Красный Дракон

— Ты всё-таки пришёл в черном. Значит я в тебе ошибся, ведь иначе бы всё было по другому — холодно признался Манс. — Ты прав! — сказал Джон: — всё, действительно, могло быть по другому! — Я предупреждал тебя Манс, что ему не следует доверять! — послышался тонкий, старческий голос из-за спины короля одичалых. Джон глянул туда и увидел низкорослого и бледнолицего старика с редкими седыми волосами. Джон узнал его быстро ведь с ним он давно познакомился. — Варамир. Не ожидал тебя здесь увидеть — признался Джон. — Зато я тебя видел! — злобно сверкнув глазами, воскликнул варг: — как видел многие другие интересные вещи связанные с тобой и с твоими воронами. — Это какие же? — спросил Джон. — Например то, что я был прав насчет того, что тебе нельзя доверять: ты солгал нам, когда сказал о численности своих братьев-ворон в Чёрном Замке! — пропищал старичок. — Я сказал… — не успел договорить Джон, как его перебил Манс: — Я знаю что ты сказал Тормунду! Но Варамир решил проверить твои слова, – перебил его Манс, после чего замолчал, словно ожидая признания или оправдания со стороны дозорного. Но Джон лишь сказал: — Может стоит хотя бы выйти, а то поддерживать напряжённый разговор рядом с беременной женщиной как-то неудобно! — Манс посмотрел на Даллу, после чего сказал Джону: — Что же, в этом я с тобой согласен, поэтому пойдём поговорим снаружи! — Для Джона эти слова прозвучали как угроза, и хотя причина, по которой Манс должен был его убить была, он не верил, что Манс убьёт человека в своём лагере. Он вышел вместе с ними наружу и увидел, что там около входа собралась куча вооружённых одичалых. Наверняка собрались, чтобы его убить, если конечно же Манс позволит. Однако вместо этого Джон услышал от Манса: — Принесите нам выпить! Готов спорить, у нашего гостя и маковой росинки во рту не было с утра — Это слегка обескуражило Джона. Минуту назад король одичалых говорил так, словно одним только голосом хотел прибить Джона на месте, а теперь он делит с ним свою пищу. Им принесли два стула и между ними поставили маленький столик, на который положили две кружки и стали лить какую-то резко пахнущую жидкость. Манс быстрыми глотками опустошил свою кружку, а вот Джон взял свою кружку с недоверием, чем вызвал у первого насмешку: — Если бы мне надо было тебя отравить, то точно не здесь. Да и, как ты видишь, я тоже пью её — сказал Манс. Джон глотнул и тут же поперхнулся. Он ещё никогда не пил столь перебродивший напиток. В ответ на его реакцию некоторые одичалые тихо рассмеялись, а Джон хриплым голосом сказал: — Это не похоже на вино! — — Потому что, это настоящий северный напиток! — признался Манс, после чего его лицо стало серьёзным и Джон понял, что их разговор возвращается к главной теме. — Ну так что же?! — спросил его Манс, словно речь шла о чём-то таком, что они давно забыли. — Ты прекрасно знаешь что я тебе скажу! — воскликнул Джон, после чего, добавил: — я всегда действовал в интересах Ночного Дозора. — Я знаю — тихим и понимающим голосом сказал Манс. Он бросил на Джона тяжелый взгляд и сказал: — Я надеялся что жизнь среди одичалых тебя изменит. Считал что, получив у нас то, что имеет только Вольный Народ, ты станешь одним из нас. У тебя бы была своя жизнь, непохожая на ту, которую ты проживал и без всяких законов и запретов. Ты бы мог похитить у нас любую женщину — На эти слова, Джон лишь горько усмехнулся и грустным голосом сказал: — Одна одичалая мне уже что-то подобное предлагала — Манс пристально посмотрел на Джона и спросил его: — Она не смогла тебя остановить! Я прав? — — Как и я её! — тихо сказал Джон, прекрасно понимая о ком идёт речь, а потом продолжил: — Несколько дней тому назад Орелл сказал мне что я не