Красный Дракон

— Милорд! — молодой всадник верхом на сером коне подъехал ближе к группе кавалеристов, во главе которой был высокий и широкоплечий человек. Главарь группы ехал на чёрном коне, одет был в доспехи тёмного цвета и лишь его, подбитый мехом, плащ был огненно-оранжевого цвета. — Говори! — требовательно сказал главный, обращаясь к молодому наезднику. — Битва окончена, милорд! Манс разбит, а его армия разгромлена! — сказал он. — Сложно какой-то жалкий сброд и кучку недобитков назвать армией! Не так ли Деван? — обратился всадник к парню, который к тому же, был и его оруженосцем. — Истинно так, Ваша Милость, но то была армия одичалых, а сейчас это только её остатки, которых наши рыцари сейчас добивают! — признался Деван, после чего сказал: — Милорд, мой отец, сир Давос, приказал мне передать вам, что он с рыцарями обнаружил кое-что интересное.* — — Где он? — спросил его всадник. — Он там, в лагере одичалых! — указал в сторону опушки леса, Деван. — Веди! — повелительным голосом сказал главный. *** Он с трудом смог открыть глаза. Его веки налились тянущей болью и он было поднял руки для того чтобы их протереть, но тут же почувствовал что болит у него не только веки. Он не мог даже нормально пошевелить рукой, чтобы не почувствовать как по всему его телу проходит напряжение, словно он весь день занимался боевой подготовкой. Джон, сквозь боль, постарался сделать движение рукой и тут же почувствовал что по всему его телу пробегает табун мурашек, а за ним он чувствует покалывание, словно сотни холодных игл вонзались в его тело. Но вскоре он обнаружил, что всё это время, пока он был без сознания, его тело лежало на снегу, но лежало рядом с одним очень крупным «холмом», который, к тому же, издавал тепло, которое и не дало Джону замёрзнуть на морозе или заболеть. А ещё он заметил, что, несмотря на боль и слабость по всему телу, его силы постепенно возвращаются к нему. Ещё чуть-чуть и он сможет сам подняться. Однако он решил столько не ждать. Он попытался встать, но ноги едва его слушались, а мышцы на руках болели, но всё же он продолжил делать движение и вот спустя минуту, он кое-как поднялся. Еле стоя на ногах, он почувствовал как голова его слабо кружиться, а в ушах слегка звенит. Он пошатнулся и поневоле попятился назад, готовый снова упасть на снег, но тут он почувствовал как спиной об что-то ткнулся, и вдруг услышал резкий, но не озлобленный рык, словно великан проворчал только прозвучало это куда более грозно. Джон тут же на миг забыл о своём самочувствии, и постарался повернуться. С трудом, но всё же, ему это удалось и увиденное заставило его снова упасть на снег. Красный дракон сидел перед ним и внимательно смотрел на него своими огромными блекло-белыми глазами, в которых читалась преданность и желание ласки. Джон сидел на земле и смотря на него, ожидал того как испустит на него своё драконье пламя. Однако этот его взгляд заставлял Сноу постепенно оставлять свои опасения и ожидания подвоха, хотя полной уверенности в том, что дракон его не сожжет и не съест у него не было и он быстро думал что ему нужно сделать, чтобы хотя бы перестать окончательно бояться и быть уверенным в том, что он не станет закуской рептилии. Внезапно в его голове вспыхнула безумная мысль. Он медленно встал на дрожащие ноги и также медленно стал протягивать руку к морде зверя. Форомэл тут же повернулся к нему и внимательно уставился на руку Джона. В тот момент когда Джон уже почти дотронулся до него, глаза зверя ярко вспыхнули и Джон с тревогой подумал, что он сейчас вцепится в него клыками. Но тут неожиданно зверь дернулся вперёд и рука Джона почувствовала шершавую поверхность его морды. Он завороженно гладил зверя по его морде, ощущая внутри