4.
14 августа 2019 г., 02:38
Незамедлительно ребёнок поспешил отступить к шкафу, где он мог всё ещё держать на прицеле первого незнакомца и одновременно держать в поле зрения нового. Факт того, что теперь его заложник не один и процент провала возрос, во многих моментах заставил его сердце сжаться в тиски и сглотнуть новый ком страха. Бесспорно, он боялся, но пытался всеми способами это скрыть и подавить в себе, дабы не терять трезвый рассудок, который в его ситуации очень важен. Отец всегда учил, что страх — это слабость, которую надо давить и срубать на корню и в кои-то веки русский был с ним согласен.
Он медленно вдохнул и выдохнул, молча покосившись на второго мужчину. Если он сейчас, наплевав на сероволосого, побежит из дома звать на помощь или решит кинуться на него, попытавшись отобрать пистолет, проблем не избежать. Ребёнок может трезво оценить свои шансы и как бы он того не хотел они крайне малы. Надежда оставалась только на их отношения: братья, компаньоны, друзья или коллеги? Если они родственники в хороших отношениях то он будет безумно счастлив, ведь в таком случае намного проще с помощью угроз получить информацию и не только. Мальчик не раз наблюдал за тем, как совершает допрос его отец, вот только загвоздка в том, что такого важного аспекта как преимущества в массе он лишён, а также противник не связан, что ещё сильней усложняло ситуацию. Местность, которую он совсем не знает, также играла свою роль, и признаться это его пугало.
Если придётся бежать, то в ночной холодный лес. Ближайших построек не было видно, так что можно легко сказать, что это загородный дом, а как правило, к самому городу они не шибко близки. Ночь и зимний лес — прекрасная комбинация для того, чтобы пойти на верную смерть практически нагишом. Оказаться в неизвестном доме с личностями, которые могут иметь на него плохие планы, а поблизости только глухой бор. Он абсолютно один и имеет при себе лишь только пистолет. Это ли не страх?
Во рту почувствовался металлический вкус и запоздало русский понял, что прокусил губу до крови. Ужасная привычка искусывать губы преследует его и по сей день... Слизнув, он неотрывно наблюдал за парнями, почти не моргая. Казалось, глаза похожи на два драгоценных камня, сверкающих в полумраке хищным блеском и у Норвегии появилось чувство дежавю: подобные глаза были ему знакомы. Словно где-то мужчина уже их видел, но, как на зло, подходящий образ просто испаряется из мыслей, махая на прощанье белым платочком. Чёрт ногу сломит, но он не сможет вспомнить.
Не задерживаясь долго над вопросом, Норвегия перевел взгляд и с любопытством стал разглядывать парня, отмечая его бледную кожу, на которой уже появился здоровый румянец. Самым милым казалось белое гнездо на голове. Парнишка в какой-то мере был похож на куклу, но весьма сильную. Норг отметил довольно хорошо развитые мышцы на руках и ногах при перевязке, что говорило минимум об интенсивных тренировках; ладошки были покрыты жёсткими мозолями, доказывая, что ребёнок, возможно, занимался каким-то тяжёлым трудом. Не знает как у других, но у него просто когнитивный диссонанс от данного зрелища, обычно у детей довольно мягкие руки.
И всё же усталость в виде синяков под глазами, глубокое дыхание и подрагивающие пальцы не обошли юркий взгляд норвежца. Может дитё и пыталось показать себя полностью спокойным, но дрожащие колени говорили об обратном. Мужчина хоть и не обладал великим умом, но имел хорошую наблюдательность и умение подмечать малейшие детали.
Он вздохнул, чувствуя телом тяжёлую атмосферу в комнате, а также враждебную ауру ребёнка. Не выдержав тёмной пелены горького напряжения, брюнет решает пойти на первый шаг.
— Ну… привет?* — осторожно поприветствовал на английском скандинав, беззлобно улыбнувшись.
Мальчик только моргнул, в молчании обостряя взгляд на "гостя". Он без проблем понял смысл слова, однако английский он знал поверхностно, прекрасно понимая только дежурные слова. Полностью выучить язык ему просто не удавалось, а точнее не давало советское образование, которое учило строению и фонетике, но не английскому.
