С повязкой на глазах

Вэй У Сянь вышел из комнаты, стараясь ступать как можно тише, и бесшумно прикрыл за собой дверь. За ней оставался Цзян Чен, впавший в недолгое забытье от почти насильно влитого в него сонного зелья. Слабее, чем больной, и хуже, чем раненый. Намного хуже! Пепел войны носился в воздухе, и ветер нёс запах крови. Вэнь Жо Хань всегда карал непокорных, жестоко и неотвратимо. Это был всего лишь вопрос времени. И когда передовой отряд заклинателей клана Вэнь наконец-то атаковал Пристань Лотоса, госпожа Юй приказала им бежать. А она была женщина решительная и умела настоять на своём. Даже если для этого требовалось связать сына и пасынка магическим кнутом, бросить их в лодку и оттолкнуть её от берега. Стоя на берегу, она торопливо наставляла их: выжить, разыскать сестру, возродить клан. «Защити А-Чена, Вэй У Сянь! Ценой собственной жизни — но сохрани моего сына!» «Клянусь!» — кивнул он, сдерживая подступившие слёзы. Нападения она ждала давно и даже испытала некоторое облегчение, когда оно началось. Её категорический отказ устроить в Пристани Лотоса надзирательный пункт клана Вэнь не мог повлечь за собой иного результата. Зато как шикарно она отходила тем самым кнутом, магическим Цзы Дянем, эту мерзавку Ван Лин Цзяо, возомнившую себя посланницей! Ещё вчера эта наглая девка согревала постель сыну главы клана Вэнь, а сегодня уже пытается распоряжаться в её собственном доме? И требует отрубленной руки её пасынка, якобы оскорбившего Вэнь Чжао, любовника и покровителя Ван Лин Цзяо? Суд госпожи Юй был скорым и праведным, и даже под страхом смерти она не поступила иначе. Фиолетовые вспышки атакующих заклинаний, пробивающие мерцающий энергетический купол, поднятый заклинателями клана Цзян над Пристанью Лотоса, они увидели уже с воды, отнесённые течением реки на довольно приличное расстояние. Выглядело всё это впечатляюще. И страшно. Особенно, когда в пробои красно-белыми стрижами ринулись парящие на мечах захватчики клана Вэнь. И над Пристанью Лотоса встало багряное зарево пожара. Цзян Фэн Мянь, приёмный отец Вэй У Сяня, тоже остался защищать Пристань, оставив им прощальное напутствие: «А-Сянь, А-Чен, берегите себя!». Сам себя глава клана никогда не берёг. Он вообще думал о себе в последнюю очередь. Всю дорогу Вэй У Сянь умолял своего шиди покориться родительской воле, уцелеть хотя бы ради последних просьб Цзян Фэн Мяня и госпожи Юй. Постепенно тот перестал рыдать и рваться, даже согласился поесть. И, естественно, сбежал, пока Вэй У Сянь разыскивал ближайшую таверну и рассчитывался с трактирщиком за купленные пирожки. Нельзя сказать, что Вэй У Сянь не ожидал от Цзян Чена чего-то подобного. Должно быть, упрямый шиди помчался обратно в разорённую Пристань Лотоса, надеясь если не застать родителей живыми, то хотя бы спасти их мёртвые тела от поругания. Безумная затея, как ни крути, но уж если Цзян Чену «втемяшится в башку какая блажь, колом её оттудова не выбьешь», как писал один поэт с далёкого Севера, имя которого Вэй Ин благополучно позабыл. Помянув всех демонов Преисподней, Вэй У Сянь бросился в погоню. Он заподозрил неладное вскоре после того, как обнаружил бессильно обмякшее тело Цзян Чена в одном из обгоревших домов Пристани Лотоса, который захватчики из клана Вэнь спешно отвели под темницу. О да, сын погибшего главы клана Цзян был для них слишком ценным пленником, чтобы оставлять его без присмотра. Но стражей Вэй У Сянь снял двумя короткими ударами ножа, обычно скрытого в его правом сапоге. Дверь он выбил ударом ноги, и уже вздохнул было с облегчением, увидев своего шиди, зябко скорченным на голом полу. Но радоваться было рано. «Надо бы хуже, да некуда», — ворчал Вэй У Сянь, перебрасывая через плечо безвольно висящую плетью руку названного брата. Оказалось — есть куда. Если что-то может стать хуже, место всегда найдётся. Он торопливо ощупал своего шиди, пытаясь понять, есть ли на его теле переломы и раны. Кости оказались целы, пятен крови на одежде не было. Но в области солнечного сплетения ладонь Вэй У Сяня словно провалилась в пустоту и могильный холод. Золотое ядро Цзян Чена, центр духовных сил и сама суть заклинателя, оказалось выжженным. Во всём клане Вэнь на это был способен только Чжу Лю, приглашённый заклинатель из клана Юй, которого глава клана Вэнь Жо Хань, приблизил к себе за этот внезапно проявившийся талант. И даже дал ему свою фамилию. И что с этим делать — непонятно. Даже думать про вновь открывшуюся беду некогда. По крайней мере, пока они оба отсюда не выберутся. Если повезёт, со спины их могут принять за двух подгулявших приятелей… впрочем, что за бред, какие пьяницы могут быть в сожжённом городе? Значит, не повезёт, а с тяжёлым телом на закорках далеко не убежишь. Надо искать укрытие. Вломившись в первый попавшийся уцелевший дом, Вэй У Сянь опустил названного брата прямо на пол, захлопнул за собой дверь и огляделся. Два отчаянно распахнутых изумрудных глаза, в которых прозрачными льдинками застыл ужас, смешной завиток на лбу, красно-белые рукава ханьфу, всплеснувшие крыльями раненого лебедя. Юноша в цветах клана Вэнь испуганно прижался спиной к стене, запрокидывая голову всё выше и выше, когда кинжал Вэй У Сяня упёрся острием в его белое беззащитное горло. — Ни звука, пёс из клана Вэнь! — процедил заклинатель сквозь зубы. — Иначе… — Господин, н-неужели вы меня не помните? — прохрипел юноша, даже не пытаясь освободиться. — На стрельбище нашего клана… Я… стрелял из лука, а вы… — А я похвалил твою меткость, верно? — Вэй У Сянь медленно опустил кинжал, вернув его на привычное место, за голенище. — Вэнь… Нин? — Да, имя в б-быту Цюн Линь! — слабо улыбнулся тот. Он немного заикался, наверное, от испуга. Но нет, заикался он постоянно. Это становилось особенно заметным, когда он волновался — припомнил Вэй У Сянь. — На наших руках нет крови клана Цзян, молодой господин, — поспешил заверить его Вэнь Нин. — Да, я Вэнь, но… в нашей семье все занимаются целительством. Мы спасаем жизни, а не отнимаем их. Вам нужна помощь? — Мой шиди ранен, и… нас ищут, — уголок губ Вэй У Сяня дрогнул в горькой усмешке. — Надо же было так вляпаться! — Давайте перенесём вашего шиди на кровать, — профессионально захлопотал Вэнь Нин, — я должен его осмотреть. Здесь вас никто не будет искать: этот дом нам с сестрой выделили под лазарет. Наша семья не хотела участвовать в этой войне, но нам напомнили о долге перед кланом… — Понимаю. Ослушаться было себе дороже, — понимающе кивнул заклинатель. Цзян Чен по-прежнему пребывал в беспамятстве. На его теле не было иных повреждений, кроме многочисленных синяков и ссадин, но его единственная, незримая рана оказалась гораздо страшнее, чем молодой лекарь мог предполагать. Неторопливо и старательно осматривая пациента, он сосредоточенно хмурил брови, пока не задержал свою узкую, аккуратную ладонь над областью его солнечного сплетения. — Его даньтян… пуст? — изумрудные глаза потемнели от ужаса. Вэй У Сянь коротко кивнул. — Золотое ядро Цзян Чена выжжено. Должно быть, он побывал в лапах у самого Вэнь Чжу Лю. Я понял, что с шиди что-то не так, пока тащил его на себе. В его дантяне были только пустота и холод… Ты умеешь лечить заклинателей, лишённых Ядра? — Наверное, их следует лечить так же, как и обычных людей. Крестьян, торговцев… — неуверенно предположил Вэнь Нин. — Ведь заклинатель, лишённый Ядра, становится простым смертным. — Я молю духов предков, чтобы он сам догадался об этом как можно позже, — Вэй У Сянь благочестиво сложил руки перед грудью и обессилено уткнулся лбом в бортик кровати. В дверь стремительно ворвался красно-белый вихрь, с негодующими возгласами закружился по комнате и превратился в высокую, статную деву с изумрудными глазами, пылающими праведным гневом. Из её безупречной причёски не выбилось ни одного волоска, а дыхание ни капельки не сбилось, когда она обвинительным жестом указала на как-то сразу съёжившегося Вэнь Нина. — Кого ты сюда притащил, недоумок? На нём цвета клана Цзян! Знаешь, что с нами будет, если его здесь найдут? — Сестра, не гневайся на своего неразумного