себя какое-то неземное чувство эйфории, которое заполняло его нутро возвышенными радости, беззаботности и удовольствия. Казалось, усталость, печаль и боль, что скопились у него внутри, развеялись подобно листве под напором ветра. Зверь, почувствовав такую связь с хозяином, от удовольствия заурчал, а Джон поймал себя на мысли о том, что нечто подобное он уже ощущал находясь рядом с Призраком. Подобные ощущения и неземное чувство незримой связи очень сильно испытывал он со своим лютоволком. Особенно под чардревом, а также во сне, когда он был в его теле. Мысли о своём лютоволке быстро вернули его в себя и заставили с беспокойством посмотреть на дракона. Он вспомнил прошлую ночь, и тревога за своего зверя засела в его голове. Желая убедиться в своих догадках, Джон нагнулся ниже, и посмотрел на брюхо крылатого ящера. И он увидел то, что, словно ледяной водой его окатило. Под крылом, в области ближе груди, он увидел большой зияющий порез, который, к счастью уже успел зажить. Однако Джон кое в чем не сомневался, что он тут же высказал вслух: — Она ещё свежая! — Он с жалостью посмотрел на дракона. И хотя он догадался, что рана его зажила за одну ночь потому что копьё (а Джон догадывался что это было оно.) смогло срезать лишь кусок чешуйки и оставить небольшой, для дракона, шрам, всё же небольшое чувство страха того, что его рана могла загноиться, напоминало о себе. Он постарался дотронуться до места где дракона ранили, но стоило ему это сделать как тут же всё тело зверя нервно дёрнулось, а он сам издал рык боли и недовольства. Джон тут же отошёл от него и поднял обе руки к нему, стараясь его успокоить: — Тише, тише, дружище! — Дракон недовольно рыкнул, но тут же, к удивлению Джона, присмирел. Он и не заметил, да и не мог заметить, что его тихий и глубокий голос для зверя подобно какой-то магии и действует на него очень сильно. Джон подошёл к нему и осторожно стал гладить его, приложившись лбом об его морду, закрыв глаза и наслаждаясь моментом тишины и упоения. Однако Джон не долго наслаждался этим моментом, потому что в следующее мгновение он скорее почувствовал чем вспомнил, что рядом совершенно незнакомая ему местность. Он огляделся по сторонам и опасения его подтвердились: рядом не было шатра Манса и сгоревших палаток одичалых. Он понял что дракон перенёс его куда-то, но вот только куда. Джон стал бегать и озираться по сторонам, пока внезапно он резко не обернулся. Ему показалось что он что-то слышал. И это было похоже на крики. *** — Те наши войска, что атаковали одичалых с юга быстро с ними расправились. Гораздо тяжелее пришлось нашей группе атаковавших одичалых с северо-восточной стороны, но и там они вскоре расправились с ними… — — Сир Давос, вы явно позвали меня не для того, чтобы отчитаться передо мною за оконченную битву! У вас есть что-то для меня? — — Мы взяли в плен Манса Налётчика, а также многих верных ему вождей, милорд! — сказал Луковый рыцарь. «Милорд» лишь коротко и едва заметно кивнул, уставив свой нахмуренный и мрачный взгляд куда-то вдаль, однако сиру Давосу и этого было достаточно, чтобы понять, что его король был доволен, после чего тот спросил: — Это всё? — — Есть кое-что ещё, что я вам не рассказал, Ваша Милость! — Подозрительно тихий и неуверенный голос Лукового рыцаря заставил его короля поднять на него пронзительный взгляд, от которого старому контрабандисту стало не по себе. Хотя он итак понимал, что Его Милость, король Станнис из дома Баратеонов, смотрел на него так в те моменты, когда сир Давос от него что-то скрывал. Это было ещё одной из сотен причин, по которой сир Давос из дома Сивортов всегда говорил своему сюзерену только правду, ничего не утаивая. И сейчас он должен был сказать ему то, что