Появилась ещё одна проблема: языковой барьер между ними. Устроить допрос будет в разы сложней, если всего на всего не понимаешь допрашиваемого. И тут встаёт вопрос: что делать? Это было самым ужасным, что могло произойти с ним, передавать информацию и доносить свои требования будет практически невозможно, как действовать в этой ситуации? Как?
Проблемы, словно огромные гири тяжёлым грузом свалились на хрупкие фарфоровые плечи, он ещё не готов, это что-то совершенно новое для него. Ему впервые даётся такой выбор, подобная ситуация, где может решаться не только твоя жизнь, но и жизнь того, на кого ты нацелился.
Неожиданно скрипнули половицы, и на сцене смертельного абсурда появился третий герой, а за ним и четвёртый.
— И куда ты пошёл, Норвегия?* — с недовольной миной спросил Дания, бубня что-то про глупого брата и замирая рядом с хмуро идущим Швецией, увидев маленькую фигуру с огнестрельным оружием в руках.
Произошла вторая немая сцена из-за которой мальчик стал ещё больше нервничать, чувствуя как легкой поступью хищника подкрадывается щемящий легкие страх. Это уже не два человека, а четыре, а сколько в этом доме их может быть ещё? От одного представления и неутешительных выводов ему становилось только хуже, так ещё и голова стала щемить, словно её специально сдавливают.
При этом по телосложению они во многом его превосходили, что только сильней вгоняло в ужас и заставляло крепче сжать тонкие пальцы, а также порывисто вдохнуть морозный воздух. Тот невидимой огненной дымкой прошёлся по сухому горлу, заставляя хотеть закашляться. Но Россия не отводил взгляда и не шевелился, рассматривая новоприбывших, опускать пистолет он и не собирался.
Швеция и Дания находились в откровенном ступоре, неожидая подобного поворота, им понадобилось время, дабы переварить информацию и сделать хоть одно движение. Первым выйти из ступора успел Швед: со смятением, а точнее шоком, машинально он сделал шаг назад, но сразу поспешил вернуться назад. Мужчина хрипло прокашлялся и посмотрел на рядом стоящего норвежца, но, так и не дождавшись ответа, перевёл взгляд на финна, с нетерпением ожидая объяснений.
Датчанин обошёлся одним морганием, а после как всегда нахмурился, оглядывая всех в помещении и останавливаясь на мальчике. Он уже видел его, когда тот спал и преждевременно посчитал неопасным. Не только потому, что это ребёнок, но и потому, что за свой марафон на морозе парень получил сильные повреждения. Ошибся. Он не только смог встать, но и найти оружие, а после весьма успешно им угрожать. Мужчина не опускал тот факт, что мальчик вообще смог выжить при таких условиях.
Откинув рыжие волосы назад, датчанин отметил хорошо отработанную стойку, что могло означать, только то, что кто-то учил ребёнка обращаться с оружием. Возможно, мальчик был из семьи военных. Свалилась же им на голову такая проблема, вот что теперь делать?
Скандинавы напряженно ожидали действий со стороны мальчика. Тот же лишь продолжал смотреть на них в ответ, нервно кусая губы. Промелькнувшее знакомое слово заставило засомневаться и сильней насторожиться. Оно было похоже на название страны.
"Норвегия"
Может, его подобрала страна? Беловолосый всей душой отчаянно надеялся, что нет, ведь ситуация получится ещё более скверной и может принести множество проблем. Собравшись, русский решился прервать мёртвое молчание и, вспоминая дежурные слова на английском, с усилием разомкнул губы.
— Где я? Кто вы?* — получилось слишком враждебно, как показалась тому, так и ещё горло дало о себе знать, давая не чистый детский голосок, а скорее голос знатного курильщика. Однако собеседники это проигнорировали. Ну, почти, разве что Норвегия на секунду ушёл в астрал, а так ответ ему долго ждать не пришлось.
— Ты в Финляндии,* — настороженно прищуриваясь, чётко проговорил Швед, переключая свой взгляд на ребёнка.
Ситуация весьма щепетильная, поэтому не стоит его провоцировать, нужно говорить всё без замедления. Дания думал точно также, только его напрягала возможность, что мальчик мог быть психически нестабилен. Стоит быть аккуратнее.