понимаю её, потому что у нас разные взгляды на жизнь, он сказал что поэтому, я не смогу её удержать. И вот, теперь я часто думаю, а смог бы я её удержать, если стал бы это делать?! С момента вчерашнего боя, я чаще стал об этом думать! Манс посмотрел на него мрачным взглядом и спросил: — Она умерла у тебя на руках! Я прав? — Джон тут же поднял на него глаза и Манс понял, что он прав. Он спросил его: — Ты сам убил её? — На это Джон лишь мрачно покачал головой, в знак отрицания. Манс лишь молча закивал головой, после этого он сказал ему: — Там в тоннель ворвался один из великанов, но так и не вернулся! Его звали Мэг Могучий — вождь великанов! — — Он мёртв! Его убил мой друг, он тоже мертв. Его звали Гренн — сказал Джон. Манс лишь мрачно кивнул и сказал: — Выпьем за Гренна и Мэга! — — За Гренна и Мэга! — Им налили ещё и они залпом выпили содержимое. Потом он посмотрел на него и сказал: — Ради своего Дозора ты готов был пойти на что угодно! Но я тебе предлагал то, на что любой бы другой с радостью согласился. Но ты выбрал верность своим клятвам! Почему? — Джон какое-то время молчал, не желая смотреть на короля одичалых, а потом сказал: — Помнится, ты сказал что себя вы называете Вольный Народ. Ты сказал, что вы сами решаете свою судьбу, потому то вы свободны и независимы. Со мной всё тоже самое! — Манс посмотрел на него и сказал: — Для тебя долг и честь — это то, что важнее всего. А для меня важнее мой народ и его интересы! — — Как и для любого достойного правителя! –сказал Джон. — И для меня будет важно, если Ночной Дозор прислушается ко мне. Я ведь мог атаковать вас в наименее защищённых участках Стены или мог бы отдать приказ и тысячи одичалых полезли бы перелезать Стену. А мог бы незаметно провести десятки и сотни тысяч одичалых через тайные подкопы под Стеной, благо таких подкопов в ней много! — — Однако же тебе что-то мешает?! — спросил Джон, хотя это прозвучало как утверждение. — Я хочу спасти свой народ, ведь когда наступит зима, вряд ли кто-нибудь севернее от Стены переживёт её, ведь мы оба с тобой знаем, что появится угроза, которой во всём Вестеросе не найти равных… — «Белые Ходоки» — мысленно проговорил Джон. — Однако, я прекрасно знаю отношения южан к нам, к одичалым. Даже если мы и прорвёмся за Стену, нам придётся столкнуться с враждебностью тамошних лордов. Соответственно, нам придется с ними воевать, иначе мирной жизни, к югу от Стены, они нам не предоставят, а я не хочу такой участи для своих людей. Мой народ и без того достаточно настрадался, в постоянной междоусобице и войне с вами, с воронами, чтобы ещё проливать кровь, воюя с южанами, за обыкновенное право проживать в ваших землях и за право найти за Стеной защиту от Иных! К тому же если я сейчас отдам приказ атаковать всеми силами, то Черный Замок падёт. Да, конечно же ты можешь сколько угодно утверждать, что у вас ещё хватает сил отражать наши атаки, но мы то оба с тобой прекрасно знаем что это ложь. Долго сопротивляться нам вы точно не сможете, но меня волнует не это. Если мы захватим Черный Замок, а за ним и остальные замки и всю Стену, то кто будет охранять южные земли от нашествия мертвецов? Никто! Стена сама себя не защитит, а мы, тем более! — закончил Манс. Джон лишь с пониманием кивнул, прекрасно осознавая, что Манс прав во всём. Однако эта тема ему всё равно не давала покоя и он спросил его: — Ты и впрямь рассчитываешь что Ночной Дозор тебя так просто пропустит? — — Конечно же нет! Но если они пойдут на это, то, по крайней мере, я не буду их убивать и пользуясь их лояльностью, южане вряд ли станут убивать мой народ! По крайней мере, я на это надеюсь! — Джон лишь сокрушенно помотал головой. С одной стороны его планы неплохи, но с другой, глупо