он услышал от разведчиков короля: — Сразу после битвы к нам прибежали наши разведчики. Они доложили, что после того как, они гнали разбитую армию Манса вплоть через весь лес, они наткнулись на крупный лагерь одичалых… Вернее то, что от него осталось! — — То что от него осталось? Как это понимать! — спросил король Станнис. — Они рассказывали, что когда наткнулись на него, то от лагеря остались лишь обгоревшие кучки, да прочий мусор и они определили, что обгоревший хлам, что там валялся, был ещё тёплым! — пояснил сир Давос. Король Станнис поднял на него свой взгляд и сир Давос снова сказал, чтобы прояснить ситуацию: — Пожар в лагере, если это конечно же был пожар, произошёл совсем недавно! Но что ещё странно, так это то, что, по словам разведчиков, среди всего сгоревшего лагеря уцелел лишь только один шатёр, который принадлежал самому Мансу. Когда они хотели проверить его то, оттуда вышли две женщины, которые мешали нашим людям. Потом произошло то, что я, Ваша Милость, никак не могу понять. Когда они постарались их взять в плен, откуда ни возьмись появился брат Ночного Дозора, который стал препятствовать их делу… — — Наверняка это дезертир, который после ночного боя на Стене сумел сбежать и примкнуть к ним! Его задержали? — на вопросе закончил Станнис. — Нет, Ваша Милость! Тут начинается самое интересное, если верить словам наших людей! Давайте по дороге туда я вам все расскажу! — предложил сир Давос Сиворт. — Веди! — требовательным тоном проговорил его король. *** Для Адалы всё произошедшее в последнее время было что-то наравне с чудом, хотя с учётом того, что за всё это время она увидела многое, что указывало на магию и колдовство, всё это говорило о том, что чудо тут было не случайно. Сперва Джон с помощью какого-то крика прогнал огромную крылатую ящерицу, которая чуть было не сожгла Вель вместе с её сестрой. Потом ей вместе с Вель удалось чудом спасти Таллу вместе с его ребёнком. После этого когда она вышла из шатра, она увидела как крылатый зверь куда-то уносит тело Джона. В тот миг ей казалось что этот зверь всё-таки убил его и у неё внутри больно кольнуло. Однако она понимала что должна была позаботиться о Далле с ребенком и поэтому осталась, но спустя некоторое время, появились воины, одетые в железную броню и вооруженные стальными мечами верхом на тяжело закованных лошадях. Они чуть было не взяли их в плен и даже уговоры о том, что внутри шатра лежит женщина с ребёнком, который несколько часов назад появился на свет, не стали для них препятствием. К тому моменту обстановка сильно накалилась, когда они стали сопротивляться решению солдат в броне. Вель тут же вынула длинный нож, а Адала схватилась за копьё. Рыцари тут же схватились за свои мечи. Но тут, к удивлению Адалы, произошло то, что она практически не ожидала. *** Джон бежал мимо деревьев, стремясь туда где как ему показалось послышался шум. В глубине души он догадывался, что бежит в сторону где был тот шатер. И как оказалось не прогадал. Однако его удивило то, как быстро он добрался до нужного места. Видимо, когда он потерял сознание, дракон перенёс его не на такое уж большое расстояние от лагеря. Но теперь его уже волновал другой вопрос. Так как, он слышал шум похожий на крики, то ему следовало ожидать того, что ему придётся защищаться, однако к его же беде он не прихватил с собой какой-нибудь клинок, а когда очнулся рядом с драконом, то рядом не лежало никакого оружия. Поэтому ему пришлось бежать через лес, в глубине души надеясь, что ему не придётся вступать в конфликт. Он увидел вдалеке шатёр Манса, и резко остановился у самого последнего дерева на опушке леса перед тем местом, на котором и был установлен лагерь одичалых. Он глянул вперёд и увидел то, чего