Красный Дракон

Рог. Гулкий, отдалённый и низкий, но отчётливо слышный трубящий звук огласил окрестности Зачарованного леса. Манс тут же опустил меч и стал беспокойно озираться по сторонам. Одичалые тоже вертели головами и взволнованно зашептались. Джон одновременно вместе с Мансом поднял голову, и с тревогой в глазах посмотрел куда-то в сторону, и воскликнул: — Манс уводи своих людей в лес! Быстро! — Манс недовольно посмотрел на него и сказал ему: — Если это твои братья-вороны явились сюда, Джон Сноу, то ты вряд ли уйдёшь отсюда живым. — После этого он отошёл от него, а Джону, в тот момент хотелось крикнуть ему вслед, что он вовсе не о звуке рога говорил. В этот момент к Мансу подбежал одичалый и крикнул: — Манс! Разведчики говорят, что с юго-востока движется конница! — Манс посмотрел на Джона, который с тревогой озирался и задумался: «Если мальчишка не лгал то, это и впрямь вороны пришли по наши души и Варамир проворонил их». — Они не говорили кто это? — спросил его Манс. — Издалека не разглядеть было! — ответил разведчик. Манс повернулся и сказал: — Варамир, проверь! — Оборотень, в ответ на это, кивнул Мансу, и посмотрев в небо, увидел орла. В следующее мгновение он уже вселился в него. Орёл вскрикнул и полетел в сторону юго-востока. Где-то полтора часа они все находились в ожидании, пока оборотень не вернулся из видений и не сказал: — На лошадях едут люди в чёрном, но они не похожи на «ворон». У них чёрные плащи и одеяния, но на них надеты доспехи из чёрной и серой стали. У них копья и щиты. Не похоже на то, что носят эти «вороны» — при этих словах Варамир недовольно посмотрел на Джона и добавил: — к тому же, на их пиках торчат тряпки, на которых что-то изображено. Я не разглядел, но у «ворон» таких нет. — Это знамёна — мрачно ответил Манс, после чего снова спросил: — Ты не узнал сколько их там? — — Я не умею считать, но, думаю, очень крупный отряд наберётся! — ответил Варамир. — Тысяча человек? — спросил король Вольного Народа. — Наверное! — неопределенно подтвердил оборотень. Манс крикнул всем одичалым вождям отправляться в лагерь и готовить своих воинов к возможной битве, а потом, повернувшись к Джону указал на него и сказал: — Этого отправьте в лагерь и оставьте около моего шатра. Там привяжите ко столбу! Я позже с ним разберусь! — Харма кивнула и отдала приказ шестерым своим людям сопровождать Джона до лагеря. К Мансу подвели карликового коня (эти лошади жили только по северную сторону Стены.), он вскочил на неё. Харма, как и остальные её люди, стала залезать на нарты, а Сигорн вместе с теннами уселись на коней. К Варамиру подбежала громадная белая медведица и он уселся у неё на спине. Манс сказал оборотню: — Во время битвы следи за нами с высоты. Если по нам соберутся ударить с флангов, то сразу подавай сигнал, чтобы мы не оказались застигнуты врасплох. — Варамир кивнул в знак понимания и Манс поскакал в лагерь, а Харма, Сигорн и Варамир поехали за ним вместе со своими людьми. Джона повели в лагерь, однако не успели они пройти и полчаса как Джона с новой силой охватило неясное тревожное чувство. Оно пришло к нему ещё тогда, когда прозвучал звук рога и он хотел предупредить Манса, ведь это чувство пробуждалось в нём в те моменты, когда он заботился о Форомэле. За своими мыслями он не заметил как за его спиной одичалые уже давно говорят о нём и как один сопровождающий одичалый крикнул: — Эй ворона! Как думаешь, Мансу понравилось бы, если бы тобой занялся бы Плакальщик!? — — Ты же слышал Манса! Он сам им займется! — — Да, но я думаю, он не будет против того, чтобы мы смогли бы выбить из этого воронёнка нужные сведения, к моменту когда он придет! Плакальщик как никто другой умеет это делать! Эй, ворона, ты чего молчишь? Язык откусил что ли!? Так это не беда: Плакальщик любит глаза вырывать! — Однако помимо этого они увидели как Джон ещё и встал на месте и никуда не идёт. Они подошли к нему и хотели было толкнуть его, но внезапно он сорвался бежать как ошпаренный. Они тут же побежали за ним, но не успев пробежать и десять