брата, но молодой господин Цзян серьёзно ранен, — смиренно поклонился ей Вэнь Нин. — К тому же, кто будет обыскивать лазарет, находящийся под твоим попечительством? Глава клана доверяет тебе. — Вэнь Цин, Золотые Руки, вот это да! — потрясённо проморгался Вэй У Сянь и склонился перед гневной красавицей в изысканном поклоне. — Я вижу вас впервые, молодая госпожа, но слава о вашем искусстве врачевания летит далеко впереди вас. — По льстивым речам я узнаю Вэй У Сяня! — не осталась в долгу целительница. Язычок у неё был острее скальпеля, которым она виртуозно владела. — Кажется, мой косорукий брат нашёл новую жертву для своих ученических упражнений? Потому что лечением я его жалкие потуги при всём желании назвать не могу! — лёгким движением Вэнь Цин ощупала лоб неподвижного Цзян Чена. — Больной без сознания? Тем лучше, кто ещё сможет терпеть его истязания, находясь в здравом рассудке? — Благодарю за столь лестное мнение о моих способностях, сестра, — Вэнь Нин примирительно улыбнулся, не без оснований полагая, что гроза миновала. И этого пациента он теперь получил в своё полное распоряжение. — Вам нельзя здесь надолго оставаться, — дева столь же стремительно развернулась к Вэй У Сяню. — Как только он сможет ходить самостоятельно, вы должны нас покинуть! — Предки вознаградят ваше великодушие! — искренне поблагодарил её молодой заклинатель. Вэй У Сянь взял с деревянного подноса фарфоровую чашку, которую Лань Ван Цзи только что наполнил из чайника. В воздухе поплыл тонкий аромат жасмина. Медленно отпил и откинул голову на плечо второго Нефрита, наслаждаясь тонким вкусом чая. От долгого рассказа уже немного пересохло в горле, а ведь он ещё даже не подошёл к самому главному. Но Лань Ван Цзи не торопил его, слегка приобняв со спины. Безмолвно поддерживая и напоминая — я рядом, я здесь! Что он за человек такой? С ним рядом так хорошо молчать, настолько легко и уютно, что даже слова не нужны. Вэй У Сянь завёл левую руку чуть назад и осторожно тронул его лицо. Белая, словно нефритовая, щека оказалась тёплой и мягкой, а длинные ресницы смешно защекотали ладонь. Вэй У Сянь всегда мечтал их потрогать, а коснулся только сейчас… Пушистые, как кисточки для любимой каллиграфии Лань Ван Цзи. И Золотое ядро в глубине его тела пульсирует ровно и мощно, в унисон с его собственным Тёмным ядром. И такие разные Ядра определённо притягиваются друг к другу. Настолько, что этому притяжению невозможно противиться, да это и не нужно теперь. Их губы встретились как бы сами собой. В поцелуе Ван Цзи не было прежнего напора и отчаянной страсти. Он словно спрашивал — а можно ли? И, получив безмолвное согласие Вэй Ина, целовал его медленно, сладко, словно окутывая собой. Неужели, чтобы понять такого сдержанного и даже холодноватого Нефрита, к нему достаточно всего лишь прикоснуться? Как же хорошо… — У этого маленького лекаря благородное сердце, — Лань Ван Цзи первым нарушил их уединённое молчание. — Я очень многим ему обязан, — кивнул Вэй У Сянь, возвращая на поднос отставленную чашку. — Я сражался рядом с Цзян Ченом в Аннигиляции Солнца. Нам удалось вернуть наши мечи. Он парил на своём мече так же, как и я. Без Ядра полёт на мече невозможен. Значит ли это, что Вэнь Нин нашёл способ восстановить Цзян Чену утраченное Ядро? — Лань Ван Цзи медленно произносил короткие фразы, делая между ними недолгие паузы, словно размышлял вслух. — Или это сделала Вэнь Цин, как более опытный лекарь? Мне известно, что только клан Вэнь изучал свойства Ядер, мы же лишь пользовались ими как некоей данностью. — Почти угадал, — Вэй У Сянь глубоко вздохнул и немного помолчал, собираясь с мыслями. — Мы пили с ним чай, так же, как с тобой сейчас… Почти так же, — поспешно исправился он, поймав тревожный взгляд Лань Ван Цзи. Как же второй Нефрит боится его потерять, если даже воспоминания прошлого заставляют его невольно вздрагивать? Вэй У Сянь вышел из комнаты, где лежал Цзян Чен, стараясь ступать как можно тише, и бесшумно прикрыл за собой дверь. И тут же встретил внимательный взгляд молодого лекаря и короткий вопрос: — Как он? Вэнь Нин сидел за низким столиком, аккуратно подобрав под себя ноги. На деревянном подносе курился лёгким паром объёмистый фарфоровый чайник, обвитый синими облачными змеями среди курчавых облаков, и стояли две тонкие чашки, расписанные подобным же образом. Этот орнамент внезапно напомнил Вэй У Сяню безмятежные времена в Гу Су. И ещё одного тамошнего змея. Облачного, бело-голубого, со злющими горчично-жёлтыми глазами. — Он всё понял, — тяжело вздохнул молодой заклинатель, ища глазами, куда бы поставить опустевшую чашу из-под сонного зелья. — Он пытался стукнуть меня кулаком, и я подумал, что он зол на меня. Но оказалось, что он всего лишь проверял свои духовные силы, и окончательно убедился в их отсутствии. Мне удалось влить в него зелье, которое ты сварил, и он заснул почти сразу. Но в остальном Цзян Чен плох — совсем пал духом. Говорит, что за ним, таким увечным, не пойдёт никто. И без Ядра он не сможет возродить клан. А я… я уже его не уберёг! — Выпейте со мной чаю, молодой господин, — учтиво предложил ему Вэнь Нин. — Я заварил его по особому рецепту нашей семьи. Вэй У Сянь не заставил просить себя дважды, опустился напротив и потянул носом. Душица, кипрей… может быть, смородиновый лист? Что-то мягкое и успокаивающее, совсем как сам Вэнь Нин. Первый глоток разлился внутри благодатным теплом, а от участливого взгляда изумрудных глаз и в самом деле стало как-то спокойнее. Вэнь Нин был просто создан для того, чтобы утешать и приносить облегчение. И руки у него всегда прохладные, неторопливые, аккуратные, что бы он ни делал — касался тела страждущего или разливал чай. Вэнь Цин постоянно бранит его, что он-де копается, как ползущая черепаха, но его зелья всегда сварены безупречно. И швы, наложенные его руками, сращивают раненую плоть почти без шрамов, это она и сама признаёт. — Что вас тревожит, молодой господин? — Вэй Ин! Зови меня Вэй Ином, мы ведь с тобой друзья. — Хорошо. Вэй Ин, что тебя гложет? Твоё тело в порядке, но о чём страдает твоя душа? Вэй у Сянь наморщил лоб и потёр пальцами виски. — Вина. Я уверен, что мои приёмные родители — дядя Цзян и госпожа Юй — погибли далеко не сразу, ведь так? Они сильные заклинатели, и наверняка дорого отдали свои жизни в бою, защищая Пристань Лотоса. — Я слышал об этом, — со всей определённостью подтвердил Вэнь Нин. — Но мы с Цзян Ченом даже не смогли похоронить их, как должно, — горько вздохнул Вэй У Сянь. — Не воздали им последние почести, не установили урны с их прахом в Храме предков. Да у нас и храма-то теперь никакого нет… — Вы не могли этого знать, но Вэнь Жо Хань приказал сжечь тела всех защитников Пристани Лотоса на общем костре, на следующий день после штурма, — тяжело вздохнул Вэнь Нин, осторожно опуская ладонь на плечо Вэй У Сяня. — Я от души соболезную вам, и рад был бы помочь, если бы знал чем. Вэй У Сянь задумался, а затем его взгляд немного просветлел. — Слушай, а немного пепла с того кострища ты не мог бы раздобыть? Огненное погребение — не худшее из возможных, если после него провести все необходимые церемонии. — Я попытаюсь! — заверил его Вэнь Нин, наливая ему вторую чашку успокоительного чая. На следующий день Вэнь Нин тщательнейшим образом облазил всё пепелище на пустыре за Пристанью Лотоса. Прочие адепты ордена Вэнь и стражники сторонились почтительно и с некоторой опаской — мало ли, какие секретные ингредиенты для своих зелий ищет в этом зловещем месте один из самых способных лекарей клана. В любом случае, лучше ему не мешать. Прах адептов и заклинателей ордена Цзян перемешался друг с другом и с пеплом от сгоревших дров. Вэнь Нин зачерпнул его небольшой серебряной урной и плотно закрыл крышку. Наверняка в ней оказались и частицы того праха, что остался от приёмных родителей Вэй У Сяня. Пепел кострища смоют дожди и развеют ветры, и на нём поднимут свои головки цветы по весне. Смерти нет — есть только вечный круговорот Жизни. Размышляя так, Вэнь Нин уронил пару слезинок себе под ноги и остывший пепел тотчас