опасался. Он увидел как около шатра стояло десять лошадей, а у самого шатра стояло около шести человек, тяжеловооруженных и одетых в латы. «"Рыцари!» — догадался Джон — «выходит, драки нам не избежать!» Он увидел как рядом с ними около шатра стояли две одичалые и громко ругались с рыцарями, и Джон с удивлением, узнал в них, Адалу и Вель, а рыцари уже держали мечи наготове и двое из них уже хотели подойти к ним, но тут Адала схватила копьё, а Вель слишком резко вынула длинный кинжал. Настолько резко, что рыцари, увидев это, быстро дёрнулись и тоже повытаскивали свои мечи. Джон собрался и тут же кинулся вперёд. — Эй, остановитесь! — поспешно крикнул Джон, подбегая к ним. Адала и Вель, а также рыцари, резко повернулись в его сторону. Некоторые из них уставили на него свои мечи, но тот, словно не замечая этого, добежав до них, встал между рыцарями и двумя девушками. — Ты кто ещё такой? — удивленным и возмущенный голосом проговорил первый. Джон услышал как за его спиной что-то удивлённо проговорила Адала, но он не обратил внимания. — Ты разве не видишь что у него чёрный плащ? Он брат Ночного Дозора! — за Джона ответил второй рыцарь. — Я-то вижу! Но что он тут забыл? — не унимался первый. — Я не хочу неприятностей, мне лишь нужно, чтобы вы оставили женщину вместе с ребёнком и девушками в покое! Пусть отдохнёт хотя бы этот день я сам как-нибудь потом приведу их к вам. — сказал Джон. — Неприятностей? — оскалившись переспросил первый, однако его улыбка не внушала тепла, а как раз наоборот — ты, брат Ночного Дозора, который находится во вражде с этими дикарями, защищаешь какую-то дикарку вместе с этими двумя, только потому, что несколько часов назад она родила ребенка?! — это было похоже на вопрос нежели чем на ответ — а может ты тут не случайно? Может тебя так сильно заботит жизнь этих одичалых потому, что ты дезертир и ты успел уже одну из этих одичалых обрюхатить? Теперь понятно почему ты их защищаешь. Что же одна голова предателя будет хорошо смотреться на пике рядом с головой этого Манса. Рыцари направили свои мечи на Джона и медленно стали к нему приближаться, но тот даже и не шелохнулся. Однако в этот момент Адала крикнула: — Это не его ребёнок! Он принадлежит Мансу, ибо это он его отец! — — Замечательно! — довольно хрюкнул третий, по-идиотски улыбаясь — значится мы тут схватим и Манса и его семейку. — Идиот! Битва закончилась, а Манса мы итак уже взяли в плен! Кого ты считал за Манса?! Этого щенка и молокососа?! Бьюсь об заклад из него полководец, как из меня леди! Но ничего, зато в плену будут эти троё и эта подстилка с ребёнком для вашего Короля за Стеной: Его Величеству понравится если мы ему приведём дезертира и трёх этих дикарок! — проговорил первый. Вель услышав это уже приготовилась кинуться на них с кинжалом, но Джон вовремя посмотрел на неё строгим взглядом словно говорил ей: «Уймись!» — Дайте нам пройти за этой чертовкой! — рыцари приподняли мечи. Девушки напряглись, вот-вот ожидая удара, и лишь Джон стоял неподвижно. Внезапно один из рыцарей смело вышел вперёд и подойдя к Джону, положил ему свою латную руку на плечо, но Джон тут же схватились её и сделал ему залом на руке. Причём настолько сильно, что рыцарь вскрикнул от боли и упал на колени. Сразу же послышался гомон недовольных голосов и звон мечей, а Джон сказал: — Вель, дай мне свой клинок! — Вель осторожно подошла к нему и протянула его, а Джон, не сводя пристального взгляда с рыцарей, которые тоже были напряжены и стояли неподвижно, взял у неё её клинок и встал в боевую стойку и сказал: — Мать с ребёнком отдыхает. Не мешайте им! — Казалось от холода в его голосе вздрогнули все вокруг, включая и самих рыцарей, однако наваждение было мимолтным и рыцари