Зависим легально.

-Скажите мне, пожалуйста, ведь можно стереть память человеку? — сказал Штаты. -Сер, эта тема до сих пор малоисследована. Боюсь, такие проделки не под силу сейчас нам. Человеческий мозг довольно слож… -Я спрашиваю: «Так можно?!». -Да… — доктор опустил голову. Его голос тронулся. Было волнение и страх. -Хорошо… — задумалась страна. -Но что же Вы задумали? Это очень опасно. — спросил профессор, видно осмелел. -Да, так. Вот… А что насчёт… ГОСУДАРСТВА? -Г-госуд-дарства? — запинался от испуга собеседник. -Да, го-су-дар-ства! — уже легко промолвил Запад, будто просто ребячая прихоть купить смартфон. -Но, Сер, всё это слишком рискованно. Даже на человеке это не всегда выходит. Слишком рискованно. Можно легко сломать что-то или даже убить! Думаю, лучше будет подождать, пока тема не будет достаточно понятна, даже для человека… Достаточно понятна, чтобы можно было использовать, хоть и с риском на 50%, но использовать! — пытался отговорить профессор. В глубине души он знал, что если Америка хочет — Америка получит, что любое неповиновение строго карается, хоть страна и кричит о свободе, о счастье, о возможностях, но это лишь тонкая верхняя оболочка, которой верят другие. -Нет, мне нужно сейчас! Готовьте всё для операции! Сколько потребуется? Времени, денег там, если не вразумили. — изьястнил американец.

***

Пришлось ждать очень долго. Запад решил не говорить, что знает о тайных ночных встречах, решил не устраивать скандалы, чтобы при пропаже не было лишних подозрений. Своим видом и поведением он прямо кричал: «Мне Совсем Не Выгодна Пропажа Моей Колонии!» Поверили. Всё идёт, как обычно. Вечер. Ночь. США не спится уже второй час. Он мучается от ревности и злобы. Россия уже вышел. Американец опять представлял ту картину с целующимися Китаем и Россией. Руки сжали постель от нервов. Гнев вскипал внутри. Стопа содрогнула. Каждое движение было оделенно особым вниманием в этом ночных мраке и тишине. Зубы скрежетали. Хотелось выйти на улицу, побежать в тот ненавистный парк и задушить своего конкурента на глазах плачущего дорого Россиюшки, который бы пал на колени и умолял не убивать своего любимого. США успокаивался от этих ядовитых и очень сладких фантазий. Он уже напридумывал кучу смертей Республики в том чёртовом парке. В его лице появлялась улыбка. Но возвращаясь обратно из мира фантазий в реальный мир, улыбка спадала, её заменяло угрюмое лицо. Одно из немаловажных душащих чувств была обида. Он обижался на Китай, на Россию, на жизнь, на себя, на мир. Вот Рось’ка вернулся после свидания. Америку заново нахлынула ярость, но он быстро успокоился. Россия зашел в комнату, Америка начал засыпать. Ревность давала о себе знать в таких вот бессоницах наедине с самим собой. Один веселится со своей любовью, другой мучается в одиночестве. Он хотел полностью контролировать свою колонию. Огородить её от других, чтоб не мешали, а тут… Контроль. Штаты не любил, когда ему не подчиняются. Плевать, если не получится, надо чтоб слушали. Некую склонность к «диктаторству» он заметил не так давно. Склонность особо обострилась после холодной войны, в конце которой и появился Россия во всей своей своей красе колонией. Держал Америка всё в своих руках с детства. Отец США не уделял внимания на них. Ту ещё и братик Канада. Они оставались в доме вдвоём, не считая прислуг, конечно. Но повзрослев, обдумав всё, он решил выйти на этот довольно жёсткий и тернистый путь — на мировую арену. Но без бойни за независимость не обошлось. Всё таки, отца хуже Америка себе не представлял, иногда даже завидовал России. Сейчас всё складно. Но радоваться сильно не стоило бы все равно.