же впитал их. Вэй У Сянь благоговейно прижался губами к прохладному металлу урны и осторожно поставил её на столик. Затем от души обнял Вэнь Нина. — Спасибо, Цюн Линь! Знал бы ты, как много ты для нас сделал… Наши кланы воюют, но ты — воплощённое сострадание. Бодхисатва Гуань Инь отдыхает в твоей тени. Вэнь Нин почти незаметно шмыгнул носом, пряча лицо на плече Вэй Ина, и сам прижался к нему, робко и доверчиво. — Своей добротой и дружелюбием вы вернули мне веру в себя. Разве я не сделаю для вас теперь всё возможное, и даже невозможное? — Но разве… несколько слов поддержки стоят такой преданности? — чуть смутился Вэй Ин. — Сказанные вовремя, они стоят и большего, — тихо, но упрямо возразил Вэнь Нин и слегка отстранился. — Вот, я нашёл на пепелище кое-что ещё… может быть, вам знакомы эти вещи? Вэй У Сянь бережно взял в руки почерневший от огня серебряный поясной колокольчик. Шёлковый шнур, на котором полагалось носить такой оберег, и длинная кисточка начисто обгорели, но металлический узор оказался странно знакомым. Дядя Цзян? Заколка для волос — изящная, вырезанная из светло-зелёной яшмы, совсем новая и чистенькая, как будто была извлечена не из погребального пепла, а из шёлковой коробочки в лавке торговца. Госпожа Юй… Она и при жизни была похожа на белый лотос: ни одна частичка земной грязи не приставала к её лепесткам. — Это… — голос Вэй У Сяня дрогнул, — носили мои приёмные родители. Отец и мать Цзян Чена. Он будет благодарен тебе! Мы ещё отстроим свой Храм предков и напишем их имена на табличках, как положено. — Будет, как же! — фыркнул в кулак Вэнь Нин, — Ночью он уже кидался с кулаками на «псов клана Вэнь», я так перепугался, что даже зелье разлил. Пришлось варить заново. — А почему меня не разбудили? — недовольно проворчал Вэй Ин. — Я бы ему живо растолковал, с какого конца редьку едят! — Так у него сил сейчас не больше, чем у котёнка. Как вскочил, так тут же и рухнул обратно, — успокоил его Вэнь Нин, — но сестра всё-таки вколола ему иглу в сонную точку над бровью, чтобы не буянил. — Молодая госпожа Вэнь Цин строга, но справедлива, — покивал Вэй Ин. — О да, моя сестра лучшая не только в медицине! — в голосе Вэнь Нина прозвучала законная гордость. — Она ещё и теоретик. Вэнь Цин изучала свойства Золотых ядер и написала научный трактат о пересадке Ядра от одного заклинателя к другому… Перед глазами Вэй У Сяня полыхнула вспышка белого света. Яростная и беспощадная. Высветившая решение, как всегда лежащее на самой поверхности. — Что… ты сказал? — он порывисто схватил лекаря за руку. — Золотое ядро возможно пересадить? Изъять у одного заклинателя и вложить в тело другого? — Теоретически — да, — Вэнь Нин осторожно высвободил руку. — Но лучше вам об этом с сестрой поговорить. Ох, чую, будет мне от неё нагоняй за то, что я вам проболтался. — Нет-нет, ты всё сделал правильно! — Но, что вы… ты задумал, Вэй Ин? — лицо Вэнь Нина стало белее листа рисовой бумаги. — Не беспокойся, дружище, — глаза Вэй Ина азартно блеснули. — Всё сходится лучше некуда, как старый меч внезапно подходит к новым ножнам! — Мальчики, что у вас тут за шум? — Вэнь Цин сама появилась на пороге, как всегда аккуратно одетая и безупречно причёсанная. — Идёмте обедать! Суп из цыплёнка с овощами и жареная рыба с рисом показались бы Вэй У Сяню пресноватыми, если бы не острый пряный соус, который Вэнь Цин подала в отдельном кувшинчике. И только сейчас он понял, как успел проголодаться, а потому промолчал почти весь обед, сосредоточенно поглощая предложенные блюда. — Госпожа Вэнь Цин, — наконец нарушил он всеобщее молчание, вытирая губы полотняной салфеткой, — верно ли, что вы преуспели в изучении свойств Золотых ядер и даже написали по ним учёный трактат? От неожиданности целительница поперхнулась чаем, закашлялась и бросила на младшего брата испепеляющий взгляд. — А-Нин, я ведь просила тебя об этом помалкивать! — тот промолчал, сосредоточенно наполняя свою чашку из чайника, и лишь покрасневшие кончики ушей выдали его смущение. — Не ругайте брата, прошу вас, — если это требовалось, Вэй У Сянь был сама учтивость. — Он очень беспокоится за самочувствие моего шиди, как и полагается усердному лекарю. Вы уже знаете, что Цзян Чен лишился Ядра, равно как и то, что он впал в глухое отчаяние, обнаружив утрату? — Конечно, и я охотно помогла бы брату, если бы дело касалось обычной раны. Но увы, восстановить утраченное Ядро невозможно, — Вэнь Цин отрицательно качнула высокой причёской. — Я хотел просить вас об… иной помощи. Вы сможете перенести моё Ядро в опустошённое тело Цзян Чена? Вэнь Цин замерла, всем своим видом выражая полное недоумение — а не ослышалась ли она? Вэнь Нин не смог сдержать изумлённого возгласа, а его взгляд стал темнее грозовой тучи. — Вэй Ин, ты готов расстаться с собственным Ядром, чтобы исцелить Цзян Чена? — Именно так! — серьёзно и спокойно подтвердил Вэй У Сянь. Брат и сестра молча переглянулись. Стало так тихо, что было слышно, как бьётся в окно случайно залетевший в комнату шмель. — Как ни посмотри, а хорошим делом это не назовешь, — задумчиво промолвила целительница, — насильно облагодетельствовать одного пациента, и на всю жизнь искалечить другого. — Насильно? — запальчиво возразил Вэй Ин. — Да Цзян Чен просто жаждет исцелиться. Я хотел его поддержать и утешить, а в этом деле, как вы понимаете, любая сказка годится. И что же? Как только я припомнил про легендарную заклинательницу Бао Шэнь, которая разве что мертвых воскрешать не умеет, он уцепился за эту идею как утопающий за соломинку. Чуть не умолял меня, чтобы я немедленно отвёл его к наставнице моей матушки. Я только тем и отговорился, что он ещё слаб после ранения и должен хоть немного окрепнуть. И даже убедил его поесть под этим предлогом… Да он будет счастлив, обретя Ядро! Он слишком горд, чтобы стать простым смертным, этого падения он может и не пережить. Заклинательство — смысл его жизни, который он утратил вместе с Ядром, выжженным Вэнь Чжу Лю. И какая разница кто будет его врачевать: Бао Шэнь или Вэнь Цин? Он сам вряд ли задумается, кто именно и каким образом его исцелил. А я не стану говорить того, о чём меня не спрашивают! — «Хочешь сделать человека счастливым — дай ему желаемое или же верни утраченное», — процитировала целительница. — Так говорил мой наставник, и всегда прибавлял, что во втором случае радости будет вдвое больше… — Вэнь Цин согласно кивнула головой с тщательно, волосок к волоску, уложенной причёской. — Но… о себе ты совсем не думаешь? Ты сам только что сказал, что утративший Ядро никогда не сможет заклинать, а возвращаться к жизни простого смертного ему будет слишком тягостно. Более того, я даже не уверена, что его телу хватит сил просто поддерживать своё существование. Он уже угасает… Это всё, в равной мере, относится и к тебе. — Я смогу жить, не прозябая, и без Ядра! — решительно заявил Вэй Ин, и его серые глаза упрямо сверкнули. От глубокого вздоха ноздри его безупречно прямого носа слегка затрепетали, выдавая сильное волнение. — Неслыханное самопожертвование! — воскликнул до сих пор молчавший Вэнь Нин, и тут же осёкся под строгим взглядом сестры. — Я всего лишь хотел сказать, молодой господин, что оно делает вам честь. Но про вашу братскую любовь к шиди, в таком случае, стоит песни слагать… — Вэнь Нин, дружище, — Вэй У Сянь присел напротив него, доверительно беря его узкую ладонь в свои руки. — Меньше всего я хочу, чтобы кто-то воспевал моё самопожертвование. Да, со стороны это именно так и выглядит. Но у меня совсем другая причина, поверь. — Долг перед орденом Юнь Мэн Цзян? — несмело предположил Вэнь Нин, поднимая на него изумрудные глаза, потемневшие, как море перед штормом. — Но нет, из чувства долга идут на смерть, а утеря Ядра хуже смерти… Значит, всё-таки любовь? — Романтик ты недоделанный! — заклинатель разочарованно хлопнул его по плечу. — Да, Цзян Чена я люблю, и уже представляю, как он будет снова выедать мне мозг бамбуковыми палочками, стеная о своей увечности и никчёмности. Как он будет роптать на несправедливость судьбы, сожалеть что теперь уже