Русскому понадобилась секунда, чтобы вспомнить расположение данной страны. Он был доволен, но отметил, что стоит уйти ещё дальше. Слишком близко, хотя если правильно помнит, то недавно здесь была война и вряд ли он вновь сунется сюда после такого. Чувствуя как начинают ныть руки от долгого держания увесистого оружия в одной позе, он болезненно нахмурил брови, но так и не шелохнулся. Он не может просто так оставить себя без защиты, отдохнуть в ближайшее время вряд ли получится. Мышцы были совершенно недовольны таким наплевательским отношением к себе как до этого, так и сейчас, поэтому продолжили беспощадно мстить, отдаваясь тянущейся болью.
— Ты ведь русский? — послышался вопрос на родном языке, однако в нём всё же присутствовал иностранный акцент.
Вздрогнув от неожиданных родных слов, мальчишка с подозрением прищурился: басистый баритон шёл от высокого парня, на которого он давно наставил ствол. Россия сразу заметил весьма странную вещь: тот не давал и намека на волнение или страх, оставаясь совершенно спокойным и всё сильнее напрягая ребёнка. Если противник даже не боится, то есть ли у него хоть какие-то шансы? Признаться, ему не хотелось стрелять или хоть как-то причинять им вред, всё это было ради того, чтоб выжить и не более, он не имел каких-то личных счётов с этими мужчинами и даже не знал их лично. Так случилось, что мальчику просто нужно найти место для своего существования получше, а проснуться беспомощным в незнакомом доме одному на четырёх, а то и более людей явно не входило в его планы... Он же не будет виноват, если в случае необходимости выстрелит в ногу?
Всё это заставляло парня не только взъерошиться подобно коту, но и просто чувствовать себя никчемным и небоеспособным даже с оружием, ведь глубоко внутри он понимал, что в таком состоянии в лучшем случае получится подстрелить лишь двоих. В дальнейшем, уверен, его быстро обезвредят и наверняка просто убьют. Ему и самому хотелось верить, что люди напротив хорошие и будут слушать важные приказы, которые он отдаст.
Единственной радостью за всё мучительное время было тем, что не придётся сталкиваться с языковым барьером, это значительно упрощало всё в целом и несказанно радовало русского, даруя клочок надежды. В ответ на вопрос мальчик слабо кивнул.
— А как ты попал на территорию Финляндии, если являешься русским?* — Норвегия, очнувшийся от нелёгкого удивления, русского не знал, но некоторые слова финна всё же понял. Он дружелюбно улыбнулся и решил сделать маленький шаг, но его вовремя бесшумно ухватывают за шкирку, шикнув не хуже шипящих тараканов.
Мальчик вздрогнув, резко перевёл взгляд на напряжённых скандинавов уже готовый выстрелить, подмечая подозрительное копошение и перепугавшись не хуже самих собеседников. Он жутким взглядом уставился на братьев, у которых от подобного безумным табуном прошёлся леденящий холодок по спине. Нервно усмехнувшись, Норг немного поумерил свой пыл, искоса смотря на напряжённых братьев.
— Переведи мне то, что он сказал, — сказал мальчик для начала, но поспешил добавить: — но сначала оповести их о том, что не стоит делать резких движений в мою сторону и убегать, иначе ты останешься с простреленной головой.
Тихий голос неумолимо отдавался дрожанием, и услышать такой контекст от ребёнка для многих было бы смехотворно, если бы не та прозвучавшая чистая сталь твёрдой правды. Скандинавы только молча уставились на Фина, не понимая ни единого слова, но упорно делая вид, что это не так. Особенно Дания, который не знал русского языка совершенно. Так как финн был единственным в этой шайке, кто знал русский в совершенстве, все в этой комнате без согласования молча возложили обязанности переводчика на него. Парень был не особо и против, странно усмехаясь и кивая малышу с братьями. Мужчина думал, что русский язык ему больше не пригодится, а нет, судьба весьма изворотлива и своевольна, теперь он переводчик для напуганного и опасного дитя.