метров, резко встали на месте, так как все они услышали страшный рёв прозвучавший откуда-то с неба. Они все резко подняли головы и увидели как с неба на них стремительно летит огромная крылатая тварь. И в тот момент, когда она приблизилась к ним достаточно близко, Джон резко прыгнул в сторону и упал лицом в снег, а тварь испустила огромный столб пламени, которая сожгла всех шестерых одичалых, которые сопровождали Джона. Джон резко поднял голову и посмотрел наверх и увидел как крылатый змей пролетел мимо. Он глянул на то место, где минуту назад стояли одичалые, но теперь там была лишь горящая горстка пепла. Джон резко встал и посмотрел куда полетел дракон, но увидев направление его полёта, резко побледнел и шёпотом проговорил: — Там же лагерь! — Он резко сорвался с места и побежал в сторону лагеря одичалых. Но было уже поздно. Когда он оказался в лагере, то увидел, что вдалеке летает дракон и поливает всё пространство вокруг себя огнём, а в сторону Джона в панике уже бежали люди. Он побежал в их сторону, однако он вскоре увидел Варамира корчившегося от боли на земле, а в небе послышался писк. Джон взглянул туда и увидел орла Варамира, который тут же, к его великому удивлению, вспыхнул огнём и отчаянно вертелся в воздухе. Варамир, скрючившись на снегу, стонал, а его звери отчаянно метались, выли, мяукали, тявкали и издавали кучу разных, режущих слух, звуков. Сам же владелец этих зверей уползал от него на четвереньках. Джон побежал дальше и пробегая по поляне, резко остановился, так как мимо него пробежала группа одичалых с копьями и один великан верхом на мамонте. Он глянул в сторону куда они бежали и перед ним предстала картина: огромное свободное пространство у опушки леса было полностью занято войском Манса. Там, помимо людей были и мамонты с великанами. Их было очень много, но большинство из них была пехота и все они сражались с кавалерией. Черные и огненно-красные плащи с тёмными и серыми латами, и чёрными панцирями, сильно выделялись на фоне белых и светло-бурых шкур одичалых. Одичалые с криками кидались на них в атаку, но несли очень большие потери. Однако их самих было очень много и несмотря на это они медленно но всё же оттесняли конных рыцарей и латников, и те постепенно и сами начинали нести потери. Джон заметил, что одичалые, подступая к ним слева и справа, постепенно мяли конницу с флангов. Казалось ещё чуть-чуть и их возьмут в кольцо, и рыцарям придётся пробиваться из окружения. Но тут воздух сражения пронзил звук труб и из деревьев опушек леса выскочили всадники. Их было достаточно много и они били одичалых в спины и наносили удары с боку, подступая к ним с правой и с левой стороны. Великаны своими ручищами резко выхватывали их из сёдел, кидали и швыряли в разные стороны, а мамонты своими хоботами и бивнями сшибали первых же попавшихся им на пути конных рыцарей. Таким образом великаны и мамонты отбили удар первой волны атакующих и вскоре смяли их, но за ними шла ещё одна волна конных рыцарей, ещё большая и среди них были лучники и арбалетчики, которые тут же пускали залп болтов и стрел в великанов. На мамонтах висели деревянные башенки на которых сидели одичалые лучники и те обстреливали рыцарей. Однако конные стрелки пустили в мамонтов залп горящих стрел, и даже попались те кто метко бросал копья в верхушки башни, и в мамонтов. Гигантские животные покрытые мехом либо, будучи серьезно раненные падали на землю, либо в панике громко ревели и убегали топча всех, кому не посчастливилось попасться им под их широченные лапы. Рыцари постепенно выигрывали эту битву. Это было видно по тому как на глазах Джона замертво пали три мамонта и полдюжины великанов, а латники вовсю орудовали своими двуручными клинками и алебардами, и протыкали копьями одичалых, которые им попадались под удар. Когда по одичалым нанесла удар кавалерия, выскочившая из опушки, то среди войска Манса началась паника и переполох. Вся хоть какая-то видимость строя и дисциплинированного хода боя, который они вели, пропали в считанные минуты. Из леса выскочила