этого ожидать. Джон то прекрасно понимал, что даже если дозорные их и пропустят, то многие лорды вряд ли с этим согласятся. В лучшем случае, они с презрением будут относиться как к дозорным, так и к одичалым, которые бы тут жили. В худшем случае, лорды плюнут на решение Ночного Дозора и соберут войско и тогда одичалым будет не сладко. Но сама цель Манса ему понравилась, и ему почему-то не хотелось думать об, убийстве короля одичалых. Хотя у него ещё остался к нему вопрос насчет проживания одичалых в землях к югу от Стены: — Ты прав! Вас действительно с трудом примут там на юге, если, конечно же, вообще примут. Однако, если вы хотите жить рядом с нами, то вы готовы подчиниться нашим законам? — Этот вопрос вызвал тихий смех у Манса, и маленькие усмешки у тех одичалых, которые их окружали. — Законам? Каким законам? Законам Черного Замка? Или Винтерфелла? А может быть законам Королевской Гавани? Если мы когда-нибудь захотим выполнять законы, то мы сами себе напишем законы! Мы — Вольный Народ, Джон Сноу и ни перед кем не склонимся! Так и передай своим братьям-воронам в Чёрном Замке! — сказал Манс. Джон лишь опустил голову, чтобы потом перевести взгляд на палатку, у входа которой, сбоку стояла оружейная стойка. На стойке находился длинный кинжал похожий на меч. Джон на миг подумал что он мог бы успеть дотянуться до кинжала прежде чем одичалые и Манс успеют спохватиться. Однако он ошибся в своих мыслях. Это был очень долгий миг. Причём настолько, что Манс и одичалые успели посмотреть туда, куда смотрел Джон. Объяснять никому ничего не нужно было. Одичалые резко вскрикнули, Варамир что-то зарычал, а вместе с ним и его сумеречный кот, который тут же оказался рядом, Харма Собачья Голова схватилась за копьё и навела его на Джона, тенн, который встречал Джона у входа, схватился за огромную секиру и в этот момент, Джон понял что ему сейчас уже, наверняка нечего терять. Он молниеносно вскочил и схватил кинжал. Тенн кинулся на него и с замаха ударил секирой, но Джон увернулся от его удара, сам нанёс ему удар локтём в челюсть. Манс, откуда не возьмись, вытащил меч и вместе с Хармой и котом Варамира, а также с остальными кинулся на Джона, но в последний момент, Джон крикнул: — ФУС-РО-ДА! — Волна, образовавшаяся от крика, была настолько сильной, что Харму, Варамира и его кота, а также и остальных одичалых отбросило на несколько метров, а Манс упал на землю. Джон пошёл в его сторону, но в тот момент когда он подошёл к нему вплотную, Манс резко вскочил и попытался ударить Джона мечом. Тот еле успел увернуться от его замаха и все одичалые, не решаясь стали свидетелями напряжённого момента. Джон Сноу дрался с их королём. Манс сделал быстрый рывок вперед, но Джон угадал момент и вовремя отскочил от него, после чего сам кинулся в атаку и нанёс серию ударов, но всё они были отбиты Мансом. Внезапно, уведя удар Джона в сторону, он направил свой меч прямо на бастарда, из-за чего тому пришлось тут же отпрыгнуть в сторону. Теперь уже Джон с трудом отбивал удары меча Манса. Король одичалых наступал стремительно, а мечом управлял так ловко, словно он изображал вихревой танец. Но даже это не сильно помогало одичалому, ведь Джон быстро понял, что от его ударов лучше уклоняться, чем пытаться их отбить или парировать, что он и делал. Одичалые с восхищением смотрели на двойное зрелище происходившее в этом бою. Если их король в этом поединке демонстрировал всё своё превосходное мастерство владения мечом, то Джон показывал свою превосходную ловкость и скорость движений. Это заставляло некоторых одичалых поневоле уважать Джона, но всё-таки большинство было за Мансом, о чём следуют подбадривающие крики из толпы: — Давай Манс! Покажи вороне как надо