— Он спрашивает: "как ты попал сюда, если русский?", — чуть наклоняя голову, объяснил мужчина. Серые волосы в такт движению потоком ушли в левую сторону, переливаясь подобно серебру.
— Что за глупый вопрос? — недоуменно спросил малый, выразительно посмотрев на норвежца.
От такого количества внимания он заулыбался ещё больше, в мгновенье ока оживившись подобно счастливой собаке, на которую наконец обратили внимание, из-за чего у ребёнка появилось стойкое ощущение неправильности. Никто ведь никогда просто так не улыбается? Всё выглядело очень подозрительно, и паранойя парня не заставила себя ждать, уже начиная нагонять жути. Может быть, его хотят продать на органы? Или же они знают, кто он и хотят получить выкуп? А может это вообще педофилы и помогли ему не от доброго сердца? (p.s. в чем-то есть доля правды :D)
Мальчик уже не носил розовые очки, они давно валялись под его ногами разбитые вдребезги. Просто для него логично предположить, что помогли ему не за просто так. Привык, что всё делают, не за "просто так". Даже за простую конфету нужно было платить, каждая похвала и награда, всё требовало что-то взамен, а честен ли этот "обмен" уже другой вопрос.
Руки уже чуть вспотели, из-за чего было неудобно держать пистолет, а волосы мешали и лезли в глаза, раздражая, словно внезапно попавшая на лицо паутина в лесу. Хотелось встряхнуться, убрать всё лишние и спокойно спрятаться в уголке подальше от всего, но только колючая шаль обвила всё тело, заставляя возжелать предаться чесотке и нервно задыхаться от нехватки воздуха. Швед, замечая ответную реакцию, дал легкий подзатыльник на чрезмерную дружелюбность Норвегии, которая со стороны выглядела, как угроза, ежели желание подружиться. Брюнет от внезапного подзатыльника офигел, с истинным непониманием обращая свой взгляд на брата и весьма выразительно таращась на него. В глазах и так и читалось: "что я сделал не так?". Ответ не заставил себя долго ждать.
— Ты его пугаешь, умерь пыл, — и кивком головы показал на мальчика, что уже был готов в любой момент пристрелить их брата, а потом отбиваться от них.
Он насупился, почесывая голову, и хмуро поглядел на скандинава, обиженно отворачиваясь. Но это был бы не Норвегия, если бы его любопытство так просто можно было подавить.
— Так что он сказал?
Дания не смог воздержаться от бесшумного хлопка ладонью по лицу, обречённо вздыхая и облокачиваясь о стенку. Швед только дёрнул бровью, ожидая чего-то подобного, но терпеливо сложил руки перед собой, прикрывая ярко-голубые глаза. Им обоим, конечно, интересно узнать, что говорит мальчик, но сейчас не время и не место для этого. Может чуть позже, когда опасность потерять брата минует, а пока стоило успокоить весьма испуганное дитя и забрать оружие. В худшем случае придётся применить силу, однако он надеялся, что хоть болезнь сморит мелкого воина.
Россия на непонятное трепыхание скандинавов только непроизвольно поджал губы, подергивая затекшими плечами и чуть меняя стойку, чтобы ноги, в которых уже чувствовалась тягучая покалывающая боль, немного отдохнули. Неприятно стоять в одной позе не шевелясь, особенно на морозе, который обдувал тело холодным потоком ветра. В комнате было холодно из-за открытого окна, особенно ещё не до конца выздоровевшему мальчику, который был в одних трусах и футболке, не считая бинтов, заботливо обмотанных по всему телу. Он иногда зябко дрожал, сдерживаясь, чтобы не стучать зубами. А привыкшие к холоду скандинавы в свитерах совсем не замечали холода, уже позабыв о настежь открытом окне. Но внезапно Швеция опомнился и, сконфуженно перейдя с ноги на ногу, решил озвучить данную мысль.
— Слушай, объясни ему уже всё или тебя совсем не напрягает оружие, направленное на тебя? Да и закрой окно, ребёнок дрожит, словно осиновый лист, — кивком показал на окно мужчина.
Фин молча кивнул, отмечая, что парня действительно пробивала слабая дрожь, хотя она могла быть и не из-за холода, но это уже последний вопрос, который в данный момент весьма неуместен. Не заикиваясь, он решил начать с объяснений.
