Красный Дракон

Он скакал три часа на север до тех пор пока его взору не попался небольшой родник с водой, текущий по маленькому каменистому склону и впадал в маленький водоём. Он остановился, слез, подбежал и присев на корточки, зачерпнул воды и стал смывать себе лицо от грязи и крови. После этого, он откуда-то достал тряпку и намочив её в водоёме стал придерживать ею свои раны полученные от орла. Лицо ужасно саднило и холодная вода помогала заглушить боль. Он не знал кого действительно нужно благодарить за такой разворот событий, но он благодарил судьбу за то, что смог вовремя уловить нужный миг, чтобы сбежать в нужный момент. Он был вдвойне благодарен ещё и за то, что при нём сохранился меч и доспех, подаренные ему Арьей и Браном. Ему было бы неприятно расставаться с вещами, которые дороги ему как память. Единственное о чём он искренне жалел — было то, что он оставил Игритт, ведь он её любил, а ведь она ему этот поступок вряд ли простит. И казалось ему, в тот момент, что она ещё ему это припомнит. Словно отзываясь его мыслям, он услышал до боли знакомый треск натягиваемой тетивы. Он увидел то, чего боялся. Она стояла, подготовившись в него выстрелить, а Джон смотрел в её глаза и его опасения подтвердились. Он не боялся того что она может выстрелить, но её взгляд. Её взгляд — это то, что он хотел бы видеть меньше всего. Полный ненависти, злости и обиды, отображавшийся в холодных зеленых глазах, взгляд. — У меня не было выхода, Игритт. Ты прекрасно это знаешь. Как и то, кем всё это время я был и что из себя представлял. Сейчас мне нужно домой — сказал он тихо, смотря в её, наполненные злобой, глаза. «ДОМОЙ» — пронеслось у неё в голове. Это слово, для Игритт, прозвучало особенно противно. Он был прав и она это знала и понимала. Знала, что он верен своим чертовым клятвам, но продолжала слепо любить его, будучи зная его натуру. Ворона всегда с любовью будет помнить свою воронятню где она выросла, подобно тому как волк всегда будет возвращаться в лес ко своей стае. — Я знаю ты не выстрелишь — сказал он, хотя его внутренний голос подметил: «Врёшь. Ты и сам это прекрасно понимаешь» — Ничего ты не знаешь, Джон Сноу — с болью послышался её голос. Джон усмехнулся, понимая, что она снова его подловила на этом слове, но поднял на неё свой, полный печали, взгляд и сказал: — Да нет, знаю. Знаю что я люблю тебя — он сказал это и заметил как исказилась гримаса её лица и как она дернулась. Она отчаянно не хотела в это верить. Уж точно не сегодня, после того что он сотворил. — Знаю что ты меня любишь — продолжил он, не рассчитывая, что этой фразой он сделал ей только больнее. Она не хотела верить, но боялась того что говорят её чувства, а они говорили что этот парень хоть и идиот, но идиот честный. — Я знаю это. Но сейчас мне надо домой — закончил он и она поняла, что те чувства, которые только что появились у неё и которые она вот-вот стала испытывать к нему, исчезнут вместе с тем как он исчезнет у неё на глазах. Она побоялась что они могут не увидеться снова, учитывая что он рассказывал как там поступают в его Дозоре с беглыми воронами. Хотя она прекрасно знала, что кто -кто, но этот гаденыш где угодно выживет. После всего этого, она уже не могла его так просто отпустить, не попрощавшись. Он развернулся к коню и уже приготовился вскачить на него, но тут произошло то, чего он прекрасно ожидал. Первая стрела. Она попала ему в спину и Джон вспомнил об их первом поцелуе в той пещере. Джон вскочил и превозмогая боль, прыгнул на коня. Вторая стрела и Джон почувствовал резкую боль в ноге, и это стало напоминанием об их поцелуе на Стене. Он поскакал галопом, но тут же почувствовал ещё одну боль, но уже в бедре. Третья стрела и их поцелуй в Даре у старой мельницы. Тогда он признался ей что предчувствует неладное, связанное с ней и боится за неё. И Джон мысленно признался себе, что тревога не покинула его сердце. Джон и подумать не мог что раны, которые он получил от стрел будут так ныть и воспаляться. Можно было бы ссылаться на климат и неблагоприятную среду, однако не только они влияли. Помимо этого причиной было упадок сил и голод Джона. Он устал, ни ел весь день и обессилел настолько что ехал на лошади лёжа, уткнувшись ей в гриву. Джон даже не мог нормально видеть. Перед глазами всё плыло и застилало пеленой тумана усталости и лишь боль от стрел приводило его в хоть какое-то чувство, в которое он вообще был способен прийти. Впоследствии, Джон вообще потерял способность что-либо видеть и воспринимать. Он уже не понимал когда наступало утро, а когда приходила ночь. Учитывая то, что он находился в той части Вестероса, где понять какой промежуток времени суток сейчас на улице, было крайне затруднительно, делать данное различие не имело смысла. Продолжалась эта мучительная мантра до тех пор пока он не услышал знакомый звук рога и крик: — ПРИБЛИЖАЕТСЯ ВСАДНИК! ОТКРЫТЬ ВОРОТА! — Джон итак был уверен, что приехал домой, ведь где ещё будет веять таким зверским холодом как не в Чёрном Замке. Братья Ночного Дозора заволокли его тело внутрь двора Замка. Офицеры замка и обычные солдаты шептались и громко говорили. — Это же Джон Сноу — шокировано говорили одни. — И вправду он. Только он приехал с юга и почему он одет как одичалый? — пошли вопросы. — Потому что он предатель и перешёл на их сторону! Ох, что же скажет лорд-командующий? — пошли угрюмые замечания. Однако Джон не реагировал на их слова да и не хотел. Единственное что он хотел — это лечь на тёплую и мягкую кровать и заснуть крепким сном, но нужно сделать последние усилия чтобы добиться своего. И тут он услышал знакомый голос: — Джон, Джон! — — Похоже, он нас не видит — прозвучал второй знакомый голос. Джон всё же повернул на них свою голову и мутным взором кое-как смог различить в них: — Пип? — хрипло спросил он и посмотрел на второго с радостью сказал: — Сэм! — — Тише Джон, тише. Ты дома. Несите его внутрь. Только осторожнее — сказал Сэм остальным братьям. Джон понял только то, что Сэм был прав: — Что же. Я и вправду дома! — тихо и неслышно проговорил Джон и он впервые за много времени почувствовал хоть какое-то облегчение.