никогда не сможет возродить Орден, как обещал покойному Цзян Фэн Мяню… И как я буду его утешать. Но, всё-таки — нет. Ты не угадал. — Но… что тогда? — длинные ресницы Вэнь Нина удивлённо взлетели вверх. Казалось, юный лекарь окончательно сбит с толку. — Это мой шанс избрать путь Тьмы окончательно. Всерьёз, не заигрывая, понимаешь? С полным осознанием, что обратной дороги нет. И не будет. Мой шанс двинуться вперед и преуспеть на избранном Пути. Вэнь Нин тихо ахнул, прикрывая рот ладонью. — Не бледней, дружище! — ободряюще потрепал его по плечу Вэй Ин. — Если путь Тьмы и считается опасным, то лишь потому, что он мало изучен. Но если можно усмирять лютых мертвецов заклинаниями Света, то зачем отказываться от возможности повелевать ими с помощью заклинаний Тьмы? Это всего лишь разные способы достижения поставленной цели. — Но ведь… «Путь Тьмы разрушителен как для тела, так и для души»! — процитировал по памяти Вэнь Нин. — А кто проверял? — резонно возразил ему Вэй У Сянь. — Если уж на то пошло, путь Света тоже не медовый нектар. Искажение энергии ци тебе, я полагаю, не понаслышке знакомо? Вэнь Нин с трудом протолкнул глоток чая во внезапно пересохшее горло и согласно кивнул. — Я поседею с вами раньше, чем состарюсь! — возмущённо вмешалась Вэнь Цин. — Я уважаю твой выбор и разделяю твоё благородное желание помочь брату, Вэй Ин, но понимаешь ли ты, что у тебя нет никаких гарантий на благополучный исход? Я впервые буду делать операцию, о которой ранее лишь рассуждала на бумаге. И в любой момент что-то может пойти не так. Например, Ядро не даст себя извлечь, или утратит свои свойства от повреждения каналов, или угаснет у меня в руках, будучи извлечённым, или не приживётся в новом теле — да что угодно! Это ты понимаешь? — Ну, хуже чем есть сейчас, Цзян Чену точно не станет, — философски пожал плечами Вэй У Сянь. — Но ты бесполезно утратишь Ядро в любом случае, кроме первого. И брату не поможешь и сломаешь собственную жизнь. — Путь Тьмы не требует наличия Золотого ядра. По крайней мере, в самом его начале. Как, кстати, не требует его и Путь Света на стадии освоения, — напомнил ей Вэй У Сянь. — Поэтому я не берусь утверждать, что дальнейший Путь Тьмы совсем никакого Ядра не требует… Ой, прости, я что-то слишком увлёкся теорией. Я тоже не могу знать, что из этой затеи получится, но мы просто обязаны рискнуть, — он снова повернулся к юному лекарю.  — Вэнь Нин, вот если бы я отдал Цзян Чену нечто, мне самому не слишком нужное, и даже мешающее, но в чём он сам остро нуждается — как ты назовёшь эту добродетель? — Щедростью, — Вэнь Нин упрямо стиснул тонкие губы. Для него Вэй Ин всегда был кем-то невероятным. Ошеломляющим, с той самой первой встречи на стрельбище клана Вэнь. Его солнечная улыбка и спокойное дружелюбие, постоянная готовность поддержать и защитить навсегда расположили к нему Вэнь Нина. Любое его слово заслуживало внимания и каждое его дело — уважения. И это Вэй Ин его сейчас пытается убедить, что якобы ничего особенного не происходит? — Вот мою щедрость и поминай в своих молитвах, если уж тебе так хочется считать меня праведником, — рассмеялся Вэй У Сянь, пытаясь согреть его похолодевшие от волнения руки. — Ты ведь сможешь ассистировать сестре в этой операции? Предки благословят тебя, если ты поможешь восторжествовать всем моим добродетелям. А руки у тебя золотые, я знаю. — У моего брата? — негодующе фыркнула Вэнь Цин. — Да у него самые кривые и неловкие культяпки из всех возможных, к тому же растущие далеко не из того места, которое им предназначено природой. Но, поскольку выбирать мне особо не приходится, придётся смириться и с таким… ассистентом. — Твоя похвала радует моё сердце, сестра! — кротко поклонился Вэнь Нин. Вэнь Цин прожгла его испепеляющим взглядом. По её давно устоявшемуся мнению, младший брат был принципиально неспособен хоть что-нибудь сделать достаточно хорошо. И это даже отчасти выглядело правдой, потому что сравнивала она его не с другими учениками, а только с собой, одной из лучших целительниц клана. Справедливее было бы сравнивать прошлые достижения Вэнь Нина с нынешними, тогда и его аккуратность, сообразительность и чуткие руки предстали бы в самом выгодном свете. Но суровая Вэнь Цин считала, что подобные поблажки лишь разбалуют скромного юношу. Тем не менее, она его искренне любила, и брат об этом знал. — Так значит — ты согласна? — обрадованно воскликнул Вэй Ин. Вэнь Цин сжала виски длинными, изящными пальцами и отчаянно возроптала. — Как просто было лечить, когда я ученицей варила зелья и штопала раны! Я просто всё делала в точности, как меня учили, и мне даже задумываться особо не надо было. Что за демон толкнул меня под руку написать этот трактат? Мне бы не пришлось никого обманывать и тем более — калечить… — Событие уже явлено в мир, и поздно об этом сожалеть, — пожал плечами Вэй У Сянь. — Да и бесполезно. Даже если ты сожжешь свой трактат, его снова напишет кто-то другой. Не сейчас и наверняка не здесь… И даже духам предков неизвестно, обратит ли он новое знание к добру и благу. Скорее всего, наоборот… Но ведь ты уже не ученица. И даже не только лучший лекарь клана Вэнь. Ты — исследовательница! Такой же первопроходец, как и я, — Вэй Ин присел на корточки, заглянув ей в лицо снизу вверх. — Давай вместе шагнём в неизвестность и поддержим друг друга! Разве тебе самой не интересно увидеть, как твоя теория становится твоим личным опытом? Да, мы можем потерпеть поражение, но разве можно одержать победу, не вступая в бой? Вэнь Цин вздрогнула и кивнула. Исследования были её тайной страстью, в которой она до сих пор не встречала особого понимания. Тем более, этот трактат о Золотом Ядре большинство лекарей её клана считали бесплодным мудрствованием, которому не суждено воплотиться в жизнь. Ибо, какой же безумец согласится по доброй воле расстаться с Золотым Ядром, наработанным долгими годами духовных практик? Они просто не знали Вэй У Сяня! Остаток вечера они провели, размышляя и строя планы как заправские заговорщики. — Наверное, мне следует сварить две порции одурманивающего зелья? Того, которое на время отнимает память и убирает ощущение боли, — несмело предложил Вэнь Нин. Вэнь Цин ненадолго задумалась, а затем решительно тряхнула головой: — Приготовь одну порцию. Но двойную. Не забудь также про бодрящее зелье, сонное зелье, зелье, разжижающее кровь, и то, которым обрабатывают раны, дабы избежать воспаления. — Шёлковые нити и иглы? — Эти никогда лишними не бывают, — дева Вэнь одобрительно погладила брата по плечу. — Проверь, есть ли всё необходимое в моём лекарском сундучке и займись зельями. — Одурманенный зельем шиди будет лежать в беспамятстве, если я всё верно понял, — уточнил Вэй У Сянь. — Ну, а я? Взгляд Вэнь Цин стал задумчивым. — Насчёт тебя я не уверена… Понимаешь ли, Вэй Ин, Золотое ядро нестабильно по своей сути и неоднородно по строению. Если бы солнечный свет стал облаком… примерно вот так и выглядит сердцевина Ядра, — целительница быстро набросала изображение Золотого ядра на клочке бумаги. — И я опасаюсь, что это облако может растаять, как только окажется в моих руках. Потому что сдерживающая его киноварная оболочка останется в твоём теле, а больше мне нечем будет его удержать. Конечно, переносить сердцевину Ядра в тело исцеляемого следует как можно быстрее… но даже в этом случае у меня полной уверенности нет. Развеяться она может в мгновение ока. — А киноварная оболочка, внутри которой Ядро вращается, набирает и расходует энергию — она прочная, ведь так? — заинтересованно переспросил Вэй У Сянь. — Очень прочная. Настолько, что остроты моего лучшего скальпеля с золотым лезвием может оказаться недостаточно, чтобы её вскрыть… — Вэнь Цин подняла глаза к потолку, будто прикидывая что-то в уме. — Скальпель здесь вообще не годится! — азартно перебил её заклинатель, — Хотя бы потому, что он состоит из плотной материи, зримой и осязаемой. А Ядро соткано из чистой энергии. Рассечь подобное можно лишь подобным. Живую плоть — металлом… — А сгусток энергии?.. — в свою очередь перебила его