— Кхм, хей, я Финляндия, — спокойный голос, он показывает ладони, давая понять, что не опасен и не навредит. После того, как дитя обратило на него внимание, сероглазый продолжил: — Я нашёл тебя в лесу с лихорадкой и принёс домой, после чего мы оказали тебе должную медицинскую помощь, — сообщил финн, по-доброму усмехнувшись и делая легкий шаг вперед, — давай всё подробно обсудим за чашкой горячего шоколада, не волнуйся, мы не причиним тебе вреда.
Ответом был только прищур леденящих глаз. Такие только у людей, увидавших не самые счастливые картины мира и познавших всю его несправедливость. Тех, кто готов бороться за свою жизнь до конца, а ежели и шанса нет, то заберут тебя вместе с собой, вгрызаясь клыками и утаскивая сквозь удушливый дым и пепел. Страны напряглись. Мучительно-хлипкую тишину в помещении могли разорвать лишь лесные звуки белоснежного леса за окном и пугающее гарканье ворон, которые нагнетали и без того напряженную обстановку их маленькой компании.
— Мне кажется, это не сработало, — едва слышно сделал вывод Дания скорее для себя, чем для других, но ответ всё равно к нему пришёл в виде раздраженного шёпота от накаленного шведа. Почти каждый в этой комнате чувствовал, как сверкают трепетные искры нервов из углей, готовые в любой момент вспыхнуть от лёгкого непредсказуемого ветерка.
— Да ладно? А мы словно слепые.
— Может, хватит? — шикнул финн на обоих.
— Нужно бы отобрать у него пистолет, — сделал весьма предсказуемый вывод Норвегия и конечно напоролся на раздражённый взгляд братьев, которых сейчас не стоило бесить, ну точнее некоторых. Фин ещё мог похвастаться стальным нервами в отличие от закипающих Дании и Швеции.
— Спасибо, детектив, мы бы без тебя не догадались, — язвит датчанин, обиженный на недавнее неосторожное и опрометчивое высказывание брата. Подобная ссора была словно тем самым ветерком, готовым сделать из искры неукротимый пожар.
— Если хотите забрать у него пистолет, то сохраняйте спокойствие, его нужно успокоить, чем и занимается Фин, а сейчас вы его только пугаете, — хмыкнул негодующий Швед.
Господи, взрослые страны не могут управиться с испуганным ребёнком, докатились. На первый взгляд такие простые вещи, а на самом деле это кромешный ужас и сплошная нервотрепка в компании с одним абсурдно-наивным оптимистом, вредным датчанином и единственным, кто хоть что-то пытается сделать в этой ситуации — Финляндией. А, ну и, конечно же, ребёнком русских, который кажется, сейчас просто психанёт и расстреляет их к чертям собачьим. А он, прошу заметить, похоже даже утюг дома не выключил, пока судорожно бежал сюда с врачами на помощь, дабы спасти того, кто будет угрожать их жизни.
Абсурд.