с мечом в руке стали подходить к нему, а Джон в этот момент понимал, что все эти рыцари были хорошо вооружены и одёты в латную броню, в то время как на нём была обычная мятая одежда брата Ночного Дозора. Разворот боя не очень подходящий для него. Однако о бое ему, вскоре, пришлось забыть, ибо в следующий момент они все услышали, что в воздухе издаются размашистые и приглушённые хлопки и в следующее мгновение на них подул ветер, а потом их всех накрыла огромная тень. Внезапно они услышали как кто-то издал огромный и грозный рык. Все, кто тут находился, быстро посмотрели вверх и разом обомлели. Девушки вскрикнули, рыцари громко загалдели и лишь только Джон смотрел на тень с восхищением и одновременно беспокойством. Он знал кто сюда явился и сейчас испытывал смесь чувств радости за то, что дракон явился вовремя и одновременно страх, ведь теперь дракон не для кого уже не стал тайной, а то, что произошло в лагере несколько часов назад лишь только подтверждало это. Дракон с грохотом приземлился рядом, на снег. Теперь уже рыцари и одичалые девушки не смотрели друг на друга так, словно вот-вот готовы были разодрать друг друга. Они все направили своё оружие на него, но дракон смотрел лишь на одного человека. Адала заметила, что Джон почему-то стоит так, словно он не боится зверя. Внезапно она услышала как среди рыцарей прошлось: — Дракон! — — Это дракон! — Внезапно она увидела то, от чего у неё от страха и недоумения пропал дар речи. Джон резко и смело подошёл к дракону и смело погладил его по морде. Но что ещё её удивило, так это то, что дракон, при виде Джона, не испугался и опасно не обнажил клыки, а наоборот склонил свою морду к нему и как-то даже присмирел что-ли. И тут она услышала то, отчего она невольно улыбнулась от умиления. Дракон издал такое необычное урчание, что она не засомневалась в том, что звуки эти издаются от удовольствия и она тут же поняла, что зверь нашёл себе хозяина. Однако минута удовольствия от встречи прошла недолго, так как в следующий момент Джон и дракон повернулись к рыцарям и Адала поняла, что сейчас что-то произойдет. И оно произошло. — Я думаю, искать подходящего аргумента к тому, чтобы вы оставили нас в покое не нужно. Я надеюсь вы меня поняли. — в голосе Джона послышалась сталь, а сам он смотрел на них заледенелым взглядом. Дракон за его спиной поднял свою морду грозно зарычал, пристально смотря на пришельцев. Рыцари, к немому удовольствию Адалы, со страхом в широко раскрытых глазах уставились на дракона. Кто-то из них вскрикнул и уронил меч и это сигналом к тому, чтобы все от страха побросали мечи и тут же ломанулись к лошадям, оседлав которых они галопом поскакали подальше от шатра. Как только они скрылись за кронами деревьев, Джон облегчённо выдохнул и с улыбкой погладил дракона по голове. На миг среди них воцарилась тишина, прерываемая мирным сопением огромной крылатой ящерицы. Адала осторожно подошла к Джону и легонько коснулась его плеча. Тот посмотрел на неё и она тихо, практически шёпотом спросила: — Он не тронет меня, если я захочу его погладить? — Как только она это сказала, они оба услышали лёгкий рык и дракон уставился на Адалу, а та вскрикнула и со страхом в глазах отскочила от него. Джон усмехнулся и сказал: — Нет! Он никого не трогает просто так. Если хочешь, можешь его погладить. Не бойся! — — Никого не трогает?! — Джон и Адалу услышали возмущенный голос. Они повернулись и увидели как холодно на них посмотрела Вель. — Оглянитесь! — она рукой обвела пространство вокруг шатра, указывая на поджог, который устроил дракон — разве они все чем-то навредили ему?! Джон посмотрел на то, что ещё вчера можно было назвать огромным лагерем Короля за Стеной. Теперь, всё это даже жалким подобием