драться! — Сам же Манс, остановившись, сказал: — Что же! Теперь я знаю для чего ты тут! Ты же понимаешь что вряд ли уйдёшь отсюда живым, даже если и победишь меня?! Хотя, я и сам прекрасно понимаю, что ты знал на что шёл! Но ты собрался убить меня в моём же шатре, когда я с тобой поделил выпивку! Неужели ты и впрямь таков?! — И тут Джон догадался что он имел ввиду. Собираясь убивать, он сам не заметил, что нарушает все законы гостеприимства, которые свято чтили в его семье. Он на миг вспомнил рассказ Сэма о том, как погиб его брат на Красной Свадьбе и от этого осознания, Джону стало противно от самого себя. В следующую секунду, Манс заметил как после его слов в глазах Джона пробежалась растерянность, а его хватка, с которой он держал меч словно ослабевала. Это могло означать то, что этот бой он уже победил, но отпускать его он не собирался. Помимо того, что он предал их народ, когда перешёл на их сторону, Джон, будучи гостем в его шатре, обнажил против него оружие. Такое Манс явно прощать не собирался. Он замахнулся на Джона, который стоял неподвижно и смотрел каким-то пустым взглядом. Однако это не остановило Манса и он опустил быстро нанёс удар мечом. Даже если бы в этот момент Джон попытался бы увернуться от его удара, то он всё равно бы не успел этого сделать. Но Джон и не пытался. Вместо этого, в тот момент, когда меч уже опускался на него, Джон резко поднял над собой меч и отбил удар его клинка и тут же рукоятью своего оружия ударил ему в живот, а затем нанёс удар по лицу. Манс потерял хватку и ориентацию после чего Джон, не давая ему времени опомниться, резко поставил ему подножку и тот, спотыкаясь упал. Одичалые поддерживающие Манса тут же замолкли и все они напряжённо уставились на них. Наступила тишина. Джон держал кинжал, прислонив к шее Манса. Манс, лёжа на земле, стараясь отдышаться, внимательно смотрел на Джона и ждал. Джон смотрел ему в глаза, но не видел в них страха или отчаяния, лишь уверенность и полная готовность к возможному решению человека, но ему казалось, что он своим взглядом так и провоцирует его на этот шаг. Джон стоял над Мансом и чувствовал себя загнанным в угол. Сказать что в этот момент он был полностью в дерьме, значит ничего не сказать. Если Манс прав, а Джон и не сомневался, в том что он прав, то даже если Сноу и убьёт его, то он всё равно попадёт к ним в плен, где его будут жестко пытать и мучить и в конце концов убьют, а даже если Джон не убьёт его, то и тут особых изменений не будет. Ну разве что пытать особо не будут и дадут ему быстро умереть. Джон на миг поймал себя на том, что его почему-то не пугает эта мысль и он не боится для себя такой участи. И Джон убрал кинжал от горла Манса. В глазах короля одичалых блеснуло что-то такое, что Джон не мог понять. Ему показалось что в них были насмешка и снисходительность к его решению, не убивать одичалого, а также немая угроза, говорившая о том, что он поплатится за свой уже сделанный выбор. Но Джон и сам понимал, что сделал ошибку, напав на него, но другого варианта решения этой проблемы он не видел. Теперь Джону оставалось ждать когда его свяжут и бросят мерзнуть на улице, чтобы потом подвергнуть его мучительной казни, за попытку убить короля одичалых. Одичалые подбежали и помогли встать Мансу, после чего тот обратился к тенну, который охранял вход в его шатёр: — Сигорн, свяжи нашего гостя, и поставь стражу, чтобы он не сбежал. Завтра, утром он будет казнён на глазах ворон! — Тот лишь кивнул после чего Джона связали и повели люди тенна, а Джон в тот момент подумал о своём отце и о том что он, наверное также умирал. А ещё он думал о рыжей одичалой, с которой он вскоре встретиться и сейчас ему как никогда было тяжело на сердце.