На самом деле Швед всё понимал, да только вот бывший грозный викинг уже знатно потрепал нервишки за всю свою достаточно долгую жизнь, чтобы потом так просто испытывать их на прочность. Он конечно уже привык браниться со своими "братьями" северными, но всё же, всегда имело значение, происходит ли это в безопасном тихом домике или на волоске от смерти, когда один неверный шаг и один из них труп. Он может привести в пример одну из охот, в которой те повстречали медведя, тогда их споры также могли привести к печальным последствиям, слава Господу, всё обошлось. — Может, тогда ты сам успокоишь его? — фыркнув, заявляет Норг, игнорируя трезвые мысли блондина и сцепившись взглядами со злым датчанином, с радостью принявшим вызов в их маленькую войну гляделками. — Если бы знал русский язык столь же хорошо, как и финн, мог бы запросто, — в ответ с гордо вскинутой головой огрызается парень. — Швеция, просто скажи что делать, ты же хорошо разбираешься в детской психологии, — устало мычит Фин, опасливо скашивая взгляд на компанию. — С чего ты взял? Тем более это ребёнок русских, — буркнул светловолосый, поджав губу, не особо и рассчитывая на ответ. Только вот теперь и Дания не остался в долгу, ядовитым слогом пройдясь по чести шведа: — Глядя на тебя, мне остаётся только порадоваться за свою жизнь; после Российской Империи у тебя словно бзик на них. — ТИХО! — шёпот раздражённых стран прервал не только глухой окрик злого мальца, но и оглушающий выстрел, заставляющий на время слышать только тихий мерзкий писк. Забывшиеся в споре страны и не заметили, как совершили самую ужасную и тупую ошибку. Забыли, что любые резкие перепады настроения, а также шёпот между собой весьма сильно заставляют ребёнка нервничать, чувствовать себя не в безопасности и лишь наблюдать за тем, как ситуация ледяным песком ускользает из рук. Теперь в бедной стене зияла дыра, а запах горького пороха и пыли лёгким дымом постепенно распространился по комнате. Русский нервно смотрел на шипящих мужчин, незаметно для себя сопоставляя их в один ряд с ужами. Только вот это было совсем не к делу. Важнее было то, что тому совсем не нравилось то, как они шепчутся на своем языке между собой. Это могло означать, что они строят на него планы. Финляндия поспешил успокоить ребёнка, взволнованно косясь на огнестрельное оружие, каждый в этой компании замолк, осторожно посмотрев на голубоглазого. — Все хорошо, мы не собираемся тебя трогать, честно, разве тогда мы бы помогали тебе? — однако его слова делали только хуже, встретив новое шипение злого котёнка. — Не знаю, у вас могут быть любые причины, чтобы подобрать меня, начиная с рабства, заканчивая моими органами, но сейчас ты слушаешь меня. Во-первых, скажи им, чтоб не произносили ни звука, иначе в следующий раз я выстрелю в тебя. Последовал короткий кивок. — А теперь пусть поднимут руки кверху и встанут у стенки, — холодный голос парня, глазами показывающего на противоположную почти голую сторону комнаты с фотографиями и полками. Фин переводит слова, кивая головой замершим братьям, от которых больше не было слышно и вздоха. Шокированные и наконец-то замолчавшие, кажется, уже насовсем мужчины медленно зашли в комнату, без слов направляясь к стене и встав вдоль неё с поднятыми руками. Они могли лишь обмениваться взглядами в тени. Последовала заминка со стороны мальца. Глаза искали то, чем можно было бы связать страны, то и дело, натыкаясь на какой-то шарф, а может и простынь. Но всё это было весьма непригодно и, наконец, чуть нервозно кусая губы, он вспоминает про такие прочные и полезные ремни. — Теперь снимаешь их ремни и завязываешь руки, крепко, я наблюдаю. И без разговоров. Скандинав кивает и осторожно снимает ремни с братьев. На возмущённый вздох датчанина он только пожимает плечами, молча говоря, что ничем не может помочь. К счастью русского, ремни были у всех. Он внимательно наблюдал за тем, как руки умело обвязывают и закрепляют конечности и удовлетворительно хмыкнул, когда ему показали "работу". — Хорошо… Дома есть ещё кто-то? На мгновение финн задумался, после чего чётко произнёс: — Нет. После этого России явно стало легче, хотя паранойя всё равно шептала о том, что мужчина мог ему врать, и расслабляться не стоило, в чём и была права. В глазах, казалось, пляшет мир, то и дело, расплываясь повсюду, словно у художника неожиданно упала капля воды на не высушенный холст. Может если бы он отлежался ещё немного, может быть и день, было бы куда легче стоять на ногах и фокусировать взгляд. Но плюсы тоже имелись. Например, его мозг слишком утомлён, чтобы закатывать истерики и накручивать себе в трёхкратном размере. Любые эмоции сейчас были на втором плане, таком блёклом, и лишь иногда он мог прощупать этот беспредельный ужас. Что было бы, если бы не эта стена? Это несомненно радовало, ведь как-никак помогало оставаться более спокойным. И всё же было наваждение, что в один момент он просто упадёт, если сделает шаг.
Примечания:
Магия, еще глава и все, после этого будут события живого времени, я вернулся с запоя, в котором страдал от депрессухи и блок. Здравия товарищи, приятного вам прочтения, а я спать.
