Аквамариновая нить

      

«Как быть! кисейный рукав слабая защита,

      

и электрическая искра пробежала из

      

моей руки в её руку…»

      

М.Ю. Лермонтов

      

«Герой нашего времени».

Вы когда-нибудь чувствовали себя куклой? Такой никому не нужной, но всё же важной в обществе, известной, влиятельной, которую при этом заставляют делать то, что и не хотелось бы совершенно? И, собираясь на важную встречу всех слоев общества, всех бизнесменов, предпринимателей, ученых-естествоиспытателей, химиков, биологов — в общем, тех, с кем он и не хотел никогда знакомиться, — завязывая черный галстук на воротнике идеально выглаженной рубашке, Шерлок бурчал себе под нос. Бурчал он, конечно, совсем не лестное ни его брату, Майкрофту, вечно занудному и серьезному, ни его вечно богатому статусу, ведь именно он заставлял чувствовать себя и куклой, и правителем одновременно. Вы спросите, как? И Шерлок с удовольствием развернет вам свой ответ. Как говорится, знаю-умею-практикую. Шерлок раздраженно повел плечами, смотрясь на себя в зеркало и одновременно накидывая пальто. Ни дать, ни взять, лошадь какая-то. Ну или выдра, на край воображения. По крайней мере, так думал сам Шерлок, и он считал свое мнение поважнее мнений каких-то стилистов, которые вечно подбирают ему костюмы и хвалят за природную красоту. Шерлок резко отвернулся и, забивая свою голову мыслями о предстоящих контрактах, захлопнул дверь элитной квартиры, вышел на улицу и сел в лимузин. И только там позволил себе удрученно вздохнуть, давая мыслям спокойно течь по реке Чертогов Разума, заодно забивая свои уши беспроводными белыми наушниками… Еще в детстве, когда он был, по мнению Майкрофта, слишком эмоциональным, ему порядком успела надоесть эта роскошь: вечные лимузины, дорогие вещи, рестораны, бутики, модельеры… И куча других навязчивых, совершенно лишних и чужих для Шерлока людей, при первой же опасности бежавших от него, разворачиваясь на пятках на все девяносто градусов. Но сейчас Шерлок чувствовал себя еще более одиноким, хуже чем раньше, ведь тогда у него была любимая собака — Редберд, светлая и похожая на луч солнца среди серых туч обязанностей и этикета. Была у него и сестра, вечно одинокая и оттого странная и умная, правда как ее звали Шерлок не помнил. Она неожиданно исчезла, когда ему было около пяти лет. Иногда Шерлок грустил по ней, но это было в основном только в первые дни — для него она была, пусть и небольшим, но все же утешением в огромном старинном доме с кучей правил, обязанностей и моральных устоев. Несмотря на это, Шерлоку давались и особые права, которые возможно и помогли бы ему забыть все остальное, но только вот детское сердце, еще не окрепшие Чертоги Разума, запомнили все очень и очень хорошо. Вы скажете, что Шерлок был злопамятен — и ошибетесь. Ведь каждый из нас в детстве запоминает все самые яркие моменты, что происходили с нами, когда мы были совсем крошками. Шерлок был умен, с аристократическими корнями, а лучшего и желать было нельзя. Правда он все делал напрямик, не обладая лукавством брата и хитростью отца. Он был в семье скорее исключение, чем правило, и это сыграло с ним намного позже неприятную шутку. Заветная мечта с детства — детектив-консультант, детектив-любитель — не сбылась, да и не могла сбыться, и Шерлок пошел по стопам Майкрофта, ведь иногда связи в этом мире решают многим больше, чем поступки человека. Правила этого мира Шерлок не хотел нарушать. Он просто терпел и ждал — чего? Наверное, чуда, хотя в чудеса не особо и верил. Шерлок был невыносимо холоден снаружи. Он просто обжигал холодом, и при приближении ты чувствуешь лишь крещенский мороз — и холодно, и приятно одновременно. Многие его боялись, считали фриком, не уважали, не принимали в счет, считая его в бизнесе скорее ветреным, чем умным. Да, он работал и работает истинным бизнес-деятелем, и у него это отлично получается. Ведь, чтобы стать им, нужно иметь не только связи, нужно иметь еще и талант, умение и знания. Без них в нашем мире никуда. Но с самого детства зародилась в Шерлоке привязанность, то, что он так давно пытался уничтожить и стать холодным и отрешенным. В детстве его так часто ненавидели, что он решил отгородиться от всех, душой однако стремясь найти человека-защитника, смелого, доброго, решительного. Желательно, думал Шерлок в детстве, чтобы он еще и любил его всей душой и всем сердцем, заботился и восхищался им. Это была такая красивая, желанная и притягательная мечта, что Шерлок млел всем существом, стоило этой мысли постучаться в его разум. Она обволакивала его, заставляла сердце биться чаще, подчиняла все Чертоги и лелеяла воображение. Тогда для описания была вернее только поговорка «в омут с головой». Но в душе осталось то неостывшее беспокойство, желание, мечта, прежнее сердце. И Шерлок решил, что вопреки брату найдет себе защитника. Точно и без сомнений. И именно с таким настроение подъезжал к роскошному и вычурному дому Майкрофта, который уже виднелся издали. *** Открыв кованую черную калитку и лишь увидев белые мраморные ступени, Шерлок нахмурился, всей душой ненавидя пафос брата. Впрочем, «её Величество» и не могло жить в менее великолепном доме — порядок и традиции Великобритании для старшего брата были незыблемым законом жизни. Неожиданно пришла в голову мысль: а пожертвует ли Майкрофт репутацией и честью ради любимого человека? Шерлок хмыкнул и, поднимаясь по тем самым белым ступеням, закинул эту мысль в папку своих Чертогов — все-таки как-нибудь надо будет это опробовать. Несомненно, это было бы увлекательно. Когда Шерлок нажал на черную ямку звонка, процессор засветился зеленым, тихо щелкнул, и тут же медленно открылась темно-коричневая дверь. За ней клубилась черная, лишенная света, звука и эмоций темнота, она поглощала абсолютно все, что хотело проникнуть в нее. Спустя секунду в темноте вырезался силуэт плотного и среднего роста человека, в котором Шерлок тут же узнал своего старшего брата. Майкрофт, по видимому, опирался на свой любимый сероватый зонт, который был в разы светлее темноты. Его поза была и легкой, непринуждённой, и сильной, невозмутимой одновременно. Как ему это удавалось — Бог весть.  — Проходи, братец, ты как раз ко времени — произнесла легкая дымка силуэта Майкрофта, а затем неожиданно исчезла. Шерлок внутренне удивился, однако на его лице не отразилось ничего лишнего, и он лишь молча последовал за братом. Как только они прошли ряд темных переходов и длинных лестниц, Шерлок увидел большую комнату в белых тонах, очевидно, для приема гостей, но больше он ничего не смог разглядеть — солнечный свет льющийся из окон, ослепил ему глаза. Он нахмурился и быстро отошел подальше от окон, неожиданно вспомнив фразу из учебника биологии: «при нахмуривании действует около 60 мышц, при улыбке же — всего 17». Шерлок внутренне фыркнул — надо же, получается, чем больше хмурится, тем быстрее стареешь. Может и психологи всё-таки бывают правы в чем-то?.. Майкрофт тем временем быстро прошел расстояние до кресла и, хоть не издал ни одного звука, было видно, как устало он опустился на мягкую подушку. Шерлок задумчиво сел напротив, закинув ногу на ногу, и уставился на брата, но Майкрофт молчал. Воцарилась мягкая, уютная тишина и сразу было понятно, что братья знают друг о друге очень много и хватит полуслова, чтобы один мог разгадать другого. Неожиданно Шерлок изменил позу: выпрямился, согнув локти на коленях и вытянул руки в молитвенном жесте. — Значит все же решил отправить меня на эту вечеринку богатых. — скорее утвердил, чем спросил Шерлок. — Как ты понял? — что-то отдаленно похожее на удивление проскользнуло в голосе Майкрофта. — Посмотри на свои руки, потом загляни в карман. Большой палец напряжен больше всех, когда ты волнуешься ты теребишь ручку или бумагу — первое, что попадется под руку. В кармане у тебя номера всех пригласительных и список их имён при том, что обычно ты кладешь в карманы маленькие, но много значащие бумаги, которые часто просматриваешь. Значит, волнуешься за это больше всех дел. Теребил бумагу, волнуешься за «вечеринку» — сомневался в своем решении, но видимо окончательно утвердился, раз мне прислал SMS по телефону. Детская задачка. — Да, я решил, что ты поедешь, хоть это и сопряжено с риском. Я попросил тебя заехать, что бы сказать кое-что. — Майкрофт еле слышно вздохнул — Пожалуйста, не выпендривайся и не будь, упрямым. И так же знаешь, что все женщины тают, когда ты ведёшь себя галантно. Тем более, хозяйкой этого дома является Ирен, особа молодая и эксцентричная. Может, ещё влюбишься — с некоторой надеждой и предупреждении одновременно хмыкнул Майкрофт. — Ещё что — презрительно фыркнул Шерлок. — Майкрофт, ты же знаешь, любовь это лишь химический дефект. — Как скажешь. Можешь идти, встретимся у Ирен — Майкрофт выдвинул из комода бумаги и тут же всецело улыбнулся в их изучении. Шерлок, мягко ступая, вышел из гостиной, по ходу присылая SMS водителю о том, что выйдет через черный ход, который его брат предусмотрительно вывел на совершенно другую часть улицы. Когда Шерлок вышел во двор, то вспомнил, что совершенно не сказал брату о своей давней мечте. В прочем, если все развернется секретно, он даже будет иметь удовольствие обмануть Майкрофта совсем не много. Отвлекся он от этой приятной мысли лишь когда водитель ему просигналил уже второй раз. Шерлок удивился, что совершенно не слышал ни первого гудка, ни того, как машина притормозила у дома Майкрофта. Как только он вспомнил про брата, то сразу почувствовал пристальный взгляд с верху и, обернувшись, увидел, что Майкрофт стоит на белом балконе и выжидающе смотрит на брата. Шерлок резко отвернулся и, по ходу называя адрес, сел в лимузин, все ещё чувствовался взгляд Майкрофта. И лишь когда они выехали, решил, что брату он все расскажет на встрече у Ирен. *** Громкий удар разлился по комнате, и Джон, совсем не ожидающий этого вздрогнул. За ним последовал второй, третий, и наконец тишина воцарилась во всём доме, буквально сверкая в воздухе мелкими пылинками. Изредка ее нарушало бульканье супа в кастрюле, который варил Джон к приходу хозяев поместья, что должны были прийти ещё полчаса назад. Но слава Богу, они не пришли вовремя, иначе Джон бы получил от них крепкую оплеуху по поводу того, что в этот раз он совершенно не успел сделать всё ко времени. Вообще хозяева дома были довольно милые люди, но лишь на первые пять секунд. Из «хороших и пушистых», если речь шла о их бизнесе, они становились твёрдыми, сильными, жестокими и очень упрямыми людьми. Их было двое, по традиции — мужчина и женщина шли, как называл их Джон, мистер Уоллет и миссис Уоллет. Они были женаты около 10 лет и знали друг друга, как свои пять пальцев. При этом они ещё не имели детей, что было слегка необычно для Джона, думающего, что дети — самое, что ни есть настоящее счастье. Но миссис Уоллет решительно не хотела иметь детей, пока их общий с мужем бизнес не будет лучшим в городе. И они были к этому близки — в их клинике работали высококвалифицированные врачи, одни из лучших по стране. Джон, как студент, закончивший медицинский, очень уважал работающих там врачей и всячески старался, когда у него было время, подучить медицину, чтобы после данной работы пойти по специальности. Джону в университетские годы думалось, что он сразу найдет работу и сможет снять квартиру, но не тут-то было. Хоть и его характер все работодатели расхваливали, как могли, но сразу деньги ему, естественно, никто даст не мог. И Джон решил, что сначала накопить деньги на квартиру в течение года, работая в совершенно другой области. В конце-концов он потеряет только год. Да и что значит год после университета? А ведь сейчас уже пять часов, подумал Джон, одновременно помешивая суп в кастрюле, а мистеру и миссис ещё надо успеть собраться до шести часов, ведь в семь начнется их очередная встреча с богатыми бизнес-деятелями. Что они там делают интересного, он не знал, но в этот раз имел возможность увидеть — они в первый раз позвали его с собой, обосновав, это тем, что дают ему маленький отпуск на один вечер. — Да уж, крутой отпуск — пробормотал еле слышно Джон, окуная большой плавник в суп и затем поднеся ко рту, чтобы попробовать его на вкус. Решив, что суп полностью готов, Джон начал разливать его в чистые белые глубокие чашки. Затем расстелил салфетки, разложил ложки и вилки и наконец закрыл чашки с супом блестящими металлическими крышками. Едва он умел это сделать, в дверь постучали громко и напористо. Джон, войдя в прихожую и открыв дверь, увидел мистера и мисс Уоллет, которые выглядели необыкновенно взволнованными. — Все готово? Ты накрыл на стол? Погладил мое платье и костюм мужа? — с придыханием спросила хозяйка дома, по ходу снимая с себя пальто с кроличьим мехом. — Все готово вовремя. В столовой вас ждёт горячий ужин, костюмы поглажены и висят в гардеробной в первом отделении — отчитался Джон, помогая мистеру Уоллету снять чёрное пальто — Могу я идти также одеваться? — Да, да иди… Не забудь, без пяти шесть машина уже должна быть готова. Постой, на чем же ты доберешься туда? — На такси, миссис. Спасибо за вашу щедрость, на это мне хватит денег. — Ага… Отлично. Можешь идти — пробубнила миссис Уоллет, и Джон, развернувшись, тут же последовал в свою комнату, где планировал в начале немного почитать, прежде чем одеваться в, по его мнению, совершенно неудобную классическую форму одного работника: черные отглаженные штаны, белую рубашку с запонками, темный галстук и такого же цвета как и штаны пиджак. Когда у Джона в руках наконец-то оказалась книга, которую ему пришлось долго искать среди сотни таких же книг, он подумал, что сейчас уже совершенно не хотел читать. Хотелось скорее чего-то экстремального и необычного, удивительного и интересного, чтобы сосало под ложечкой, совсем как на «американских горках», на которых Джону посчастливилось покататься в детстве один единственный раз. Между прочим, катался он со своей первой детской любовью, ее звали Сара. Невысокая блондинка была тогда идеалом паренька: добрая, терпеливая, красивая, честная, она была как будто пропитана детством и мимолётным счастьем. Сам Джон был тогда очень наивен, добр и мягок, да и многие в детстве были таковы, ибо ещё не приходили тогда невзгоды и не затмевали путь. В детстве — вы не замечали? — у детей нет ни следа складок на лбу, нет мелких