целительница, совершенно забыв про свою обычную учтивость. — Лучом энергии, очевидно, — невозмутимо пожал плечами Вэй У Сянь, — сконцентрируй поток энергии на кончиках пальцев и направь его в нужное место. Попробуй, у тебя должно получиться. Ты ведь умеешь концентрироваться во время духовных практик? — Разумеется! — чуть повела острым плечиком Вэнь Цин. — Но с концентрацией я как-нибудь справлюсь, меня беспокоит другое… Вэй У Сянь был весь внимание и заинтересованным кивком попросил её продолжать. Он любил решать вот такие внезапно возникающие заковыристые задачки. — Киноварная оболочка твоего Ядра неминуемо начнёт защищаться от подобного вторжения. И я не знаю, уплотнится ли она или попытается отклонить направленный на неё луч энергии. Вэй У Сянь задумчиво свёл брови на переносице, затем придвинул к себе чистый кусочек бумаги и начал что-то быстро на нём чертить. — Я понял! Мне нельзя пить одурманивающее зелье, потому что я должен помогать тебе во время операции. Вот смотри. Сначала мне необходимо построить ещё одну, временную оболочку между сердцевиной Ядра и его киноварным кожухом. Она не позволит распасться извлечённому Ядру. Затем мне нужно будет позволить тебе рассечь наружную оболочку Ядра, буквально подставиться под удар твоего луча. Ну и, конечно же, запечатать свои духовные каналы перед самым извлечением сердцевины Ядра. Моей энергии должно хватить на всё это. — Ты будешь сидеть или лежать? — скрупулёзно уточнила Вэнь Цин, проследив за его рассуждениями и не найдя в них изъяна. — Лежачая поза излишне расслабляет… сидеть, только сидеть. А ещё я бы начертил на земле вокруг меня охранный круг и усилил его концентрирующими амулетами, которые будут удерживать энергию внутри его контура. Справишься, Вэнь Нин? — Конечно, — коротко кивнул Вэнь Нин, внимательно следивший за их разговором. — Теперь нам остаётся только убедить Цзян Чена в присутствии достопочтенной Бао Шань. — Что ты предлагаешь? — серьёзно и внимательно посмотрела на него сестра. — Я знаю одно подходящее место в И Лине. Наткнулся на него, когда собирал травы. Хорошее, ровное и спокойное место, довольно высоко на склоне горы. Я думаю, оно и для святилища сгодилось бы. — Продолжай! — заинтересованно подался вперёд Вэй У Сянь. — Я покажу вам это место, и останусь там, чтобы приготовить всё необходимое. Ты приведёшь своего шиди к подножию горы и завяжешь ему глаза. Какое-то время ему придётся подниматься вслепую, а затем… Ты сможешь говорить голосом старушки, сестра? Ты его встретишь, остановишь ну и расспросишь как следует! Поворчишь на него, наконец. Не думаю, что достопочтенная отшельница была бы очень рада такому… нежданному гостю. — Неплохой план, дружище! — Вэй У Сянь одобрительно хлопнул его по плечу и они заговорщичеки пожали друг другу руки. Вэнь Цин лишь сердито пробормотала себе под нос что-то про глупых мальчишек, но возражать не стала. Вэй У Сянь сделал паузу и медленно допил остывший чай. — Скажи, Вэй Ин, сколько продолжалась эта беспримерная по сложности операция Вэнь Цин? — тщательно подбирая слова, произнёс Лань Ван Цзи. Очевидно, он острожничал, вот только зачем? Вэй У Сянь недоумевающе пожал плечами. Действительно, какая разница? Оно продолжалось ровно столько, сколько было нужно для изъятия Ядра, его перемещения и закрепления в теле Цзян Чена. Не больше и не меньше. Они не остановились бы, пока не закончили свою работу, что здесь непонятного? — Понимаешь, пока я помогал Вэнь Цин, одновременно будучи её ассистентом и пациентом, время для меня исчезло. Наверное, долго… Вэнь Нин точно зажигал масляные светильники, и, кажется, ещё был рассвет. Или два? Нет… не помню! Светлые глаза Лань Ван Цзи подозрительно блеснули мокрым, прозрачным блеском. Соринка ему в глаз попала, что ли? — А это было больно? — его новый вопрос прозвучал почти жалобно, совсем по-детски. — Ну… если я скажу, что не больно, ты ведь всё равно мне не поверишь, Лань Чжань? Если честно, мне некогда было обращать внимание на боль, поскольку я должен был выполнить две задачи одновременно: удержать изъятое Ядро и не потерять сознание. Последнего я боялся больше всего… Эй — эй, Лань Чжань, ты что? Ну-ка прекрати…! Но Лань Ван Цзи уже сжал его в отчаянных объятиях, и целовал, целовал исступлённо, порывисто ощупывая всё его тело, словно желая убедиться в его целостности. Стремясь снова почувствовать тепло в его заполненном даньтяне — бархатистое, как небо в безлунную ночь… Горячая слеза скользнула по щеке Вэй У Сяня, падая дальше, на шею, и теряясь в складках одежд. Он отчаянно упёрся обеими руками в плечи второго Нефрита и безуспешно пытаясь высвободиться, изгибаясь всем телом, негодующе фыркнул: — Вот только жалеть меня не надо! Уж что-что, а жалким я не был. Ни тогда, ни… после! — Сострадание… никого не может унизить, — возразил ему Лань Ван Цзи, переводя сбитое дыхание. — Бодхисатва отказывается от вознесения ради сострадания к людям, и нет ничего превыше этой добродетели. Не отвергай и ты моё, прошу… — Как жаль, что столь светлая мысль не посетила тебя в пещере Черепахи, — не без ехидства припомнил ему Вэй У Сянь, заботливо вытирая щёку Лань Ван Цзи краем своего рукава. — Кусака злобный! — мочки ушей Светлого заклинателя чуть заметно порозовели от их общего воспоминания. Да, тогда он сам с возмущением отверг деятельное сострадание Вэй У Сяня, перепутав его с унизительной жалостью. — Но всё-таки я бы предпочёл, чтобы ты злился, а не плакал. — Это ещё почему? — слегка опешил второй Нефрит. — Ты, когда сердишься, становишься таким живым и настоящим, что нравишься мне ещё больше, до умопомрачения, — простодушно пояснил Вэй У Сянь. — А видеть твои слёзы мне больно: я бы в порошок стёр любого, кто стал их причиной… Ещё не хватало, чтобы ты плакал из-за меня! Мне что теперь — самому себя побить? — Вэй Ин, это ты — невероятный, а не мы с братом, как ты утверждал вчера, — Лань Ван Цзи вздохнул с видимым облегчением, уютно устраивая возлюбленного в своих объятиях. — Хорошо, я буду злиться на тебя столько, сколько ты пожелаешь, идёт? Вэй У Сянь кивнул и довольно улыбнулся, поудобнее укладываясь в кольце его рук. Некоторое время он безмолвно нежился в тепле Лань Ван Цзи и явно не спешил продолжать свой рассказ. — Кажется, всё! — с облегчением выдохнула Вэнь Цин, бессильно роняя правую руку. Её ладонь была пуста: направленным усилием воли целительнице удалось продавить Золотое Ядро Вэй Ина сквозь пустующую киноварную оболочку в теле Цзян Чена. И заполнить её. Теперь оставалось только ждать, приживётся ли в нём чужое Ядро. Двое целителей и заклинатель уже сделали всё, что от них зависело, и даже более того. Вэй У Сянь оказался прав, предположив, что для операции не обязательно даже делать на телах пациентов какие-либо физические разрезы. Текучая и нестабильная структура Ядра, сдерживаемая лишь временной оболочкой, благополучно просочилась сквозь кожу, плоть и кости Цзян Чена, и расправила собой изнутри киноварную оболочку, прежде окружавшую его утраченное Ядро. Пустую, опавшую и сморщенную, как сушёная слива. Цзян Чен слегка вздрогнул, брови тревожно сошлись на переносице, затем его лицо постепенно разгладилось, расслабляясь. Дышал он глубоко и ровно, на бледные щёки упала чуть заметная розоватая тень. Веки слабо шевельнулись под плотной чёрной повязкой. Зелье, добросовестно сваренное Вэнь Нином, ещё действовало, держа его в милосердном плену беспамятства. Юный лекарь предостерегающе поднял руку. — Говори тише, сестра. Скоро он должен очнуться. Я вижу, ему уже стало лучше! — Значит, мне нужно уходить отсюда как можно скорее, — отозвался Вэй У Сянь, пытаясь подняться на затёкшие от долгого сидения ноги. Вэнь Нин сноровисто подхватил его под руки сзади, не давая упасть. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросила Вэнь Цин, изо всех сил стараясь, чтобы её голос звучал по-старчески надтреснуто. Тот неуверенно пожал плечами. Да, он себя чувствовал, но очень странно. Так, будто лекарь-зубодёр только что выдернул из его челюсти коренной зуб, а действие обезболивающей примочки ещё не закончилось. И сейчас он медленно и осторожно пытается потрогать кончиком языка край кровоточащей лунки. Уже не больно, но непривычно пусто. Непонятно… И язык вот-вот провалится в эту близкую, страшно зияющую пустоту. — Как кухонный горшок, из которого вычерпали весь суп! — попытался пошутить он, но получилось как-то невесело. Вэнь Нин лишь опустил отяжелевшие от усталости веки, чуть заметно покачав головой. Он словно повзрослел за долгие часы беспримерной операции. — Выпей вот это, Вэй Ин, — он протянул ему чашу с каким-то тёмным отваром, — оно придаст тебе сил. Ненадолго, часа на два-три, чтобы ты смог идти сам. Но прежде, чем закончится действие зелья, ты должен оказаться в кровати. И провести в ней несколько дней, пока твои силы не восстановятся. — Дойду до ближайшей деревни, сниму комнату в каком-нибудь трактире. Там и отлежусь, — кивнул Вэй У Сянь, благодарно обнимая его. — Спасибо тебе, дружище. За всё спасибо… Вэнь Цин! Ну улыбнись же — мы сделали это. У нас всё получилось… — Вэй Ин… а ведь ты тоже исследователь, — так же тихо отозвалась она. — С умом пытливым и жадным до новых знаний. Не знаю, что бы я делала без твоих наблюдений и выводов… Операция показала, что мой трактат изобиловал смысловыми пустотами и вообще не годился даже в качестве наставления для других лекарей! — Я практик, — Вэй У Сянь неловко улыбнулся, смущённый её признанием. — И думаю, что пока не сделаешь всё от начала до конца — не поймёшь, как это работает. Но теперь ты можешь со спокойным сердцем завершить трактат, дополнив теоретические рассуждения практической частью. Вэнь Цин чуть заметно всхлипнула, ненадолго положив ему обе руки на плечи, а голову — на грудь. — Благодарю тебя! Мне тяжело с тобой расставаться, Вэй Ин… — она встрепенулась, заговорила снова сухо и чётко, как на операции. — Тебе пора идти. Мы с братом подождём пока твой шиди очнётся и сопроводим его вниз по восточному склону. Я придумаю, что ему сказать, чтобы он не снял повязку с глаз слишком рано. — Отлично! Значит, я спущусь по западному склону, вам же с Вэнь Нином остаётся север либо юг на выбор. Тогда никто не заподозрит, что мы вообще были на этой горе, — одобрил её план Вэй Ин и ещё раз крепко обнял обоих целителей на прощание. Покойный Цзян Фян Мэнь мог ими гордиться — они сотворили невозможное! Цзян Чен очнулся от растекающегося в груди тепла — будто маленькое солнце упало в его даньтян и ритмично в нём запульсировало. Тепло струилось к кончикам пальцев его рук и ног, заполняя собой пустовавшие каналы, согревая щёки, губы и даже озябший кончик носа. Он накрыл ладонями солнечное сплетение, совсем как беременная женщина, защищающая свой драгоценный живот, и рассмеялся от самой настоящей, переполняющей его радости. Впервые за много бесконечных и безнадёжных дней свет снова струился внутри него. Сколько же времени прошло? Он не мог сказать. Помнил только, что взобравшись на эту гору с повязкой на глазах, честно отвечал на вопросы, заданные тихим и надтреснутым старушечьим голосом. И солгал только раз — назвавшись Вэй У Сянем, как его и научил сам Вэй У Сянь. Кажется, он умолял старую заклинательницу исцелить его, говорил, что без Ядра ему не возродить клан Цзян, который его воспитал и вырастил. Потом его зубы стукнули о край поднесённой к самым губам чаши с горьковатым, пахучим зельем, которое он покорно выпил до капли. И уснул, запоздало ужаснувшись на грани беспамятства и яви, что должно быть засыпает навсегда. А проснулся — исцелённым! — Очнулся. Можешь сесть? — раздался где-то рядом уже знакомый, чуть надтреснутый голос пожилой женщины. Цзян Чен кивнул и резко поднялся, сев на мягком ложе из травы и листьев. Слабость нахлынула такая, что у него закружилась голова и он чуть было не упал обратно. Старушка негромко засмеялась. — Не так резко. Обопрись на руку моего ученика и вставай медленно, как можно медленнее. Как ты чувствуешь себя, сын Цань Сэ Санжэнь? — Очень хорошо, достопочтенная Бао Шань. Кажется, мне теперь даже меч не нужен, чтобы взлететь! — Значит, и идти сможешь. Мы с учеником проводим тебя вниз по склону и оставим одного. Тебе больше нельзя здесь оставаться. — Но как мне отблагодарить вас? — Когда мы спустимся, прочти девять раз благодарственную молитву праведному Сунь Сы Мяо, князю среди лекарей. Затем снимай повязку с глаз и уходи, не оглядываясь. И молчи о том, что побывал здесь. Иной благодарности мне не нужно. — Слушаюсь и повинуюсь, достопочтенная Бао Шань! — церемонно поклонился ей Цзян Чен. Путь вниз они проделали втроём, в полном молчании. Лишь чуть шелестела трава под лёгкими шагами ученика да слышалось за спиной сухое старческое покашливание. Цзян Чен ушёл не оглядываясь, как ему и было велено. Вэй У Сянь явно переоценил свои силы, рассчитывая быстро добраться до ближайшей деревни и отлежаться в гостинице какого-нибудь трактира. Всё оказалось не так просто. Несмотря на спуск с горы, каждый следующий шаг давался ему с трудом. Голова кружилась, колени предательски подрагивали, а к горлу подступала тошнота. Рвотные позывы он стоически давил в себе, и пока это ему удавалось. Не хватало только выблевать бодрящее зелье Вэнь Нина и ослабеть окончательно… Пустота внутри тихо поднывала, мысли путались. Разве может болеть пустота? Оказывается, ещё как может! И в глазах всё плывёт… не упасть бы. Но его тело, ставшее таким непослушным, всё-таки продвигалось вперёд. Ещё на шаг и ещё. Вкус «Улыбки Императора» на языке, растерянный взгляд Лань Чжаня назад через плечо, шелк белой ленты в руках. Сосредоточенное лицо Вэнь Нина чуть слева от натянутой тетивы: «Да ты отлично стреляешь, дружище!». Пылающие праведным гневом глаза и бледные щёки мадам Юй: «Береги А-Чена, Вэй Ин. Умри, но защити его!» Но разве он не сделал всё, что мог? И солнце… Отчего сегодня такое яркое, слепящее солнце? Ещё немного, и жара станет невыносимой! Но пока еще можно идти, несмотря на сливающуюся в сплошные зеленые полосы траву под ногами и колышущиеся пятна веток по бокам тропы. Вон впереди уже и дорога виднеется, дальше будет легче… Вэй У Сянь упал на колени от внезапного толчка в спину. Сухая, глинистая колея наезженной дороги приблизилась к самым глазам и ткнула его в лоб засохшими комьями земли. Он успел неожиданно чётко разглядеть мелкие травинки между ними. А потом чья-то рука больно схватила его за волосы и приподняла голову над землёй, как обычно делают, чтобы заглянуть в лицо пойманному. Вэй Ин попробовал пошевелить плечами — бесполезно. Руки ему заломили за спину и крепко удерживали, по меньшей мере, двое. — Вэй У Сянь, какая встреча! — произнёс знакомый до тошноты надменный голос сына главы ордена Вэнь, чуть растягивающий слова. — Приятная, но я бы не сказал, что неожиданная. А что, твой единокровный братец тоже где-то здесь? — Названный! — прохрипел Вэй У Сянь, вместо страха ощутив какое-то болезненное воодушевление. — Названный брат, если ты имеешь в виду моего шиди, Вэнь Чжао! И даже не пытайся опорочить память покойного Цзян Фэн Мяня, которого я чтил как родного отца. — Ну, отчего же «как»? — издевательски рассмеялся Вэнь Чжао и пнул его по рёбрам. — Сильная заклинательница Цань Сэ и слуга ордена — неубедительная пара. Особенно, если учесть, что твоя мать была без памяти влюблена в главу ордена Цзян! А потом взяла да и вышла замуж… — Все городские сплетни собрал? — зло фыркнул Вэй У Сянь в порыве возбуждённого красноречия. — Или мне рассказать, как твоя матушка неоднократно и с удовольствием наставляла рога Вэнь Жо Ханю в одном из весёлых заведений в Цайи? Там было достаточно хорошеньких мальчиков. Сказать, чьим сыном можешь оказаться ты? — Заткнись, ублюдок! — второй пинок был сильнее и злее, кажется, под ним даже хрустнуло ребро. Но ради того, чтобы довести заносчивого сынка Вэнь Жо Ханя до белого каления, можно было и потерпеть. Даже мысли внезапно перестали путаться. Вместо ответа Вэй У Сянь изрыгнул ему под ноги содержимое своего желудка. Странно, но вырвало его одной желчью: должно быть, бодрящее зелье Вэнь Нина уже успело всосаться. Вэнь Чжао поспешно отступил с брезгливой