ещё группа конных рыцарей, а одичалые, которых не добивали, старались в спешке покинуть поле боя. «Бой уже проигран» – пронеслось в голове Джона и он тут же вспомнил причину своего присутствия в данном месте. Он резко повернул голову и увидел как дракон по прежнему кружит над лагерем и что-то выжигает. Он оставил поле битвы и побежал к опушке леса. Когда он всё таки оказался среди лагерей и шатров Манса, то первым до него донесся запах горелых шкур и древесины. Глаза ему то и дело постепенно застилал чёрный дым, а он сам почувствовал как воздух вокруг него нагрелся. Но всё же, он смог разглядеть то, что оставил после себя дракон. Горелые останки людей, шатров и дерева. Зола и пепел. Вот что от этого осталось. На миг Джона охватило чувство тревоги и он побежал дальше. Он пробежал мимо сгоревшей палатки увидел как рядом с ней лежит обгорелый человек, который стонал от боли. Джон посмотрел на него и на миг в его глазах пробежала жалость, а потом он глянул на весь лагерь и картина на миг его ужаснула: дракон спалил не все палатки и шатры, но там где это произошло всё чаще на глаза Джону попадались убитые, сгоревшие, раненные и обожженные. На миг Джона парализовал страх, но тут он вспомнил об Вель и Далле и мысль что они тоже могли бы сгореть стала для него, словно смачная пощечина, которая многих приводила в чувство. Он тут же побежал дальше в глубь лагеря. Но тут, откуда ни возьмись, перед ним оказалась Адала, которая была явно напугана. Её лицо было испачкано в дыме и копоти и Джон с трудом смог разузнать её и как Джону на миг показалось что он увидел на её лице следы слёз, и это заставило его подумать о том, что она плакала. Она вцепилась в его одежду мёртвой хваткой и увидев его, громко зарыдала. Джон схватил её и лихорадочно стал спрашивать: — Адала что произошло!? Скажи мне!? — — Джон... Вель и Далла! — еле дыша, проговорила она. Джон на миг побледнел и спросил её: — Они живы!? — Адала только закивала головой, но потом сказала: — Да! Однако Далла скоро родит и я боюсь, что они не успеют спастись! Эта тварь сожжет их обоих в палатке! — — Бежим! — только и крикнул Джон и он вместе с девушкой побежал к палатке. Когда он добежал то, понял что чуть не опоздал: в нескольких метров от него была палатка, а рядом с палаткой стояла Вель, которая держала в руках копье и наставила куда-то в верх, расположившись в защитной позе. Подняв глаза, они увидели как к шатру Манса очень близко спустился огромный крылатый ящер. Вель закричала и замахала копьём, в попытке отогнать его. — Остановись, Вель! Стой! — крикнул ей Джон, и что есть силы, побежал к ней. Однако Вель, похоже, его не слушала (или не слышала.), потому что стоило дракону с грохотом приземлиться на землю прямо перед ней, как Вель с воплем попыталась ткнуть его копьём, целясь в глаз, но попала чуть выше. Тут уже дракон рассвирепел и приподняв голову, широко разинул пасть. Джон быстро понял, что сейчас тот намерен сделать. В морозном воздухе послышалось громогласное: — ФУС-РО-ДА!!! — Огромная, практически незримая волна, подобно дубинке великана, вихрем пронеслась по снегу, поднимая огромный столб белоснежных искр. Дракона так сильно качнуло, что его оттолкнуло на несколько метров и он едва устоял на своих лапах. Вель со смесью страха и восхищения смотрела на это явление, а между тем Джон и Адала подбежали к ней. — Нужно уводить отсюда Даллу! — крикнула девушка её сестре. — Как по твоему это сделать, если она скоро родит!? Мне срочно нужна повитуха! — в ответ кричала Вель. — Я буду ею! — решительно воскликнула Адала, хотя в её глазах Вель увидела страх. — Быстрее! — крикнул Джон. Вель и Адала глянули на него и увидели как Джон стоял прямо перед драконом, который приближался Джону, который в тот момент не задумывался о том, что он мог бы оказаться под огнём: — я постараюсь его задержать или увести подальше от вас! На какую-то долю секунды в головах Адалы и Вель вспыхнули сомнения по поводу последнего высказывания Джона, но тут же обе девушки посчитали, что в данном положении слишком