тяжело было называть. Он почувствовал как внутри у него больно кольнуло от осознания произошедшего. Он посмотрел на дракона и вспомнил то, как он думал о драконах ещё год назад. Они и впрямь приносили разрушения, и он должен был признать, что тогда с неприязнью относился к ним и к их наездникам, которые, вскоре на огне и крови установили на Вестеросе своё правление продлившееся на долгие триста с лишним лет. Но даже когда они установили эту власть, в Семи Королевствах ещё были случаи, когда Таргариены с помощью своих крылатых бестий подавляли восстания против них самих. Джон, в этом плане, не сильно задумывался над тем как много, вплоть до подробностей, погибало людей, от пламени дракона, особенно вплоть до «Пляски Драконов» (глупо столь серьёзное и трагическое событие называть так безобидно.), но он прекрасно отдавал себе отчёт в том, что в любой войне всегда был высок риск страданий и гибели простого люда, который и в битве как таковой не заинтересованы, а уж о сражениях, где принимают участия крылатые огнедышащие твари и говорить то нечего. Там смерть крестьян и бедняков, которые по несчастливой случайности попадали в поле зрения дракона, исчисляется тысячами, а то и десятками тысяч. Однако Джон обманывал себя бы, если бы сказал, что к этому дракону кроме неприязни ничего не испытывает. Он и обманул бы себя если вообще что-то такое сказал бы, ведь всё что он делал с этим драконом — было попыткой хоть как-то о нём позаботиться. А ещё он помнил, что год назад, подумал об этом драконе, когда тот был ещё совсем маленьким и беззащитным и он до сих пор помнит о тех зверях с кем он сравнивал будущего дракона и один из всей этой стаи сейчас в Черном Замке. Возможно уже единственный из всей этой стаи. Он посмотрел на Форомэла и подумал что он тоже, возможно, единственный из всего своего семейства. «Быть последним Таргариеным — так ужасно!» — вспомнил он слова мейстера Эймона. «Точно!» — пронеслось у него в голове и он снова вспомнил об отце и о том, как его лютоволк в ту роковую ночь завыл на весь Чёрный Замок. Ни до, ни после, Призрак никаких звуков не издавал, а уж и про лай и рычание и говорить нечего. Джон увидел как в глазах дракона отобразилась тоска, а сам он издал утробный звук чем-то напомнив ему жалобный скулёж собаки и Джон слегка улыбнулся, подумав кое о чем, и сказал: — Форомэл очень умный зверь. Не знаю как насчёт других его сородичей, которых уже нет в живых, но он умеет кое-что замечать. То что и я вскоре заметил. — — И что же? — стальным голосом спросила его Вель. — Адала ещё вчера рассказала мне, что в ночь битвы, когда вы собирались идти в решающую атаку. На ваш лагерь с неба обрушился огонь. Это и стало причиной, по которой одичалые остановили свою атаку и ушли в лес. И сегодня, я думаю, Манс проиграл битву против «этих», — Джон кивнул в сторону убежавших рыцарей — потому что дракон сжёг не только всё что осталось от его лагеря, но и потому, что он сжёг половину его людей, которые были в его армии! А может быть он просто обезумел, от запаха пролитой крови, которая в ту ночь была в огромных количествах. Тут и думать нечего — жизнь за Стеной любого превратит в одичалого и дракона тоже. — — Подожди! Ты хочешь сказать, что этот зверь напал на нас, потому что все последние эти дни он был нашим врагом? — возмущенно спросила Вель. — Не знаю где ты теперь видишь врагов, ведь ты же слышала этих солдат, что битва окончена и Манс разбит и взят в плен! Но это потом! Вы лучше расскажите мне как там Далла? — на вопросе закончил Джон. Вель после недолгого раздумья, подняла на него свой взгляд и сказала: — Она жива, но сильно ослаблена. Роды тяжело ей дались и если бы не Адала…— Адала посмотрела на неё таким упрекающим