умел. Ведь ничего страшного не случится, если он подождёт ещё немного? — Молодой господин Лань! — один из двух адептов-привратников, несших стражу у ворот резиденции ордена Цзян, почтительно поклонился второму Нефриту. — Вы прибыли навестить молодого господина Вэя? — Да, — Лань Ван Цзи также поклонился ему в ответ. — Глава ордена предупредил вас о моём визите? — Да, конечно, — привратник немного замялся. — Но… почтенный Цзян Фэн Мянь проводит тренировку с учениками, а госпожа Юй в гостях у родственников. Но я могу позвать молодую госпожу Янь Ли, если нужно. Она сейчас, должно быть, на кухне. — Не стоит. Просто проводи меня в покои молодого господина Вэя. — Конечно, идёмте! — повеселел адепт. — Но я должен вам сказать — он приходит в себя редко и ненадолго. Лекари говорят, что даже его сон больше напоминает беспамятство. — Это не страшно, — уверил его Лань Ван Цзи. Всё складывалось как нельзя лучше. Если сильно повезёт, то Вэй У Сянь даже не узнает, что он был здесь. — Я не стану утомлять его долгими разговорами. А если молодой господин Вэй спит, что ж — я просто взгляну на него и приеду ещё раз. Подождёте меня за порогом? Сопровождающий адепт и привратник молча кивнули. Комната оказалась просторной и светлой, к её стенам были пришпилены многочисленные рисунки её хозяина, тушью и красками на бумаге и шёлке. Милая сценка на изголовье кровати: две трогательно целующиеся фигурки. О ком он думал, когда рисовал это? Сердце молодого заклинателя ревниво затрепетало от одной этой мысли. Вэй У Сянь лежал на спине, совершенно теряясь на широкой кровати и занимая собой едва ли её половину. Он сильно похудел за это время: лицо осунулось, под глазами залегли синие тени. Но, слава предкам, виски не ввалились, а значит серьёзных болезней и внутренних повреждений нет. За ним наверняка хорошо ухаживали — рассыпанные по подушкам длинные волосы были тщательно расчёсаны и слегка блестели от заботливо втёртого в них ароматического масла. Лань Ван Цзи почувствовал, как ком подступает к горлу, как сердце заходится от щемящей нежности. Он опустился на колени рядом с ложем, взял в руки бессильную, почти невесомую кисть и коротко прижался губами к исхудавшему запястью. В этот момент он просто забыл о своих опасениях, что любимый «не-друг» может очнуться и увидеть его рядом. Тонкая голубая жилка еле заметно дрогнула под его губами, но длинные ресницы Вэй У Сяня даже не шевельнулись. Лань Ван Цзи спохватился далеко не сразу. Он ведь пришёл сюда совсем не за этим! Растянув горловину чехла от гуциня, он постепенно высвободил меч, укладывая его на ложе рядом с правой рукой спящего. Сомкнул его пальцы на рукояти и осторожно прикрыл сверху одеялом. Вот так. Теперь можно уходить. Меч удивлённо встрепенулся всей своей ледяной душой. Рука, в которую его вложил Светлый, была та самая, которую он ждал, впитывая энергию чудовищной черепахи на дне озера. Надо же, какой удивительно понимающий и совсем не фанатичный Светлый! Пожалуй, стоит простить его за недавнюю дерзость. Тёмный заклинатель совсем обессилен и опустошён, но теперь мечу есть чем с ним поделиться. Меч толкнулся в его руку пока ещё не сильной волной тёмной энергии, и Вэй У Сянь беспокойно завозился во сне. Брови его озадаченно нахмурились, будто он внезапно обнаружил то, что давно искал. Лань Ван Цзи поспешно отступил к двери. Вот теперь он может уйти — с чувством выполненного долга и с глубоким сожалением, что так и не увидит серебристо-серых, доверчиво распахнувшихся глаз. А слёзы… их выбил поток встречного ветра, летящего навстречу двум заклинателям, поднявшимся в небо на лезвии одного меча. — Так значит… ты понимал меня, ты действовал со мной заодно ещё тогда? — Вэй У Сянь благодарно обнял Лань Ван Цзи, прижавшись к нему всем телом. — Я не мог этого знать… но теперь я про это точно не забуду! Чем мне отблагодарить тебя? — Рассказывай, говори теперь ты, я хочу тебя слушать, — Лань