вокруг глаз и синяков под ними же, только гладкая нежная кожа. Иногда сильно, по своему старшинству, схватишь — и невольно ужасаешься, не сделал ли ребенку больно: такая мягкость вдруг очутиться под ладонями. Впрочем, даже в детстве кожа Джона отличалась — она была обветренной от постоянных прогулок с родителями за городом и слегка золотилась, а на солнце казалось, что она присыпана лёгким слоем золотистых стружек… Только когда часы пробили 10 минут до шести, Джон очнулся от воспоминания и начал быстро собираться. Как только костюм лег на его тело, Джон из окна завел машину, и вовремя — хозяева уже начали спускаться. Как только они сели в машину и отъехали, мужчина удрученно вздохнул и вызвал такси. В конце-концов, он может уехать оттуда когда ему захочется, сегодня он имеет все привилегии. И слава Богу — подумал Джон, видя уже подъезжающее такси. *** В машине — черном дорогом лимузине — было настолько душно, что Шерлок решил немного пройтись перед вечером, тем более, что от места, где он попросил водителя его высадить, до роскошного дома Ирен Адлер оставалось около трехсот метров, и он уже виднелся издали. Как только машина отъехала, едва не испачкав его одежду, Шерлок двинулся в сторону парка, через который и лежал путь к дому. Вокруг зазмеились деревья, иногда вырастая совершенно неожиданно, ведь стоял небольшой туман, который становился все гуще и гуще. Часам к девяти, решил Шерлок, он станет совсем густым, как молочная пенка, и можно будет ненароком пугать прохожих. Шерлок не очень это любил, но природа делала свое — и разве не испугаешься, когда сзади тебя неожиданно появляется высокая фигура, одетая в черное длинное пальто? Да и звучный баритон, несмотря на красоту тембров, мог неожиданно напугать, звуча как-будто из ниоткуда. Впрочем, многие однокурсники его боялись, вспомнил Шерлок и хмыкнул. Он никогда не понимал, что может быть лучше правды. Не понимал, хоть убейся, почему он делает все так морально, а люди от него толпами отворачиваются. «Шерлок еще не научился жить в обществе. Он умен, даже слишком умен, и это сыграет с ним плохую шутку. Он все время твердит, что поступает благородно, но, не зная правила и тонкости, он сам же их постоянно нарушает. Он не знает, что такое личное пространство. Совершенно. Как вы живете с ним, Майкрофт?» — эти слова Шерлок услышал тайно, подслушав разговор его старшего брата и Молли Хупер, что было влюблена в него около двух месяцев, а затем эта влюбленность растворилась, как ни в чем не бывало. Шерлок тут же обрадовался: не то, чтобы Молли была плохой девушкой, но ее чувства были безответны, и ему не хотелось причинять ей боль. Тем более, что Хупер совсем не подходила на роль защитника, о котором тот давно мечтал. Но в университетские годы был у Шерлока один друг. И звали его красиво — словно вдруг женское имя победы навсегда переродили в мужское — Виктор. Виктор Тревор. Эх, Виктор… С какими и веселыми, и печальными, и радостными, и загадочными, и личными, и открытыми моментами ты связан… Тогда, словно простецкий рыболовный крючок, ты поймал на себя крупную, большую рыбу и долго не хотел ее отпускать. А рыба, покрытая блестящей серой чешуёй все пыталась вырваться из твоих цепких лап. И, о несомненно, она смогла это сделать — она была очень умна, но на память заработала себе проткнутую губу, всю в крови, на которой позже и остался шрам на всю жизнь… Воспоминание об этом…человеке не раз заставляли Шерлока задумываться о чувствах в целом. Тогда ему было непонятно, любил ли он Виктора. Но необъяснимое волнение при исчезновении, поглощающее его с головой; радость при любой, пусть даже мимолетной, встрече; совершенно смущающее и неловкое чувство при неожиданном объятии… Молодой мозг Шерлока не мог разложить все на полочки своих Чертогов. Только некоторое время спустя повзрослевший, закончивший университет, Шерлок смог оценить эту дружбу. Когда перед бизнес-деятелем вдруг вырос светлый, с парадным крыльцом и высокими колоннами, дом Ирен Адлер, он даже не удивился, неожиданно выйдя из задумчивости. Внезапно путь ему перегородила машина, такой же черный лимузин, в котором не так давно ехал он сам. Из него вышли хорошо одетая женщина и, походкой, полной достоинства, мужчина. Оба щеголяли в красивых, отутюженных костюмах, и Холмсу сразу же подумалось, что у них работает прекрасный слуга по дому. Неожиданно он ухватил одну мелкую деталь на их костюмах: около груди была пришпилена синяя брошка совы, и сразу понял — это были известные на весь город, а, может, и на всю страну, миссис и мистер Уоллет. Они владели одним из самых успешных бизнесов в городе: частной клиникой, где всегда были, есть и будут замечательные врачи и прекрасное обслуживание. Их эмблема обозначала мудрость, профессионализм и честность работающих врачей перед клиентами. Шерлок слышал, что в состав врачей хочет пробраться новый студент, который только что закончил медуниверситет. Холмс внутренне хмыкнул — в лучшую клинику города? Студент? Может, ему жить расхотелось? Пфф… По мнению Шерлока, это было крайне глупо, но, впрочем, очень смело. Несомненно, он бы оценил такой творческий порыв. *** Когда он вошел в блестящую, сверкающую драгоценностями, залу, навстречу ему тут же плавно пошла-поплыла Ирен Адлер в упомрачительно узком зелёном платье, которое подчеркивало ее глаза. Шерлок мгновенно презрительно усмехнулся. Богатство — слабость всех аристократов, и кто, как не Шерлок, это знал. В том, что Ирен была такой, он не сомневался — слишком уж ярко выделялись её яркие, по-кошачьи зеленые глаза на белой тонкой коже. Сказать честно, Адлер была красива. Очень красива. И вряд ли нашелся бы хоть один мужчина, который начал бы отрицать это. Впрочем, Шерлок даже подметил заинтересованный взгляд, брошенный в его сторону явно умышленно. Наверняка Майкрофт захотел приблизить его к Ирен, чтобы потом… Вдруг Шерлока осенила мысль: ну конечно же, просто захотел его поженить! И кандидатура подходящая — красивая, эксцентричная Ирен с богатым приданым. Но как же несправедливо! Ведь его мнения явно никто не спрашивал, что, впрочем, совершенно в духе Майкрофта. Хоть на дворе стоял и 21 век, аля добровольного соглашения еще никто, похоже, не отменял. Ну уж нет! И лишь мысль, слегка наивная мечта Шерлока обратилась в уверенность. Ведь 18, 19 и 20-е века давно кончились, и никто не мешает ему на этой встрече найти «прекрасного принца». И, открывая высокие двери в залу, Шерлок подумал, что все это уж слишком напоминает старую добрую сказку «Золушка»… *** Первое, что бросилось Холмсу в глаза — огромное количество гостей, чему он был, мягко говоря, недоволен. Более того, в его глаза сразу после высокомерная фигура Майкрофта, который…хм…разговаривал с симпатичным молодым человеком, явно женатым, имеющим двух детей и оказавшимся в этой истории точно по ошибке. Неожиданно Майкрофт улыбнулся, а у Шерлока чуть не открылся рот — представить себе, что его братец будет так улыбаться, он явно не мог. Впрочем, если хотите посмотреть на Шерлока со стороны — извольте: он вошел в залу, пристально взглянул на брата и тихо отошел, причем все это длилось не более 10 секунд. И даже лицо его осталось