взглядом, что та, тут же смутившись, замолкла. Джон недоумённо уставился на неё и тут уже Адала смутилась, поймав его взгляд, но все же решилась ответить: — Я… Понимаешь, я… ну-ну это… Я видела, что Далла умирала и хотела, так сказать, «помочь ей», но мне нужно были… — на этом слове она запеклась и Джон почувствовал, что она боится дальше сказать что-то. Однако он решил её всё же подтолкнуть: — Нужно были что? — спросил Джон, хотя он чувствовал, что ответ на этот вопрос витает где-то рядом. — Ну-у, э-э-э… Ну-у мне нужны были… силы! — выдавила из себя последнее слово, Адала. — Силы? — переспросил Джон, хотя догадка у него уже билась в голове. Однако тут уже не выдержала сама Вель и сказала: — Адала колдунья, вот и всё что она хотела сказать! — Адала тут же уставилась на неё и Джон увидел как она отчаянно посмотрела на Вель, а та лишь только усмехнулась. Однако на этом Адала не закончила: — Это… правда! Только я не всё тебе рассказала. Я использовала свои силы чтобы спасти её жизнь, но этого было недостаточно. Поэтому мне нужен был человек, у которого этих сил было предостаточно. Я помню тот случай как ты с помощью какой-то магии отогнал Иных от лагеря Манса и-и-и, в общем… — — Ты решила воспользоваться моими силами. — приглушённым и спокойным голосом закончил за неё Джон. В тот момент его не интересовали вопросы как именно она воспользовалась его силами и почему она не рассказала ему об этом раньше. Он смотрел на неё, а она боялась посмотреть на него, хотя он итак знал, что её сейчас гложет чувство вины перед ним за то, что она ему ничего не сказала. Быть может, поэтому он и не чувствовал возмущения, недовольства или чего-то подобного. Адала тихо и приглушенно сказала: — Прости. — — Я не сержусь. — также тихо ответил ей Джон. Она осторожно посмотрела на него с надеждой в глазах и увидела как он спокойно и невозмутимо смотрит на неё. Однако этот момент прерывает отдалённый, дробный стук копыт, который, Джон не сомневался, становился всё ближе. Он повернулся на дракона, который к тому моменту, тоже заметил шум издалека и сейчас пристально смотрел в сторону деревьев. Сноу быстро подошёл к нему и сказал: — Форомэл, улетай! Тебе здесь больше делать нечего! — Однако блеклые глаза смотрели с непокорностью, и Джон уже понимал, что нужно нечто серьёзное чем просто слова, которые ему ничем не помогут. Стук становился всё слышнее и Джон уже не видел никакого другого способа заставить дракона улететь. Кроме… — ФУС! — крикнул Джон. Дракона резко качнуло и тот по инерции вскочил и взлетел, возмущенно рыкнув на хозяина, но тот снова крикнул и на этот раз, Джону показалось, что голос его прозвучал не по-человечески грозно: — Улетай! — Возможно это и стало причиной того, что взгляд у дракона изменился и он, бросив прощальный крик, развернулся в воздухе и улетел. Джон смотрел ему вслед с тяжестью внутри, ведь Форомэлу удавалось пробудить внутри него хоть какую-то любовь к жизни. Но оставайся дракон на месте, и тогда у них будут проблемы, а Джон не сомневался что никто из них, двоих проблем и бед не хочет. Поэтому он сейчас наблюдал за тем, как улетает его друг, ведь Форомэл — умный дракон. Джон прервал тяжёлую минуту расставания тем, что он повернулся в сторону откуда исходил дробный стук копыт. Он увидел как в их сторону скачет уже не отряд численностью в восемь — десять человек, а настоящая группа из нескольких десятков с лишним человек и Джон, на тот момент, схватив меч, который лежал рядом, подумал, что если снова будет стычка, то вряд ли он справиться с таким количеством людей. Особенно, когда во главе этого отряда едет человек, одетый в тёмную латную броню, на груди которой было изображено пылающее огненное сердце с оленем по центру.