гримасой, но несколько капель всё-таки попало на его щегольские сапоги. — Давай вернёмся к твоему «шиди», если тебе так угодно его называть. Где ты спрятал Цзян Чена? Отвечай! — Разве ты не приказал мне заткнуться, Чжао-сюн? — неподдельно удивился Вэй У Сянь. — Я замолкаю, не смея тебя ослушаться! — Поднять его! — коротко кинул Вэнь Чжао двум заклинателям, очевидно находящимся у него в подчинении, и патрулировавшим все окрестные дороги в И Лине. — Ты понимаешь, что твоя жалкая душонка в моих руках? Я бы не дал за неё и половины медной монеты! Поставленный на ноги грубым рывком патрульных, Вэй У Сянь насмешливо улыбнулся. — Несомненно! Но скажи мне, о мудрейший Вэнь Чжао, каким образом моя смерть укажет тебе местонахождение Цзян Чена? На холёном лице Вэнь Чжао отразилась напряжённая работа мысли: он наморщил гладкий лоб и надул щёки. — Я дам тебе возможность подумать. Если ты вообще на такое способен, балабол языкатый. У тебя будет ровно столько времени, сколько потребуется для подъёма на гору Луан Цзан. Если же ты и там не прекратишь упорствовать… — То что? — Вэй У Сянь не смог сдержать вздоха облегчения. Если эти трое недоумков действительно потащат его на Луан Цзан, то их шансы даже случайно обнаружить Цзян Чена будут уменьшаться с каждым их шагом. А уж он постарается идти помедленнее. Они безнадёжно упустят время, которого шиди с лихвой хватит, чтобы спуститься с бесплодной вершины в И Лине и затеряться в суете окрестных городков и сёл. А дальше… дальше он найдёт союзников, отыщет сестру и орден Цзян будет восстановлен! Ведь не может же Золотое ядро не прижиться в теле шиди? Или всё-таки может? Нет, о таком исходе их долгой и сложной операции лучше даже не думать! — Тогда… — Вэнь Чжао безуспешно попытался отчистить носок сапога о чахлую придорожную траву, — мне останется только пожелать тебе приятного полёта от вершины горы к её подножию. Надеюсь, тебе известно, что там находится? — Ты про старое кладбище, что ли? — запрокинув голову, Вэй У Сянь безмятежно рассматривал кучевые облака, медленно плывущие в ясном летнем небе. — Вот напугал! Моё тело, сразу после падения, окажется в приличествующем мертвецу месте, а душа переродится в могущественного демона. И по ночам я буду являться тебе в кошмарах. Эротических. Учти, Чжао-сюн, ты будешь снизу! А уж демоны знают толк в подобного рода хммм… утехах, можешь мне поверить. Конвоиры сдержанно хихикнули, старательно делая вид, что они тут вообще не при чём, а сам Вэнь Чжао судорожно сжал правую руку в кулак, но так и не ударил. Наставники поучали его: «Недостойно бить безоружного врага, не найдя слов для весомого ответа». Ну, достойно это или нет, но если заклинатели посчитают его ответ неравноценным, то непременно будут сплетничать за его спиной! Сын главы ордена Вэнь снова наморщил лоб, пытаясь припомнить, не говорили ли наставники ещё чего-нибудь полезного, и наконец, важно изрёк. — Твоя душа будет пребывать на дне ущелья без малейшей возможности обрести покой. Энергия мёртвых копилась там столетиями, твоя душа запутается в её потоках как рыба в сети. И она будет страдать, пока не распадётся, преумножив собой озёра энергии мёртвых у подножия Луан Цзан. Подумай, пока у тебя есть время. Укажи нам, где искать Цзян Чена — и может быть, я позволю тебе умереть быстро. С благополучным посмертием. Запрокинув голову к небу, Вэй У Сянь принялся насвистывать какой-то легкомысленный мотивчик. Такие облака определённо созданы для того, чтобы в них резвились облачные змеи. И среди них должен быть один змеёныш, самый гибкий и ловкий, с лазурной чешуёй и янтарными глазами… — Значит, договариваться ты не хочешь? — многообещающе протянул Вэнь Чжао. — Что ж, тогда ведите его на вершину Луан Цзан. Заклинатели отпустили его руки, не озаботив себя даже связыванием. В верёвках, как они посчитали, не было необходимости. Приёмный сын главы ордена Цзян был слаб и безоружен, возможно, даже ранен, и у него явно не доставало сил для побега. Вэй У Сянь молчал почти всю дорогу до Луан Цзан. Думал и прислушивался сам к себе. Бодрящее зелье Вэнь Нина ещё продолжало действовать, позволяя ему идти медленно, но ровно и не спотыкаясь. Что ж, всё складывалось не так уж и плохо. Не считая, конечно его скорой собственной смерти. Молодой заклинатель никогда к ней не стремился, но всегда полагал, что бегать от смерти — глупо. Тем более, если она будет не напрасной. Он успел передать Цзян Чену самое ценное, что имел. А если он ещё и отведёт от шиди преследователей, то ему и вовсе грешно сетовать на судьбу! Дядя Цзян и мадам Юй встретят его на Той стороне, и им не в чем будет его упрекнуть. Вэнь Чжао выбрал для подъёма пологую сторону горы. Конечно же, он не об удобстве Вэй Ина беспокоился, наверняка ему самому просто было лень карабкаться по отвесному склону. А на этом пути валуны под ногами и выпирающие из каменистой почвы корни сосен, складывались в своеобразные ступеньки, существенно облегчая подъём четвёрке заклинателей. Вэй У Сянь иронично усмехнулся углом рта. Со стороны их процессия больше напоминала дружескую прогулку, нежели путь на его собственную казнь. Но удивительнее всего была не обманчивая простота этой мирной картины. Ощущение зияющей пустоты в его груди ослабевало с каждым шагом. Он различил какой-то лёгкий, щёкотный трепет, переходящий в странный тихий гул, как будто в его опустевшие энергетические каналы что-то потихоньку просачивалось. Что это могло быть, кроме энергии? Тёмной энергии? У подножия Луан Цзан иной и не водилось, но в сущности — какая разница? «Священное место не может долго оставаться пустым» — всплыла в его памяти фраза, однажды прочитанная в библиотеке Гу Су. Да, он запечатал свои каналы на последней стадии операции своеобразными энергетическими пробками, но они неизбежно разрушились вскоре после того, как его Золотое ядро было изъято. Совсем недавно его каналы напоминали пересохшие русла рек, на самом дне которых сиротливо застыли жалкие лужицы светлой энергии, а взрезанную оболочку Ядра можно было сравнить с дном опустевшего озера. Сырость, застойная влага и тина, которые очень скоро должны были высохнуть окончательно. Но теперь Вэй У Сянь явственно ощущал, как в его даньтяне что-то плещется. На самом донышке, как малая порция вина в глубокой чаше, но это была уже не пустота! Сосредоточившись на новом ощущении, Вэй У Сянь мысленно ощупал края щели, прорезанной золотым лучом энергии Вэнь Цин в киноварной оболочке его Ядра. Странно! Он ожидал наткнуться на хрупкость высушенного листа, но нет — оболочка скорее напоминала подвядший лепесток лотоса. Не свежий, конечно, но всё ещё достаточно упругий. Вэй У Сянь остановился, привалившись спиной к стволу ближайшей сосны, и закрыл глаза. Под веками заплясали тёмные пятна. Накатывала дурнота и непонятно тягучая, ноющая боль в мышцах всего тела. Он мог бы вспомнить, что уже ощущал нечто подобное, тренируясь с Тёмным мечом, но сейчас его волновало только одно — не упасть. Валяться на земле перед этим надменным губошлёпом? Не дождётся! — Ну? Чего встал? — нетерпеливо отозвался откуда-то снизу Вэнь Чжао, идущий последним. — Дайте ему отдохнуть, молодой господин. Мы уже прошли больше половины пути, — вежливо предложил один из заклинателей. Видно было, что роль потенциального палача ему не по душе, но выказать открытое неповиновение он опасался. — Скажи лучше, что сам запыхался, слабак! — презрительно фыркнул Вэнь Чжао. — Нет, молодой господин, ему просто не хочется тащить эту падаль на себе, — угодливо хихикнул второй заклинатель. — Признаюсь, что и у меня тоже нет особого желания это делать. Пусть отдышится и ползёт дальше сам. Давайте и мы немного передохнём перед вершиной, молодой господин? — Надеешься, что этот упёртый осёл станет сговорчивее? Ну-ну! — саркастически хмыкнул Вэнь Чжао, но спорить не стал. Всё равно бежать Вэй Ину некуда, да и невозможно. Вэй Ин повернулся к своим конвоирам и вложив остатки сил в насмешку, произнёс: — Клан Вэнь никогда не умел ходить по горам? Да вы запыхались ещё больше меня! — Ступай, умник! — беззлобно отозвался