Ван Цзи зарылся лицом в его волосы, вдыхая их тонкий, тёплый запах. — Я не был тебе другом, я просто любил тебя без всякой надежды на взаимность. Но, может быть, теперь я смогу им стать? — Был, — совершенно серьёзно возразил Вэй У Сянь. — Какой друг способен поступить лучше? А насчёт взаимности… я же лез тебе в нос, в рот и в уши, как мошка в буреломе. Неужели ты так ничего и не понял? — Я был глуп. И с тех пор я не сильно поумнел, но это ведь ничего? Рассказывай дальше! — Я долго могу говорить. Как устанешь, скажи, — беззлобно подначил его Вэй У Сянь. С тех пор, как заклинатели клана Вэнь прибрали к рукам все окрестные охотничьи угодья, жизнь в Пристани Лотоса стала для Вэй У Сяня скучной и однообразной. Даже охотиться было не на кого и негде. Повисшее в воздухе затишье, казалась, обещало близкую грозу. И душно точно так же, как перед грозой. Цзян Чен, собрав нескольких шиди, долго клеил какого-то особенного воздушного змея, и они всей толпой умчались его запускать. А потом они собирались сбивать змея из луков. Но Вэй У Сяню эта забава давно наскучила, тем более, что он сам когда-то её и придумал. И тут он вспомнил про меч, который до сих пор прятал в собственной постели, то скрывая его под одеялом, то заваливая подушками. Пока ещё никто из домашних не заметил ничего подозрительного и не спросил его о мече. Значит, дядя Цзян привёз его в Пристань Лотоса без меча. Но как тогда меч здесь оказался? Не сам же он прыгнул ему в руки со дна того озера в пещере? Ну да, и сам перенёсся в его спальню по воздуху! Непонятно… Но в любом случае, сейчас самое время познакомиться с ним поближе. Одна из орденских кузниц пустовала, и это было как нельзя кстати. Вэй У Сянь нашёл обрезки кожи, заново сделал оплётку на рукояти, счистил с клинка пятнышки ржавчины — и старый меч сразу приобрёл боевой вид. Клинок был немного погнут вбок, ровно посередине. Очевидно, в это место он и вцепился обеими руками, не позволяя Черепахе-Губительнице заглотить его. Но как он тогда напрочь не изрезал себе ладони? Заточка на мече очень давно не подновлялась, но была вполне годной. Неизвестный тёмный металл оказался крайне упругим, и Вэй У Сяню пришлось изрядно повозиться с кузнечным молотом, пока наконец удалось вернуть мечу первоначальную форму и прочность. Выйдя к краю тренировочной площадки, где на белом песке были в боевом порядке расставлены стойки с закреплёнными на них лозами, и стеблями бамбука разной толщины, Вэй У Сянь взвесил меч в руке, крутанул его привычным движением кисти и сделал пробный выпад. Клинок был отлично сбалансирован и выверен по весу. Заклинатель развернулся, и плавно, без остановок прокрутил тренировочную связку для новичков. Атака, защита, контратака. Как же приятно снова держать в руках оружие! Теперь можно не только защищаться, но и защищать. Спина, лопатки и затылок на одной линии, подбородок чуть опущен, шаг вперед с правой ноги — пошёл! Двумя секущими взмахами Вэй У Сянь снёс лозы с двух стоек справа и слева и продвинулся дальше, к стойкам с бамбуком. Проверил дыхание. Нет, не сбито, можно продолжать тренировку. Меч откликнулся, посылая в тело тренирующегося заклинателя волну силы. Его прежний владелец тоже упражнялся подобным образом, чтобы стать сильнее. Как же давно это было, всё надо вспоминать заново… Вторая связка, третья — постепенно ускоряясь, но не теряя плавности. Есть, поймал! Ну, что ж — танцуй, юный Тёмный. Движения Вэй У Сяня становились все более стремительными и сложными. Он словно танцевал среди стоек с бамбуковыми стеблями, размашисто рассекая неподатливую древесину. И с каждым движением он чувствовал себя все легче и свободнее, сливаясь с мечом в единое целое. Клинок понимал его как внезапно обретённый друг, и был готов помогать. Тёмная энергия переполняла меч, и ему было чем поделиться с этим молодым, но решительным Тёмным. Кажется, он совсем небезнадёжен в бою: первую волну