неподвижно, несмотря на множество эмоций внутри. В чем секрет такой скрытности и быстроты движений? В, пожалуй, невероятно большой силе воли и самовоспитании. Не зря же Шерлок отвечал, когда его об этом спрашивали:"О, я стал таким сам»… Мимо него неожиданно прошли семейная чета Уоллетов, за ними женщина с десятком кошек в квартире, красивый низкий мужчина в галстуке, замужняя женщина в светло-серых очках, рыжеволосая юная девушка под руку с молодым парнем, а за ними… Как только они встретились глазами, взгляд Шерлока потемнел, запах электрической грозой и стал на секунду мутноватым. В карих глазах напротив, как в бездонном колодце, не отразилось ничего, они лишь слегка сощурились, ожидая. Джеймс. Джеймс Мориарти, вечный соперник Шерлока во всех делах. Оба были хороши, красивы, богаты, только вот… Мориарти был в разы его жестче. В разы нетерпеливее, «не правильнее» и хватался за все возможности унизить Шерлока мертвой хваткой. Шерлок, впрочем, никак не реагировал на такого рода заскочки, позволяя Джеймсу Мориарти думать о нем, как заблагорассудится. Да Джеймс снаружи и не особо сердился, лишь легкая ухмылка скользила по его губам, только вот Шерлок видел дальше этой усмешки, и, заглядывая в глубины его колодцев, замечал там и презрение, и легкое восхищение, и уязвленную гордость, и черную всеобъемливающую ненависть, которая била по душе раскалённым железом. Как только Шерлок доходил до этой черты, то невольно опускал взгляд, а поначалу и вовсе отворачивался. И не мог он разобрать, что творилось в его душе: полувосхищение, полусмущение, полупрезрение, полужалость. Последнее было особенно сильно, вот только Джеймсу не было нужна ни жалость, ни сострадание. Он считал Холмса загадкой, которую разгадает без труда, но прошел один год, два, пять… И Мориарти понял, что этот человек непростой, уникальный, а проще говоря — его второе отражение, но на стороне «ангелов». И тогда в его голове зародился огромный, многоступенчатый план по уничтожению Шерлока и всей его бизнес-деятельности. Оттого, что он знает будущее другого человека, Джеймс, как и теперь, смотрел на Холмса с плохо скрываемой усмешкой и лукавыми злыми огоньками в темных карих глазах. Ведь когда он знал судьбу человека, это доставляло ему немало удовольствия. Шерлок был выше Джеймса и, подметив огоньки в его глазах, насторожился, но, впрочем, протянул руку для приветствия. Мориарти расслабленно пожал её и тут же отвернулся от Шерлока. В это время в залу вошла Ирен. Увидев Джеймса, она приветливо улыбнулась, а он подошел к ней и что-то зашептал, слегка кося глазами на Шерлока. Бизнес-деятель презрительно фыркнул и, неподалеку увидя столик с напитками, решил подойти к нему — так, оставаясь незамеченным, он сам мог разглядеть присутствующих. В зале, кажется, были все бизнес-деятели, врачи и ученые города — такой гул стоял в помещении. Все обсуждали, обговаривали, запивали, заедали и опять обсуждали: новости, сплетни, свой бизнес и еще черт знает что. В основном в зале толпились мужчины, но поблескивало и несколько голов представительниц женского пола, но от этого гул не становился тише — наоборот, еще более усиливался с каждой минутой. Впрочем, так проходила каждая встреча, кроме того, такие сборы всегда назначались в разных местах — домах известных людей. В этот раз — в доме Ирен. Ирен Адлер, похоже, навсегда останется успешной бизнес-леди, коллекционером редких картин и той, о ком постоянно говорят за спиной. Она была довольно умна, по мнению Шерлока, и этого хватало, чтобы он мог находиться рядом с ней и достаточно галантно себя вести. Некоторое время Холмс подозревал, что она в него влюблена, видел заинтересованность в глубине его глаз, но как только Адлер узнала что он этим не интересуется, то тут же его оставила. Из той ситуации Шерлок сделал вывод, что мужчины для нее лишь игрушка, и она меняет их, как перчатки. Впрочем, это обстоятельство никак не удивило его, скорее даже обрадовало — не будет путаться под ногами. Неожиданно к Шерлоку подошел Майкрофт с тем самым молодым мужчиной. Когда они подошли почти вплотную, младший Холмс смог разглядеть на его лице отпечатки тайных мук совести, а в серых глазах таилась глубокая печаль. Что его так привлекло в Майкрофте, который довольно стоял рядом, Шерлок не знал. И главное, что привлекло к нему Майкрофта? Шерлоку надоело гадать, и он наконец спросил:  — Чего тебе, Майкрофт?  — Да уж, приветливостью от тебя не пахнет. — холодно произнес старший брат, и мужчина рядом слегка нахмурился — Позволь тебе представить моего давнего знакомого, Грегори Лестрейда, инспектор Скотланд-Ярда. — Грегори усмехнулся и протянул Шерлоку руку, который тот небрежно пожал — Я подумал, что тебе понравится участвовать в расследовании дела, с которым Лестрейд не может справиться — Брат насмешливо качнул головой и выжидающе посмотрел на полицейского.  — Да, ваш брат рассказывал о ваших некоторых успехах, так что…я не против — произнес Грегори — А как насчет вас? Шерлок немного завис: подумать только, в ближайшем будущем грядет исполнение его заветной мечты! И как можно от этого отказываться? Да никак. И Шерлок не собирается. А Лестрейд, видимо, не бриться мнения общества, что, впрочем, ему только на руку.  — Я абсолютно за. Дата?  — Завтра вечером, около шести — быстро проговорил Лестрейд — Будем ждать, мистер Холмс!  — Шерлок, пожалуйста.  — Как скажете. До встречи — Лестрейд помахал рукой и скрылся в потоке людей, который становился все больше и больше, по мере приближения к кульминации праздника.  — Ты хотел что-то мне сказать еще дома — голос Майкрофта вывел Шерлока из задумчивости — Ты что-то задумал.  — Нет, тебе совершенно не о чем волноваться, братец — быстро сказал младший Холмс, надеясь, что Майкрофт скорее уйдет, чтобы дать ему возможность побыть одному. Впрочем, его брат был очень проницателен и через секунду, как и Лестрейд, затерялся в толпе, оставляя наедине со своими мыслями. Неожиданно Шерлок выхватил взглядом светлую фигуру у косяка двери, причем человек спешил и явно, по его неуверенному поведению, не попадал сюда раньше, также, как и Грегори. Только плечи фигуры расправились, как перед Шерлоком предстали обычные пшенично-пепельные волосы и темновато-синие глаза. Человек окинул взглядом всю толпу людей и затем куда-то пошел. Холмсу стало невыносимо скучно, словно в его только что довольно терпимое настроение что-то добавили… Он отвернулся от фигуры. Вот только зря. Прося обратить на нее внимание, Ирен, стоя посередине зала, еще и помахала рукой, как раз из того направления, куда ушел тот человек. Шерлок раздраженно повел плечами — наверняка сейчас Адлер будет говорить какую-нибудь глупую торжественную речь, которые он терпеть не мог. Впрочем, возможно он и потерпит, лишь бы она была не очень долгая, а после он побудет пару минут и уйдет: никого и ничего интересного сегодня в этом зале он не смог найти. Шерлок даже слегка разочаровался в своей идее утереть нос Майкрофту, но тут же вспомнил, что через несколько дней она будет опять, и поговаривают, что в этом же доме. Почему так часто в этот раз, Холмс не знал. Обычно такие встречи проводились несколько раз в год и