первый заклинатель, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на… жалость? Этого ему ещё не хватало! Вершина горы Луан Цзан представляла собой небольшую, безлесную, плоскую площадку, которая с одной стороны отвесно обрывалась в пропасть. У заклинателя даже шевельнулось смутное подозрение, что Вэнь Чжао хорошо известно, каким образом эту площадку используют, хммм… по прямому назначению. Отчего бы и нет? Идёт война, и лучшего места для казни непокорных и провинившихся даже искать не стоит. Оказавшись в паре шагов от края площадки, Вэй У Сянь осторожно взглянул вниз. Подножие горы терялось в густом и плотном тумане, в котором смешивались струи разных оттенков. Седые, пепельные, грязно-серые. Но туман не давал возможности разглядеть дно пропасти и хотя бы примерно прикинуть расстояние до него. Впрочем, какая разница? Даже если слой тумана и невелик, какое это имеет значение? Шансов уцелеть у него не было с самого начала. Совсем. — Нравится? — издевательски хохотнул у него за спиной Вэнь Чжао. — Учти, что оттуда путь обратно заказан не только твоей бренной плоти, но и бесплотному духу! Ты точно не хочешь рассказать мне, где скрывается… твой шиди? Вэй У Сянь медленно покачал головой из стороны в сторону. Это было единственное, на что у него сейчас хватило сил. Страха не было. Только вспышкой в мозгу высветилась внезапная мысль, что он ещё может попытаться забрать с собой хоть кого-то из этих троих. — Что ж, я предлагал — ты отказался. Ленивым, презрительным жестом Вэнь Чжао несильно толкнул его в левое плечо. От этого толчка тело Вэй У Сяня начало разворачиваться вправо. Резко выбросив назад правую руку, он попытался схватить Вэнь Чжао за одежду, но его ослабевшие пальцы лишь скользнули по гладкому, красно-белому шёлку ханьфу и зацепили только кожаный шнурок охранного амулета. Вэнь Чжао инстинктивно отпрянул, его холёное лицо исказила гримаса ужаса. Юного Вэня спасла чистой воды случайность — шнурок лопнул, оказавшись слишком непрочным для такого рывка. Вэнь Чжао упал на задницу, больно ударившись ею о твёрдую скалу, а Вэй У Сянь полетел вниз спиной вперёд. Разорванный шнурок так и остался в его руке. — Молодой господин! Молодой господин! С вами всё хорошо? — шустро подскочили к нему заклинатели с обеих сторон, но он с негодованием отпихнул их от себя и встал, брезгливо отряхиваясь. — Этого, — небрежный кивок, — я сбросил в пропасть сам. Всё поняли? Заклинатели закивали в ответ с похвальным рвением, тихо радуясь, что такое неприятное поручение закончилось столь благополучно для них обоих. В первое мгновение падения Вэй У Сянь не почувствовал ничего особенного. Разве что странную лёгкость во всём теле и глухую досаду — вот, повезло же упырю! А когда он влетел в плотные слои тумана, то явственно ощутил, как в его даньтяне что-то с натугой провернулось, вызвав очередной приступ дурноты. Волна острой боли прокатилась по всему телу, мгновенно распространившись по всем каналам, и перекрыла ему дыхание. Отрешённо, как бы со стороны, он наблюдал собственное, странно замедлившееся падение. Нет, этого не могло быть с ним, это явно происходило с кем-то другим. Только бы оно поскорее закончилось! Удар спиной о что-то мокрое и упругое, выбивший из лёгких остатки воздуха, хлынувшая в нос и в рот холодная вода. Вэй Ин отчаянно заколотил по ней руками и ногами, выталкивая себя на поверхность. Грудь разорвало резким, лающим кашлем. На дне пропасти оказалась неглубокая, чуть выше его роста, расселина, которую естественным образом заполнили дождевые и талые воды, в изобилии сбегающие по склонам горы в тёплое время года. Вода окончательно смягчила его замедлившееся падение, но и сама грозила удушьем. Из последних сил Вэй У Сянь глотнул воздуха, отчаянно уцепившись пальцами за ступенчатый край расселины. И в этот момент его сознание угасло. Сознание — но не инстинкты. На гранитный берег выкарабкалось нечто, отдалённо напоминающее человека, и даже знающие Вэй У Сяня лично, навряд ли бы узнали его сейчас. Перекошенное в жутком оскале лицо. Зияющие тьмой провалы глаз, мертвенно побледневшая кожа. Сейчас это был явно не человек, скорее — зверь, ведомый единственным первобытным стремлением: выжить. «Я ранен» «Я слаб» «Рядом враги» Зверь знал наверняка только одно: враги добьют его, едва только найдут. Если найдут. Сейчас у него недостаточно сил, чтобы оказать им достойный отпор. Надо найти надёжное укрытие и отлежаться, восстановить силы любой ценой. И вот тогда надо врагов разыскать. Убить и сожрать, и это сделает его ещё сильнее. В седом тумане брела шатающаяся фигура, шаркая ногами и мерно раскачиваясь из стороны в сторону. Брела медленно и упорно. Потоки энергии мёртвых окружали её текучими струями — седыми, снежно-белыми, пепельными, грязно-серыми и почти чёрными. Ими курилась земля, испещрённая странными тёмными пятнами с белесоватыми краями. Они согревали всё существо зверя, приятно щекоча и чуть покалывая кожу. Хорошее место. Место его силы. Но сейчас ему придётся отсюда уйти. Врагу известно, что это — его место. Надо убедить врагов, что он окончательно отсюда ушёл. Пусть ищут его где угодно, но не здесь. Его новообретённое Тёмное ядро сможет удержать, подчинить и присвоить столько сырой и нестабильной энергии мёртвых, сколько ему необходимо. И преобразовать её в чистую тёмную энергию, годную для заклинаний и сражений. Он сюда еще вернётся, обязательно вернётся. Но пока близко те, кто пытался его убить, ему здесь нельзя оставаться. Залечь. Затаиться там, где его не найдут. Спать. Восстанавливаться. Найти еду… А потом… Вэй У Сянь обнаружил себя сидящим на пороге заброшенного дома в разорённой деревне, давно покинутой жителями. Солнце ярко светило ему прямо в лицо, легкий ветерок ласково касался спутанных волос. Духи предков, какая тишина — ни кудахтанья кур, ни собачьего лая! Впрочем, это хорошо, что нет собак… Собаки? Какие, к демонам, собаки? Он резко вскочил на ноги, в ужасе взирая на свои перепачканные кровью руки и тёмные пятна на невозможно грязной одежде. У его ног валялась ободранная, полуобглоданная тушка какого-то зверька, очевидно упавшая с его колен. Вероятно, при жизни, она была кроликом… Кроликом? Так Вэй У Сяня ещё не мутило ни в прошлой жизни, ни в этой. Если, конечно, он не умер и уже не находится на Той стороне… Какой бред лезет ему в голову — бесплотных духов не может так тошнить! И где тогда золотые крыши дворцов, чарующая музыка и голоса небожителей? Он упал на колени рядом с крыльцом, и его накрыло новой волной мучительных рвотных спазмов, которые, тем не менее, избавили его от остатков сырого мяса в желудке. Немного придя в себя и отдышавшись, он заметил во дворе дома небольшой колодец, со сдвинутой в сторону каменной крышкой. С трудом вытянул оттуда деревянную бадейку, вращая заржавевшую ручку ворота. Хвала духам предков, в ней плескалась вода. Холодная и чистая. Вэй У Сянь сразу захотел умыться и прополоскать рот — на языке противно горчило. Но собственное отражение в бадье заставило его отшатнуться. Покрытое грязью лицо с пятнами засохшей крови у рта, всклокоченные волосы, обветренные, потрескавшиеся губы, тёмные провалы глаз… Что с ним было? Вернее — кем он был, пока не очнулся? О первом стоило подумать, для начала приведя себя в порядок. Но он был совсем не уверен, что хочет знать ответ на второй вопрос. Он напился прямо через край бадьи, прополоскал рот и горло, а затем тщательно вымыл лицо и руки и даже попытался пальцами распутать безнадёжно всклоченные волосы. Не то, чтобы ему это удалось, но выглядеть он стал намного лучше. Однако все его старания вернуть себе человеческий облик совсем его обессилили. Вернувшись в дом, он заметил в одной из комнат низенькую бамбуковую кровать и с облегчением рухнул на неё ничком.  — Надо бы опустить дверную задвижку… — колыхнулась в голове тревожная мысль. И тут же угасла. Если этот дом служил ему укрытием много дней, и его до сих пор никто не обнаружил, значит он находится в достаточно надёжном месте. Вэй У Сянь то ли погрузился в сон, то ли провалился в беспамятство.