энергии он сумел поймать и присвоить. Что ж, лови ещё, ещё и ещё — по возрастающей. Боль взорвалась в теле очередью коротких вспышек, стремительно распространяясь по всем меридианам. Так же взрывается фейерверк в ночном небе во время празднеств, вот только Вэй у Сяню стало от этого совсем не весело. Словно он пропустил удар в солнечное сплетение и теперь невозможно ни вдохнуть, ни выдохнуть. Он не мог ни остановить эту боль, ни осознать причину, её вызвавшую. В глазах потемнело. Из носа и рта потекли тёплые струйки крови. Последнее, что он успел осознать, была посыпанная белым песком земля — вставшая на бок и ощутимо стукнувшая его в лоб. Вернувшийся Цзян Чен смертельно перепугался, увидев своего шисюна, неподвижно лежащего ничком на тренировочной площадке. Белый песок возле его головы был запятнан свежей кровью. Рядом с ним валялся незнакомый меч из тёмного металла со свежей обмоткой на рукояти. Кровотечение из цицяо? Это было первейшим признаком перенапряжения духовных сил, а возможно — и искажения энергии ци. — Что встали? Помогите мне перенести его к лекарям! — коротко бросил он оторопевшим адептам. — Да, и приберите тут! Старейший лекарь ордена, Цзян Ань, осмотрел пострадавшего заклинателя и удивлённо всплеснул руками: — Какой интересный случай! У молодого господина Вэя всё тело в синяках. Возможно, есть ещё и внутренние кровоизлияния. Если он начнёт кашлять сгустками крови, у меня на этот счёт не останется никаких сомнений. Сейчас распоряжусь, чтобы ученики приготовили отхаркивающие и разжижающие кровь отвары. И оставьте его здесь на несколько дней. Я думаю, повреждения многочисленны, но не столь серьёзны, чтобы молодой господин не смог с ними справиться. Но всё это любопытно, да, крайне любопытно… — На что это похоже, уважаемый Цзян Ань? — Как будто внутри его тела произошло множество мелких взрывов, вспышек — затрудняюсь сказать, что могло послужить их причиной. Разве что, столкновение двух разнонаправленных энергий… но я не представляю себе, как это стало возможным. Цзян Чен задумался. Меч? Да, меч с рукоятью странной формы, который один из адептов унёс в оружейную вместе с прочим тренировочным оружием. Тёмный артефакт? …Над молодым заклинателем нависал странно знакомый потолок, и Вэй Ин не сразу сообразил, что находится в павильоне целителей. В ушах шумело, в глазах плясали тёмные пятна. Откуда-то издалека доносились знакомые голоса шиди и достопочтенного Цзян Аня. — Мой шисюн был крайне неосторожен. Но что это могло быть? Мощный тёмный артефакт, например? — Хммм… Вы уверены, что молодой господин Вэй пытался взаимодействовать с чем-то подобным? В это время Вэй У Сяня скрутил мощный приступ внезапного кашля. Он резко сел на ложе, почти согнувшись напополам, и кашлял до тех пор, пока не выплюнул на пол несколько сгустков тёмной крови. Ему стало намного легче дышать. — Вэй Ин! Ты ничего не хочешь мне рассказать? — подозрительно прищурившись, произнёс Цзян Чен, пересаживаясь ближе к нему. — Что… ты имеешь в виду? — отозвался Вэй У Сянь сиплым от недавнего кашля голосом. — Ну, наверное, меч из странного, тёмного металла, который я никогда раньше не видел, — Цзян Чен с деланной задумчивостью поскрёб подбородок и тут же, без переходов негодующе набросился на ещё не пришедшего в себя шисюна. — Признавайся! Ты опять заигрывал с Тьмой? — Я больше никогда не буду с ней заигрывать, — твёрдо пообещал Вэй У Сянь, глядя ему в глаза. — Смотри же — ты мне обещал! — погрозил ему пальцем шиди. Вэй Ин лишь устало прикрыл глаза. Он не солгал, потому что именно сейчас понял, со всей беспощадной ясностью: с Тьмой заигрывать нельзя. Её нужно выбирать всерьёз — один раз и на всю жизнь. Как невесту. Но что делать, если он уже давно обручён со Светом, и далеко не помолвочным кольцом, которое можно снять с пальца и отослать обратно? Нет, у него другое «колечко», наживо сросшееся с его телом. Его собственное Золотое Ядро.