в разных домах, а тут сразу… Адлер наконец нашла микрофон и начала свою речь:  — Многоуважаемые гости нашего прекрасного собрания! Мы собрались здесь для того, чтобы укрепить наши связи бизнеса или же разорвать их совсем — смотря, что вы хотите получить в итоге. Давайте начнем представлять друг друга, поскольку в зале у нас есть и новички! Прошу на сцену, Майкрофт Холмс и Шерлок Холмс, два брата, два руководителя самого большого отделения банка в нашей стране! Шерлок, услышав свое имя и увидев тысячи взглядов, обращенных к нему, слегка нахмурился, но все же направился прямиком к старшему брату, который уже стоял на сцене с невозмутимым видом и ждал его. Когда же он сможет уже избавиться от всего этого?.. После «представления», которое Шерлок нарочно стер из своей памяти, спускаясь обратно в зал, еще около 30 минут представляли различных важных особ, среди которых Шерлок так и не заметил Лестрейда. Оно и понятно, подумал Холмс, его наверняка пригласил Майкрофт, что, впрочем, несколько удивительно. И что он только в нем нашел? Ответа на этот вопрос у Шерлока не было, разве что… Нет, такого просто точно не может быть, подумал Холмс и решил на время закрыть эту тему. Адлер тем временем закончила свою длинную речь и, игриво улыбаясь, подошла к Шерлоку, явно желая познакомиться с ним поближе. Но бизнес-деятель видел дальше своего носа и не ответил ни на её улыбку, ни на кокетливо выбитый локон из идеальной прически, что придавал Ирен слегка наивный вид.  — Здравствуйте, Шерлок — мягко произнесла она — Позвольте поинтересоваться, как у вас дела? Продвинулся ли бизнес?  — Определенно, да. Все движется вперед — сказал Шерлок и ехидно добавил — А ваш бизнес? Что-то не вижу толпу мужчин за вашей спиной. Адлер моргнула: удар был не в бровь, а в глаз.  — У меня дела тоже неплохие — сухо произнесла она — Через несколько дней опять встреча, вы придете?  — Разумеется, мисс Адлер. Или миссис? — Шерлок состроил невинное лицо.*  — Я пока еще мисс, а вот вы вряд ли скоро женитесь — не смутилась Ирен — Не хотите ли вы мне составить компанию?  — Смотря в чём.  — Прогуляться по саду — Ирен стрельнула глазами в створки стеклянных дверей, ведущих на крыльцо, а потом — в сад.  — Раз вы хотите, то я не могу вам не отказать — галантно произнёс Шерлок, в душе для успокоения чертя карикатуры всех гостей — так его бесило собственное, абсолютно фальшивое, поведение. Адлер тут же расслабилась, мягко улыбнулась, и они вместе вышли на крыльцо, а оттуда — в сад. В саду царила легкая тишина, которая блуждала по тропинкам, заглядывала в окна дома, продиралась через колючие кусты и что-то шептала цветам. Те, в свою очередь, что-то говорили в ответ, но так тихо, что, лишь прислушавшись, можно было уловить редкие звуки, часто и вовсе непонятной природы и редкого происхождения. Луна освещала траву и цветы, делая их серебристо-серыми. Шерлок с Ирен задумчиво шли по этой дорожке, изредка перекидываясь взглядами, и думали каждый о своём, пока Адлер не решила начать разговор:  — Шерлок, я все хотела у вас спросить. Почему вы до сих пор не женаты? — Ирен мягко улыбнулась, правда, без обычной лести, и Холмс понял, что она спросила искренне (что было редкостью, но всегда действовало на мужчин) — Или не так. Вы вообще когда-нибудь влюблялись? — последние слова она произнесла с легкой иронией.  — Мисс Адлер, этот разговор не ведет ни к чему — раздраженно сказал Шерлок — Но, чтобы не показаться вам скучным, отвечу: нет, я не влюблялся — на последнем слове он запнулся: вспомнил Виктора — Никогда. А вот вы, очевидно…  — О, я часто влюблялась. Я вообще очень влюбчивый человек — Адлер легко усмехнулась — И каждый раз в людей разных характеров. Вот сейчас, например, я не ощущаю сильной влюбленности. Ну может только слегка — Ирен хитро посмотрела на Холмса, но тут же остановилась: за дверью впереди, ведущую обратно в зал, показался Майкрофт. Мгновение — и она уже стоит на улице, улыбаясь одной из самых ехидных улыбок.  — Шерлок, будь так добр, подойди ко мне. Извините, Ирен — Майкрофт вежливо улыбнулся.  — Ничего страшного, мы как раз уже собирались идти в зал — неспешно поправив подол платья, Ирен прошла мимо мужчин и скрылась в галерее зала.  — О, так вы уже сблизились? — брат Шерлока заинтересованно прищурился — Пригласишь её на танец в следующий раз?  — Майкрофт, что бы ты там себе не представлял: нет, нет и еще раз нет. — гневно произнес Шерлок — И еще: если ты задумал нас поженить, то я категорически против. Ты что, не видишь что ли? — нахмурился младший брат — Она же просто кокетка, а я…  — А ты мечтаешь о защитнике, и, о Боже мой, как это мило! Трогательнее не бывает — Майкрофт насмешливо стер невидимую слезу. Шерлок промолчал. Он чувствовал себя униженным и оскорбленным — его так легко поймали! Впрочем, его собственный брат обладал такой же проницательностью, как и он сам, так что это даже не должно быть удивительным., но все же Шерлок был немало удивлен. Майкрофт тем временем резко отвернулся и вошел в ярко освещенный зал, а Шерлок машинально пошел за ним следом. Когда свет ударил ему в глаза после темноты пост темноты сада, он вдруг очнулся и отошел в сторонку, чтобы хорошенько поразмышлять. Майкрофт, видимо, думает поженить его с Ирен —его очевидные намеки уж слишком прямы. Неужели он думает, что их судьбы могут быть и вправду связаны? Ведь только человек выбирает свою судьбу… Или же судьба его? Сказать честно, Шерлок не верил в судьбу. Не то, чтобы совсем, но считал, что человек сам руководит своей жизнью. Что нет людей, с которыми тебя Аля сводит судьба или нет любви с первого взгляда. Да и как можно разглядеть всю глубину человеческого характера просто посмотрев на него секунду? Это же совсем глупо, и научного определения этому вовсе нет! Неудивительно, что бизнес-деятель так считал — его постоянная практика среди денег, банковских операций, кредитов, всей точной реальной жизни делали это утверждение возможным и даже более чем вероятным. И Шерлок, сколько бы ему не говорили, не хотел верить во что-то свыше, что может делать в твоей жизни какие-либо повороты и изменения: в карьере, жизни или даже в любви. И это было вовсе не странно, а даже очень и очень предсказуемо, и Майкрофт разделял с ним эту точку зрения. «Судьбы не существует. Точнее сказать, судьба — это вся жизнь человека, но не более. Человек определяет её сам и, более того, не позволяет ей управлять над ним. Да и как судьба может управлять человеком? Это же совершенно ненаучно, глупо… И невероятно привлекательно для обычных людей. Ведь этим они могут прикрываться, говорить «так распорядилась судьба» и снимать с себя ответственность. И люди, которые так делают, всегда считались слабохарактерными… Странно. Как же тогда это утверждение может быть так привлекательно для людей, если, произнося его, они признают в своей мелочности?..» — Шерлок стоял около белой колонны и думал, не замечая проходящих мимо людей. — " Как же так может быть?» Невольно или же специально, Шерлок затронул самый жгучий вопрос в жизни, на который существовало так много противоречивых ответов, поскольку мелочных людей, к большому сожалению, сейчас намного больше, чем было раньше. Внезапно его размышления прервали — к Шерлоку подошел Лестрейд и отсалютовал бокалом с шампанским. Впрочем, несмотря на то, что он уже явно выпил, инспектор держался ровно и твердо.  — Шерлок, не хотите присоединиться к нам? — Лестрейд вопросительно посмотрел на Шерлока и тоже оперся на белую колонну.  — Спасибо за предложение, но нет. — Шерлок нахмурился — не любил выпивших и, тем более, пьяных людей — Но если мне захочется, я непременно подойду.  — Как хотите. До скорого свидания. — Лестрейд оторвался от колонны и прямой походкой отошел к компании, которая стояла совсем недалеко. Шерлок огляделся — никто им не интересовался, можно было спокойно уйти и не мозолить себе глаза присутствием Майкрофта. Теперь он, кстати, стоял совсем не возле Лестрейда, а минимум в 10 метрах от него и разговаривал с каким-то важным седовласым человеком средних лет. Шерлок отошел от колонны, двигаясь в направлении двери, хотя это было сделать совсем не просто — вокруг толпилось огромное количество народа, который затруднял движение. Шерлоку, на удивление, легко думалось, и он, пробираясь через толпу, уже начал размышлять о деле, которое ему предстоит разгадать, как услышал за собой голос зовущего его Майкрофта. Раздраженно хмыкнув, Холмс отделился от толпы и подошел к нему с мрачной ухмылкой на лице, заметя, что седовласого человека уже не было.  — Чего тебе, Майкрофт? — упрямый голос с оттенком неудовольствия прозвучал неожиданно громко.  — Ты нашел Браэля? Тебе надо было с ним поговорить насчет акций. — Майкрофт даже не отреагировал на кисло-сердитую мину на лице Шерлока.  — Я его не нашел. Потом напишу на почту. — Шерлок явно хотел поскорее убраться отсюда — Это все?  — Да, все, можешь идти — рассеяно сказал брат, думая о чем-то своем — Только постарайся пожалуйста не умотать отсюда раньше положенного срока… Впрочем, Шерлок уже не слышал последние слова Майкрофта, быстро двигая в сторону двери. Толпившиеся люди были препятствием, и он аккуратно расталкивал их локтями, надеясь, что они сейчас де быстро отойдут и уступят ему дорогу. Около него толпа вдруг начала свое движение куда-то влево, и Шерлока начало сносить ею. Она не бежала, просто быстро шла, но в одну сторону и заинтересованно прислушиваясь. Затем вдруг отхлынула обратно, все стало прежним, а с высоты своего роста Холмс мог разглядеть вошедшего человека — это был Браэль, тот самый, которого Майкрофт сказал ему найти. Браэль также владел сетью крупных банков, но вместо того, чтобы враждовать со всеми, он сотрудничал и вовлекал в дело, что делало ему честь. Шерлок решил поговорить с ним сейчас и назначить встречу в «Speedy's» — небольшой кофейне, которая находилась ровно посередине между его банком и банком Браэля. Сделать это было не так-то просто: куча фотографов окружала Браэля, но завидев еще одну важную шишку — самого Холмса — его мигом пропустили и снова защелкали камерами, шикая на толпу, которая шумно их обсуждала. Завидев Шерлока, Браэль улыбнулся с хитринкой в глазах и подошел к нему, протянув руку для рукопожатия. Холмс пожал её в ответ, заметив, однако, что Уильям держит рукопожатие дольше, чем необходимо в приличиях этикета. Впрочем, бизнес-деятель неоднократно подмечал подобные моменты и давно подозревал, что Браэль к нему не равнодушен, поэтому и охотнее Уильям шел с ним на контакт. Ответных чувств у Шерлока не было и подавно, он считал их лишним дефектом, который мешает мозгу нормально функционировать. Браэль посмотрел ему в глаза и первый начал разговор.  — Как у вас дела, Холмс? — громкий голос Уильяма вывел Шерлока из задумчивости.  — Все отлично, Браэль. Я вижу, ты поправился на два килограмма. Жена вернулась? Не ожидал.  — Да, ты как всегда прав. — рассмеялся Уильям — его смех был очень заразителен — Знаешь, я очень рад ей.  — Семейное счастье идет тебе на пользу.  — Любое счастье идет мне на пользу. — глаза Уильяма пробежались по Шерлоку с ног до головы — А по тебе так и не скажешь. Опять Джеймс приходил? Он меня в последнее время так достал своими заскоками! Все вечно портит, змеюка.  — Давай обсудим все в более неформальной обстановке. Ты знаешь, где. Завтрашний день пойдет?  — Конечно, без проблем, буду к часу дня. Всего хорошего!  — И тебе также — они опять соединили руки в рукопожатии, и, когда Браэль снова взглянул ему в глаза, Шерлоку стало невыносимо его жалко. На лице бизнес-деятеля ничего не отразилось, только в глазах проскользнула непонятная для Уильяма усталость, и Шерлок быстро скрылся в толпе, пока Браэль, стараясь не палиться, незаметно провожал его взглядом. Затем он также попытался ускользнуть от толпы в темный сад, и ему это очень хорошо удалось. *** Шерлок опять начал пробираться в сторону выхода, но на полпути его грубо толкнули плечом. Холмс обернулся — перед ним предстала компания Лестрейда, и он сам, извиняющийся перед ним. Вокруг сновали люди, и Шерлок решил встать у этой компании, тем более, что проход быстро освобождался, и он мог уже наконец-то уйти с этой встречи. Друзья Лестрейда сразу приняли его — такая важная шишка общества, и дали ему возможность осмотреть компанию, пока сами бурно о чем-то спорили. Шерлок оглядел ближайших к нему людей, сразу понимая их профессию, хобби, домашних животных, если они вообще были, и многое другое. Компания состояла из в большинстве молодых людей, впрочем, были и мужчины среднего возраста. У многих были жены, у двоих интрижка, у троих — никого, и именно они принимали более яростное участие в споре, чем все остальные. Центральной фигурой спора был невысокий молодой человек, де 25-30, который недавно закончил медицинский университет и готовился стать хирургом. Внешность у него была самая обычная: светло-пепельные волосы, золотистая кожа, серовато-голубые глаза. Впрочем, светло-голубыми глаза казались лишь с одного ракурса, в другом же они были глубокого синего цвета. Человек был таким обычным, что Шерлок тут же заскучал и стал вслушиваться в суть самого спора. А спорили о судьбе. Если сказать точнее, о управлении ею жизнью человека. Может ли она взмахом руки лишать его чего-то или, наоборот, вознаграждать. Может ли она связывать людей невидимыми нитями или все же это вымыслы и просто бред? Изначально Шерлок не хотел принимать участие в споре, но когда центральная фигура решительно высказалась за то, что судьба выше человека, и многие поддержали его, бизнес-деятель выступил вперед, сращу оказываясь выше всех на полголовы.  — Конечно же, судьба управляет нами. — продолжала центральная фигура — Я считаю, что она может соединять нас узами любви и решать, жить нам или умереть в определенные моменты жизни. — фигура обвела взглядом зрителей, глубокие синие глаза остановились на Шерлоке, который мгновенно вспомнил того незнакомца, что также показался ему обычным. Не было сомнений — это был он. — Конечно же, человек решает многое, но все основные нити сосредоточены в руках судьбы. — многие одобрительно покивали головой — У кого-нибудь есть другие идеи?  — У меня есть парочку. — сверху раздался мягкий баритон, и фигура подняла глаза. Остальные же молча расступились. — Учились в медколледже? Похвально… Как же тогда вы верите в судьбу, если на операционном столе все только в ваших руках?  — Я просто верю в неё и всё, эм…  — Холмс. Шерлок Холмс, можно по имени.  — Так вот, Шерлок, на операции не все зависит от меня. Если у человека, например, сильно засел осколок, то его вызволение уже относится к стороне чудес. В этом случае все зависит от судьбы. — мягкий голос постепенно обволакивал разум Шерлока — Меня, кстати, зовут Джон. Джон Уотсон, можно также по имени.  — Так вот, Джон — скопировал начало его речи Холмс — я тебе не верю. Судьба ничтожна по сравнению с человеком. Да и как можно думать, что, например, существуют люди, с которыми тебя связала судьба? Это совершенно ненаучно и глупо. Ты когда-нибудь видел хоть одного человека, с котором бы это произошло? Уверен, что нет. — голос Шерлока был невыносимо ехиден — У тебя нет доказательств. Ни одного.  — А что ты скажешь, если они есть? — Джон насмешливо прищурился, и его глаза стали светло-голубыми, словно острый клинок.  — Все это выдумки. — отмахнулся Шерлок.  — Не хочешь послушать?  — Не очень-то и хочется. Я все равно прав.  — Ну это мы еще посмотрим. Аргумент-то литературный. Шерлок прищурился: интере-е-естно…  — Ну, давай, рассказывай, великий читатель — вдруг согласился Холмс, однако уверенный в своей правоте на все сто.  — Хм... — хмыкнул Джон — Тогда начнем. Ты читал про летчика русского…как его там звали? Мересьев, вот. Шерлок пренебрежительно хмыкнул: русская классика его особо никогда не восхищала, но это произведение прочитать пришлось, только на своем родном языке.  — Ну — кратко ответил он.  — Так вот. Как же он, безнадежно ползя по ледяной дороге, вдруг смог найти деревню? Откуда он мог знать, что она в той стороне? Все произошло волею судьбы. Да и в жизни полно примеров про то, как судьба спасает людей. — уверенно говорил Джон — Если бы не она, вряд ли они бы выжили. А когда взаимно влюбляешься, не кажется ли, что вы изначально были предназначены друг для друга?  — Когда кажется — креститься надо — насмешливо сказал Шерлок — Только вот ты сам вспомнил плохой пример. Ведь этот летчик выжил только благодаря силе воли. И смог летать только благодаря ей. Судьба же изначально была не при чем.  — А что ты скажешь насчет любви? — прищурился Уотсон.  — Таких нитей не существует. Иначе почему любовь — на этом слове Шерлок презрительно усмехнулся — бывает невзаимной? Как же судьба, такая сильная и гуманная, распоряжается чувствами другого человека? Нелогично всё-таки. И ненаучно, это уж точно.  — Может и ненаучно, зато правильно и более человечно — мягко сказал Джон.  — Где еще доказательства? — ехидно спросил Шерлок.  — А, так тебе нужны доказательства… Ну что ж, надеюсь, еще одно сможет удовлетворить тебя. Прошу за мной. — Джон оглянулся через плечо — Пойдем в сад. Они одновременно обернулись и неожиданно почувствовали, как много людей толпилось вокруг, хотя до этого они, казалось, видели только лица соперников. Джон не растерялся и, продвигаясь к белой двери — выходу из зала, увлекал за собой Шерлока. Тот, впрочем, нисколько не сопротивлялся и послушно шел следом. Когда они вышли в сад и белая дверь со стуком захлопнулась, их окружила легкая тишина. Легкая — потому что постоянно прерывалась: то шумом листвы, то перекатывающимися камушками, то взрывом хохота из зала для встречи. Неизменным было только ощущение спокойствия и какого-то удовлетворения. Слева от них стоял крохотный мосток, перекинутый через мелкую речку, созданную наверняка искусственно. Речушка легко шумела, ловила падающие в нее листья и уносила их подальше от изначального места расположения. Шепот листьев не прекращался ни на минуту, разрывая умиротворяющую тишину. Спереди была видна дорога из больших камней, но ровная и не ярко блестевшая. Она вела куда-то вглубь сада, где еле виднелась темная постройка довольно большого размера. Шерлок задумался — ему показалось, что в голове возникает ощущение дежавю, и оно только усиливается, когда он смотрит на этот темный сад. Справа была маленькая роща, она шепталась и перекликалась листьями, которые были светло-зелеными. Джон пошел по тропинке вперед не говоря ни слова, давая Холмсу возможность подумать и прийти к тому, что он сейчас собирается сделать. Легкий ветерок нежно подул на спутников и, когда распахнулся плащ Джона, который он еще в зале взял с собой, и Шерлок уловил легкий блик на чем-то тяжелом, что было около пояса, он понял. Понял и невольно ужаснулся, как человек может так легко распоряжаться своей жизнью, не задумываясь о последствиях. Или же просто он очень храбрый? Как воин, как защитник… Джон обернулся и, увидев слегка испуганное и выжидающее выражение глаз Шерлока, понял, что его разгадали. Он усмехнулся этим мыслям и остановился — они уже пришли. Беседка из темного дуба нависала над ними, она оказалась гораздо больше, чем выглядела сначала. Внутри было темно, только несколько лунных лучей проникали в нее, несильно освещая все вокруг, так, что можно было увидеть лишь темную фигуру и сверкающие глаза напротив. Шерлок и Джон тихо встали напротив друг друга, чтобы каждый мог видеть, что делает его спутник. Затем совсем не слышно, из-за шума листьев вокруг, Джон приподнял плащ, бросил настороженный взгляд на Шерлока, которые не открываясь следил за ним глазами, и вытащил то, что было около пояса и отдавало ощущением опасности. Шерлок замер, сомнений больше не было — в руках у Джона был пистолет. И как он не заметил? Ловкие пальцы хирурга могли не только делать любые операции, но и принадлежать настоящему стрелку, неумолимому снайперу… Джон, настороженно осматриваясь, тут же уловил это в глазах Холмса и усмехнулся — видно, не ожидал этого.  — Что ты собираешься делать? — голос Шерлока был подобен шёпоту листьев — И зачем?  — Ты уже и так все понял — голос Джона тоже прозвучал тихо — Зачем спрашиваешь?  — Удостовериться хочется. Ты серьезно? — непонимающе произнес бизнес-деятель — Ты же умрешь.  — Я хочу тебе доказать, что лишь судьба распоряжается: жить нам или умереть — Уотсон замер, потом мягко продолжил — Ты ведь хотел доказательство? Вот и оно. Тебя, надеюсь, устроит? Шерлок замер, не веря собственным ушам. Перед ним стоит человек невыносимой храбрости. И как так можно? Умереть, но доказать свою правоту… Неожиданно вспомнилась фраза Майкрофта: " А ты мечтаешь о защитнике и, о Боже мой, как это мило!». А не был ли Джон тем самым защитником, о котором так давно грезил он сам?  — Так устроит или нет?  — Конечно же, да… — неуверенно произнес Шерлок. На секунду ему вдруг показалось, что он должен спасти этого человека, что это действительно тот, кого он так давно искал. Да ну… Что за чушь? Почему это он должен спасать человека, зная его всего пару минут? Да и вообще, никакой он не защитник, просто храбрый и все. Что тут такого? Но, пока разум изощрялся в различных доводах, сердце невыносимо ныло и уже просто требовало спасти совершенно обычного человека. Черт возьми, что делать? Шерлок незаметно сжал кулаки и приказал сердцу успокоиться. Естественно, он не станет его спасать. Для чего это ему нужно — спасать человека, который будет сам повинен в собственной смерти? Чу-у-шь. Он собрался, и в один миг сомнения перестали овладевать им. Выражение его лица сразу изменилось — решительность и холод отразились на нем. Джон, уловив перемену, тоже собрался и приготовился стрелять, стараясь не волноваться и не перебирать, как это делают обычно перед смертью, лучшие моменты жизни, но счастливое детство и бурная юность всплывали сами собой. Момент — и теплая кожа соприкасается с холодным отверстием у виска, трепещущие пальцы лежат около курка, готовясь нажать на него. Джон закрыл глаза… Чьи-то холодные пальцы, похожие на зиму посреди лета, остановили его. Они торопливо прижались к его руке, к темному пистолету, скользнули около курка. Неизвестно откуда запахло хвоей, морозным ветром и слегка-слегка корицей. Все как будто остановилось, застыло в густом желе, во времени, в пространстве. Исчез шепот листьев, шорохи окружающего мира, осталась только непонятная тишина, оттого умиротворяющая и решительная одновременно. Все казалось необычайно красивым, все серебрилось в лучах лунного света, и даже с закрытыми глазами Джон видел необыкновенную картину сада, словно она была напечатана на его веках изнутри, со она была удивлена в кожу с самого рождения. Все казалось «словно»: словно посередине между жизнью и смертью, словно между палящим солнцем и холодной зимой, словно между судьбой и человеческой волей. Да, да, между судьбой и волей, как точно… До уха Джона долетел еле слышный шепот, похожий больше на видение, чем на что-то реально происходящее. Шепот был умоляющий, почти просящий и, похоже, слегка раскаивающийся в своем присутствии. Он как будто нечаянно вырвался из уст собеседника и не хотел быть услышанным даже им. В голове Джона шепот отозвался многоголосым эхо, мягким и прозрачным туманом, ранним шепот листьев по земле…  — Нет… — гласил этот шепот. Удивительно, как разом человек может растерять всю храбрость за один миг, подумал Уотсон. И, вспомнив, кто должен стоять перед ним, он наконец открыл глаза. Сначала его взгляд еще был несколько туманен и не мог до конца сконцентрироваться на чем-то одном, но потом сосредоточился, сфокусировался, и передняя картинка разом вышла на первый план, затмевая все остальное. А она была умопомрачительно завораживающей. Перед ним, так, что можно было дотянуться кистью руки, стоял Шерлок. Он возвышался молча, вся его фигура выражала необыкновенную серьезность, но стоило взглянуть наверх, в кристально чистые глаза, как сердце Джона ухнуло и помчалось куда-то вскачь. На него смотрели с отчаянием. Отчаяние, казалось, затопляло весь мир его глаз. Зрачки были расширены до предела, тонкая радужка веяла холодом зимы, в ней смешивались чистое небо и серый цвет острого клинка. Отчаяние веяло холодом так, что Джон нерешительно замер на месте, мысленно давая себе небольшую отсрочку. Как можно сопротивляться, когда на тебя смотрят так, словно хватают прямо посреди реки, где ты собирался утонуть, и решительно тянут назад к берегу?.. Уотсон облизнул пересохшие губы. Чтобы не было, он все равно сделает по-своему. Он сам выбрал путь, что делится еще на два. Судьба должна сама выбрать… Так, под напором отчаяния, которое исходило волнами от Шерлока, Джон решил испытать свою судьбу. Он прикусил губу и медленно потянулся к курку. Холмс очнулся и бросил напряженный взгляд на движение его руки, не успев однако перехватить ее тонкими пальцами. Джон вдруг понял, что нужно что-то сказать. Сказать первому человеку, который смотрел на него с таким отчаянием. Вот только что?  — Прости… — шепот ветра, шорох листьев еле донес до Шерлока эти слова, которые стали для него большой неожиданностью. Неужели он все-таки сейчас собирается…  — Нет!... — Шерлок и сам не осознал, как его губы произнесли это слова с неимоверным отчаянием. И когда он только успел привязаться к этому человеку? Он потянулся к курку пистолета резко, торопливо, стараясь предотвратить то, что собирается сделать Джон, и вдруг изумленно посмотрел на свои руки, почувствовав…что-то. Что-то мелькнуло перед глазами, прокралось в сердце, словно вор, и кольнуло кончики пальцев. Что-то мелькнуло снова, и теперь не только Шерлок, но и Джон завороженно смотрели, как что-то образует ярко-синие зигзаги, переплетаясь и извиваясь, протянувшись от одних пальцев к другим. В какой-то момент Шерлок вдруг почувствовал тепло на сердце, словно около него нагрели тонкую проволоку, словно с него раз за разом, медленно, необратимо и мучительно прекрасно снимают что-то тяжелое, жесткое, шершавое. Ощущение было невероятным, как будто ему только что подарили огромные крылья, на которых было так приятно набирать высоту… Холмс даже не заметил, в какой момент Джону удалось сосредоточиться. Когда он сфокусировал свой взгляд, то уже увидел движущийся курок и решительные глаза напротив. В его груди снова разлилось отчаяние, что-то продолжало подыхать, а рука Джона — двигаться. Все происходило как в замедленной съёмке, шаг за шагом, медленно и выверено до необыкновенной точности… Что-то вдруг резко расширилось, засветилось ярким светом, разом перекрывая все вокруг. Неподалеку опять зашептались листья, поднялся ветер, через него нельзя было ничего разобрать. Главные органы чувств сразу отказалось рассказывать ему о произошедшем с Джоном, и только слух остался ему верен до конца, потому что… Он явственно услышал звук спущенного курка… Но выстрела… Его не было. Шерлока вдруг отбросило назад. Он пытался сопротивлялся, но ветер сшиб его с ног и увлек за собой к противоположной стене. Негнущимися ногами он встал на пол, оперся о стену и пошел вдаль, силясь найти Джона в этом сумасшедшем вихре. Он шел недолго — беседка была не залом для встреч. Когда он нашел Уотсона, его прежде всего поразило то, что Джон стоял. По совершенно ровно, не сгибаясь под ветром, как тростник или молодая трава. А самое главное — он был жив. Была ли это судьба или просто человеческая воля — никто не знал, да и интересоваться было абсолютно некогда. Шерлок подошел ближе, встал напротив и увидел в его глазах уверенность и твердость. Похоже, он понял, что его привлекло в этом человеке. Или, похоже, все-таки нет. Но в этом споре, в споре с судьбой и Джоном Уотсоном он безуспешно проиграл. Проиграл и даже не ощутил злости или разочарования. Возможно, это действительно шаг вперед, подумал Шерлок. Возможно, они еще встретятся… Джон, недолго думая, развернулся и пошел обратно в зал, зная, что Холмс пойдет за ним. И Шерлок пошел — разумеется, они смогут еще и попрощаться, и только потом он сможет уехать с чистой совестью. Только когда они вошли в зал, Шерлок смог выдавить из себя что-то похожее на слова.  — Так…ты победил, да? — голос все равно был слегка хриплым.  — Получается, что да. Я тебе говорил. — с ноткой превосходства протянул Джон и посмотрел на него мягко, без осуждения или упрёка. Они взглянули друг другу в глаза, прочитав отражение своих мыслей. Шерлок даже не смог попрощаться — это было совершенно излишне — и просто улыбнулся, затем отвернулся и пошел по направлению к выходу, легко замечая, что Джон продолжает смотреть ему в след. Это только начало, подумал он, приятно удивившись своим мыслям. Но он еще не знал, что Майкрофт Холмс видел из окна абсолютно все.