глупо обдумывать способ, который принял Джон, ведь вся ситуация зависела от того, как быстро они что-нибудь предпримут. Поэтому, хоть и сомневаясь, но всё же им пришлось довериться решению Джона и тут же юркнуть в палатку, оставляя Джона одного с драконом. А Джон, увидев рядом лежащие короткий и копьё схватил их, и приготовился к защите, хотя ему в голову пришла мысль, что это вряд ли ему поможет, а следом за этой мыслью, пришло осознание, которое просто поражало его своей иронией. « Я погибну от огня твари, которую сам же и взрастил. Я погибну, и я ничего уже с этим не поделаю! » — пронеслось в голове Джона. Он посмотрел на дракона, который уже вплотную подошёл к нему. Внезапно Джона снова охватило неясное ощущение. Только оно не было похоже на предыдущие подобные явления. Это чувство не вызывало у него прилив сил, а, наоборот – отнимало их у него. Причем так сильно, что он невольно почувствовал какую-то давящую и неприятную слабость, которая заставила его упасть на колени. Перед глазами периодически всё темнело и мутнело, словно в тумане, и ему казалось, что он скоро потеряет сознание. В его ушах звенел шум, но даже это не помешало ему услышать как из палатки доносятся крики боли и он понял, что у Даллы началось. Он глянул на дракона и увидел как тот смотрит в сторону палатки и как у него часто и широко раскрываются его ноздри, и он понял: « Зверь чувствует запах человеческой крови. » В его мутной голове промелькнула ужасная мысль и он от страха за одичалых женщин попытался собрать все силы и встать на ноги. И у него это получилось. Он, сильно пошатываясь, смог кое-как встать на ноги, но тут он снова услышал крики боли, которые издавала королева одичалых, и слабость внутри Джона сдавила его с новой силой, и он снова упал на колени, чуть было окончательно не падая на снег. Джону тяжело было поднять голову, чтобы посмотреть на дракона, но он итак был уверен, что тот сейчас смотрит не на него. Джон захотел что-то сказать, но тут же почувствовал адское жжение, которое своей жгучей хваткой сдавило ему горло. Он попытался снова что-то сказать, но всё что у него получилось – это издать какие-то невнятные, булькающие и клокочущие звуки. А ещё это привело к тому, что боль в его горле усилилась и он почувствовал на языке какой-то металлический привкус и ощущение вязкости. Он упал на четвереньки и сплюнул на снег то, что он чувствовал во рту. Темно -красная жидкость быстро впиталась в снег, оставляя на нём отчетливо заметный тёмный цвет вещества, словно на белую ткань было пролито дорнийское красное. Джон снова сплюнул часть крови, которая собралась у него на языке и внезапно почувствовал у себя под носом что-то мокрое. Он протёр пальцами там и посмотрел на них. Кровь текла у него не только из горла. Он тихо рассмеялся, но звуки, которые он издавал походили на бульканье и клокотание, доставляя ему ещё больше боли. Внезапно он почувствовал как воздух вокруг него стал подозрительно тёплым. Он с трудом поднял свой взгляд и увидел прямо перед своим лицом громадную морду ящера, часто раскрывающиеся ноздри и пристальный взгляд зверя, в котором читалось настороженность и одновременно немая угроза. Он услышал угрожающий рык, который тот издавал и увидел как пасть зверя медленно открывалась, обнажая ряд зубов размером с длинный кинжал. Джон, с трудом выпрямившись, сел на колени и посмотрев в глаза тому, кто сейчас собирался его убить, хрипло сказал: — Фххо - рхом - мэл! — Но больше он ничего уже не мог сказать, как и сделать тоже, ибо в следующий момент, он почувствовал как перед глазами всё полностью мутнеет и заволакивает тёмной пеленой, но перед тем как он потерял сознание, он услышал как словно издалека ему послышался какой-то крик и вопль радости. А ещё он увидел перед глазами взгляд дракона, устремлённый на него. И в этом взгляде, как Джону показалось, читалась не враждебная настороженность, а что-то вроде тревоги и переживания, а его рык уже не звучал так враждебно, а скорее ласково, словно скулёж пса, которая переживает за своего хозяина.